Сергей Иванов.

Кентавр на распутье

(страница 6 из 35)

скачать книгу бесплатно

   И меня уже поджидали дела. Сперва отправился в тайный чуланчик, забитый снаряжением под потолок, где упаковался по категории Б – то есть максимум возможного, если не хочешь высвечиваться. Из огнестрелов ограничился «гюрзой» – кстати, грозная штуковина, на средней дистанции мало уступающая карабину. Прихватил пару увесистых, однако не длинных мечей, вполне умещавшихся в набедренных ножнах и надежно укрытых просторными штанинами – разве что ноги казались толще. Тонкостенный, нашпигованный приборами шлем, облегавший мою голову будто второй череп, неплохо маскировался лохматым париком, стянутым узорной лентой с бляхой по центру лба. К шлему прилагались очки, на вид обычные, но вкупе с затылочным «глазком» обеспечивавшие круговой обзор. И сама бляха была цифровой камерой, непрерывно транслирующей изображение – сперва в бортокомп, затем Дворецкому, для записи и последующего анализа. (Пламенный привет от Руматы Эсторского!) А легкие пластиковые доспехи, едва приметные под одеждой, состояли из нагрудного панциря, решетчатых поножей и поручей со сплошными фронтальными щитками, сапог до середины голени и тонких полуперчаток. За этим добром я специально мотался в столицу и даже снабдил комплектами нескольких главарей. Таким латам не страшны ни осколки, ни пули, кроме кумулятивных, а лучшие клинки оставляют лишь царапины. Впрочем, скафандры, что я заказал через Аскольда, и вовсе напоминают космические: полная изоляция от среды, внутренний микроклимат, мышечные усилители. До недавнего времени средства агрессии настолько превосходили защиту, что латы почти вышли из обращения. Но теперь, с появлением сверхпрочных материалов, шансы опять выровнялись. Впрочем, на подходе ручные лазеры и плазменные ружья. И что устоит против них – пресловутые «защитные поля»?
   С двумя полными сумками спустился в гараж и загрузился в один из трех своих колесников: не самый скоростной, не самый броневой – как раз посредине. Звался он «болид», хотя на своих гоночных тезок походил мало. Крутарские машины нынче напоминают истребители-перехватчики. Таранные бамперы, броневые стекла и корпус, выдвижной пулемет по центру носа стали нормой; некоторые добавляют гранатометы по бокам и тыловую пушку. Двигатель помещается сзади – для надежности. А по недавней моде, заимствованной у Бэтмена или еще у кого, мой «болид» снабдили реактивным мотором. И хотя на наших дорогах особо не полетаешь, разгонялся он с бешеным ускорением. И кресла, как в космолете, – с такими креплениями, амортизацией, наклоном, что позволяли пережить даже лобовое столкновение. Конечно, своим машинкам, «рожденным ползать», я предпочел бы турбореактивный универсал, недавно проклюнувшийся в Океане, даже предпринял шаги в этом направлении – к примеру, заинтриговал Аскольда, вывел на производителя. Но пока их сюда доставят!
   Ворота гаража разъехались, открыв впереди сияющую голубизну, словно бы распахнулись в небо. Из подвала я плавно взмыл на узкую дорожку, извивающуюся вдоль ручья.
Торжественный выезд отшельника из берлоги – событие чрезвычайное. Во всяком случае, редкое.
   Сейчас же очнулся и замигал индикаторами бортокомп, вступая в неслышный диалог с Дворецким. Теперь связь не прервется до моего возвращения – тем более, я не поленился установить антенну на вершине ближней горы. В случае чего Дворецкий не постесняется меня вызвать, но до этого пока не доходило. А вот я обращался к нему частенько – за сведениями либо консультацией.
   Теперь жарило крепко: не меньше сорока в тени. На небе ни облачка, ветер отсутствовал вовсе – и слава богу, от него только хуже. В такие дни лучше не вылезать из морской глуби, меняя баллон за баллоном, но и в своем холодильнике на колесах, затенив окна, я ощущал себя комфортно. Миновав ограду и проехав по коротенькому шоссе, я вырулил на шестиполосную магистраль, еще сохранявшую былое величие. Но транспорта по ней катило куда меньше, чем в прежние времена, и почти сплошь то были фуры, забитые под завязку. Машины в большинстве старые, однако модернизированные в духе времени: борта усилены бронещитами, спереди наварены решетки из рельс. А в каждой кабине припасен огнестрел, если не два. Остановить такую махину сложно. К тому ж гильдия дальнобойщиков славится взаимовыручкой. И покровительство Аскольда стоит немало: кто захочет связываться с его Семьей?
