Ирина Измайлова.

Троя. Герои Троянской войны Книга 1

(страница 10 из 47)

скачать книгу бесплатно

   Сколько длился этот безумный бег? Впереди снова показалось широкое пространство равнины, и Гектор, захлебываясь застрявшим в горле дыханием, сквозь пелену залившего глаза пота увидел, что бежит к своему лежащему на земле щиту. Копье валялось шагах в семи-восьми от щита. Значит, они обежали вокруг города...
   Гектор остановился, обернулся. Ахилл тоже остановился, переводя дыхание, но не задыхаясь, будто этот бег и не стоил ему больших усилий. И троянский герой, внезапно опомнившись, понял, что Пелид мог двадцать раз догнать его и поразить сзади, но не сделал этого, потому что хотел поединка, а не убийства!
   Шатаясь от изнеможения, Приамид подобрал щит и копье, выпрямился.
   – Торжествуешь? – глухо спросил он Ахилла.
   – Жду, когда тебе надоест бегать от меня, – ответил тот все с тем же спокойствием.
   – Больше я не побегу, – сказал Гектор. – Я готов драться.
   – Не готов, – голос базилевса звучал ровно, почти не выдавая ни ненависти, ни презрения, и от этого был еще страшнее. – Ты едва дышишь. Отдыхай, я подожду.
   Он оперся на копье и стоял, опустив щит, почти не глядя на Гектора. С Троянской стены теперь не доносилось ни звука. Молчали и ахейцы, до того все время вопившие от восторга и посылавшие вслед беглецу насмешливые выкрики.
   Некоторое время молчали все и все. В этой неестественной тишине упорно верещала лишь какая-то цикада, перепутавшая утро с вечером...
   – Все! – теперь голос Гектора прозвучал твердо. – Мы можем начинать. Но перед тем, как будем биться, выслушай меня, Ахилл. Я знаю, как ты меня ненавидишь. Я тоже ненавижу тебя, хотя и благодарен безмерно за то, что ты пощадил вчера моего брата и других пленников... Мы не можем знать наверняка, кто из нас падет в этом бою, но знаем оба, что один будет убит. Я даю слово, что не стану бесчестить твоего тела, если боги даруют победу мне. Обещай то же самое, поклянись, что если убьешь меня, то дашь моим родным предать меня погребению!
   Впервые за все время какая-то тень промелькнула на лице Ахилла.
   Губы его дрогнули и покривились.
   – А не ты ли пытался отсечь мечом голову убитого Патрокла? – спросил он тихо. – И ты хочешь заключить со мной договор? Нет и не будет между нами договоров! Дерись, троянец, и помни: ты дерешься последний раз в жизни. Я убью тебя!
   Гектор понял, что в следующий миг ахеец бросит в него «пелионский ясень». Но Пелид медлил, и сын Приама первым вскинул свое копье и метнул его. Ахилл не уклонился, но лишь с огромной быстротой поднял свой круглый щит. Наконечник копья ударил в середину щита, прогнул, но не пробил его. Недаром ахейцы, сражаясь за тело Патрокла, так упорно отбивали ахиллов щит!
   Ахейский герой даже не пошатнулся. Он сделал лишь одно движение, лишь взмахнул правой рукой, и «пелионский ясень», точно гигантская стрела, сверкнул в воздухе.
Гектор, ожидавший удара, пригнулся, почти прижался к земле и почувствовал, как чудовищное копье рассекло воздух в том месте, где только что была его грудь... Он выпрямился. Его копье лежало у самых ног Ахилла, нечего было и думать вновь овладеть им.
   – Зевс-громовержец! – прошептал герой и, вырвав из ножен меч, бросился навстречу врагу. Ахилл ждал его, не вынимая своего оружия, его рука лишь касалась кованой рукояти меча. Но, когда между ними оставался один шаг, новое неуловимое движение, – и широкое лезвие сверкнуло перед самым лицом Гектора.
   Два громадных меча ударились один о другой, лязг и скрежет достигли, казалось, Троянской стены и застывших в ожидании рядов ахейцев. В обе стороны брызнули искры. Отброшенный неимоверной силой Ахилла, Гектор отступил на два шага, пошатнулся, теряя равновесие, и тут же ощутил, как огненное жало обожгло правое бедро. Наконечник меча на ладонь вошел в тело. Кровь хлынула, заливая колено, затекая за поножь. Гектор глухо вскрикнул, отступил, пытаясь восстановить равновесие. В то же мгновение закричал и Ахилл. Его крик, гортанный, дикий, прозвучал как рычание тигра, увидавшего кровь жертвы. До сих пор он, как никогда, владел собою – но эта кровь, пролитая им кровь ненавистного убийцы Патрокла, вызвала приступ безумия. Рыча, он кинулся вперед и вновь взмахнул мечом. Каким-то чудом Гектор отбил удар, но на этот раз от толчка упал Прокатившись по земле, он вскочил и снова отбежал на несколько шагов. Ахилл бросился следом – и увидел шагах в десяти свое копье, вертикально вонзившееся в землю. Одним прыжком он оказался рядом, схватил «пелионский ясень» и замахнулся.


   Гектор видел, что на этот раз не успеет уклониться. Их разделяло расстояние локтей в двадцать. Не было и надежды, что могучий нагрудник сможет его защитить – у Ахилла хватит силы пробить толстое кованое железо.
   Впрочем, Пелид, даже и охваченный бешенством, помнил, что должен вернуть свои драгоценные доспехи, и не стал калечить нагрудник. Он метнул копье круто вверх, и в первое мгновение Гектору показалось, что оно пролетит над ним... Но вот оно уже падало, рушилось на него, так точно нацеленное, будто им управляла невидимая рука. В последнюю долю мгновения Приамид успел прикрыться щитом. «Пелионский ясень» расколол его надвое, как скорлупу ореха и, войдя наискосок, над левой ключицей, пронзил горло Гектора.
   Короткий страшный крик, в котором прозвучала смертельная боль, прервался хрипением. Кровь пеной заклубилась вокруг черенка железного наконечника. Инстинктивным движением Гектор еще успел вырвать копье из раны и, захлебываясь кровью, корчась в судорогах, упал в липкую и вязкую пыль.
   Он услышал вопль ужаса и отчаяния, донесшийся с Троянской стены и различил в сотнях рвущихся к нему голосов пронзительный крик матери:
   – Гектор! Нет, нет!!!
   Ахилл стоял над ним, нависая, заслоняя небо и все, что еще оставалось ему видеть. Глаза Пелида, эти ужасные глаза, взгляд которых обратил троянского героя в бегство, светились безумным кровавым огнем.
   – Прошу тебя... – с клокотанием крови вытолкнул Гектор из груди и горла еле связные слова. – Твоими родными, всеми, кого ты любишь... Проси у отца любой выкуп, золота... рабов... Он все даст... Верни им мое тело... Всеми богами заклинаю тебя!
   – Заклинай хоть всем сводом небесным, хоть каждым божеством поименно! – ответил Ахилл, и голос его звучал почти так же хрипло. – Я любил только Патрокла, которого ты убил! Не надейся, ни за какие сокровища я не верну твоего тела родным, троянский пес! Никто не омоет твоих ран, их будут лизать собаки! Ты сгниешь непогребенным и неоплаканным! Подыхай!
   – У тебя... не сердце человека... – у Гектора уже почти не было голоса, последние конвульсии сотрясали его тело. – Ты... как лютый волк... Но и ты умрешь...
   – Умрут все, – сказал Пелид почти спокойно, следя за агонией врага и упиваясь ею, будто она вливала в него новые и новые силы – А мне было важно увидеть, как умрешь ты!
   Но Гектор уже не слышал его. Закатившимися, остекленевшими глазами он смотрел мимо лица Пелида в какую-то неясную и незримую бесконечность.
   – Эвоэ! – взревел Ахилл, потрясая над головой копьем. – Эвоэ! Он мертв! Ты слышишь, Патрокл?! Он мертв!!!
   – Эвоэ! – гремели со всех сторон голоса ахейцев, подходивших и подбегавших к победителю с радостными воплями.
   Их крикам вторил пронзительный хор рыданий и отчаянных стонов с Троянской стены.
   – Дай же и нам вонзить копья в мужеубийцу, губителя стольких наших героев! – вскричал маленький Аякс Локрийский, подскочив к Ахиллу и в восторге уже занося свое копье, чтобы поразить им мертвеца, с которого Пелид в это время стащил свои залитые кровью доспехи.
   – Не трогать! – прогремел Ахилл, выпрямляясь. – Он мой! Все прочь от меня!
   И так страшен был его взгляд и его лицо, затуманенное безумием, что все отпрянули.
   – Колесницу! – крикнул герой, ни к кому не обращаясь, но зная, что его приказ тотчас исполнят.
   Антилох молча подвел к нему запряженных в повозку коней.
   – Я сам буду править!
   Бросив на дно колесницы снятые с Гектора доспехи, Ахилл взял лежавший в ней длинный ремень и, нагнувшись, захлестнул им лодыжки убитого. Он стянул петлю как можно туже и затем привязал другой конец ремня к медному кольцу позади колесницы. Вскочив в повозку, герой тронул вожжи, затем, увидев, как поспешно расступаются перед ним ахейцы, нетерпеливо хлестнул коней.
   – Эгей! Вперед!
   Колесница рванулась с места, понеслась, и окровавленное тело величайшего из троянских героев повлеклось за нею, утопая в клубах пыли.
   Ахейцы снова закричали, потрясая в воздухе оружием, и снова им ответили рыдания с Троянской стены. Ахилл нарочно направил колесницу прямо к Скейским воротам, не доехав до них локтей двести, развернул коней и помчался вдоль стены, чтобы все, наблюдавшие сверху, хорошо видели страшное бесчестие Гектора.
   – Отродье Тартара! Будь ты проклят! – прозвучал низкий, сорванный женский голос. – Да будет твоя смерть еще ужаснее! Да не оплачет тебя никто на земле!
   Это кричала царица Гекуба, стоя на одном из выступов стены, на самой ее кромке. Покрывало упало с ее головы, и она, вырвав из волос гребни, в отчаянии растрепала их по плечам и спине. Приам стоял рядом, закрыв лицо руками, молча и глухо рыдая.
   Другие троянцы тоже стали выкрикивать проклятия и угрозы, но все это лишь вселяло в Ахилла новое ликование. Он отомстил! Их отчаяние было его утешением, его наградой после дней тоски и скорби.
   – Смотри, Патрокл! – снова крикнул герой и, вновь повернув коней, помчался прочь от стен Трои.
   И тут на стене, возле Скейских ворот, среди общих стенаний, раздался короткий, отчаянный возглас:
   – Нет, Гектор, нет!!! – и тонкая женская фигурка в светлом платье, как птица, мелькнула над краем стены и ринулась вниз.
   – Андромаха, стой! – запоздало крикнул стоявший рядом с нею Эней, пытаясь схватить женщину, но только ее плащ остался у него в руке.
   Этот безумный прыжок был, казалось, самоубийством – высота стены в этом месте была около пятнадцати локтей. Но легкое тело Андромахи упало на гибкие ветви ивового куста, одного из немногих кустов, росших возле самой стены. Ветки спружинили, и, хотя затем сломались, но отвратили сильный удар о землю. Андромаха упала среди этих смятых ветвей, несколько мгновений лежала, оглушенная, потом встала – исцарапанная, в порванном платье, и, шатаясь, оступаясь, бросилась вслед за уносящейся в клубах пыли колесницей Ахилла.
   – Нет, нет, Гектор... – твердила она и бежала все быстрее и быстрее.
   – Она тоже погибла! – воскликнула Гекуба чужим, изменившимся голосом.
   – Погибли мы все! – прошептал Приам и заплакал громко, навзрыд, не стыдясь уже никого и, скорее всего, уже никого не видя.
 //-- * * * --// 
   Камин почти догорел. На горячих углях плясали низенькие сине-красные сполохи, да время от времени две-три крупные золотые искры вырывались из-под спуда почерневших поленьев и взлетали в черное жерло каминной трубы.
   За окном стояла ночь.
   – Ну я и увлекся! – ахнул, поглядев на часы, Александр Георгиевич. – Да и вы тоже... Как вы теперь поедете? Такси вызовем, или останетесь у меня?
   Аня всхлипнула, промокнув нос платком, помотала головой и, взглядом испросив разрешения, кинулась к телефону.
   – Да все в порядке, чего ты? – ответил на том конце провода сонный голос Веры. – Спят они, как лапочки... Да, поели, и йогурты смолотили за милую душу! Анюткин, да не бери в голову – в наши обязанности входит, если надо, оставаться с детьми на ночь. Какая еще приплата, ты что, офанарела?! Ну... можешь мне подарить хорошую пару «санпелегрино» или шоколадный наборчик красивенький, это я не откажусь! А чего ты плачешь-то, что случилось? Ой! Кого убили?! Какого Гектора? Я его знаю? Это, что ли, тот армянин с твоего курса? Так он вроде Геворк... Что? Анька, ну тебя, ты меня напугала!
   – Да, вот оно как! – протянул Михаил, залпом допив совершенно холодный чай. – А вот здесь уже все совершенно, как в «Илиаде», и вообще, как в известных вариантах сюжета.
   Глаза Каверина вдруг сверкнули.
   – А вот и нет! Вот как раз отсюда и начинается полнейшее расхождение и с «Илиадой», и с известными вариантами. Именно с этого момента все было абсолютно не так!
   – Тогда... Тогда можно дальше, а? – с мольбой в голосе попросил Ларионов.
   – Двенадцать ночи, Миша, – напомнил профессор, хотя был явно доволен. – И твою жену мы уморили...
   – Нет, нет, Александр Георгиевич! – закричала Аня. – Я не устала! Ну хотя бы часик почитайте еще... Или вы ложитесь спать, а мы с Мишей сами…
   Каверин засмеялся.
   – Ладно. Аннушка, ты ставишь чайник, а Миша подбросит дровец и раздует огонь – у нас тут не Троада, и за окном минус восемнадцать. И скоро – Рождество. Давайте, давайте, за дело. А я возвращаюсь к нашей рукописи.


   Колесница неслась все быстрее. Кони ощущали, что ездок обезумел и сами мчались, будто безумные, покрытые пеной, взрывая копытами мягкую землю, храпя и вскидывая оскаленные влажные морды к жесткому встречному ветру.
   Ахилл весь ушел в это стремительное, бесконечное движение. Движение поглотило его, он перестал ощущать время и самого себя, он тоже вдыхал горячий, сухой ветер и в эти мгновения ничего больше не чувствовал, кроме дрожи колесницы и нескончаемого бега коней.
   Внезапный крен повозки застал его врасплох, и лишь стремительная реакция помогла избежать падения. Он натянул вожжи, шатаясь, упираясь коленом в борт колесницы, пока не почувствовал, что повозка стала. И тут же понял, в чем дело: одно из колес едва не соскочило с оси.
   Пелид спрыгнул на землю, перевел дыхание и сразу почувствовал давящую духоту чужого нагрудника. Доспехи, что одолжил ему Аякс Теламонид, вроде бы были впору, но все-таки теснили грудь. Ахилл снял их, оставшись в одной набедренной повязке, и с облегчением вздохнул. Потом медленно обошел вокруг колесницы и остановился над телом поверженного врага.
   На всем пути сумасшедшего движения колесницы земля была мягкая, покрытая густой летней пылью – и тело, волочившееся за повозкой, нагое, вымазанное кровью и грязью, осталось почти невредимым. К тому же оно, должно быть, даже ни разу не перевернулось, все время оставаясь на спине – и лицо Гектора, обращенное к расплавленному жарой небу, тоже было невредимо. Застывшее, оно казалось удивленным. Полузакрытые, закатившиеся глаза блестели узкими полосками подернутых кровью белков. Кровь еще сочилась из страшной раны на горле, темными нитями тянулась ото рта к щекам, змеилась по подбородку.
   Ахилл стоял над телом и не мог понять: что неуловимо знакомое мерещится ему в прекрасных, почти совершенных формах Гектора? Где-то он будто бы уже видел эти великолепные пропорции, эту законченность и легкость при всей несокрушимой мощи литых мыщц. Что-то, чего не было ни в ком другом... И внезапно вспомнил – вспомнил свое отражение в абсолютно гладкой воде лесной запруды. Базилевс невольно содрогнулся. На какой-то миг ему показалось, что позади колесницы, в густой пыли, нагой и окровавленный, лежит он сам...
   Опомнившись, герой тряхнул головой и, вновь обойдя повозку, присел на корточки возле перекошенного колеса. Крепивший его стержень выскочил из гнезда, и Пелид немало провозился, пока, отколов от борта колесницы щепку, не выточил лезвием меча другой, временный стерженек. Несколькими ударами кулака он вернул колесо на место, хотя обычному человеку потребовался бы для этого молот.
   Наконец, починка была закончена. Ахилл разогнул спину и, привалившись плечом к борту выпрямившейся повозки, вновь глубоко вздохнул и закрыл глаза. Невероятное, оглушающее опустошение вдруг навалилось на него. Только что кипевшее в нем безумное ликование исчезло, будто сдутое ветром, и он понял, что ликовал впустую... Его месть совершилась. Враг, убивший его единственного друга, лежал мертвый в двух шагах, но это больше не приносило никакого удовлетворения. Сейчас, стоя над мертвым Гектором, он как-то сразу, внезапно понял, что этой новой смертью, этим убийством, прибавленным к бесчисленному ряду его кровавых подвигов, он ничего не добился...
   Пелид медленно огляделся. Высокое жаркое небо разливалось над равниной сплошным, глубоким молчанием. Ни птичьего голоса, ни звона цикад. Все замерло, все умерло, как его выжженная дотла душа...
   И тут будто какой-то звук или тень звука коснулись его напряженного, как тетива, слуха. Что-то, чего, казалось, не могло быть, но оно было... Он вслушался. Что это? Ему показалось... нет, не показалось, звук повторился, и теперь он понял: это был еле слышный стон. Откуда? Кто мог стонать посреди совершенно пустой равнины?
   Внезапная мысль, как кипятком, обожгла сознание. Одним прыжком Ахилл вновь обогнул колесницу и... Он всмотрелся в сведенное судорогой лицо Гектора. Оно было по-прежнему неподвижно – но напряженный взгляд уловил едва заметное, скорее угадываемое биение пульса во вздувшейся на виске жилке. И тут снова из приоткрытых окровавленных губ послышался тихий, как дыхание, невероятно слабый звук – тот самый! Сомнений не оставалось – Гектор был еще жив!!!
   Ахилл вскрикнул, отшатнулся, отпрянул. Не сразу, но все яснее он начал понимать, ЧТО сделал... Всем существом вдруг представил, что должен был чувствовать своим помутившимся сознанием Гектор, когда его тело волочилось в пыли за стремительно несущейся колесницей, подскакивало на кочках, изгибалось в рытвинах, когда камешки и корни терзали его, сдирая кожу...
   – Но я же не знал! – прошептал Ахилл, пытаясь оправдаться перед самим собой.
   Новый стон, вылетевший из подернутых синевой губ, заставил героя опомниться. Что же он смотрит? Надо прекратить это!
   Он вытащил из колесницы свой меч, обнажил его, поднял, собираясь нанести удар. Впервые в жизни Ахилл готовился ударить лежачего, и его охватило ощущение дурноты. Рука дрожала, противная дрожь возникла в коленях.
   «Не думай, бей!» – приказал он себе.
   И в это мгновение глаза Гектора открылись. Полные боли, измученные, они смотрели прямо в лицо убийце. Гектор видел его, видел занесенный меч. Расширенные до предела зрачки, казалось, стали еще шире. Беспомощный, детский ужас поднялся из глубины глаз, губы дрогнули.
   Это длилось лишь несколько мгновений. Затем Ахилл резко опустил меч и следующим движением бросил его назад, в колесницу.
   – Не могу! – крикнул он, будто бы не самому себе, а кому-то, кто хотел его рукой нанести удар, и чьей воле он сумел воспротивиться...
   – Не могу, – повторил он уже почти спокойно. – Ну, и что же делать?
   Глаза раненого закрылись. Судорога прошла по телу, он снова, на этот раз яснее, застонал. Ахилл видел, что это еще не агония – во всяком случае, она может продлиться еще очень долго.
   Пелид огляделся. И с удивлением понял, что в ослеплении промчался мимо трех ахейских лагерей, каким-то образом свернул к горному склону и, когда колесо соскочило с оси, оказался немного в стороне от лагеря мирмидонцев, неподалеку от леса, взбиравшегося вверх по некрутому скосу. Справа, всего в ста шагах, начиналась священная апельсиновая роща, та самая, в которой они еще недавно так любили отдыхать вместе с Патроклом.
   Новое яркое воспоминание об убитом друге пробудило в душе резкую боль, но не злобу. Ахилл снова взглянул на распластанное в пыли тело Гектора. И ощутил как что-то острое, будто горячая игла, кольнуло его прямо в сердце.
   «Если я не могу его добить, – подумал герой, – то нужно хотя бы перенести его в тень, спрятать от этих жгучих солнечных лучей. Тогда он будет умирать не так мучительно...»
   Он вновь достал меч, на этот раз для того, чтобы обрезать ремень, которым ноги раненого были привязаны к колеснице. Едва он успел это сделать, едва выпрямился, собираясь вложить клинок в ножны, как вдруг за спиной у него раздался пронзительный, невероятный в полной тишине крик:
   – Не надо!!!
   Он вздрогнул и стремительно обернулся.
   По равнине, прямо к нему, бежала женщина. Само ее появление, словно бы ниоткуда, так ошеломило Пелида, что он подумал: не видение ли возникло перед его глазами, после стольких потрясений... Но нет, женщина была на самом деле. Тонкая и грациозная, в изорванном до лохмотьев нежно-зеленом платье, в облаке медно-рыжих, до колен, волос, босая, с окровавленными ногами – она бежала, шатаясь, хрипя, оступаясь, беспомощно протянув к нему руки.
   – Не надо! – вновь простонала она.
   – Что «не надо»? – воскликнул растерянно Ахилл.
   – Не убивай!
   И она упала перед ним на колени, подняв вверх залитое потом и слезами, выпачканное пылью лицо, невыразимо прекрасное даже сейчас, несмотря на грязь, бледность, искусанные и опухшие губы.
   – Откуда ты взялась?! Кто ты такая? – выдохнул Пелид, поднимая выше свой меч, чтобы женщина не ухватилась за него и не изрезала себе руки.
   – Я – жена Гектора, – хрипло произнесла она. – Я бежала за твоей колесницей, по следу крови...
   «Сколько же времени я возился с колесом, что она успела? – подумал герой, уже совершенно растерявшись. – И как она смогла пробежать столько? Я сам бы падал от усталости... И как ей удалось миновать три ахейских лагеря? Или им сейчас ни до чего нет дела – празднуют… или приняли ее за лесную нимфу и не решились остановить?»
   – Я знала, что он жив, – продолжала женщина, хватаясь за руку героя, державшую меч. – Прошу тебя, Ахилл, заклинаю тебя жизнью твоих отца и матери, не убивай его!
   – Мой отец уже умер, – глухо сказал герой. – А моя мать, если верить в историю моего рождения, бессмертна... И я не собирался его убивать. Он и так умирает. Я взял меч, чтобы обрезать ремень. Клянусь, когда я привязал Гектора к колеснице, я был уверен, что он мертв!
   Эти слова оправдания вырвались невольно, и прозвучавшее в голосе Ахилла смятение и смущение внушили женщине надежду.
   – Да, да, я знаю, ты не стал бы мучить раненого! – воскликнула она.
   И... я вижу, его можно еще спасти! Именами всех богов, богоравный Ахилл! Дай мне одну из твоих лошадей и позволь попробовать довезти Гектора до Трои...
   Ахилл рассмеялся коротко и резко, и тут же передернулся, будто от внезапной боли.
   – Даже будь я и вправду сумасшедшим, за которого ты приняла меня, троянка, я бы вряд ли это сделал. Но допустим, я исполнил бы твою просьбу. Во-первых, его нельзя везти на лошади, да и в колеснице тоже, он умрет почти сразу. Если ты думаешь, что его можно спасти, то должна дать ему возможность лежать неподвижно. И второе: ты каким-то образом пробежала вслед за мной через три наших стана. Обратно ты не пройдешь и одна, а уж тем более, с ним вместе.
   Молодая женщина еще крепче сжала его руку.
   – Ну так помоги мне! Помоги... Я знаю, что раз ты не добил моего мужа, то в твоем сердце уже нет ненависти... Ты не такой, как другие! Вся Троя была в изумлении от твоего великодушия, когда вчера ты отпустил Деифоба и других троянских пленников! Помоги мне спасти моего Гектора, и я клянусь тебе: он никогда, никогда больше не будет убивать ахейцев!
   – Как можешь ты клясться от имени мужчины, безумная?! – возвысил голос базилевс. – Кто дал тебе право?..


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Поделиться ссылкой на выделенное