Ирина Малкина-Пых.

Возрастные кризисы

(страница 4 из 81)

скачать книгу бесплатно

   В отличие от Выготского и его последователей А.Н. Леонтьев разделяет понятия «критический период» и «кризис». Если критический период – неизбежный переход с одной стадии психического развития на другую, то при адекватном управлении процессом развития извне кризисов может не быть (Леонтьев, 1981). Возникновение новой деятельности связано с механизмом возникновения новых мотивов, со «сдвигом мотива на цель». Кризис (болезненный, острый период в развитии) не есть необходимый симптом перехода от одного стабильного периода к другому, от одной ведущей деятельности к другой (Леонтьев, 1983).
   Огромное место в психологии возрастных кризисов занимают работы Л.И. Божович. В целом позиция Божович продолжает линию Выготского в разработке вопросов, связанных с понятием «переживание» (Божович, 1995). В работах Божович в исследование переживания было введено представление о внутренней позиции. Это понятие особенно подробно исследовалось в ситуации перехода ребенка от дошкольного возраста к младшему школьному.
   Таким образом, в целом в отечественной психологии основное место занимает взгляд на кризисы как на поведенческий синдром возрастного перехода, включающий болезненную реакцию ребенка на неадекватные педагогические воздействия со стороны взрослого.
   Исключение составляет позиция Д.Б. Эльконина, высказанная в статье «К проблеме периодизации психического развития в детском возрасте» (1971). В ней кризисы определены как переходы от одной системы к другой (от овладения мотивационно-потребностной сферой к операционально-технической и наоборот). При этом переходы между эпохами названы «большими» кризисами. В этот момент открывается новая эпоха и новый период развития мотивационно-потребностной сферы. Переход между периодами внутри одной эпохи характеризуется как «малый» кризис, он открывает следующий период формирования интеллектуально-познавательных сил ребенка.
   Итак, в целом в отечественной психологии существуют две принципиальные позиции в понимании критических возрастов.
   1. Признание критических возрастов необходимыми моментами развития, в которых происходит особая психологическая работа, состоящая из двух противонаправленных, но единых в своей основе преобразований: возникновение новообразования (преобразование структуры личности) и возникновение новой ситуации развития (преобразование социальной ситуации развития). Это позиция Л.С. Выготского и Д.Б. Эль-конина.
   2. Признание необходимости качественных преобразований, которые состоят в смене ведущей деятельности и одновременном переходе в новую систему отношений. При этом акцент делается на внешних условиях, социальных, а не на психологических механизмах развития. В таком виде позиция представлена А.Н. Леонтьевым, Л.И. Божович и др. В зарубежной, а в последние годы – и в отечественной психологии многие авторы исходят из представления о нормативности, необходимости кризисов.
В настоящее время такой подход является общепризнанным, хотя и идут дискуссии по поводу механизмов кризисов, их привязанности к конкретным возрастам и событиям и т. д.
   Представление о критических периодах в развитии многоаспектно. Говоря о психологическом переходе, необходимо выделять представления:
   1. о смене некоторой структуры или организованности (Ж. Пиаже, Л. Кольберг и др.);
   2. о психологическом механизме возникновения нового (Я. Боом);
   3. о кризисе (конфликте) как характеристике некоторого отрезка онтогенеза (Э. Эриксон, Д. Левинсон и др.).
   Все эти подходы исходно задаются разными базовыми представлениями о развитии.
   Наиболее распространенной является эпигенетическая концепция Э. Эриксона, которую мы уже рассматривали в предыдущем разделе. Рассмотрим ее теперь под другим углом зрения – как теорию кризисов возрастного развития. По Эриксону, сущностью каждого кризиса является выбор, который человек должен сделать. Выбор осуществляется между двумя альтернативными вариантами решения возрастных задач развития. Характер выбора сказывается на дальнейшей жизни человека: ее успешности или неуспешности. Через кризисы и сопутствующие им выборы происходит развитие идентичности человека. Таким образом, кризис обозначает конфликт противоположных тенденций, возникающий как следствие достижения определенного уровня психологической зрелости и социальных требований, предъявляемых к индивиду. Кризис не является чем-то деструктивным. Наоборот, Эриксон употребляет понятие «кризис» в контексте представлений о развитии, чтобы выделить «не угрозу катастрофы, а момент изменения, критический период повышенной уязвимости и возросших потенций, и вследствие этого онтогенетический источник хорошей или плохой приспособляемости» (Эриксон, 1996).
   По мнению Эриксона, человек на протяжении жизни переживает восемь психосоциальных кризисов, специфических для каждого возраста, благоприятный или неблагоприятный исход которых определяет направленность дальнейшего развития личности.
   Первый кризис человек переживает на первом году жизни. Он связан с тем, удовлетворяются основные физиологические потребности ребенка ухаживающим за ним человеком или нет. В первом случае у ребенка развивается чувство глубокого доверия к окружающему его миру, а во втором, наоборот, недоверие к нему.
   Второй кризис связан с первым опытом обучения, особенно с приучением ребенка к чистоплотности. Если родители понимают ребенка и помогают ему контролировать естественные отправления, ребенок получает опыт автономии. Напротив, слишком строгий или слишком непоследовательный внешний контроль приводит к развитию у ребенка стыда или сомнений, связанных главным образом со страхом потерять контроль над собственным организмом.
   Третий кризис соответствует «второму детству». В этом возрасте происходит самоутверждение ребенка. Планы, которые он постоянно строит и которые ему позволяют осуществить, способствуют развитию у него чувства инициативы. Наоборот, переживание повторных неудач и безответственности могут привести его к покорности и чувству вины.
   Четвертый кризис происходит в школьном возрасте. В школе ребенок учится работать, готовясь к выполнению будущих задач. В зависимости от царящей в школе атмосферы и принятых методов воспитания у ребенка развивается вкус к работе или же, напротив, чувство неполноценности как в плане использования средств и возможностей, так и в плане собственного статуса среди товарищей.
   Пятый кризис переживают подростки обоего пола в поисках идентификации (усвоения образцов поведения значимых для подростка других людей). Этот процесс предполагает объединение прошлого опыта подростка, его потенциальных возможностей и выбора, который он должен сделать. Неспособность подростка к идентификации или связанные с ней трудности могут привести к ее «распылению» или же к путанице ролей, которые подросток играет или будет играть в эмоциональной, социальной и профессиональной сферах.
   Шестой кризис свойствен молодым взрослым людям. Он связан с поиском близости с любимым человеком, вместе с которым ему предстоит совершать цикл «работа – рождение детей – отдых», чтобы обеспечить своим детям надлежащее развитие. Отсутствие подобного опыта приводит к изоляции человека и его замыканию на самом себе.
   Седьмой кризис наступает примерно в 40 лет. Он характеризуется развитием чувства сохранения рода (генеративности), выражающегося главным образом в «интересе к следующему поколению и его воспитанию». Этот период жизни отличается высокой продуктивностью и созидательностью в самых разных областях. Если, напротив, эволюция супружеской жизни идет иным путем, она может застыть в состоянии псевдоблизости (стагнация), что обрекает супругов на существование лишь для самих себя с риском оскудения межличностных отношений.
   Восьмой кризис переживается во время старения. Он знаменует собой завершение жизненного пути, а разрешение зависит от того, как этот путь был пройден. Достижение человеком цельности основывается на подведении им итогов своей прошлой жизни и осознании ее как единого целого, в котором уже ничего нельзя изменить. Если человек не может свести свои прошлые поступки в единое целое, он завершает свою жизнь в страхе перед смертью и в отчаянии от невозможности начать жизнь заново.
   Эриксон не ставит вопрос о смене стадий, о переходе от одного «нуклеарного конфликта» к другому. Он лишь указывает на то, что и после критического периода, когда конфликт уже разрешен, возникшее качество может испытывать сильные фрустри-рующие воздействия, однако они менее опасны. Кроме того, уже возникшее качество не описывается лишь со своей положительной стороны. Эриксон возражает против того, чтобы его последовательность стадий трактовалась как последовательность «достижений». Новое качество потенциально двухполюсно, например, автономность имеет своим антиподом чувство стыда. Поэтому новое качество, и возникнув, оказывается внутренне конфликтным.
   Сходные классификации возрастного развития используют и другие авторы.
   Г. Крайг определяет критический период как «единственный отрезок времени в жизненном цикле организма, когда определенный средовой фактор способен вызвать эффект» (Крайг, 2003). Такое понимание кризиса основывается на двухфактор-ной модели детерминации развития, определяемого влиянием среды и наследственности. В этой модели критический период является моментом синхронизации внутреннего созревания и воздействий среды. Это означает, что есть периоды преимущественного развития какой-то способности или свойства личности. Внешнее воздействие на организм в этот период или травмирует, или, напротив, способствует развитию этой способности или свойства.
   Такая трактовка термина «кризис» применима к различным концепциям возрастной периодизации, например, делает его прямым синонимом применяемого в психофизиологии термина «сенситивный период».
   Д. Левинсон (Levinson, 1978; 1986) рассматривает развитие как регулярную последовательность стабильных и переходных стадий. В стабильной фазе развитие индивида характеризуется постепенным достижением поставленных целей, поскольку существенные задачи развития на этом этапе представляются решенными. В переходной фазе сами способы самореализации оказываются предметом анализа для индивида, а новые возможности – предметом поиска.
   Так, к переходным относится период 18–20 лет, когда встает проблема достижения независимости от родителей. Затем наступает стабильная фаза, на протяжении которой человек находит свое место во взрослой жизни.
   Примерно в 30 лет возникает необходимость пересмотра своих жизненных схем, причем, если обнаруживается их неправильность, возникает потребность в их изменении. При этом возможна дифференциация перехода по половому признаку: мужчины чаще пересматривают собственные карьерные установки и способы их реализации, женщины – делают окончательный выбор между карьерой и семьей.
   У мужчин в 40–45 лет происходит еще одно переосмысление жизненных ценностей, когда обнаруживается, что юношеские мечты так и не осуществились. Факт отрицательного эмоционального переживания этого возрастного периода подтвержден в 80 % случаев. Однако можно предположить, что широкое распространение идеи о кризисе среднего возраста провоцирует людей маркировать свои переживания именно таким образом. Снятие этого возражения возможно лишь в организованном особым образом лонгитюде.
   В отличие от Эриксона и его последователей многие авторы считают основным механизмом возрастного развития смену онтогенетических структур. Этих исследователей прежде всего интересуют условия, необходимые для возникновения новых структур, прежде всего – когнитивной.
   Я. Боом (Boom, 1992) особо останавливается на определении понятия «стадия развития». По его мнению, на начальном этапе исследования стадию развития можно считать лишь эмпирическим обобщением некоторых наблюдаемых характеристик поведения детей.
   С позиции Боома, эмпирические, не подтвержденные экспериментально представления об этапах возрастного развития позволяют лишь описать и обобщить реально наблюдаемые характеристики отдельных стадий. Как правило, на следующем этапе любого исследования встает вопрос о теоретическом объяснении внутреннего содержания данной стадии развития.
   Боом считает стадию развития конструктом, который представляет собой своеобразное совмещение двух типов описаний: с одной стороны, идея стадии представляет собой производную от идеи классификации и упорядочения, с другой – от идеи изменения и трансформации. Таким образом, понятие «стадия развития» возникает на пересечении этих двух логических конструкций. В связи с этим, по мысли автора, понятие «стадия развития» должно быть положено на пересечение двух групп конструктов (оценочная, иерархическая классификация и связанные со временем необратимые изменения). Поэтому оно является очень богатым понятием, представляющим соединение элементов двух групп.
   Недостатком подобного подхода является то, что содержание перехода редко оказывается изученным, т. к. исследователей стадиальных теорий в первую очередь интересует описание стадий, а не механизм их смены (Поливанова, 2000).
   Специфику перехода от одной стадии развития к другой можно проанализировать на примере теории Ж. Пиаже. Сам Пиаже не исследовал специально механизм смены стадий, хотя и указывал на то, как это может выглядеть в эксперименте.
   Реконструируя позицию Пиаже по данному вопросу, Боом обращает внимание на термин «рефлексивная абстракция». Рефлексивная абстракция – это момент изменения позиции действующего. Исходно ребенок действует в соответствии с некоторой интеллектуальной структурой. Пока нет противоречия между его представлениями и опытом, в фокусе его внимания остаются сами объекты действия и происходящие с ними изменения. Как только противоречие обнаружено, для его преодоления необходимо обратиться к самим действиям, т. е. к собственной структуре, к собственным мыслительным действиям. Именно такое отношение и есть рефлексивная абстракция. Выявление собственной (использованной для объяснения явления) логической структуры, рефлексия этой структуры является необходимым условием ее (структуры) реорганизации. Таким образом, необходимо выявление этапа, на котором сам тип рассуждения (структура интеллекта, структура противоречия участников дискуссии) должен стать предметом рефлексии.
   Переход на новый уровень требует определенной реорганизации самой мыслительной деятельности, в данном примере – переноса предмета анализа с объекта на сами действия субъекта.
   Понимание кризиса как органической части процесса развития личности присутствует также в работах психологов экзистенциально-гуманистического и трансперсонального направления – Р. Ассаджиоли, С. Гроффа, А. Маслоу, К. Юнга и др. Кризис рассматривается ими в аспекте духовного роста человека.
   По мнению С. Гроффа, состояние кризиса может быть трудным и пугающим, но обладает огромным эволюционным и целительным потенциалом, открывает путь к более полной жизни. «Правильно понятый и рассматриваемый в качестве трудной стадии естественного развития духовный кризис может привести к спонтанному исцелению различных эмоциональных и психосоматических расстройств, к благоприятным изменениям личности, к разрешению важных жизненных проблем» (Грофф, Хэлифакс, 1996). Отказ от духовного пути и соответствующего ему кризисного развития на индивидуальном уровне приводит к обедненному, несчастливому, не удовлетворяющему человека образу жизни, растущему числу эмоциональных и психосоматических проблем. В коллективном масштабе это может оказаться существенным фактором глобального кризиса, угрожающего выживанию человечества и всей жизни на планете (Хухлаева, 2002).
   Представитель психосинтеза Э. Иоуменс выделяет в кризисе период разрушения, промежуточный период и период созидания и обращает особое внимание на отношение людей к первому этапу кризиса – периоду разрушения. В это время происходит ломка видения мира, познания самих себя и отношения к окружающим. Люди не проявляют должного внимания к этому периоду и уважения к тем, кто находится на этом этапе. Однако никакое подлинное созидание невозможно без разрушения старого, без символической смерти прошлого опыта. Подтверждением этого могут служить обряды перехода из одной возрастной категории в другую (например, от детства или юношества к зрелости). Обряды перехода, как правило, включают несколько таинств, и одно из них – таинство смерти и нового рождения. Символика смерти раньше воспринималась как высшее посвящение, как начало нового духовного существования. В отличие от древних культур наша культура построена на отрицании смерти. Но когда происходит ломка, отмирание некоторых естественных способов видения мира, познания самих себя и отношения к окружающему, это порой весьма схоже со смертью. Возможно, отрицание смерти культурой в целом приводит к тому, что недооцениваются и периоды разрушений. По словам Ио-уменса, «нам необходимо понять, что маленькие смерти необходимы, являются неотъемлемой частью жизни и неотделимы от нее» (Иоуменс, 1989).
   Не менее важен и промежуточный период, когда старые модели уже не работают, а новые еще не созданы. Это период, когда пришло время заняться переоценкой ценностей и постановкой вопросов, которые сегодня не имеют решения. Это трудная задача для тех, кто привык всегда находить готовые ответы и управлять событиями.
   Период созидания, по мнению Иоуменса, тоже имеет свои подводные камни. Человека могут подстерегать две крайности: с одной стороны, стремление обеспечить безопасность своих действий, что приводит к пассивности, инертности, с другой – желание поскорее добиться всего и сразу.
   Таким образом, по мнению большинства исследователей, кризисный период затрудняет движение и развитие, но при этом открывает новые возможности, пробуждает внутренние резервы человека. Что именно принесет ему кризис, будет зависеть от него самого.
   При патологическом течении кризиса может произойти искажение его нормальной динамики, «застревание» на каком-то этапе кризиса и как следствие – ущербность новообразования кризиса. Могут развиться и компенсаторные механизмы, деформирующие дальнейшее нормальное развитие в стабильном периоде.
   В норме критический период может стать актом развития, если в процессе его преодолевается, умирает, исчезает то, что составляло суть докритического периода, и возникнет нечто иное, в частности, взгляд, позиция.
   В противоположность простому переходу, кризис можно понять как необходимый этап развития только в том случае, если считать его моментом разрыва, исчезновения, преодоления старого и возникновения нового. Новое (отношение, деятельность, совместность, общность) в процессе кризиса возникает «революционным», а не эволюционным путем.
   Вначале психологическая функция возникает внутри целостной ситуации действования, затем освобождается от нее.
   Новообразование возраста (в отличие от новых функциональных умений) определяет и новое (произвольное, субъектное) отношение к традиционно выделяемым трем сферам сознания – отношения к себе, к предметному миру и к миру людей. Таким образом, новообразование возраста перестраивает личность в целом. Содержанием кризиса психического развития является субъективация новообразования стабильного периода. Возрастные новообразования возникают в два этапа: формирование новообразования (в стабильный период) и его субъектива-ция (в кризисе). Под субъективацией понимается превращение новообразования в новые способности самого действующего субъекта (Поливанова, 2000).
   Л.С. Выготский (1984) ввел деление кризисного возраста на предкритическую, собственно критическую и посткритическую фазы. В предкритической фазе возникает противоречие между объективной и субъективной составляющими социальной ситуации развития (средой и отношением человека к среде). В собственно критической фазе это противоречие обостряется и проявляется, обнаруживая себя, и достигает своего апогея. Затем в посткритической фазе противоречие разрешается через образование новой социальной ситуации развития, через установление новой гармонии между ее составляющими.
   Предкритическая фаза состоит в том, что человеку открывается неполнота той реальной формы, в которой он живет. Такое открытие возможно лишь на основе возникновения представления об иной, новой идеальной форме. Человеку открылось нечто иное, ожидающее его в будущем, образ нового поведения. До подобного открытия человек довольствуется сегодняшними проблемами и их решениями. В переломные моменты жизни этого оказывается недостаточно. Иное, будущее, предстоящее оказывается привлекательным, притягивающим. Обнаружить это открытие будущего можно лишь косвенно, поскольку оно нерефлексивно. Этот этап можно назвать этапом эмансипации: в предшествующий стабильный период ребенок был полностью погружен в текущую ситуацию, теперь эта ситуация представляется ему пока еще как привлекательная, но уже лишь как одна из многих.
   Далее наступает собственно критическая фаза, состоящая из трех этапов.
   На первом этапе происходит попытка непосредственно реализовать наиболее общие представления об идеальной форме в реальных жизненных ситуациях. Открыв новое, иное, отсутствующее у него, человек сразу же пытается «попасть» в это другое измерение. Специфика этого этапа связана с особенностями самой идеальной формы, с тем, что идеальная форма существует в культуре не обособленно, не сама по себе, а в разнообразных воплощениях.
   Далее наступает этап конфликта – необходимое условие нормального развития в кризисе, позволяющее человеку и окружающим его людям предельно обнажить собственные позиции. Позитивный смысл этого этапа состоит в том, что для человека раскрывается невозможность прямого воплощения идеальной формы в реальную жизнь. До конфликта единственной преградой для материализации идеальной формы остаются внешние ограничители – старые формы жизни и взаимоотношений. Конфликт создает условия для дифференциации этих ограничителей. Посредством конфликта обнаруживается, что часть из них действительно была связана с теряющими свою актуальность табу (и они затем убираются), но какая-то часть связана и с собственной недостаточностью (неумением, отсутствием способностей). В конфликте с предельной ясностью обнажаются и эмоционально переживаются преграды к реализации идеальной формы. Внешние преграды затем убираются, но остаются внутренние, связанные с недостаточностью собственных способностей. Именно в этот момент и возникает мотивация новой деятельности, создаются условия для преодоления кризиса. Именно в фазе конфликта происходит обнаружение человеком нового «жизненного значения» (Запорожец, 1986).
   Прежде чем критическая фаза завершится, должен произойти третий этап – рефлексия собственных способностей, должно возникнуть новообразование кризиса. Здесь мы рассматриваем рефлексию как этап кризиса, представляющий собой интерио-ризацию конфликта между желаемым и реальным. Интеллектуальная рефлексия может быть лишь одной из форм рефлексивного отношения к собственным возможностям.
   Кризис завершается посткритической фазой, представляющей собой создание новой социальной ситуации развития. В этой фазе завершается переход «реальное-идеальное» и «свое-иное» (Эльконин, 1994), принимаются новые формы культурной трансляции идеальной формы (новая ведущая деятельность), происходит поиск нового «значимого другого». Реализуется новая форма – идеальная, а не идеализированная, полноценная, а не формальная.
   В детском и юношеском возрасте выделяют большие кризисы (кризис новорожденности, кризис трех лет, подростковый кризис в 13–14 лет) и малые кризисы (кризис одного года, кризис семи лет, кризис в 17–18 лет). При больших кризисах перестраиваются отношения ребенка (подростка) и общества. Малые кризисы проходят внешне спокойнее, связаны с нарастанием умений и самостоятельности человека. В период критической фазы дети трудновоспитуемы, проявляют упрямство, негативизм, строптивость, непослушание.
   У взрослых большинство исследователей выделяет три основных кризиса: кризис молодости, кризис «середины жизни» и кризис старости, а также ряд менее значимых критических периодов.
   Стадия ранней зрелости, или молодость (20–30 лет), соответствует вступлению человека в интенсивную личную жизнь и профессиональную деятельность, периоду «становления», самоутверждения себя в любви, сексе, карьере, семье, обществе.


скачать книгу бесплатно


Поделиться ссылкой на выделенное