   Я отыскал на кишащем станциями УКВ-шном диапазоне мелодийку поприятней и только затем прибавил скорость. Магистраль плавно изгибалась по-над берегом, а между ними, за полосой непролазных кустов, скоро возникла высоченная стена с надстроенным поверх нее проволочным забором. Что творится за стеной, с магистрали не углядишь – тем более, сразу за оградой высятся кипарисы, посаженные в несколько рядов. А через редкие ворота, больше похожие на крепостные, без приглашения не пропустят даже копов. Охрану тут организовали на совесть, как в образцовом лагере, – кстати, привлекали вохровцев для консультаций. А дело в том, что все прилегающее к городу побережье занято под коттеджи новых богатеев, более или менее уживающихся друг с другом. Разумеется, меж участками они тоже настроили оград и всячески стереглись соседских подлостей, но настоящие разборки устраивали редко – своеобразное «водяное перемирие».
   По другую сторону магистрали, выше по склону, уступами поднимались делянки земледелов. Эти тоже заслонились от дороги стеной, хотя не такой внушительной, и чужаков отваживали всеми способами. За свое кровное пахари рвали глотку любому, а беспредельщиков, время от времени наведывавшихся сюда, лупили смертным боем, смыкаясь в немалые отряды. Многие вели хозяйства родовыми общинами, у некоторых и семьи разрослись настолько, что вполне заменяли клан. Общая кровь сплачивала земледелов не хуже, чем сицилийских мафиози, – даже крутари избегали задевать их обозы, приезжавшие на городские рынки. И слава богу, что губернские власти оставили село в покое, – без их опеки защищать себя стало легче.
   Еще выше и глубже в скалы, где почва уже не так плодородна, издавна селились муселы. В горах жизнь не сахар, зато и добраться туда трудно – вытворяй, что захочешь. Вот муселы и вытворяли, под шумок возродив рабовладение. Поначалу захватывали туристов, кто глупей (умные в горы не сунутся), а потом и вовсе принялись красть подряд, даже из городов. И прежняя профессия возродилась – торговля живым товаром.
   Как-то я расстрелял мотор дальнего катера, через подзорник углядев на палубе связанных людей. Пришлось истратить ракетку с лазерной наводкой, а потом несколько минут держать на прицеле главаря работорговцев – пока они темпераментно решали: то ли шустрее сбегать на моторке, то ль утопить добычу и попытаться выдать себя за рыбарей. К счастью, возобладал если не гуманизм, то благоразумие, и они поспешили убраться из зоны обстрела, бросив суденышко на произвол стихий. А уж я затем догнал его на своем катамаране, отбуксировав к берегу.
   Пару раз и ко мне подкатывали абреки. Ну как же, дом на отшибе, охраны не видать – такой заманчивый кус!.. Чем они думали, интересно? Надеюсь, надолго запомнят свои визиты и детям закажут.
   До города оставалось уже немного, когда, обогнув очередной выступ горы, я увидел пролом в дорожной ограде, будто кто-то из ехавших впереди не справился с управлением. Это ж как надо боднуть, чтобы прошибить такую стенку!.. Невесть откуда успела набежать публика, сгрудившись возле обрыва. А вот машин затормозило немного, словно бы у водил хватало своих забот.
   Выбравшись из «болида», я протолкался к обочине. Разбитое авто валялось метрах в двадцати ниже по склону, рухнув крышей на приземистые деревца. Судя по всему, она спикировала туда, пробив ограждение на немалой скорости, будто водитель даже не пытался тормозить. А если прикинуть число ротозеев, произошло это не меньше получаса назад. Однако спуститься к машине не удосужился ни один. Вряд ли опасались взрыва – это в кино не бывает крушений без пламени, – просто всем плевать. Мне, в общем, тоже, но есть же правила!
   Перемахнув заборчик, я встал снаружи, примериваясь, куда спрыгнуть. И тут кто-то ухватил меня за рукав: дескать, не порти шоу, паря, а вдруг все ж полыхнет? Не глядя, я крутанул рукой назад, поймав наглеца в болевой захват. Однако суставы крушить не стал: он ведь не нападал, – просто отпихнул прочь, подальше в толпу. И даже на лицо не взглянул – зачем?
   Сбежав по крутому склону, я продрался через заросли к машине, сквозь разбитое окно заглянул внутрь. Водила оказался один – совсем еще молодой парень, довольно смазливый, шикарно выряженный. Обмякнув на ремнях, он висел вниз головой. Лицо окровавлено, хотя повреждений не видно, а кровь натекла скорее всего с груди. Она и сейчас сочилась из раны – едва-едва. Правая рука сжимала рацию, будто он говорил с кем-то в момент аварии либо пытался звонить уже потом. Кривые упругие стволы смягчили удар, иначе бы крыша вмялась в сиденья, – но водителя это не спасло. Возможно, после падения он еще жил некоторое время, но в такой позе и здоровый долго не продержится.
   Сжав челюсти, я оглянулся на сосредоточенные лица, пялившиеся сверху. Ишь, вурдалаки! Им что, телеужасов не хватает?.. Кстати, надо уматывать отсюда, пока на душок не слетелись репортеры. Обычно-то они попроворнее копов. Работа у них, вишь, такая, как у навозных мух. А в роли дерьма на сей раз выступаю и я – скромный герой, поспевший к шапочному разбору.
   Оставив мертвеца, я вскарабкался по осыпающемуся обрыву к дороге – никто даже не дернулся мне помочь – и вторично пронизал толпу, по-моему, еще разросшуюся. Загрузился в «болид», зло рванул с места, вдавливая себя в кресло. Та-ак, недурственно для начала. Не успел въехать в город, а уже столкнулся с первым убитым. Мальчонку ведь спровадили на тот свет! И кому он мешал настолько? Прикид-то у него богатый, и машинки такие в городе наперечет. Хорошо хоть, номера еще не вышли из обращения.
   Через бортокомп я послал запрос Дворецкому и в ту же минуту получил ответ, невольно присвистнув: вот так-так!.. Тут были и фото, подтвердившие мои подозрения. И причина убийства нарисовалась: опасное родство. Папаша-то – из самых крутых. До Аскольда, правда, не дотягивает, однако и Семья, что под ним, имеет в губернии большой вес. А спайка в его разросшемся клане попрочней, чем у любого братства.
   Неохотно я набрал номер, произнес в микрофон:
   – Сипай? Плохие новости. Передай Грабарю, что его меньшой разбился на седьмом километре магистрали.
   – Насмерть? – прохрипели на том конце.
   – Именно. Хотя, может, не сразу.
   – Считаешь, случай?
   – Похоже, заказ. У парня пробита грудь, в ветровике дырка.
   – Снайпер, что ль?
   – Откуда мне знать? Что видел, то говорю. А пулю ищите сами. И поспешите, пока не наехали копы!
   – Принято. – Сипай вздохнул: – Мало старому проблем… А ты хитрый! Чего ж не позвонил напрямую?
   – Нервы берегу. Мое дело: прокукарекать.
   – Хитрый! – повторил он. – Ну, бывай.
   Насколько знаю, парнишка в общем-то безобидный… был. Ну, разве иной раз сдернет с тротуара приглянувшуюся деваху – так сейчас это грех невеликий. Во всяком случае, шума никто не поднимал… Тогда за что? Впрочем, не мое дело.
   Ближе к окраине машин прибавилось. Сам-то город невелик, однако уютен, а в прежние времена был сравнительно тих. Пока крутари не завладели здешним портом и не наладили выгодные связи с кем только можно, от западников до федералов. А потом и Алмазин, неизвестно с чего, перетащил сюда Двор, приведя с собой толпу чинуш, копов, сторожевиков, притягивая и привечая самую пеструю публику, вплоть до улыбчивых товарищей из КНДР. И образовался такой котел!..
   Чем дальше, тем сильнее деформировался дорожный асфальт, нередко проваливаясь до земли. Окраинные дома и прежде не блистали, а сейчас пришли в полное запустение, лишившись хозяев. Как обычно на юге, многие кварталы тут смахивали на село, и вдоль шоссе тянулись глиняные заборчики вперемежку с белёными стенами одноэтажек, поблескивающих мутными окнами. Зелени хватало по обе стороны заборов – в этих широтах любят тень.
   Сбавив скорость, я вырулил на крайнюю полосу и приоткрыл правое оконце, впуская здешние ароматы. А вместе с ними в кабину проник наружный воздух, окатив меня сухим жаром. Зато опасности не ощущалось. Где-то за дворами самозабвенно тявкала шавка, будто заведенная. Под одним из заборов я приметил кошку, облезлую и бесхвостую, крадущуюся по своим делам. В куче старого мусора копался угрюмый боров, брезгливо расшвыривая куски. Чуть погодя увидел и людей. На скамеечке, рядом с калиткой, расположилась аккуратная старушка и приветливо щебетала сама с собой, время от времени заливаясь счастливым смехом. Потом на дорогу выбежал замызганный оборванец и злобно погрозил кулаком вслед моей машине. Развелось, понимаешь, психов!..
   Но вообще здесь было пусто. Многие растерялись, нежданно очутившись в Приграничье, и постарались убраться поглубже в страну. Раньше-то из-за каждого забора брехала собака, а вдоль дороги кормилась живность, от коз до гусей, – но теперь одичавшие слобожане слопали всех, кого сумели изловить. Даже голубей, похоже, приговорили, и только неудобоваримые воро#ны нахально каркали из тенистых крон. По-моему, их стало тут еще больше, словно бы и в этой экологической нише произошла смена состава. Выживает сильнейший, да? Всё, как у нас.
   Затем пошли обжитые кварталы, хотя унылые и тусклые, где обитал «народ», подчиненный Двору. По улицам тут слонялись немногие – самый разгар рабочего дня, да и жарко, – однако в тенистых площадях-парках слонялись или дремали, точно в тихих заводях, «лишние люди», выброшенные на обочину жизни. Пока их скапливалось не много, но в прошлом году было куда меньше. А что станет в следующем?
   Потом, ближе к центру, стали возникать нарядные строения, иногда целыми гроздями, – словно бы здешние дома, как и люди, все сильней разнились благополучием. В этих местах асфальт сиял свежестью, а народу крутилось больше. И тут еще не главные стремнины, просто пересеклись несколько губернских потоков, от поднимающихся торговых империй до обустраивающихся губернских структур. И городские власти, во главе со старым и искушенным в аппаратных сражениях мэром, еще удерживали оборону, несмотря на засилье Двора. Почему-то Алмазин не спешил их задавить – может, не хотел на свою голову лишних забот. У муниципалов даже своя полиция оставалась, хотя губернские копы явно преобладали.
   Миновав суетливый центр, насыщенный учреждениями, торгпредствами, даже немногими пока посольствами, я въехал в район, населенный совсем иной публикой, вполне приноровившейся к новым условиям. В этих кварталах обычно тихо. Тут не осталось брехливых шавок, самозабвенно тявкающих у подъездов, и трескучих мопедов, на которых дурковатые подростки оглашали спящие улицы, и мощных динамиков, гремящих с подоконников, – их попросту расстреляли вооруженные ревнители безмолвия, иногда прямо из квартир. Но могли пальнуть и в окно за слишком позднюю или шумную гулянку. А зычные дворники, с раннего утра перекликавшиеся через улицы, сгинули как класс либо затаились. Тут не любили старых авто, взревывающих, дребезжащих, воняющих. И даже дети опасались слишком горланить перед домами. Мало ли у кого могут сдать нервы – а ну как швырнет гранату? Вольница!
   Тут жили сытно, но опасно – за всё своя плата. На здешних стремнинах легко дышится, однако любой промах чреват гибелью. И рассчитывать приходится больше на себя, в особенности мне, одиночке без-Семейному. И потому еще на подходе к Вольным Кварталам я стал настраивать себя на круговую оборону, рассеивая внимание во все стороны. Я от рождения неплохо «вижу поле», однако специально раскопал в Океане способ довести это свое дарование до почти мистической чуткости. Чем не раз удивлял ухарей, пытавшихся застать меня врасплох.
   Городская база Аскольдовой Семьи помещалась в домине, высившемся недалеко от гавани, так что с верхних этажей можно было приглядывать за портом. По местным меркам здание могло сойти за небоскреб: двадцать два этажа как-никак. Это не считая пентхауса на крыше, где располагался офис главаря. Громадой этой Аскольд обзавелся по случаю, и поначалу большинство помещений пустовало. Но мало-помалу комнаты оживали, заполняясь мебелью, оборудованием, служащими. А на нескольких этажах даже устроили гостиницу для федеральных и зарубежных партнеров, все чаще наведывавшихся сюда. Дом стал верхушкой айсберга, которую Аскольд намеревался предъявить властям, чтобы сойти за респектабельного. Хотя и тут, насколько я знал, многие дела не афишировались.
   На въезде в подземный гараж я, опустив стекло, приставил ладонь к контрольному сканеру, выставленному вблизи дорожки. А из постовой будки меня прощупали взглядами двое сторожевиков, прежде чем пропустить. Гараж был просторный, на весь подвал, однако машины стояли густо, причем в большинстве броневые, раскрашенные в цвета Семьи, – значит, и братков наехало немало. То ли подвалила срочная работенка, то ли Аскольд решил подстраховаться. Уж не вызревает ли в городе новый передел? Похоже, главарь не все говорит мне… что, в общем, не удивительно.
   Отсюда, из гаража, лифт не ходил. Чтобы попасть наверх, следовало сперва прогуляться пешком по двум нижним этажам, залитых уютным светом. В оборудованных закутках поджидали посетителей приветливые милашки, готовые направить по нужному адресу, а вокруг слонялись вооруженные братки – это не считая обычной охраны. Через такой заслон чужаку пробраться сложно. Но меня тут знали многие, некоторые даже приветствовали, молча вскидывая руку. Особый шик заключался в синхронности движений – это как бы подтверждало равенство.
   К слову сказать, кое-кого из здешних знакомцев мне пришлось в свое время поколотить, чтоб «уважать себя заставить». Средство оказалось действенным: битые едва не полюбили меня и нахваливали перед приятелями куда больше, чем я заслуживал. Да ради бога – лишь бы другие не вязались! Впрочем, в этом здании можно не опасаться наездов. Всеми способами Аскольд поддерживал в Семье дисциплину и препятствовал стычкам среди своих. Тем более возбранялось задевать гостей.
   В шикарной приемной Аскольда меня встретили две близняшки-метиски, Мила и Тина, улыбчивые, ухоженные, нарядные, точно куколки. Они и выглядели спортивно, несмотря на изящные пропорции, а вдобавок были выдрессированы на диво. Так что могли ошеломить даже серьезного бойца, не знай тот об этом сюрпризе. Их преданность шефу подкреплялась почти родственными с ним отношениями, а ревность исключалась собственной близостью. К тому же главарь никогда не скаредничал с подружками – чтобы их не перекупили на стороне.
   С десяток минут мне пришлось обождать – как же без этого? Но в такую игру мы играли не первый раз, и Аскольд знал, что более четверти часа терпеть не стану, если только он сам не выйдет и не объяснит задержку. И после недолгой трепотни с двойняшками (паршивки и на сей раз не сболтнули лишнего) меня допустили в кабинет.
   Обстановка тут была на зависть, хотя без излишеств. Сквозь закрытые жалюзи проникал бледный свет. На столе, за которым устроился главарь, рядом с широким монитором, приткнулся поднос с пузатой бутылью, парой хрустальных рюмок и неизменными солеными орешками. В сторонке, у стены, притулился полированный шкаф, где даже имелась полка с книгами, в основном даренными. Насколько я знал, любимыми томами Аскольда, которые он иногда перечитывал, были «Наполеон» Рабле и романы Ильфа-Петрова, связанные общим героем. Одна книга о прославленном властолюбце, впрочем неважно кончившем, вторая об обаятельном мошеннике, мечтавшем о легкой наживе, но от всего богатства сохранившем только орден Золотого Руна. Интересно, Аскольда не настораживает такое совпадение финалов?
   Как и обычно, главарь был при полном параде, только мундир пока сбросил на спинку кресла.
   – За скафандром пришел? – спросил он со всегдашней своей прохладной ухмылкой. – Тут такое дело, Шатун: накладка вышла.
   – То есть?
   До сих пор Аскольд меня не подводил – по крайней мере, в делах.
   – Я уж отправил его к тебе – катером. Не думал, что ты выберешься до обеда.
   – По-моему, мы договаривались иначе. Или забыл?
   – Ну извини, промахнулся, – не стал оспаривать он. – Какой наложишь штраф?
   – «Стрекозу» тоже услал?
   – Естественно.
   – Тогда реквизирую вторую, – решил я.
   – На время расследования, да?
   – Если выживет.
   Аскольд хмыкнул. Ему не жаль было «стрекозы», но поторговаться – святое дело. Так и сколотил капиталец: зернышко к зернышку. Зато теперь может клевать их, пока не опустится сам собой с двадцать третьего этажа на первый. Эдакий амбарище!.. Хотя, если прорвет где, таким потоком главаря может вынести на улицу и дальше – до ближнего оврага.
   – Что-нибудь прояснилось? – полюбопытствовал он. – Наверняка ж ты поплавал вчера по Океану.
   Общаться со мной Аскольд предпочитал без свидетелей. Мало ли, чего я опять выкину, – придется реагировать. Вообще я стараюсь не нарываться, но кто поручится, что мне не попадет вожжа под хвост. Или что меня муха не укусит. (А я виноват, что они тут летают?)
   – Немного, – ответил я. – Слухи, сплетни, статистика… Странная, однако.
   – Мистика не проглядывает?
   В его ухмылке что-то изменилось, будто возникла натужность. А ведь сейчас он не шутит!
   – Это последнее, во что поверю, – ответил я. – Когда не останется других версий.
   – Ну-ну, – сказал Аскольд небрежно. – Главное: не затяни следствие.
   Я посмотрел на него внимательней, спросил:
   – Ты в церкви-то давно не был? Или крестик у тебя для блезиру? Православие, чтоб ты знал, отвергает суеверия.
   – Как и коммунисты, – хмыкнул он. – Правда, суеверия от этих заклинаний не исчезают. Может, и есть где корни?
   – В психике, – ответил я. – Прежде всего. Слабые умы легче впадают в ересь. И крайности им больше свойственны.
   – Ты что, тоже заделался верующим? – удивился Аскольд. – И куда подался: в христианство, мусельство, буддизм?
   – По мне, так и все конфессии – ересь. Бледные подобия истины. Но большинству-то они годятся – всё лучше, чем безверие.
   – Ты сказал: «прежде всего», – напомнил он. – Что еще?
   – Непознанное. Конечно, его хватает. Но куда чаще за чудеса выдают собственные глюки. Мало ли чокнутых вокруг!.. А я поверю в чудо, когда пощупаю сам. Пока что мне на это не везло.
   – Все когда-нибудь кончается, – заметил главарь. – Включая твое везение.
   На секунду мне стало зябко: по-моему, он намекал на что-то. Уж эти ревнивцы! Впрочем, сперва дело. А все разборки оставим на потом.
   – У тебя больше нет вопросов? – спросил я. – И у меня. Так я пойду?
   – С вопросами у нас перепроизводство, – сказал Аскольд, наливая себе и мне по рюмочке "Наполеона". – Затоваренность. Вот отвечать некому.
   В задумчивости он глянул вдаль, окидывая окрестности орлиным взором. Машинально я тоже покосился на окно, но куда с большим скепсисом. Здешняя-то высотка господствовала, и бронестекла к месту, – но не слишком ли на виду? При желании можно достать любого орла, хотя б и ракетой.
   А вслух сказал:
   – Заведи визиря, как принято на Востоке. Уж он тебе напоет!
   – Но у нас – Запад.
   – Ты уверен? Тогда обзаведись командой экспертов. Если сумеешь набрать приличных спецов…
   – Восток-то – дешевле.
   – Да где найдешь такого универсала? И не оказался бы он слишком ушлым для тебя… С командой-то совладать легче.
   Аскольд самоуверенно ощерился: ну, это положим, – вдруг спросил:
   – Как достигают настоящего богатства – а, Род? Ведь бродят где-то «бешеные бабки», дожидаются охотников!.. Как угодить в такой заповедник?
   У него всегда была тяга к браконьерству, да и сейчас жил как в лесу. Но в нынешних делах дошел, видно, до насыщения.
   – Все ищешь «золотое дно»? – хмыкнул я. – Наследство, ископаемые, спекуляции… Здесь с этим туго, насколько знаю. Артист из тебя хреновый, как и режиссер. Влезать в наркоту или работорговлю – слишком ты на виду.
   Мне показалось, при упоминании артистов на лице главаря что-то дрогнуло. Уж не задумал и он податься в шоу-бизнес? Дело-то прибыльное – при наличии свежих дарований.
   – И что остается?
   – Идеи. Кто подбрасывает людям действительно стоящую вещь, тот на коне.
   – Компы, да? – спросил Аскольд. – Авто, ракеты, транзисторы… А что станет следующим?
   – Если б я знал!.. Думаешь, сидел бы тут?
   – Надо, надо рыть! А вдруг подфартит нам?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное