Ирина Михутина.

Украинский Брестский мир

(страница 3 из 20)

скачать книгу бесплатно

   Между тем ко времени заключения перемирия в переговорах России с государствами Четверного союза дал о себе знать украинский фактор.
 //-- ПРИМЕЧАНИЯ --// 
   1. См: Набоков В. Д. Временное правительство // Архив русской революции (АРР). – М., 1991. Т. 1. С. 41.
   2. Могилянский Н. М. Украина во время войны // ГАРФ. Ф. 5787. Оп. 1. Д. 28. Л. 53.
   3. Набоков В. Д. Временное правительство // Архив русской революции (АРР). – М., 1991. Т. 1. С. 47; Михайловский Г. Н. Записки: Из истории российского внешнеполитического ведомства 1914–1920. – М., 1993. Кн. 2. С. 44.
   4. Ставка 25–26 октября 1917 г. // АРР. – М., 1991. Т. 7. С. 281; Верховский А. И. Россия на Голгофе (Из походного дневника 1914–1918 гг.) // Военно-исторический журнал. – 1993. – № 7. – С. 65.
   5. Будберг А. Дневник // АРР. – М., 1991. Т. 12. С. 226, 235.
   6. См.: Мировые войны ХХ века. – М., 2002. Кн. 1. С. 282.
   7. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 31. С. 114, 129.
   8. Архив внешней политики Российской федерации (АВП РФ). Ф. 413. Оп. 1. Д. 2. П. 1. Л. 10–11.
   9. Там же. Л. 15.
   10. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 2.
   11. Ставка 25–26 октября 1917 г. // АРР. – М., 1991. Т. 7. С. 304; Октябрь на фронте // Красный архив. – 1927. – № 4. – С. 157.
   12. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 16–17.
   13. Троцкий Л. Моя жизнь. – М., 2001. С. 334–335.
   14. АВП РФ. Ф. 04. Оп. 13. Д. 993. П. 70. Л. 2, 6.
   15. Троцкий Л. Моя жизнь. – М., 2001. С. 335.
   16. Садуль Ж. Записки о большевистской революции (октябрь 1917 – январь 1919). – М., 1990. С. 63.
   17. Там же. С. 64.
   18. Там же. С. 37.
   19. Там же. С. 58.
   20. Там же. С. 36–37.
   21. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 6–7; Государственный архив Российской федерации (ГАРФ). Ф. 130. Оп. 1. Д. 13. Л. 1–2.
   22. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2003. Оп. 4. Д. 50. Л. 82.
   23. ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 1. Л. 8-об, 12.
   24. РЦХИДНИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 7. Л. 3.
   25. ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 1. Л. 21, 22.
   26. Фокке Д. Г. На сцене и за кулисами Брестской трагикомедии (Мемуары участника Брест-Литовских мирных переговоров) // АРР. – М., 1993. Т. 20. С. 8–9.
   27. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 4. Д. 50. Л. 91.
   28. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 6. П. 1. Л. 18-об.
   29. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 4. Д. 50. Л. 91–92.
   30. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 5. П. 1. Л. 10.
   31. Там же.
Д. 6. П. 1. Л. 1, 7.
   32. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 6. П. 1. Л. 17-об.
   33. Мстиславский С. Брестские переговоры. – СПб., 1918. С. 43.
   34. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 4. Д. 50. Л. 230, 262, 266 и др.
   35. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 7. П. 1. Л. 11, 27–28.
   36. Там же. Д. 6. П. 1. Л. 1.
   37. Там же. Л. 18-18-об.
   38. Там же.
   39. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 7. П. 1. Л. 3–5; РГВИА. Ф. 2003. Оп. 4. Д. 50. Л. 199–204.
   40. Документы внешней политики СССР. – М., 1959. Т. 1. С. 41–12.
   41. См.: Самойло А. Две жизни. – М., 1958.
   42. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 4. Д. 50. Л. 117–118.
   43. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 121–122, 461.
   44. Фокке Д. Г. На сцене и за кулисами Брестской трагикомедии (Мемуары участника Брест-Литовских мирных переговоров) // АРР. – М., 1993. Т. 20. С. 65, 66.
   45. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 18. П. 2. Л. 16-об.
   46. Там же.
   47. Там же. Л. 35-35-об.
   48. Там же. Л. 16.
   49. Там же. Л. 20, 22, 28, 29.
   50. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 4. Д. 50. Л. 193.
   51. Фокке Д. Г. На сцене и за кулисами Брестской трагикомедии (Мемуары участника Брест-Литовских мирных переговоров) // АРР. – М., 1993. Т. 20. С. 72, 78–79.
   52. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 10. Л. 1–3, 7–9, 11; ДВП СССР. Т. 1. С. 47–52.
   53. Материалы Смешанной русско-германо-австрийской комиссии в Петрограде см.: АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 111–119, 124. П. 8; Ф. 496. Оп. 1. Д. 1. П. 8; Д. 5. П. 52; Д. 11. П. 119 и др.
   54. Садуль Ж. Записки о большевистской революции (октябрь 1917 – январь 1919). – М., 1990. С. 120–126.
   55. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 10. П. 1. Л. 3–4.
   56. Там же. Л. 62, 69.
   57. Там же. Л. 22.
   58. Там же. Л. 71, 72.
   59. Там же. Д. 11. П. 1. Л. 8-об.
   60. ДВП СССР. Т. 1. С. 47–52.
   61. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 12. П. 1. Л. 76.
   62. ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 89. Л. 7.
   63. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 10. П. 1. Л. 64, 65.
   64. Там же. Л. 65.
   65. Фокке Д. Г. На сцене и за кулисами Брестской трагикомедии (Мемуары участника Брест-Литовских мирных переговоров) // АРР. – М., 1993. Т. 20. С. 96.
   66. Советско-германские отношения от переговоров в Брест-Литовске до подписания Рапалльского договора: Сборник документов. – М., 1968. Т. 1. С. 110, 117.
   67. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 11. П. 1. Л. 16.
   68. Там же. Д. 12. П. 1. Л. 75.
   69. Там же. Л. 77.
   70. Михайловский Г. Н. Записки: Из истории российского внешнеполитического ведомства 1914–1920. – М., 1993. Кн. 2. С. 46, 47.
   71. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 11. П. 1. Л. 77-77-об.
   72. Нольде Б. Э. Политическая карта Брестских договоров // Международная политика и мировое хозяйство. – Петроград, 1918. – № 2. – С. 3–13; Михайловский Г. Н. Записки: Из истории российского внешнеполитического ведомства 1914–1920. – М., 1993. Кн. 2. С. 85, 87.


   Февральская революция и национально-территориальная автономия Украины. – Свержение Временного правительства в Петрограде и установление власти Украинской центральной рады в Киеве. – Центробежные силы и федеративные проекты. – 7(20) ноября 1917 года – день учреждения Украинской народной республики как субъекта будущей федерации. – Драма Николая Духонина и власти Украинской республики. – И. В. Сталин – Н. В. Порш: зондажный контакт ради приглашения Киева к диалогу с большевистским Петроградом на началах советизации Украины. – Стихия локальных перемирий – угроза намерению правительства Украинской народной республики соблюсти союзные обязательства перед державами Согласия и одновременно повод определиться с формулой мира. – «Черная кошка» донской контрреволюции между Советом народных комиссаров и Генеральным секретариатом. – Украинские наблюдатели в Бресте: первые контакты с сотрудниками делегаций Четверного союза. – Провозглашение Украинского фронта и углубление конфликтности отношений Киева и Петрограда.

   Украинское национальное движение не отличалось массовостью в дореволюционной России. Февральская революция открыла ему перспективу беспрепятственного осуществления намеченной ранее программы: школьное обучение украинских детей на родном языке, введение национального языка в практику местной администрации и судопроизводства, развитие украинской печати, книгоиздательства, театра – всего того, что вместе с повышением общего культурного уровня должно было углубить национальное самосознание украинских масс, готовя их к осмысленному политическому выбору.
   В первое время либерально-демократические деятели, до революции игравшие ведущую роль в украинском движении, приступили к реализации этой программы в согласии с Временным правительством, которое не считало себя вправе определять характер государственного строя, в том числе будущий статус Украины. Однако признанный лидер украинства в России профессор Михаил Грушевский, до революции тоже либеральный демократ, в течение 20 лет преподававший историю в университете Львова, в то время – центра провинции Галиция в Австро-Венгрии, признал возможным в обстановке полной политической и национальной свободы форсировать национально-политический процесс. Сделав в новых условиях своей главной опорой украинских эсеров (с ними профессор особенно сблизился) и украинских социал-демократов, он приступил к выполнению кардинальной политической задачи движения – формированию национальной государственности сначала в виде национально-территориальной автономии Украины в России, которую предполагалось преобразовать в договорную федерацию.
   Автономия мыслилась с самостоятельными внешнеполитическими функциями, в том числе с собственной делегацией на будущей мирной конференции, со своими вооруженными силами. Причем Временное правительство, поддавшись иллюзии о том, что с образованием однородных по этническому составу частей удастся поднять боеспособность уставшей от войны армии, легко согласилось на проведение в ней украинизации.
   Украинские лидеры предлагали признать в качестве представительного органа автономии Украинскую центральную раду под председательством Михаила Грушевского – коалиционный совет, образованный из выдвиженцев украинских партий, общественных и корпоративных организаций, первоначально предназначавшийся для координации национального движения и пополнявшийся по мере проведения различных профессиональных и региональных украинских съездов избранными на них делегатами. Временное правительство считало созданную таким образом Раду не более чем общественной организацией. В принципе оно возражало против немедленного учреждения автономии, полагая, что этот вопрос подлежит ведению образуемого всенародным избранием Учредительного собрания.
   Однако руководящее ядро Центральной рады форсировало вопрос об автономии, ссылаясь на многочисленные требования украинских съездов крестьян, военнослужащих и так далее. Принятия на этих съездах резолюций с такими требованиями нетрудно было добиться, ибо крестьянское в основном население, которое ожидало от революции в первую очередь аграрных преобразований и окончания войны, встретившись с бездействием петроградского правительства в первом вопросе и, напротив, с наращиванием военных усилий во втором, готово было связать свои чаяния с неведомой пока украинской властью. «Автономия Украины и вообще национальные требования, – писал украинский деятель с большим дореволюционным стажем, в дальнейшем известный историк украинского зарубежья Д. И. Дорошенко, – преподносились массам как своего рода выкуп, цена за панскую землю: хочешь получить панскую землю даром – требуй автономии!» [1]. Антивоенные настроения частично получали выход в украинизации армии: переформирование подразделений, предназначенных к украинизации, предоставило многим солдатам-украинцам шанс перебраться с других фронтов на Украину, ближе к дому, многим отпускным и запасным – уклониться от немедленной отправки на фронт.
   10 июня 1917 года Украинская центральная рада своим I Универсалом (актом конституционного значения) провозгласила национально-территориальную автономию Украины, вскоре, после напряженных переговоров, фактически признанную Временным правительством в пределах пяти губерний. В качестве исполнительного органа был образован Генеральный секретариат, роль которого Временное правительство стремилось свести к наблюдательным функциям, за что пропаганда Рады отчаянно критиковала центральную власть.
   Между тем сомнения в готовности к государственной работе бередили душу некоторых украинских лидеров. «Есть ли у нас столько сил… есть ли у нас столько рук, чтобы направить их на эту тяжелую работу? – задавался вопросом в своем дневнике (запись 19 июля 1917 года) глава Генерального секретариата – известный украинский писатель и лидер Украинской социал-демократической рабочей партии (УСДРП) В. К. Винниченко. – Сердце сжимается от тревоги, печали и страха: а что, если не поднимем? Не сможем взять того, что судьба так неожиданно, фантастически бросила нам под ноги?» [2]. Провозглашение Украинской центральной рады высшим органом автономии заставило включить в ее состав по ограниченным квотам представителей общероссийских, а также еврейских и польских социалистических партий.
   В политических столкновениях деятелей Рады с Временным правительством руководство большевиков в течение 1917 года обычно выступало на стороне украинцев, видя в них разрушителей установленной Февральской революцией системы. В критические дни октября выяснилось, что украинские политики не прочь были руками петроградских повстанцев избавиться от опеки ненавистного им Временного правительства. Чтобы не допустить переброски в Петроград верных правительству войск с Юго-Западного фронта, они достигли соглашения с киевскими большевиками. На широкой основе был создан Краевой комитет защиты революции.
   Центральная рада призвала все местные административные органы, в том числе в губерниях Новороссии и Слобожанщины (юг и восток современной Украины соответственно), не включенных ранее в состав автономии, подчиняться Краевому комитету. Одновременно Малая рада – постоянно действующий между сессиями выборный комитет Центральной рады – в своей резолюции от 26 октября (8 ноября) высказалась против восстания в Петрограде и пообещала «упорно бороться со всеми попытками поддержки этого восстания на Украине» [3].
   Возмущенные большевики вышли из Краевого комитета и Малой рады, а командование Киевского военного округа, сохранившее за собой с согласия Малой рады военную власть, с помощью верных Временному правительству частей разгромило помещение городского Совета рабочих депутатов, чем вызвало в Киеве большевистское восстание.
   В конечном счете дело поддержки свергнутого Временного правительства было обречено. Его защитники оставили город. Но и у киевских большевиков не оказалось достаточно сил для полной победы. В результате украинские лидеры, став над схваткой в решающий момент, 1(14) ноября объявили, что Украинская центральная рада единолично приступает к организации высшей краевой власти на Украине.
   Обстановка, казалось, благоприятствовала претворению в жизнь программы Михаила Грушевского о формировании национальной государственности через стадию автономии, чтобы затем превратиться в самостоятельный субъект в разбитой на федеративные единицы России. В Киеве стало известно о прекращении в центре последних усилий по восстановлению власти Временного правительства; дошли сведения и о разногласиях внутри большевистского руководства, что ослабляло его претензии на роль центрального правительства.
   Предметом особого внимания украинских лидеров был ранее проявившийся уже сепаратизм отдельных народностей и областей. Так, еще 4(17) октября Войсковая рада кубанских казаков в Екатеринодаре огласила проект управления Кубанской республикой, согласно которому она является «равноправным членом Союза народов, населяющих Россию: Республика имеет при центральной власти своего посла, именуемого контролером… Законодательная рада избирается немедленно… лишь правомочным населением области – казаки, горцы, крестьяне-общинники, члены земельных товариществ». Присутствовавший при этом комиссар Временного правительства назвал предложенный проект федеративной республики узурпаторским по отношению к Учредительному собранию, антидемократическим и цензовым, лишающим избирательных прав иногороднее население Кубани [4].
   20 октября (3 ноября) был образован Юго-Восточный союз казачьих войск (включавший войска Донское, Кубанское, Терское, Астраханское. – И. М.), горцев Кавказа и вольных народов степей, декларировавший в союзном договоре «достижение скорейшего учреждения Российской Демократической Федеративной Республики с признанием членов Союза отдельными ея штатами». В связи с большевистским переворотом Войсковой круг на Дону вынес постановление о том, что «Войсковому правительству впредь до образования законной Всероссийской Государственной власти принадлежит вся полнота исполнительной Государственной власти в пределах области» [5]. Это заранее поставило сепаратистов войска Донского во главе с атаманом Алексеем Калединым в конфронтацию с учрежденным на основании решений Второго съезда Советов в качестве всероссийского правительства Советом народных комиссаров.
   Наконец, украинские лидеры сразу были проинформированы о попытках небольшевистских социалистических групп договориться о создании «однородно-социалистического правительства от большевиков до народных социалистов». Их лидеры собрались в ставке Верховного главнокомандующего в Могилеве. Прибыл, по словам очевидца, «целый вагон: Чернов, Гоц, Дан и др. Беспрерывные заседания: эсеры, Викжель, молодые офицеры-комиссары» [6].
   Украинские лидеры, представлявшие Центральную раду как раз такой «однородно-социалистической» властью, тоже получили приглашение в ставку. Но они полагали, что общероссийское правительство должно создаваться «не из центра, который разваливается, а от тех окраин, которые еще здоровы» [7]. В итоге 6(19) ноября посланные в ставку украинские представители – умеренные демократы из Украинской партии социалистов-федералистов (УПСФ) Д. И. Дорошенко и А. И. Лотоцкий согласовали с Николаем Духониным при посредстве антибольшевистского Общеармейского комитета лишь вопрос переформирования фронтовых частей с целью образования украинской армии по этническому и территориальному признаку [8].
   Дорошенко оставил ностальгические воспоминания о тех проведенных в ставке днях незадолго до захвата ее большевиками: «В бывших апартаментах Верховного главнокомандующего пусто и неуютно. Угасание грозы армии и защищаемого ею великого государства. Здесь в этом доме билось сердце великой армии. Оно билось теперь все слабее и слабее и вот-вот остановится. Что будет дальше?… „В кабинете горел ярко камин и при его красном свете беседовали Духонин, Вырубов (помощник начальника штаба Верховного главнокомандующего по гражданским делам. – И. М.) и Лотоцкий. Никому из нас не приходило в голову, что над этим красивым, полным сил генералом смерть уже занесла свою косу“» [9].
   На фоне всех этих событий 7(20) ноября в Киеве, сразу после закрытия очередной сессии Центральной рады, по решению Малой рады в чрезвычайном порядке голосами 42 ее членов из 47 был принят III Универсал, в котором говорилось: «Во имя создания порядка в нашем крае, во имя спасения всей России оповещаем: Отныне Украина становится Украинской Народной Республикой. Не отделяясь от республики Российской и сберегая единство ее мы твердо станем на нашей земле, чтобы силами нашими помочь всей России, чтобы вся республика Российская стала федерацией равных и свободных народов» [10].
   Собравшиеся в Могилеве политики восприняли III Универсал, по словам украинского представителя, «с большим волнением, но протеста он не вызвал» [11]. Тем не менее их политические переговоры с украинцами, лишь вскользь упоминавшиеся, но не освещенные в опубликованных документах Центральной рады [12] и вовсе не упомянутые Дорошенко, не получили никаких последствий: вряд ли общероссийские партии могли принять украинскую концепцию расчленения России для создания договорной федерации. Во всяком случае лидер эсеров Виктор Чернов, которого прочили главой «однородно-социалистического» правительства, не ответил на переданный ему украинский проект, а представитель Викжеля – профсоюза железнодорожников, широко известного активной политической ролью в событиях Октябрьской революции, посоветовал Киеву не настаивать на своих предложениях. Правительство же Центральной рады со своей стороны отклонило идею сделать местом пребывания федеративной власти Киев [13].
   Невольной жертвой этого противоречия между украинскими и российскими антибольшевистскими политиками, одинаково декларировавшими приверженность демократии, стремление предотвратить анархию и гражданскую войну, стал генерал Николай Духонин. Вступив в должность Верховного главнокомандующего после бегства Александра Керенского и успеха большевиков в Петрограде, послужившего для фронтовых солдатских масс мощным сигналом к окончанию войны, он не располагал сколько-нибудь достаточной численностью надежных войск, чтобы непосредственно и решающим образом повлиять на внутриполитические события. Тем острее он чувствовал свою ответственность за организацию отпора в случае возможного прорыва противником безмерно ослабленного революционными событиями фронта и видел свою задачу в том, чтобы не допустить массового стихийного бегства войск, чреватого анархией и обострением внутренних конфликтов.
   Уже отстраненный народными комиссарами от командования, он передавал штабам фронтов последние директивы, направленные на предупреждение военной катастрофы на линии обороны вследствие стихийной демобилизации и на недопущение гражданской войны. 14(27) ноября – штабу Северного фронта: «В том крайнем случае, если связь со Ставкой будет окончательно потеряна… обстановка на фронтах сложится так, что армии, потеряв свою устойчивость, откроют фронт, то пределом их движения в тыл должны служить Наровская позиция, озеро Чудское, Псков-Островские позиции и укрепленная позиция, прикрывающая направление на Бологое – Москва. Обеспечение этого фронта должно заключаться в прочном удержании важнейших путей и нашего господства над путями, идущими с запада на восток» [14].
   В дополнение к этому – 15(28) ноября вечером: «Если деморализация войсковых масс… приведет к самочинному срыву занимаемых позиций… и к началу гражданской войны, то при недостатке войск, верных долгу для выполнения задачи, указанной Вам 14 ноября… Вам надлежит с верными национальной чести российскими войсками прикрывать направление Псков – Бологое, обозначивая подступы к Москве с севера и северо-запада, имея в виду, что Россия будет продолжать борьбу до решения Учредительного собрания или правительственной власти, опирающейся на большинство страны. Левее Вас в этой крайней обстановке, прикрывая пути с запада на Москву в районе Невель – Витебск – Орша, образуется группа 17-го и 22-го корпусов и 2-й кубанской дивизии… В задачу их… входит присоединить к себе части Западного фронта, если бы этот фронт поддался также полной деморализации.
   Силой оружия людей, покидающих самовольно фронт, когда он сдвинется с места и хлынет вглубь страны, не пропускайте вглубь России… или предварительно обезоруживайте их. В этой крайней обстановке мы должны спасти Москву и пол-России от гражданской войны» [15].
   16(29) ноября Николай Духонин сообщал командующим Юго-Западным и Румынским фронтами: «Получаемые сведения как от разведки фронтов, так и от агентурной разведки заставляют предполагать возможность перехода противника к активным действиям в ближайшее время на Румынском фронте и, возможно, на Юго-Западном фронте… преследуя цель овладения Бессарабией, Одессой и каменноугольными Донецкими районами. Необходимо принять все меры… дабы своевременно обнаружить намерения противника» [16].
   17(30) ноября, когда отстраненному главнокомандующему стало известно о движении к Могилеву эшелонов с революционными балтийскими матросами, он обратился к правительству Украинской народной республики за разрешением перевести Ставку в Киев. Генеральный секретариат, неспешно рассмотрев вопрос, сначала хотел передать его на обсуждение Рады; на следующий день все-таки решил «удовлетворить просьбу Ставки переехать на Украину, но не в Киев, а в Чернигов или Нежин» и не сразу, а после официального обращения к секретариату и при отсутствии в Ставке деятелей Временного правительства и, напротив, с условием образования при ней комиссариата из представителей правительств отколовшихся народов и областей [17].


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное