Сергей Иванов.

Кентавр на распутье

(страница 2 из 35)

скачать книгу бесплатно

   – Так ведь мои же? – вывернулся поганец. – Имею право!
   – Ты пакостишь, где только можно, – сказал я. – И где нельзя тоже, ибо дурак. А потому регулярно ходишь с набитой мордой. Разве нет?
   «Легко и сладостно говорить правду…» Наверняка Лазер при случае попомнит мне обиду, но не стеречься ж еще и этого слизняка?
   – Работа такая, – хмуро поведал он. – Если б повезло, как другим, я бы тоже на собственной фазенде баклуши бил, а не шастал по улицам.
   Я смотрел на гостя в задумчивости. А ведь Лазер не угомонится, пока не испоганит тем ребятам жизнь. Слишком она хороша на его взгляд. А попадись в его ручонки одна из «телок»… Может, удавить гаденыша, чтоб не пахнул? Конечно, не здесь: все же гость… Нет, и на стороне нельзя – табу! Если стану нарушать собственные запреты… Куда это меня заведет?
   А Лазер даже не заподозрил, что решалась его судьба, поскольку завел речь о другом:
   – Слыхал, у тебя голышка мелькает. Фигуристая!..
   – И?
   – Ты ж не пользуешься. – Он снова облизнул губы и подмигнул, не без опаски. – Потешил бы гостя? Целыми ж днями, стервь, без дела шлындрает!
   – По-твоему, тут бордель? – спросил я вкрадчиво. – Ты чем думаешь, а?
   Действительно, кретин. За такое даже не бьют – убивают. И как еще не нарвался!.. А за мной, выходит, тоже приглядывают. Интересно, кто?
   – Жалко тебе? – заныл Лазер больше по инерции. – Она ж бесхозная! Ни дома, грят, ни семьи.
   Стало быть, вроде рабыни: никто не вступится. До законов сейчас как до неба, а потому хозяин – бог. И если нет собственных тормозов…
   – Ты перепутал эпохи, – сказал я. – Тут даже не крепостное право. А моего гостеприимства хватает лишь, чтобы не вышвырнуть тебя в окно.
   Кстати, лететь ему пришлось бы долго. А потом еще не один километр грести вдоль обрыва – не всякий сдюжит. Но это уж не моя вина.
   Однако Лазер подозрительно хорошо осведомлен о моих повадках. А попросить лишний раз ему не в тягость, даже когда шансы близки к нулю.
   – Чё-то не врубаюсь, – признался он. – От нее убудет, что ль?
   Все ж несло от Лазера!.. По-моему, даже мысли его протухли.
   – Ты по субботам моешься или еще чаще? – спросил я. – О дезодорантах-то хоть слыхал? Она ж в этом такая привереда! Неровен час и стошнить может.
   На сей раз Лазер обиделся: не на меня ведь, другое дело. Разом помрачнел, точно грозовая туча перед дождем. И чем разразится?
   – Одна курва тож из себя строила, – скосив рот набок, прогундел он. – Так ее, вишь, водярой умыли – царской. Теперь больше раза никто не глянет, и то, грят, много!
   Еще промах. Кто же, пребывая в гостях, посягает на хозяйское добро?
   А тот случай я помнил: жуткое дело.
Была б уверенность, что это работа Лазера, сделал бы для него исключение и даже шанса бы не оставил. То есть в море бы он попал, но вот плыть смог бы разве вниз, как топор.
   – Это ты мне говоришь? – спросил я, точно завзятый гангстер.
   Фраза ли подействовала, интонация ли, но Лазер тотчас втянул голову в плечи, забегал глазками по сторонам. А я уже выбирался из-за стола, расправляясь во весь рост.
   – Ну чё ты, чё ты? – заскулил Лазер, вжимаясь в кресло. – Не понял, что ль: шутка это!.. Разве ж не знаю я, кто в доме хозяин? Все путём, расслабься! Что твое – свято. Кто ж спорит?
   Со страху или случайно, но гаденыш нашел слова, позволявшие выйти из ситуации без потерь. Покачавшись, будто в раздумье, я опустился обратно.
   Лазер выдохнул с облегчением, но тут глянул мимо меня, и на его лице вновь проступил страх. И было от чего: в гостиную вступал Хан, помесь ирландского волкодава и кавказца (овчарки, разумеется), «с загадочной и дикою душой». Размерами пес превзошел гигантов-родителей и, как положено полукровке, был поумней любого аристократа. К тому ж я поднимал Хана по особым методикам, способным даже из недомерка сотворить исполина. А затем не столько дрессировал, сколько тренировал, наращивая на громадный костяк пласты массивных мышц, совершенствуя врожденные рефлексы и формируя новые, удивительные в нормальном звере. Пожалуй, Хан вырос слишком смекалистым для собаки. Это не сделало его менее преданным, но перевело скорее в разряд друга, нежели слуги, – слишком он стал самостоятельным. И сейчас Хан глядел на чужака пристально, точно на будущую добычу. Даже не стал подходить, чтобы обнюхать, – издалека все учуял, распознал.
   – Чё это он? – шепотом спросил Лазер. – Смотрит!..
   Разглядев гостя в подробностях, Хан перевел взор на меня.
   – За ошейником пришел? – спросил я. – Ну, неси.
   Как и я, пес не терпел на себе лишнего. Но при посторонних скандалить не стал, покладисто сгонял за удавкой, изображая из себя вышколенную собачку. Ошейник я у Хана принял, однако надевать на него не стал, небрежно бросил рядом с трюфельной коробкой.
   – Потом, – сказал псу. – Гуляй!
   Вот теперь ему впору было недоуменно пожать плечами. Но Хан лишь глянул на меня с укоризной и убрался, мерно клацая по паркету. Эта вещица ему и даром не нужна.
   Зато у Лазера разгорелись глаза. Сейчас же он подхватил ее со стола, принялся вертеть перед собой, ухая, точно уэллсовский марсианин. Почему-то здешние бандюганы с ума сходили по ошейникам. А мой на самом деле хорош: составлен из бронепластиковых сегментов, изнутри подбит мягкой кожей, снаружи усыпан разноцветными шипастыми кристаллами.
   – Нравится? – нехотя сказал я.
   – А то!
   – Ну, возьми.
   Лучше бы, конечно, махнуть на его браслетик.
   – Закон гостеприимства, да? – ухмыльнулся Лазер, поспешно напяливая ошейник на себя. – Классная штука!
   – Для гостей, – буркнул я.
   А про себя добавил: «Бойся данайцев». Хотя кто их сейчас боится? Во всяком случае, не Лазер. Правда, он и дареному коню смотрит в зубы, но вовсе не потому, что тот – троянский. Продешевить боится.
   – Небось, у самого и получше есть? – завистливо предположил он.
   – А ты хотел, чтоб я оставил себе поплоше?
   – Будто от меня что зависит!
   – Кто желает слишком многого, – изрек я, – часто остается ни с чем.
   – Это ты к чему? – удивился Лазер.
   – К тому, что больше ничем порадовать не могу – хватит с тебя ошейника. А дело свое разгребай сам.
   – Это окончательно? – спросил он упавшим голосом. Ведь так хорошо начиналось!
   – Ты же знаешь: я не торгуюсь.
   И подбородком указал на дверь. Угощение выставил, подарком наделил – чего еще? Дожевывая конфету, Лазер поднялся, забросил рюкзачок за плечи.
   – Гляди, не пожалей! – оставил он за собой последнюю фразу, прежде чем потопать к выходу. – Потом поздно будет.
   Почему-то для таких шибздиков очень важно уйти красиво. А я смотрел на оставляемые Лазером следы едва не с болью. «На пыльных тропинках», да? Уж мы везде сумеем наследить. Дезинфекция, дезинфекция!..
   Нетрудно угадать, куда Лазер двинется дальше – точнее, к кому. Собственно, вариантов у него оставалось мало. Проводив гостя камерами до самой ограды, я снова поручил страж-систему Дворецкому и направился во внутренний двор, отделенный от комнат прозрачной стеной.
   С этой стороны дома вполне хватило места для бассейна с трамплином и небольшого солярия. От чужих взглядов и прицельной стрельбы дворик заслоняло здание, от ненастья спасала раздвижная крыша. А взобраться сюда по каменному отвесу сумел бы разве альпинист.
   Иногда, если жизнь становилась совсем уж пресной, я сигал с обрыва ласточкой, чтобы на секунды ощутить себя Ариэлем. И врезался в прозрачную воду, с восторгом ощущая удар. После такой встряски снова хотелось жить, а раздражение будто смывалось тугими струями. Затем из Ариэля я обращался в Ихтиандра (уж воздадим должное Беляеву), для чего в укромной, заросшей водорослями нише были припасены ласты, шлем-маска и, увы, акваланг.
   Сегодня я не стал бросаться со скалы, однако в море искупался, решив совместить удовольствие с делами. Погрузился на пару десятков метров, куда едва достают солнечные лучи, где тишина и покой, лишь бесшумно снуют пестрые рыбины да шелестят крабы по песку. Здесь кипела другая жизнь, точно на иной планете. придонные скалы, заросшие пышными водорослями, стояли так густо, что я будто парил по ущелью, почти касаясь плечами стен. И были изъедены таким количеством гротов, пещерок, нор, что на их обследование ушли бы годы. Самые живописные я, конечно, не оставлял без внимания, забираясь иной раз в такие теснины, что баллон приходилось толкать перед собой. Сокровищ, правда, не находил, зато под берегом обнаружил места, вполне пригодные для убежищ. А пару пещерок даже обустроил – «на случай войны». Тем более, что войны нынче затеваются без объявления.
   Вообще мои изыскания чреваты. Конечно, тут не тропики, и прежде под водой можно было нарваться лишь на ската-хвостокола, зарывшегося в песок, или на скорпену, то бишь банального морского ерша с ядовитыми колючками. Или на морского дракончика, самую опасную из местных тварей. А здешняя акула, катран, – и вовсе смех. Но иной раз за камнями, на грани видимости, мне чудилось странное: то ли мерцание, то ли мелькание, – и сердце сжимало холодом. Однако сколько я ни пробовал подобраться ближе, явление (или существо?) уклонялось от встречи. А может, я сам не слишком спешил. Во всяком случае, с недавних пор я добавил к своему подводному снаряжению гарпунное ружье, вполне пригодное для охоты на манту, а также разрядник, способный и тигровую акулу пустить кверху брюхом – правда, ненадолго. Не говоря о двух ножах, больше похожих на мачете, пристегнутых к голеням.
   Сегодня тоже не обошлось без сюрпризов. Может, я не обратил бы на них внимания, если бы не настроил себя на поиск, озадаченный ночными огнями. Сперва заметил на дне несколько рыб, по виду целехоньких, но явно не живых. При этом они не всплывали пузом кверху, как полагалось бы, и даже крабы будто брезговали ими. Спикировав вниз, я понял в чем дело: это были уже не трупы – пустышки. Чешуя и костяк, ничего больше. Будто они померли своей смертью и спокойно истлели в скелеты, ухитрившись не приманить ни одного падальщика.
   Оглядевшись, я увидел в отдалении еще рыбину. Перебравшись к ней, узрел следующую. Затем еще. Это уже смахивало на дорогу в пустыне, где вехами служили остовы лошадей и лузеров. Озадаченный, я плыл по диковинному следу, лавируя меж скалами, пока не уткнулся в серовато-белый предмет длиной чуть более метра, в котором не сразу признал останки дельфина-азовки, морской свиньи. А узнав, содрогнулся. Ибо от него тоже остались кожа да кости – в буквальном смысле. То есть под вполне целой кожей не было ни жира, ни мускулов – ничего, кроме скелета. Но сама кожа не выглядела древней, хотя истончилась и сморщилась. Возможно, еще вчера этот кабанчик резвился на здешнем мелководье, не подозревая о близкой кончине. И дорезвился, сделавшись вехой на чьем-то пути. А тому что рыбешка, что дельфин… что человек. И кто ж это был, а? Убивать таких… охотничков!
   Я в самом деле разозлился – еще пуще, чем испугался. Охота на дельфинов сродни детоубийству, а в свои «территориальные воды» я и обычных-то рыбарей не пускал. Вся живность в радиусе километра находилась под моей опекой, я один имел право вмешиваться тут в естественные процессы. Кстати, как это возможно: схрумкать плоть, не повредив шкуры?
   Выставив перед собой ружье, я двинулся по следу дальше, распаляя свой гнев, чтобы не отступить… на заготовленные позиции. Проще говоря, не сбежать. Жутковатый трупик азовки, смахивающий на заготовку для чучела, впечатался в память накрепко. Впрочем, след скоро оборвался. Всплывя к поверхности, я примерно оценил направление: от берега в глубь моря. Или наоборот.
   Большие глубины меня не особо влекут – там темно и зябко. С каждым десятком метров температура понижается градуса на полтора, а на полусотне уже не обойтись без утепляющего костюма. Тем более, подниматься оттуда приходится едва не час, чтобы не взыграла кровь. Но если в этих водах впрямь завелись чудища, по ночам резвящиеся у поверхности, то приходить они могли снизу, где вечная тьма. Уж там им хватит соразмерных просторов. Сотни кубокилометров сплошной воды – это ж чокнуться можно!.. Хотя и под обрывом хватало пустот, где вполне могла обосноваться такая вот тварь, любительница ночных охот. И соваться в ее логово не хотелось, тем более что отыскать его не просто.
   Все же одну пещеру я решился посетить. Единственный вход в нее скрывался под водой, однако был он широк и не слишком темен, а сама пещера напоминала крытый бассейн, даже с изрядной площадкой у дальней стены. Сквозь высокий ее свод, усеянный многими трещинами, проникал рассеянный свет, и шум прибоя сюда едва доносился. Сумрак, тишина, прохлада. Как раз тут я устроил одну из своих запасных берлог и делить ее не собирался ни с кем.
   Но здешний водоемчик, к счастью, оказался пуст. Вдоль покатой стены я всплыл к площадке, выступавшей из воды как раз настолько, чтобы ее не затопляло приливом, и, подтянувшись, присел на краю, избавляясь от снаряжения. Затем прогулялся по длинному уступу, проверяя свои припасы. По первому впечатлению тут тоже все было в порядке. То есть ничего не пропало, а скудная мебель не сдвинута и на сантиметр.
   Я уже успокоился, когда добрался до широкого углубления в сплошном камне, специально засыпанного отборным песком, чтоб было где поваляться после купаний. И вот тут затормозил, вздрогнув от внезапности. На ровном, гладком, ни разу не пользованном мною персональном пляжике возникли отчетливые вмятины. Вот вам и здрасте!.. Ну, кто лежал на моей постели?
   Не отрывая от вмятин взгляда, я приблизился, опустился на корточки. Меньше всего это походило на следы чудища. На моем лежбище явно побывала девица, ухитрившись впечатать свое тело во всех деталях, причем с обеих сторон. И как это удалось ей: водой, что ли, полила, затем еще и разрыла под свои формы? А чуть в стороне оставила оттиск изящной подошвы – дескать, ищи меня по следу. Хороши шуточки!.. А башмачка здесь не припасли? Или хотя бы ласта?
   Честно сказать, я испугался. И если б не был уже мокрым, наверно, покрылся бы холодным потом. Собственно, с чего? Странная гостья показала себя шалуньей, но не нахалкой – судя по тому, что не притронулась к чужому. А сюда приплыла, видимо, под водой, обследуя, как и я, береговые пещеры… Ага, с таким достоянием только и мотаться по здешним местам! Как раз на охотничка угодишь. И хорошо, если не обглодает сразу до костей, а растянет удовольствие на год-другой… может, даже приспособит для улучшения породы. Не-ет, не верю я в купальщиц, прекрасных и одиноких, – прошли те времена, если и были. И на розыгрыш это непохоже – слишком уж сложно. Да и кто знает, чем можно меня уесть? Что я, голых женщин не видал!.. Да каждый день.
   Усевшись на камень, я задумался. Не многовато ли странностей на квадратный километр и в такой короткий отрезок времени? Ночные огни под водой, загадочные останки, образующие путеводную тропу, теперь еще эти отпечатки… И как увязать всё в систему? Ну допустим, из морских глубин действительно приплыло нечто. Тогда при чем здесь красотка?
   Я представил себе фантастическое существо, хищное, смертельно опасное, неимоверно сильное и тяжелое, слепленное едва не из камня, но внешне похожее на прелестную девицу с плавниками по бокам ног, расходящимися вокруг ступней в роскошный хвост… Еще бы позу покрасивше, и готова картинка в духе Валеджо. Эдакая русалочка-людоедка. И что же светилось в ней: глаза-фары, габаритные фонари на пятках? И как умяла она за один присест целого дельфина? Не говоря о паре дюжин рыб.
   Мне вдруг послышался за спиной хрустальный смех. Круто обернувшись, успел заметить радужное сияние, затухающее в дальнем углу над самой водой. Или тоже глюки? Дьявольщина!.. Здесь только сирен не хватало.
   Мне не пришлось заливать песочные формы гипсом, чтобы воссоздать затем чудесную фигуру в своей мастерской. (Можно и в мраморе, почему нет?) Хватило провести над ними сканером, припасенным в секретной нише. А уж как возникли они тут, будем разбираться после. В конце концов, некоторые тайны и сами рассеиваются с течением времени.


   По крайней мере, на моей скале все оставалось как прежде. Ополоснувшись пресной водой, я вернулся в кабинет и подсел к пульту, не утруждая себя одеванием. К этому сроку Лазер вполне мог доплюхать до следующего «партнера», и было любопытно, подтвердится ли моя догадка.
   Разумеется, она подтвердилась: Лазер предсказуем до омерзения. Одиночек вроде меня (чтобы вкалывали за троих, но жрали в меру) в городе не оставалось, а из банд лучше выбрать поплоше, где тебя, может, не обдерут как липку. И наш умник выбрал так выбрал! По принципу «рыбак рыбака».
   Присутствовать при разговоре я не пожелал – поставил на запись, чтобы прокрутить затем на двойной скорости. И, подкрепившись фруктами, занялся вчерашними заказами, рассчитывая управиться с ними до обеда. Однако и в этот раз меня не отпустили далеко. Только я набрал обороты, погружаясь в Океан все глубже, как меня выдернул наружу звонок. Я чуть не выругался: да что такое? То никого целыми неделями, а то один за другим, как на приеме. Может, сегодня праздник какой? Или в лесу что-то сдохло… что-то громадное, по-видимому. И кто мог звонить в такое время, да еще по личному каналу? Ведь пустыня кругом… точнее руины. Старые связи рвутся, одна за другой, новые не возникают.
   Потом сообразил: конечно, это Лана, – кто ж еще? Опять про меня вспомнила. Теперь-то по какому поводу?
   И вправду, щелкнув по клавише, увидел на экране ее истонченный лик, обрамленный облаком светлых кудряшек. Губы искривлены в мучительной полуулыбке, глаза блестят влагой.
   – У тебя все хорошо? – спросила она с надрывом. – Милый, ты здоров?
   Я так и не научился понимать, отчего Лана впадает в патетику: из-за лишних градусов или по причине депрессии. Но каждый раз ежусь от таких ее интонаций.
   – Даже слишком, – ответил я, действительно испытывая неловкость за свой организм. Большинство прежних приятелей обзавелись серьезными болячками, некоторые даже успели помереть, – один я как заговоренный.
   – Ты ничего не хочешь сказать мне?
   Знаю, знаю, что ей хотелось бы услышать!..
   – Об здоровье? – удивился я. – Дык про него много не расскажешь – це ж не болезни.
   – Не ерничай, – попросила Лана. – Ты по-прежнему один?
   – Ну, если не считать Хана…
   «…и Инессы», следовало бы добавить. Или не следовало? Зачем Лане знать?
   – А что так? – продолжала она словно бы с участием. – Это ведь ненормально, неправильно…
   Ну да, надо себя заставить. Опять же, воды некому будет подать. Если я взвою, что недужен и пропадаю в тоске, – это ее утешит?
   – У меня не осталось ни желаний, ни надежд, – сказал я. – Уж не жду я в гости никого.
   – Род, – вдруг молвила женщина, – ты прости меня, ладно?
   – За что это?
   – Прости… – повторила она и отключилась.
   «И чего приходила»? Ах, Лана, Лана, милая моя!.. Ладно, у меня работа.
   Черта лысого!.. Только я собрался с мыслями, а чувства затолкал поглубже в себя, чтобы не мешались, – как по ушам ударила певучая трель. И это уже был деловой вызов, причем одного из немногих клиентов, кого я впускал напрямую. Я нажал клавишу, и главный экран вспыхнул, показав звонившего едва не во весь рост: русые волосы, зачесанные назад в крутую волну, жесткое лицо, облагороженное кудрявой бородкой, квадратная литая фигура, ухоженные руки в перстнях, больше похожих на кастеты, добротный наряд, пригодный как для гулянки, так для боя. Бородач восседал в высоком кресле, вполоборота ко мне, и первые секунды, пока хранил неподвижность, смахивал на портрет самодержца.
   Еще б его не принять! То был Аскольд, главарь самой влиятельной из здешних Семей. С ним даже новые дворяне считались – тем более, человек он неотступный и беспощадный. Год за годом наращивал он состояние и повышал статус, обрастал помощниками, советниками, боевиками, прикупал технику и снаряжение, умножал связи. Меня-то главарь ценил, я требовался Аскольду частенько, если не постоянно, – но упаси бог попасть к нему в зависимость!
   – Ага, на месте, – констатировал Аскольд, прощупывая меня льдистыми глазами. – Слыхал новости?
   Затем он надел темные очки, словно бы отгородился от меня. И в них, как в зеркале, отразилась вся комната, в глубине которой угнездился главарь. Звонил он из своего офиса, как и всегда, окунувшись в дела с самого ранья.
   – Смотря какие, – ответил я, принимая его стиль: ничего лишнего, каждое слово взвешено. – Что, опять кого-то кокнули?
   – Ну, то наш быт, – главарь слегка скривил рот, обозначая улыбку. – Хочешь быть здоровым – бегай или «качайся». х очешь быть живым – уходи от больших денег…
   Например, как это делаю я. Вот Аскольд пока ухитряется совмещать.
   – …к очень большим, – неожиданно прибавил он. – А до тех пор…
   И снова замолчал.
   – Пора оборудовать в подъездах кресла для киллеров, – заметил я. – Удивительно, что фирмачи еще не забираются домой через окна.
   – Теперь и это не спасет.
   Я вскинул брови, изображая заинтересованность.
   – Кто-то методично прореживает здешний крупняк, от торгашей до чинуш. И работают ребята ушлые – никаких следов, если не считать тел. Прежде у нас такие умельцы не водились.
   – Ну почему? – сказал я. – Как раз у нас многие хлебнули горячего. И бывших гэбистов сюда наехало, а среди них хватает спецов.
   – Все равно тут провинция – лучшим делать нечего.
   – Включая крутарей?
   – Включая политиков. В масштабе страны наша губерния такая дыра!..
   – Это да.
   – А некоторых прибирают прямо на виллах, – продолжал Аскольд. – Чаще при купании, а то и в дома проникают. Разве не слыхал? Это ж тебя впрямую касается.
   – Ну, ко мне-то непросто забраться, – возразил я. – И вряд ли кому я мешаю настолько.
   – А разве ты мало отказывал? Есть ведь, кто живет по принципу: не мне, так и никому.
   – К примеру, ты?
   – Во всяком случае, – усмехнулся Аскольд, – мне проще их понять. Ты ж – «не от мира».
   – Может, по пьяни тонут? – предположил я. – Работа нервная – хочется расслабону. Вдобавок и гуляют после заката.
   – Чего ж раньше не тонули? Ни с того, ни с сего…
   Действительно, здешние-то с малолетства на море, для них плавать как ходить. Хотя дельфины плавают еще лучше, а вот поди ж ты!
   – Хорошо, возьмем задачку шире…
   – В смысле территории? – уточнил я.
   – В смысле охвата проблемы. Убийства – частность. Вокруг вообще творится странное.
   – Например?
   – Например, у Кныша умыкнули девицу. Не на улице, нет, – прибавил он, опережая мой вопрос. – Ночью, прямо из спальни. По мне, так и бог с ней, но парень психует. Молод еще, привязчив. А мне он нужен в хорошей форме – сейчас от него многое зависит.
   – Большой обоз, да? – спросил я, демонстрируя осведомленность. Иногда это полезно – для саморекламы. Хотя можно переусердствовать.
   Аскольд пропустил вопрос мимо ушей – уж это он умел.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное