Ирина Мельникова.

Дрянь такая!

(страница 5 из 26)

скачать книгу бесплатно

– Проваливай! – закричала я откровенно базарным тоном. – Тебе мало, что ты обращался со мной как с грязной тряпкой? Я не хочу тебя видеть! Я на тебе поставила крест! Большой и жирный! У меня семья, дочь! Я не хочу, чтобы ты болтался в моем доме, когда вернется Сережа.

– Так это Сережа? – ухмыльнулся Клим. – Тот безмозглый инженеришка, что подтирал тебе сопли, когда ты сбежала от меня?

Я сжала кулаки и стиснула зубы. С каким наслаждением я вонзила бы сейчас тесак в эту надменную, холеную, наглую физиономию! По самую ручку, как не смогла это сделать с куском мяса.

– Ладно, ладно. – Клим нахмурился. На мгновение его лицо стало холодным, и желваки выступили на скулах. Вероятно, он тоже подумал про тесак, и мне сделалось не по себе.

Но он сделал шаг назад и виновато сказал:

– Прости, я забылся. Прошло десять лет, и многое изменилось. Ты не возражаешь, если я приглашу тебя поужинать со мной? Например, завтра. У тебя есть сотовый? Если хочешь, я позвоню…

– Возражаю. И даже очень. – Я пнула ногой ботинок Клима, он отдернул ногу, и мне наконец удалось захлопнуть дверь. Я прислонилась к ней спиной, удивляясь тому, как быстро вышла из себя. Но возможно, это и к лучшему. Встреча с Климом – генеральная репетиция перед разговором с Сережей. Мой «безмозглый инженеришка» оказался очень ловким и сообразительным по части плотских удовольствий. Я помотала головой, чтобы избавиться от ненужных ассоциаций. Я не хотела себе признаваться, но, похоже, Клим вызвал во мне совсем не те ощущения, которые я должна была испытывать при его появлении. Мне бы проломить ему голову тесаком, а я так покорно позволила забросить свое единственное оружие в клумбу.

Я решительно направилась в прихожую и снова пнула рюкзак. В моей жизни было всего двое мужчин, и оба пытаются сотворить из меня полную дуру. Впрочем, черт с ними!

– Мама!

Я испуганно оглянулась. Боже, Танька стояла за моей спиной с небольшой кастрюлькой в руках.

– Вот, голубцы, – протянула она мне кастрюльку. – Тетя Римма передала вам с папой на ужин. Но сказала, чтобы сильно не наедались. Она ждет вас в гости к восьми.

– Папа уезжает в командировку, – сказала я и взяла кастрюльку. – Он должен позвонить тете Римме и извиниться.

Но Таня меня не слышала. Командировки отца были для нее столь же привычны, как компот на третье в детском саду. К тому же из своих поездок Сережа всегда возвращался домой с подарками. Я вспомнила об обнаруженных в его пиджаке «подарках», и мне опять стало так тошно, хоть волком вой! И я поняла, что ничего с утра не ела.

Я быстрым шагом направилась в кухню. Надо срочно включить плиту! На ходу я приподняла крышку, выудила один из голубцов и затолкала его в рот. На удивление, он там поместился. Покрытые соусом пальцы я облизала и только тогда вспомнила про салфетки. Не зря говорят, голод превращает человека в грубое, нецивилизованное существо! Впрочем, ревность тоже!

Татьяна дернула меня за футболку.

– Мама! А что это за дяденька, с которым ты разговаривала? Кто он? Такой забавный.

Ты закрыла дверь, а он как топнет ногой. А потом не сошел, а спрыгнул с крыльца. Даже меня не заметил. – Дочь с видом опытного секретного агента приподнялась на цыпочки и, приблизив свои губы к моему уху, прошептала: – У него очень красивая машина. Лучше, чем у папы. – Она покраснела. Видно, признание, что на свете есть что-то значительно лучше, чем у ее драгоценного папы, далось ей нелегко. И все же она не хотела кривить душой. И озвучила этот факт.

Я погладила ее по голове и поцеловала в макушку.

– Он ошибся адресом и спрашивал у меня дорогу, – ответила я, в отличие от дочери покривив душой. И чтобы придушить угрызения совести, спросила: – Где Редбой?

– Редбой в машине. Мы едем с Мишей на рыбалку и заодно помоем машину на автомойке.

– А велосипеды? Я думала, вы поедете на велосипедах.

– Но тогда мы не помоем машину, – вполне резонно заметила моя восьмилетняя дочь и, помахав на прощание ладошкой, умчалась туда, где ей весело и интересно.

Вот так всякий раз, когда я попадаю в дурацкое положение и пытаюсь сделать вид, будто ничего особенного не случилось, тотчас рядом возникает Татьяна со своими проблемами и откровениями. И я тут же переключаюсь на нее (даже если она убегает), потому что моя дочь – моя самая большая удача в жизни!

Глава 5

Я оставила кастрюлю с голубцами на плите, убрала мясо в холодильник, царапину на столике прикрыла красивой салфеткой и вышла из дома. Сергей предпочел меня неизвестной молодой девице, и пусть. Обойдемся теперь без деликатесов. Пара голубцов, кусок хлеба, стакан чая с одноразовым пакетиком. Как в дешевой забегаловке. Но он наш дом так и так превратил в забегаловку на ночь. Прибежит, переспит, утром умчится сломя голову, и опять до вечера. Почему я должна соответствовать высшему уровню домохозяйки, если ему абсолютно безразлично, что происходит в его доме, в его семье!

Злость бушевала во мне. Я спустилась с крыльца, выдернула из клумбы тесак и метнула его в деревянную стойку крыльца. Он глубоко вошел в дерево, а не пролетел мимо и не разбил окно кухни, которое находилось как раз на траектории его полета, отклонись он чуть-чуть вправо.

Я деловито отряхнула ладони и победно огляделась по сторонам, словно всю жизнь метала томагавки в головы жалких бледнолицых мужчин.

Аплодисменты не заставили себя ждать.

– Браво! – Моя соседка Раиса вышла прогулять свою пекинесиху в моих цветниках. И теперь, опершись на забор, наблюдала, как она справляет малую нужду среди распустившихся голубых и розовых соцветий. И одновременно хлопала в ладоши. Только я не поняла: мне или своей мохнатой паршивке.

– Раиса! – закричала я. – Немедленно убери пса! Мне своего Редбоя хватает!

– Мне что, через забор прикажешь карабкаться? – лениво удивилась Раиса. – Я на каблуках и ногти только что лаком покрыла. Я ведь не знала, что ей приспичит.

– Я тебя сколько раз просила, не спускай ее с поводка, она же, как та крыса, в любую щель пролезет.

– Какая крыса? Ты думаешь, о чем говоришь? – Раиса повертела пальцем у виска. – И вообще ты какая-то не такая сегодня! Малахольная прямо! Орешь ни с того ни с сего. Ножи метаешь! Великое дело, Тимочка на грядку пописала. Так твои цветы от этого в десять раз лучше расти будут.

– И вонять! – уточнила я. – Скоро все кобели бродячие на мои грядки сбегутся. Редбой там уже котлован вырыл.

– Не придумывай! – возмутилась Раиса. – Тимочка у нас маленькая девочка и кобелями не интересуется. – Она кокетливо взбила темные густые волосы. – Это скорее по моей части.

Солнце светило мне прямо в лицо, и я прищурилась. Кажется, Раиса подстриглась или уложила волосы по-новому. Она была невысокой и полненькой, но крайне привлекательной особой. И все время перешучивалась с Сережей. Муж Раисы был лет на двадцать ее старше, работал главным бухгалтером в представительстве и в свободное время занимался конструированием чего-то там, в чем я не собиралась разбираться.

Я никогда особо не обращала внимания на внешность Раисы, а тут вдруг заметила и полные, красиво очерченные губы, покрытые темной помадой, и выразительные, умело подведенные глаза. В голове у меня что-то щелкнуло, словно включился счетчик секунд перед взрывом фугаса. Я сейчас и себя воспринимала как фугас, готовый вот-вот взорваться.

Неужели Сережа спал с нею? Раиса всегда рядом, и соблазнить ее плевое дело…

Я стиснула зубы. Надо взять себя в руки, чтобы не вцепиться Раисе в волосы.

А соседка как ни в чем не бывало продолжала:

– Мне надо скосить траву на газоне, а наша газонокосилка сломалась. Я просила Юру ее починить, но он даже слышать не хочет. – Она презрительно скривилась. – Руки у человека не из того места растут, что поделаешь.

Руки бухгалтера росли из тех мест, что и полагается, но я не стала спорить.

– Приходи завтра, сегодня мне некогда, – сказала я сквозь зубы. Я прекрасно понимала, что нельзя относиться теперь с подозрением ко всем молодым черноволосым женщинам с полными губами. У меня нет причин обижать соседку, а тем более давать ей повод для сплетен. Проходя мимо Раисы, я улыбнулась ей, ощущая неловкость. «Могла бы держаться повежливее, черт побери», – подумала я про себя. Слава богу, Раиса ничего не поняла.

– Ну, не знаю, – на лбу у нее появилась складка. – Тебе не кажется, что трава так и прет после дождя?

Нет, она все-таки изрядная зануда, и представить ее в постели с Сережей просто невозможно. Во-первых, она не из тех, кому дарят квартиры. К тому же я знаю, с кем она наставляет рога своему бухгалтеру. Об этом все в поселке знают, и Сережа в том числе. К тому же Галина Филипповна сказала, что Сережина девица ей незнакома, а Раису она знает как облупленную. Во-вторых, чтобы заняться любовью, ей пришлось бы прекратить нескончаемые разговоры о прическах, нарядах и проделках ее обожаемой Тимочки.

– Да, трава растет как на дрожжах, – согласилась я и прошла мимо.

– Верно! – обрадовалась Раиса. – Моя Тимочка ненавидит стриженые газоны, но в траве заводятся мыши… – Она пробиралась следом за мной вдоль забора. – Скажи, Анечка, почему у тебя такие красивые цветы, а у меня чахнут?

«Поливай чаще и подкармливай минералами!» – хотелось ответить мне. Но мои советы для Раисы пустой звук. Поэтому я сказала другое:

– Наверное, у тебя почва хуже. – И, не останавливаясь, поднялась на крыльцо Римминой половины дома. – Пока! – попрощалась я с Раисой и скрылась в доме.

Две минуты спустя я стояла в гостиной Риммы рядом с ее креслом, пытаясь скрыть ярость, которая клокотала у меня в груди, а Римма смотрела на меня, и ее большие глаза становились все больше, больше…

Она схватила меня за руку.

– Что с тобой? Ты выглядишь хуже некуда. Что случилось?

– Сережа мне изменяет, – ответила я, чувствуя, что теряю сознание. Слова с трудом вырывались из моего горла. – Я собираюсь уйти от него и развестись.

Выговорить это вслух оказалось намного труднее, чем произносить мысленно, и я без сил опустилась на стоящий рядом диван.

– Ну и дела, – пробормотала Римма и тут же крикнула: – Тамара! Принеси воды и сердечные капли!


– У меня все в душе перевернулось, – жаловалась я Римме, прихлебывая чай с лимоном и отделяя чайной ложечкой кусочки от свежайшего медового пирожного, печь которые Римма большая мастерица. В ее положении это требует определенных усилий, но на кухне у нее (Сережа постарался) так все устроено, что ей практически не приходится прибегать к посторонней помощи. Это славная, но сейчас изрядно захламленная кухня: вокруг рядами стоят разнокалиберные кастрюли с салатами, мясными закусками, соусами, в гриле дожаривается вторая курица, в то время как первая лежит, заботливо завернутая в фольгу, а еще здесь стоят стопками тарелки и подтарельники. А Тамара только что унесла в столовую две коробки. Одну с ножами и вилками, вторую – с накрахмаленными салфетками. В свое время Сережа пригласил мастеров, и кухню отделали кирпичом и деревом, но истинной хозяйкой кухни была Римма, поэтому, когда она устраивала, как мы называем эти мероприятия, «приемы», здесь царил настоящий кавардак. И должна заметить, Римма как нельзя лучше вписывалась в окружающий ее хаос. Впрочем, она вписывается везде. Такая уж у нее способность быть самой собой в любом случае, в любой обстановке.

– Я даже подумать не могла, что Сережа променяет нас на какую-то девку. Ведь он всегда слишком занят, я верила ему, что у него нет ни одной свободной минуты, и вдруг такая дешевка! Я уйду от него, непременно уйду. Жаль, георгины и флоксы, – я бросила тоскливый взгляд на наш замечательный дворик, – расцветут без меня.

Римма отложила в одну сторону терку, в другую – огрызок моркови. Она вдруг вспомнила про какой-то новый сногсшибательный салат и непременно хотела его приготовить. Все это время она натирала морковь и, казалось, слушала меня вполуха. Я подозревала, что пришла некстати. Римма очень ответственно подходит к подготовке каждого приема, и не беда, что гости не съедали и десятой доли того, что она обычно готовила, остатками пиршества мы привычно питались неделю и не очень от того расстраивались, я в особенности. Отсутствие ежедневной готовки позволяло мне выкроить пару часов на парикмахерскую, бассейн или на встречу с Людмилой.

Но, даже если я не вписываюсь в ее планы, Римма никогда мне не скажет этого, а у меня хватает совести не тревожить ее, когда она корпит над книгой или, не дай бог, готовится к приему гостей. Но сегодня был особый случай, и я рискнула вторгнуться в ее святая святых.

Она почти никогда не приглашает меня помочь в подготовке вечеринки. Это ее способ заявить всем, и себе в первую очередь, что она не беспомощный инвалид. И если ее ноги не ходят, то это не значит, что у нее не работают мозги и не действуют руки. Я обычно наношу последний штрих, расставляю вазы с цветами, это Римма доверяет мне, так же как и срезать цветы для букетов. Тут она полностью признает мое превосходство, а еще я помогаю ей облачиться в вечерний туалет, правда, по этому поводу мы долго спорим, но Римма в конце концов принимает все мои советы. Я ее приучила пользоваться косметикой и укладывать волосы, слегка приподнимая их на висках и на шее. У Риммы и в пятьдесят с лишком лет по-девичьи стройная и гладкая шея. И если говорят, что шея, как и руки, выдает возраст женщины, то в этом мы с Риммой ровесницы.

– Цветы без тебя загнутся, – говорит Римма и водружает миску с натертой морковкой на столик, который стоит справа от ее коляски, – поэтому следует хорошенько подумать, прежде чем резать по живому.

– Это не я, это он режет по живому, – возражаю я.

– Аня, ты разумная женщина, – Римма строго смотрит на меня, – подумай, сколько людей на белом свете завидуют Сережиному положению, вашей семейной жизни, благополучию, достатку. Завидуют нашей с тобой дружбе и что у нас такие замечательные дети, которые уважают и любят нас, заботятся друг о друге. Неужели какая-то похотливая молоденькая сучонка одним махом сможет разрушить то, что строилось и укреплялось годами? Неужели ты без боя сдашь свои позиции? Неужели ты хочешь, чтобы в поселке злорадствовали по поводу случившегося? Ведь это скажется и на Сережиной карьере тоже!

– Он не думал о карьере, когда затевал с ней шашни, он не думал ни о нас, ни о детях! Почему тогда я должна думать о нем?

– Я понимаю, тебе сейчас очень тяжело. Но ты молодая, здоровая, красивая! Умница, наконец! Неужели ты его подаришь какой-то шалашовке? Ведь она только этого и ждет. И потом, кто тебе сказал, что у него с ней серьезно? Да и существует ли эта особа на самом деле? Может, это плод твоего воображения.

– А обертка? Презервативы? Ключи, наконец? Тебе этого мало? – сварливо замечаю я и одно за другим выкладываю перед Риммой вещественные доказательства измены ее бывшего и моего ныне действующего мужа. – Или скажешь, это тоже плод моего воображения?

Римма долго смотрит на них, затем тяжело вздыхает.

– В свое время я бы взъярилась не меньше твоего, но теперь… Теперь я сначала думаю и только затем поступаю. Прежде надо разобраться, почему все эти улики появились враз, в одном флаконе. Не подстроено ли это специально? Возможно, кто-то решил отомстить ему подобным образом.

– Мне в это верится с трудом, – не сдаюсь я. – Он что, бездыханный был, когда эту пакость опускали ему в карман? Или кто-то ходил за ним следом с этим замечательным набором и дожидался, когда он снимет пиджак? Ладно, я допускаю, что он не часто лазит в нагрудный карман, но ключи… Ключи-то были в брюках. Их-то уж сложно не заметить!

– Знаешь, мужики порой проявляют чудеса изворотливости, чтобы скрыть следы своих похождений. Неужели Сережа настолько глуп, чтобы оставить всю эту мерзость в своих карманах? Он бы первым делом от нее избавился. К тому же он попросил тебя приготовить именно этот костюм. Когда он его надевал последний раз? Помнишь?

– Помню! Три дня назад. Утром он его надел, потому что было солнечно, а перед обедом стал накрапывать дождь, и он приехал, чтобы переодеться.

– Вот видишь, днем он с этой девицей вряд ли встречался. Я имею в виду, если эта девица существует на самом деле…

– Существует, – перебиваю я Римму, – я же тебе говорила: их вместе видела Галина Филипповна. И девица подходит под эти губы. Один в один.

– Если их видела Галина Филипповна, совсем не значит, что она над ними свечку держала. Это не доказательство! И эти улики, как ты их называешь, могли быть подкинуты в Сережин пиджак кем угодно, даже твоим тайным поклонником, даже в твоем доме.

– Ну, это, моя дорогая, ты чистой воды чушь молотишь! – взрываюсь я. – Какой тайный поклонник? Нет у меня ни тайных, ни явных поклонников!

– А тот красавчик, что стоял на твоем крыльце?

– А это уже ни в какие ворота не лезет! – Я хватаюсь за голову, затем быстро сметаю вещественные доказательства Сережиного позора в ладонь и распихиваю их по карманам. При этом я злобно бормочу: – Клим Ворошилов! Надо же! Клим мой тайный поклонник! Клим проникает в мой дом, чтобы растолкать улики по карманам моего мужа.

– Ладно, не горячись! Но эту версию тоже не стоит сбрасывать со счетов. Несомненно, кто-то очень хочет вас поссорить, а для этого все цели хороши.

– Хочет поссорить, чтобы занять мое место. – Я вздыхаю, во мне словно открыли какой-то клапан, спустили пар, и хотя я по-прежнему чувствую себя хуже некуда, но мозги прояснились и соображать я стала несравненно лучше, чем час назад. – Римма, ты знаешь, я очень его люблю. – Тоска и обида разъедают мое сердце, и голос звучит плаксиво.

– Только не вой! – обрывает меня Римма. – Это самый простой выход из положения. Слезами горю не поможешь. Не мной одной это доказано. И ты никакое не исключение. Никто не сделает нас счастливыми, кроме нас самих. – Она смотрит в сторону, и я знаю, что у нее тоже слезки на колесках, но она под страхом смерти ни за что не покажет их мне. – Эх, Анна, Анна, – говорит она, и голос ее слегка подрагивает. – Вспомни, как ты вошла в нашу семью. Ведь я лежала дубина дубиной. Мишка еще в школу не ходил. Пять лет все было на Сережиных плечах, и он ни единым словом не попрекнул меня. А ведь я сама виновата, что поперлась в горы. Уговаривал он меня, просил, мы даже поругались, а я через все переступила и поехала на Кавказ… И вот… – Она положила руки на колени. – Для меня счастье в том, что не сдохла тогда, что через шесть лет стала садиться, что руки работают и голова не пострадала. – Она быстро промокнула нос платочком.

Я взяла ее за руку и погладила.

– Не надо. Не расстраивайся! У тебя сегодня гости.

– Нет, надо! Раз уж зашел разговор, то надо! Я с самого начала, как только стала соображать, говорила ему, чтобы он отдал меня в дом инвалидов, чтобы нашел себе хорошую девушку и женился. Он очень многим пожертвовал ради меня. Молодой красивый мужчина, и рядом старуха-инвалидка жена. В такой ситуации многие ломаются, начинают пить… Появляются непотребные бабы… Но он и слышать не хотел. Трое детей… Он сразу заявил, что не отдаст моих ребят в детдом, хотя ему предлагали, когда я целый год лежала в госпитале в Москве. И когда он встретил тебя, он сразу же сказал мне об этом. – Римма сложила руки на груди и посмотрела на меня. – Я всю ночь проплакала. Он сидел рядом со мной, держал меня за руку и говорил, что я не должна плакать, не должна расстраиваться, что он не станет с тобой встречаться…

– Мы не спали с ним, пока он не сделал мне предложение, – сказала я быстро, потому что это на самом деле правда. Сережа сразу и честно рассказал мне о своей семье и больной жене. А мне не хотелось строить свое счастье на чужих руинах.

– Да, да, я знаю, – Римма кивнула головой. – Но я не имела права ломать его жизнь. Утром мы договорились, что он приведет тебя на смотрины.

– Я помню, как тряслась перед этим. Сережа тоже волновался. Тогда невозможно было купить шампанское. Сережа с трудом достал одну бутылку и тут же выронил и разбил ее. Мы пришли с пустыми руками, и ты сказала, что бутылку шампанского разбивают о борт корабля, когда отправляют его в дальнее плаванье. Значит, нашему кораблю суждено большое плаванье.

– Я тоже это помню. Я поняла тогда, что должна отпустить Сережу. Я увидела, как полез к тебе на руки Миша, ты гладила его по головке, а он лип к тебе, не отходил ни на шаг. А ведь я не могла его приласкать, подержать на руках.

– Я очень тебе благодарна, Риммочка! Ты сумела подарить мне Сережу, но я не смогу отдать его этой девке! Я просто не переживу этого!

– Ну, слава богу, – улыбнулась Римма, – кое-что до тебя дошло! Будь я здорова, я бы тоже дралась за него как тигрица. И у тебя ничего не получилось бы! Впрочем, я не думаю, что ты появилась бы, будь я здорова! Но судьба сложилась не так, как мне хотелось, и я вынужденно отступила. Да, я согласилась на развод. Я сама это предложила Сереже. Я понимала, что мне не подняться, но в душе я осталась женщиной. Мне было и горько, и обидно, я хотела смерти, потому что понимала, что вы моих детей не оставите… Но Господь не дал мне смерти, вы не бросили меня, поначалу я смирилась, а теперь понимаю, что о таком варианте можно только мечтать. И еще, я очень благодарна тебе, что ты заставила меня писать…

– Но ты же блестящая рассказчица. Грешно было бы все это не записать. У тебя получилось, и я очень рада! – Я погладила Римму по плечу. – Ты преобразилась с тех пор. Ты почувствовала, что нужна людям!

– Это очень важно – не чувствовать себя обузой, – улыбнулась Римма. – Я теперь полностью содержу себя и Мишу. Могу позволить дорогие лекарства и массажистов. И вы теперь с легким сердцем отправляетесь отдыхать не в заводской санаторий, а в Грецию.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное