Ирина Хрусталева.

Гувернантка в набедренной повязке

(страница 3 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Обалдел? – взвилась Карина. – Еще этого не хватало! Твои конкуренты пусть с тобой и разбираются. Я-то здесь при чем?

– Успокойся ты, ради бога, – сморщился Герман. – Это всего лишь мои предположения, ничем не подтвержденные. Поставил охрану на всякий пожарный случай.

– На всякий пожарный имеется 01, – прошипела Карина. – Конкуренты его… я-то вообще с какого такого… ну, вообще, – возмущенно пыхтела девушка, не находя подходящих слов, раздувая щеки и закатывая глаза под лоб.

– Ладно, не будем больше ссориться, – пошел на попятную Герман. – Не сердись, дорогая, что я накричал на тебя, – миролюбиво проговорил он и чмокнул Карину в макушку. – Я люблю тебя, малышка, и, естественно, волнуюсь за твое здоровье и безопасность. Этот водитель уехал и даже не попытался оказать тебе помощь, а это о многом говорит. Кто его знает, что у него на уме? Вдруг он испугается, что ты его видела или запомнила его машину, и попытается причинить тебе вред? В наше время уже ничему можно не удивляться. Ты же смотришь по телевизору криминальную хронику? Людей за копейки убивают, а здесь на карту поставлена свобода человека. Кому же за решетку хочется?

– Ты что, хочешь сказать, что он может прийти сюда меня убивать? – хохотнула Карина и посмотрела на Германа насмешливым взглядом. – Ну ты даешь, Содомский.

– Я ничего такого не говорю, но береженого бог бережет, – не обращая внимания на сарказм девушки, вполне серьезно проговорил молодой человек. – Не обращай внимания на то, что у тебя за дверью охрана сидит. Они же тебе не мешают? А мне намного будет спокойнее.

– Ладно, пусть болтаются, – согласилась Карина. – Ты меня тоже извини за грубость, что-то я очень нервная стала в последнее время.

– Вот и отлично, я всегда знал, что ты у меня умница, – улыбнулся Герман. Он бросил взгляд на часы и стал прощаться с девушками. – О, мне уже пора, милые дамы, дела ждать не будут. Карина, завтра я приеду снова, что тебе привезти?

– Большую курицу и жареную картошку. Меня уже от больничной диетической пищи тошнит.

– А тебе можно?

– Нужно! Не умирать же мне здесь с голоду? – насупилась девушка. – А от твоих фруктов я еще больше есть хочу.

– Ну хорошо, хорошо, не дуйся, – засмеялся Герман. – Скажу Вере Ивановне, чтобы приготовила тебе курицу на гриле.

– И картошку жареную, – напомнила девушка.

– И жареную картошку, – покладисто согласился мужчина. – Все, девушки, мне пора, я уже исчезаю, – торопливо проговорил он и, поцеловав Карину в губы, быстро скрылся за дверью.

– Карин, почему ты все время ругаешься с Германом? Он так заботится о тебе. Ты только посмотри, какой мужик, прямо картинка. Почему замуж за него не идешь, ведь он же все время зовет? – начала задавать подруге вопросы Галина. – Ты вроде любила его.

– К сожалению, все хорошее очень быстро кончается, – вздохнула Карина.

– В каком смысле?

– В прямом, – резко ответила девушка.

– А все-таки? – не сдалась Галя.

– «Я его слепила из того, что было, а потом, что было, то и полюбила», – ответила Карина словами из песни.

– Я не совсем тебя понимаю, – осуждающе покачала Галя головой. – А если быть точной, то я совсем тебя не понимаю.

– Я и сама себя не понимаю, если честно.

Мне кажется, что я его просто придумала и решила, что люблю. А когда поняла, что он совсем не герой моего романа, было уже поздно, – как могла, объяснила подруге Карина. – Поняла?

– Не-а, – мотнула та головой. – Поздно для чего?

– Галь, ты же прекрасно знаешь, что он был моим первым мужчиной, а сейчас задаешь мне глупые вопросы. Поздно пить боржоми, когда печень отвалилась, вот для чего.

– Ну и что здесь такого? Когда-то кто-то должен был быть первым. Или я полная идиотка, или ты что-то не то несешь, – вздохнула Галина. – Ты можешь объяснить нормально, в чем дело?

– Я его не люблю и, как теперь понимаю, никогда не любила, мне только так показалось сначала, а потом… Потом я поняла, что это совсем не тот мужчина, который мне нужен и о котором я мечтала. А когда я поняла это, было уже поздно что-то изменить, я уже переспала с ним… и продолжаю это делать до сих пор. А это же неправильно, если я его не люблю. Вернее, люблю, но только как близкого друга или как брата. Теперь ты понимаешь, что я имею в виду?

– Я сейчас с ума сойду, – скорчилась Галя от смеха. – Ты что, собиралась до пенсии в девочках ходить?

– Я всегда мечтала, что в моей жизни будет только один-единственный мужчина, с которым я буду делить постель. Но это должен быть тот мужчина, которого я буду любить по-настоящему.

– Если для тебя это так принципиально важно, вот и выходи за Германа, – проговорила Галина, пряча от подруги улыбку.

– Галь, не будь такой бестолковой, меня это раздражает, – нахмурилась Карина. – Да, я вот такая старомодная. И что из этого? – с вызовом посмотрев на подругу, спросила Карина. – Я только что тебе сказала, что не люблю Содомского.

– Будешь ждать принца? – усмехнулась Галя. – Только вряд ли дождешься, потому что, если Герман для тебя не принц, тогда я сомневаюсь, что такой вообще существует в природе.

– Поживем, увидим, – мечтательно улыбнулась Карина. – А увидим – и сразу заживем, – добавила она и подмигнула подруге.

– Сумасшедшая ты баба, как я погляжу, – покачала Галина головой. – Но я тебе завидую, – откровенно призналась она.

– Почему? – удивилась Карина.

– Потому что ты умеешь быть честной и… я даже не могу подобрать подходящего определения. Другая на твоем месте вцепилась бы в Германа мертвой хваткой и не отпустила бы от себя до самого загса. Красив, как бог. Богат, как Соломон. Умен, как Аристотель! Что тебе еще нужно?

– Мне нужна настоящая любовь, – очень просто ответила девушка.

– А есть она, настоящая-то?

– Я думаю, что есть. Нет, неправильно: я знаю, что есть, – уверенно проговорила Карина. – Иначе я бы уже давно была замужем за Германом, – немного подумав, добавила она.

– И ты будешь ждать этой большой любви?

– Буду, – улыбнулась Карина.

– А в старых девах остаться не боишься?

– Боюсь.

– Тогда зачем себе голову забивать всякой ерундой? Ты ведь уже не девочка, – напомнила Галина. – Слава богу, скоро двадцать шесть стукнет. Давай согласие Содомскому, и делу конец, вернее, венец, – улыбнулась она. – А любовь? Любовь – это что-то эфемерное, неуловимое и непредсказуемое. Кто знает, когда ей вздумается осчастливить тебя своим присутствием? И вздумается ли вообще? Очень многим так и не выпадает счастье познакомиться с ней. Принимают страсть, влечение, симпатию за любовь, а проходит время… Поверь мне, что любовь имеет такое свойство: заканчиваться… или проходить, не знаю, как правильно сказать, – махнула она рукой. – Она переходит в совершенно другое состояние, и только тогда начинаешь понимать, твой это мужчина, за которого ты вышла замуж, или нет. Впоследствии ты начинаешь понимать, как важно, когда рядом с тобой человек, в котором ты чувствуешь опору и поддержку во всем, вплоть до мелочей. Что толку, когда выскакивают замуж по большой любви, а потом оказывается, что этот человек совершенно никчемное существо в быту? Который перешагнет через тебя, если ты вдруг заболеешь, а ему придется преодолевать какие-то трудности, с ребенком, например. Вот тут-то и начинается «прозрение». Мужчина вдруг начинает понимать, что на нем лежат определенные обязательства, к которым он оказывается совершенно не готов.

– Но ведь ты выходила замуж за своего Димку по любви, насколько мне известно, и сейчас вы живете – дай бог каждому. Вот и я хочу так же.

– Мы с Димкой живем уже шесть лет, и я никогда еще не жалела, что выбрала в мужья именно его. Если я и ворчу на него, так это так, для проформы, – улыбнулась Галя. – Только мы с Димой – одни из немногих, к нашему счастью. Но даже с ним я не могу поручиться за последующие годы на все сто процентов. Сейчас на десять браков приходятся девять разводов, это, между прочим, официальная статистика. Я постарше тебя, поэтому и советую как лучшая подруга. Не упускай своего шанса, пока он сам плывет к тебе в руки, и выходи за Германа замуж: надежнее мужика не найти. Потом ты поймешь, как я была права. Года, как вода, незаметно утекают. Не успеешь оглянуться, как от бескрайнего озера останется всего лишь жалкая лужица. Ты меня слышишь, Карина? – настойчиво спросила Галя.

– Слышу, слышу, – улыбнулась та. – Хорошо, если в течение этого года ничего не произойдет, тогда я подумаю.

– Точно? – недоверчиво спросила Галя.

– Точнее не бывает.

– Поклянись.

– Вот тебе крест, – размашисто перекрестилась Карина, весело улыбаясь.

– Смотри у меня, ловлю на слове, попробуй только обмани, я тогда не знаю, что с тобой сделаю, – погрозила Галя пальцем и обняла подругу. – Вот увидишь, ты обязательно будешь с ним счастлива, я почему-то в этом уверена. Ты же прекрасно знаешь, какой он мужик хороший, ты за ним как за каменной стеной будешь жить и ни о чем не думать. А то, что он не романтик, как тебе хотелось бы, так это даже хорошо. Что с этой романтикой делать, когда, кроме нее, у мужика за душой ничего нет? Ты поняла меня, Карина? – прикрикнула Галя, увидев, что подруга ее не слушает, а улыбается каким-то своим мыслям.

– Отстань, поняла я тебя, – отмахнулась от подруги Карина. – Вот привязалась!

– Если не выйдешь за Германа, будешь последней дурой, – проворчала та. – Мне кажется, он настоящий мужик. Зачем искать еще лучше? Моя бабуля, царство ей небесное, очень часто говорила: «От добра добра не ищут».

– Поживем, увидим, – снова повторила Карина. – А увидим – тогда и заживем, – весело засмеялась она.

Глава 3

Как и обещал доктор, через девять дней Карину выписали из больницы. Чувствовала она себя уже достаточно сносно, только нога была еще в гипсе и немного побаливало в груди. Голова уже давно не кружилась, и девушка не могла дождаться момента, когда покинет эти больничные стены. Герман приехал за ней на своем «шестисотом» «Мерседесе» в сопровождении еще одной машины, в которой сидели охранники. Мужчина вручил Карине огромный букет ее любимых алых роз и осторожно взял ее на руки из кресла, в котором больную вывезли из здания больницы. Он аккуратно посадил девушку на заднее сиденье машины, а сам сел за руль. Карине очень не хотелось ехать к нему, она до ужаса соскучилась по своей собственной квартире, но обслуживать сейчас себя она бы не смогла, поэтому подчинилась обстоятельствам.

«Ничего, доктор обещал, что еще пару недель осталось потерпеть, а потом можно будет снимать гипс, и тогда я уеду домой, – думала девушка, сама себя успокаивая. – Герман прав, я не могу допустить, чтобы мама возилась со мной. У нее слабое сердце, всего год прошел после инфаркта. Пусть спокойно живет на даче, отдыхает и ни о чем не думает. Она и так чуть ли не через день носилась сюда ко мне в больницу, и я прекрасно видела, насколько ей это тяжело. Как же плохо без папы», – вздохнула Карина, и на ее глаза навернулись слезы от воспоминаний об отце.

Эдуарда Константиновича похоронили чуть больше года назад, он умер от рака прямой кишки. До сих пор девушка не может простить себе, что не настояла на том, чтобы отец согласился на операцию. Вернее, он согласился, но только тогда, когда было уже поздно, а до этого терпел, сколько мог. Врачи разрезали его и сразу же зашили, потому что метастазы разрослись по всему пищеводу, и помочь ему уже было нельзя. Карина сама разговаривала с хирургом, и он сказал ей тогда, что, если к нему обратились хотя бы полгода назад, еще оставалась бы надежда на спасение.

– Прямая кишка – это такой орган, который всегда можно практически полностью вырезать и заменить чем-то другим. Мы очень хорошо делаем такие операции, и в восьмидесяти процентах из ста пациенты выздоравливают, – объяснял тогда Карине доктор. – Не совсем, конечно, выздоравливают, но, во всяком случае, не умирают. Единственное неудобство – это строгая диета и никакой твердой пищи. В вашем случае слишком поздно что-либо предпринимать, пищевод вашего отца стал похож на решето, простите за откровенность. Мне очень жаль, но я ничем не могу помочь ему. Я удивляюсь, как он вообще мог терпеть такие боли столько времени, – разводил руками хирург. – Сейчас все, что мы можем сделать, – это хоть как-то обезболивать его, пока не наступит конец.

После этого Эдуард Константинович прожил еще две недели, и все это время его жена, мама Карины, дежурила в больнице у его постели. После похорон у нее и случился инфаркт, и сейчас женщина не могла прожить без таблеток и дня. Родители Карины были во всем примером для нее, и, наверное, их любовь, которая проявлялась во всем, и воспитала в девушке мечтательницу и романтика. Она мечтала именно о такой вот любви, какую видела перед собой с самого детства, и на меньшее была не согласна. Да, Герман был заботлив и внимателен по отношению к ней, но не было чего-то такого, от чего замирало бы сердце и кружилась голова. Не хватало чего-то такого, о чем пишут в любовных романах, а девушка прочла огромное их количество еще в школьные годы.


Через полчаса машина подъехала к дому Германа, и один из охранников отнес Карину к лифту. Там он передал ее на руки хозяину, и тот уже сам внес ее в дверь, когда лифт довез их до квартиры.

– Ну, вот и приехали, – проговорил Герман, с нежностью глядя на девушку. – Я очень рад, что ты поживешь у меня, пока будешь выздоравливать. По крайней мере, я буду совершенно спокоен, зная, что за тобой здесь будет достойный уход. Сейчас я отнесу тебя в комнату, где ты будешь жить это время, она как раз напротив моей спальни. Если тебе что-нибудь понадобится, я всегда буду рядом.

– Спасибо, Гера, ты очень внимателен, – улыбнулась Карина. – Я в самом деле очень тебе благодарна. А уж за маму – вдвойне. Она звонила мне и рассказывала, что ты постоянно следишь за тем, чтобы у нее не кончались лекарства, да еще и продукты привозишь. Спасибо тебе, ты настоящий друг, – еще раз искренне поблагодарила она молодого человека.

– Не нужно никаких благодарностей, ты же прекрасно знаешь, что делать что-то для тебя и твоей мамы мне в удовольствие. Вот ты все никак не хочешь дать согласие выйти за меня замуж, а напрасно. Знаешь, как бы я ухаживал за тобой? Как за принцессой, – вздохнул Герман и посмотрел на Карину с хитрой улыбкой. – Может, все же согласишься и распрощаешься со своей холостяцкой жизнью, а?

Он внес ее в комнату и осторожно положил на широкую двуспальную кровать.

– Гер, мы же договорились, что ты не будешь на меня давить, – нахмурилась Карина. – Мне, честное слово, сейчас не хочется об этом говорить, я имею в виду замужество.

– Я и не собирался на тебя давить. С чего ты это взяла, любимая? – усмехнулся мужчина. – Я лишь хотел сказать, как много ты теряешь, не будучи моей женой, – с некоторым пафосом произнес он.

– Став твоей женой, думаю, я потеряю намного больше, – сделала ответный удар Карина.

– Ой, ой, с чего это такие упаднические мысли? – засмеялся Герман. – Я что, серый волк, а ты – семеро козлят?

– Нет, как раз напротив, ты слишком покладист, слишком уступчив, слишком шоколадный. Одним словом, белый и пушистый, – смешно сморщила нос Карина.

– Так в чем же дело, Кариночка? Чем тебя такой муж не устраивает? – разведя руки в стороны, снова засмеялся мужчина.

– Ты меня не дослушал. Это ты сейчас белый и пушистый, а как только я стану твоей законной супругой, ты сразу же посадишь меня в свою золотую клетку и задавишь как личность, – буркнула девушка.

– Что значит – задавлю как личность? – тут же нахмурился Герман, и улыбка пропала с его лица, будто ее там и не было. – Я не понимаю, о чем это ты.

– Да все ты прекрасно понимаешь! Ты никогда в жизни не потерпишь, чтобы твоя жена работала и делала карьеру. Я слишком давно тебя знаю и очень хорошо изучила твой характер. А моя работа для меня очень важна, я просто не смогу без нее существовать.

– А если бы я дал тебе обещание, что не буду препятствовать твоей карьере, ты бы дала согласие стать моей женой? – спросил Герман и пытливо посмотрел на Карину.

– Ну, тогда я, по крайней мере, как следует подумала бы над твоим предложением, – улыбнулась девушка. – Честно, честно, – увидев недоверчивый взгляд друга, закивала она головой.

– Ну хорошо, тогда я тоже подумаю над твоим условием, – задумчиво проговорил молодой мужчина. – Хотя не буду скрывать, что мне это совсем не нравится. Ты же прекрасно знаешь, какое положение я занимаю в обществе, и меня просто не поймут, если моя жена будет носиться как ненормальная по судам и ворошить чужое грязное белье на бракоразводных процессах, – немного раздраженно высказался он.

– Та-ак, – протянула Карина и хмуро посмотрела на Германа. – Это почему, интересно, ты называешь меня ненормальной? И ворошить, как ты выразился, грязное белье – это моя работа адвоката. И ворошу я это белье не ради удовольствия, а ради того, чтобы хоть чем-то помочь той семье, которая разваливается. Я стараюсь хоть что-то сделать, потому что зачастую в такой семье имеются дети, которые в первую очередь и страдают. А уж если у меня не получается сохранить семью, то я пытаюсь хотя бы отстоять права этих самых детей с наибольшей для них выгодой. Смею заметить, что это еще в моих силах, я, к твоему сведению, очень даже неплохой адвокат, – вздернула она нос. – Вот видишь, Герман, ты еще мне не муж, а уже говоришь о моей работе в таком недопустимом тоне, – обиделась Карина. – А потом удивляешься, что я отказываю тебе! Пойми, Гера, я пять лет училась в университете, а потом еще два года в магистратуре не для того, чтобы стать домохозяйкой. Я сидела за компьютером и конспектами как проклятая, ночей не спала, чтобы получить диплом с отличием. И все для того, чтобы забить на свою карьеру? Тебе же прекрасно известно, что совершенно случайно меня рекомендовали в международный союз адвокатов, и моя задача теперь доказать, что я достойна этого. Не думай, что, помимо профилирующих предметов, так просто и легко выучить два языка в совершенстве, да еще и на профессиональном уровне! В адвокатуре своя лексика, и уметь ее выразить не только на русском языке, а и на других языках не так просто, как может показаться. За этот год, пока я носилась по районным судам, я очень многое сделала, и мой карьерный рост – это моя заслуга. Понимаешь, Гер, именно моя, и ничья больше! Я не сплю с нужными людьми и заместителями этих нужных людей, как это делают многие ради карьеры. Чтобы продвигаться дальше, я просто работаю. Хорошо работаю, добросовестно, с полной самоотдачей, и мне это нравится, – объясняла девушка, запальчиво жестикулируя. – И ты думаешь, что я должна вот так запросто отказаться от своей дальнейшей карьеры и от перспективы все-таки попасть в этот союз? Да никогда в жизни! Женщина только тогда остается женщиной, когда она реализована как личность. Только тогда ее будут уважать окружающие и в первую очередь муж. Это моя точка зрения, и переубедить меня в обратном не сможет никто, – твердо подытожила она.

– Но у любой женщины есть определенные обязательства еще и перед природой, – возразил Герман. – Она должна иметь семью, рожать детей и сохранять семейный очаг. Как ты на это смотришь?

– Здесь я, пожалуй, с тобой соглашусь, но только на пятьдесят процентов.

– Почему же только на пятьдесят? – удивленно приподняв одну бровь, поинтересовался Герман.

– А потому! Рожать детей женщина должна только тогда, когда сама уже крепко стоит на ногах и что-то понимает в жизни. Какое воспитание она может дать своим детям, если сама еще ничего не знает и не умеет? Я совсем не понимаю молодых мамочек, которые еще вчера сидели за школьной партой, а сегодня уже возят коляску. Чему вот такая девочка может научить своего ребенка? А если еще и папа только-только бриться начал, то вообще караул! И получается, что в результате таких вот малышей зачастую воспитывают бабушки. А если таковой нет, что тогда? За этот год я достаточно насмотрелась на разводы, которые происходили только потому, что семья слишком молодая, слишком необеспеченная, слишком не приспособленная к быту. Хорошо, что я не занимаюсь сама такими разводами, им адвокат не нужен, иначе нервы не выдержали бы. Если бы была моя воля, я бы издала закон, что заводить семью и детей имеют право только те люди, которые достигли определенных результатов в жизни, – запальчиво высказывалась Карина.

– Ну, здесь ты, по-моему, загнула, – засмеялся Герман. – У нас с демографией и так напряженка, а если еще и такой указ будет, то мы все вымрем, как мамонты.

– Да лучше так, чем плодить беспризорников, наркоманов и бандитов, – нахмурилась девушка. – Посмотри, что творится, Гер! У нас же только на бумаге пишется о защите прав ребенка, матерей-одиночек и тому подобное. А на самом деле что?

– Кариночка, мне кажется, что ты завела нашу беседу куда-то в далекие дебри. Мы с тобой начали говорить о твоем замужестве, а договорились бог знает до чего. К чему осложнять свои умные мозги тем, что тебя совершенно не касается? Я – обеспеченный человек, бреюсь уже давно и думаю, что буду прекрасным мужем и отцом своих детей.

– В этом можно не сомневаться, и здесь я с тобой не спорю. Речь совсем о другом, Герман. Я хочу быть уверена в том, что крепко стою на ногах, и только тогда пойду замуж. А знаешь почему? Опять же сошлюсь на мой опыт работы адвокатом. Вроде бы большинство пар женятся по любви, не считая, конечно, браков по расчету. Такие пары, как правило, не разводятся, а если и разводятся, то полюбовно и без адвокатов, за некоторым исключением.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное