Ирина Биркитт.

Блондинки в шоколаде, или Психология Барби

(страница 2 из 15)

скачать книгу бесплатно

   Ждем объявления финалисток. Софи-ты жарят вовсю, но даже им не сплавить с наших лиц профессиональных улыбок. Жюри совещается на 15 минут дольше отведенного времени. Ведущие заполняют паузу, зачитывая благодарности спонсорам. В нагретом воздухе разносится неприятная смесь запаха духов, лака для волос и взятых напрокат национальных костюмов. Наконец объявляют десятку финалисток. Я в их числе. Времени на удивление и восторги нет. Делаю шаг вперед под аплодисменты зрителей. Ухожу в левую кулису. Помощники выдают купальник и спортивную одежду. Начинаю жалеть, что не ходила на примерки. Спортивный комплект выглядит отвратительно. Киевлянки в привлекательных теннисных платьях. Я – в фиолетовых велосипедках и мешковатой белой майке. Ансамбль завершает уродливая бейсболка, подчеркивающая мои лопоухие уши. Если вы когда-нибудь услышите, что настоящую красоту нельзя испортить, – не верьте. Не зря же существует профессия имиджмейкера. Бодренько отплясываем под зажигательную музыку. Благо у этого номера свободная хореография – ошибиться практически невозможно.
   Переодеваемся в купальники. На сцену выходим парами, выстраиваемся в шеренгу. По замыслу хореографа, мы должны томной походкой идти на зрителя. Но музыка сложная, а у некоторых девочек отсутствует чувство ритма. Кто-то начинает движение, а кто-то остается на месте. В зале раздаются смешки.
   С грехом пополам дойдя до рампы, мы по одной уходим за кулисы.
   Помощница хореографа отдает мне мое платье. Оно нашлось за креслами в гримуборной… справа от кулис. Кто-то предусмотрительно убрал его в пакет.
   В финале нас на сцену выводят молодые ребята из бального клуба. Все очень красиво и торжественно. Потом эти же ребята выносят подарки от спонсоров и букеты. Мой мальчик куда-то пропал, и я остаюсь ни с чем. Продолжаю улыбаться. Сначала объявляют второстепенные номинации. Я в числе награжденных. Мне обещана поездка в Италию и встреча в тамошнем модельном агентстве с «покупателем». Церемония награждения явно затянута. После 40 минут под софитами с нас немилосердно течет. Короны, ленты, цветы. Фальшивое удивление победительницы. Наши фальшивые поздравления и восторги. Мы же профессионалки.
   В гримерке падаю на стул. Из зеркала на меня смотрит удачно раскрашенная маска. Мне становится противно. Снимаю макияж. Все. Хватит.

   Собираю вещи в сумку. Ко мне подходит подружка из Житомира и рассказывает о подслушанном разговоре. На фуршете во время антракта она стояла рядом с членами жюри, один из которых упрекал другого, что так нечестно засудили одиннадцатый номер. «Ты же помнишь, о чем мы договаривались вначале?» – был ему ответ. Я так устала, что меня эта новость не особенно тронула. Я с равнодушием посмотрела на свою табличку с одиннадцатым номером.
   Девушки с удовольствием перебирают косметику от спонсоров и едят воздушные белые конфеты с кокосовой начинкой.
Пытаюсь найти свой подарок. Выясняется, что вместе с ним исчезла огромная корзина с косметикой для ведущей. Это последняя капля – ни титула, ни утешительного подарка. Слезы застилают глаза. Путь к автобусу лежит через зрительный зал. У сцены толпятся поклонники. Как учила наша руководительница, я – богиня; собираю волю в кулак и иду. Даю несколько автографов. Ко мне подходит молодой человек и благодарит за выигрыш. Они с друзьями
   устроили тотализатор. Мой выход в финал принес ему 50 долларов (целых две моих зарплаты!). Парень протягивает мне три конфетки, которыми спонсоры угощали зрителей. Я беру их с благодарностью. Обида проходит. Если хотя бы одному человеку моя работа принесла радость, я работала не зря.
   Стоим у автобуса. Кто-то из девушек остается на банкет. За щекой у меня тает удивительно вкусная конфета, и я без сожаления сажусь в автобус, который везет меня вместе с другими аутсайдерами в ставший за три недели родным пионерский лагерь.
   До отъезда домой меньше суток. Мы успеваем заехать в магазин и отоварить подаренные сертификаты. Возвращаемся упаковать вещи. Выясняется, что у многих девочек что-то пропало: косметика, духи, белье, украшения. После «Мисс Украины» я была на пяти международных конкурсах и нигде больше не сталкивалась с воровством.

   Через три месяца я участвовала в своем первом международном конкурсе. Там я познакомилась с девочкой из Минска, которая собиралась переехать в Москву. А еще через два месяца она встречала меня на Киевском вокзале.


   Проведя в Москве два летних месяца и вдохновившись радужными перспективами, которые рисовала передо мной новая подруга, я решила остаться. До восемнадцатилетия оставалось более полугода, и я, взяв академический отпуск в университете, перебралась со своими нехитрыми пожитками в однокомнатную квартиру на севере столицы. Пришла осень. Деньги, накопленные подругой, заканчивались. У меня их не было вовсе. На что я надеялась? Да ни на что. Это была авантюра чистой воды. Мне было семнадцать, и я всегда могла вернуться под крыло к родителям.
   В один прекрасный день во время застолья с бутылкой самого дешевого вина и кексом мы приняли стратегическое
   решение искать работу. Вчерашняя школьница и неудавшийся физик – тот еще дуэт. Два месяца мы ели сухие запасы. Гречка с маслом, гречка с сахаром, гречка с бульонным кубиком, с солью, с соевым соусом, с сушеными травами, с остатками варенья. Просто гречка. Потом был геркулес, пшенка, фасоль и рис. Мы часто гуляли по городу. Вдыхали чарующие запахи уличного фаст-фуда. Мечты о будущем успехе и сытой жизни на какое-то время приглушали голод.
   Как-то мы болтали перед сном, лежа на диванах. Лола вдруг вспомнила, как год тому назад, когда она была в Швейцарии, на ужин подавали салаты и восхитительную рыбу. Она не смогла доесть свою порцию, и повар, погрозив пальцем, заявил: «Мадам, у нас в ресторане тем, кто не съедает первого, десерт не подают». Эти воспоминания вызвали у нее бурный смех, перешедший в истерику. Прижимая к себе рыдающую подругу, я тихо поскуливала за компанию.
   Еще мы ходили в гости. Познакомившись с двумя симпатичными девушками, многие приглашали нас поужинать. Разумеется, некоторые рассчитывали на продолжение, но Лола жестко ставила всех на место, и нас на такси отправляли домой. Правда, и повторно никто уже не приглашал.
   Случайное знакомство с киевским финансистом помогло моей подруге найти для нас работу в инвестиционной компании. В моду вошли длинноногие секретарши, и мы отлично вписывались в антураж шикарного офиса. Нам запрещалось кокетничать с посетителями, строить глазки начальству и обсуждать с кем-либо происходящее в офисе. У нас было два шефа. Оба имели несколько жен и несметное количество любовниц. Самым сложным было различать их по голосам и не поддаваться на провокации. Неудачный опыт с нашей предшественницей, которая крутила с шефом роман, а получив отставку, ушла к одному клиенту почти со всей базой данных, отбил желание у наших работодателей щипать нас за задницы и грязно домогаться.
   За сверхурочные доплачивали, наша внешность поднимала статус хозяев, как и оригинал Дали над нашим рабочим местом. Работа была непыльной. Мы принимали и переводили звонки, координировали расписание дня, бронировали номера для наших хозяев и их гостей, заказывали столики в ресторанах, расплачивались по счетам любовниц и жен, управляли целым парком водителей и поваров и ничего не знали о сделках и бухгалтерии фирмы.
   Выход в финал «Мисс Украины» позволил мне участвовать в международных конкурсах. А потому директор «Украинской красы» предложил отправиться в Лас-Вегас на «Мисс Вселенную» за свой счет. Оплатить участие и билеты я не могла. Тогда я обратилась к одному из боссов. Мне было предложено пять тысяч долларов в обмен на заявление об увольнении и благосклонность. Я обещала подумать и отправилась к одному из своих многочисленных поклонников. Валентин без лишних слов открыл на мое имя в банке счет на десять тысяч долларов, пояснив, что в свете последних событий нам следовало бы пожениться. Я попыталась прикрыться обязательствами и карьерой, он же возразил, что призвание женщины в семье, но, если я очень захочу, все газеты напишут, что он женился на умнице и красавице с блестящей карьерой. С его положением это было вполне достижимо.


   И вот я в Вегасе. Гестаповский режим, каждая минута расписана. Конкурсантки занимали два этажа, которые не имели права покидать без разрешения организаторов. На этаже круглосуточно дежурил охранник. Девушек поделили на языковые группы. К каждой группе была приставлена chaperon (по словарю – компаньонка), женщина, владеющая соответствующим языком. Мы с россиянкой окрестили нашу Айрин шаперонкой-шпионкой.
   Расселили нас довольно странно.
   Я жила с эстонкой, россиянка – с полькой. При этом и полька, и эстонка говорили с нами только на английском. Поселить нас с россиянкой нам отказали наотрез. В остальном организация конкурса была на самом высоком уровне. Все было продумано до мелочей. Каждый день на доске вывешивалось объявление о мероприятиях на текущий день и форме одежды. Ленты с названиями стран мы снимали только в душевой и на ночь. Опоздания и забывчивость карались снятием баллов. Шаперонки-шпионки вели специальные тетради, где отмечали малейшую провинность, и докладывали организаторам, а те, в свою очередь, сообщали обо всем членам жюри. Окружающие были подчеркнуто вежливы и очень «френдли». Приторно френдли. Не только нам с россиянкой, но и мальтийке, гречанке и почти всем девочкам из Латинской Америки эта фальшь была не по душе.
   По вечерам, если оставалось время, девочки собирались в специально отведенном номере, где всегда были кофе, чай, мюсли с молоком, чипсы и конфетки. Там же можно было курить, хотя это и не приветствовалось. Курили почти все. Но кто-то это скрывал, опасаясь потерять свои баллы, а кому-то все было трын-трава. Мы с россиянкой дымили красным американским «Мальборо», наслаждаясь своим полулегальным удовольствием. Там же коротали время девочки, которые ссорились с соседками по комнате.
   Ссоры в основном возникали из-за разных режимов, но никогда – из-за разности менталитетов или национальностей. Я предпочитала лечь пораньше, в то время как моя соседка часами смотрела телевизор, что-то ела и писала письма своему бойфренду. Многие девочки получали факсы от любимых и посылки по «FedEx» – звонки по телефону не приветствовались.
   Репетиции проводили на улице под белым тентом, который совершенно не спасал от жары. Девичий кумир хореограф Стив сразу стал нам другом.
   С великолепной фигурой и внешностью греческого бога, он был категорически неприступен. Наверное, нет на свете второго мужчины с таким иммунитетом от женских чар. Он выжимал из нас максимум. Мы репетировали до упаду, с короткими перерывами, во время которых некоторые девушки умудрялись поспать. Движения оттачивались до автоматизма. Никто из семидесяти восьми девушек не имел права на ошибку: конкурс выходил в прямом эфире. А это многие миллионы долларов за рекламу и за шоу.
   Мне было стыдно, что в США почти никто не знает об Украине. В многочисленных интервью обычно спрашивали о ее географическом положении. Я объясняла, что Украина находится между Россией и Польшей. Но Польшу тоже знали немногие. Как, впрочем, и страны Восточной Европы. Выяснив, что Украина расположена где-то между Францией и Россией, журналисты успокаивались. Неудивительно, что некоторые думали, что Украина – один из русских штатов. Мне пришлось принять как факт, что той частью карты, где находилась Украина, американцы интересовались не более, чем мы интересуемся странами Африки. Я старалась побольше рассказать о наших традициях и культуре. В видеоролике для шоу я приветствовала весь мир от имени своей гостеприимной родины.
   Где бы мы ни находились, отовсюду был слышен звон игровых автоматов. Это же Лас-Вегас. Наша экзотическая процессия привлекала внимание туристов. Каждый выискивал девушку из своей страны. Это было очень трогательно. Большинство простых американцев воспринимали нас очень серьезно. Вспышки фотокамер и раздача автографов стали рутиной. Через три недели мы потеряли счет времени. Все дни были одинаковыми. Подъем – завтрак – репетиции – обед – подготовка к вечеру – выход в свет – ужин – раздача автографов и позирование перед камерами – сон. На улице было жарко, а во внутреннем дворике гостиницы недоступно голубел прямоугольник бассейна.
   Однажды после очередного изматывающего дня мы сидели в общем номере и приходили в себя. Главным предметом обсуждения была фотосессия в гостинице «MGM», в которой мы позировали на фоне искусственных водопадов и бассейнов с песчаными берегами. Кто-то заметил, что организаторы поступили бесчеловечно, не разрешив хотя бы разочек окунуться в живительную прохладу. И мы решили потребовать себе два часа отдыха у воды. За помощью обратились к Стиву. И он, так хорошо знавший женщин, сократил время репетиций аж на три часа, чем окончательно нас покорил.
   На мероприятия нас часто сопровождала удивительная Челси, «Мисс Вселенная» прошлого года, тонкая мулатка с огромными глазами лани. За глаза мы ее окрестили «Челси из клана Джексонов». Она действительно здорово смахивала на Дженет и Латойю.
   Почти все экс-«Мисс Вселенная» делали успешную карьеру и удачно выходили замуж. Челси не была исключением, о чем свидетельствовало обручальное кольцо с бриллиантами. Хотя мы всегда были ограничены во времени, Челси успела рассказать нам кое-что об обязанностях «Мисс Вселенной». Особенно тяжело, по ее словам, было сдерживать эмоции при виде больных детей и во время визитов в дома престарелых, а ведь на благотворительность уходила треть ее рабочего времени.
   Там, где много красивых женщин, не обходится без интриг. Помимо основных титулов было еще несколько второстепенных номинаций. Один из них – «Мисс Дружба». Девочки почти единодушно выбрали австралийку. Но за пару дней до конкурса «Мисс Дружбой» торжественно объявили филиппинку. Кто-то кому-то по огромному секрету рассказал, что за этот титул заплатил филиппинский миллионер, который посещает все конкурсы красоты, помогая своим протеже…
   Финал был ярким, прощание с обретенными друзьями – недолгим. Я улетела уже через шесть часов после «Бала победительницы», проиграв перед этим в казино с россиянкой ее денежный приз за лучший национальный костюм.

   Я возвращалась в неизвестность. Перед отъездом я разругалась со своей соседкой, а мой потенциальный муж Валентин не позвонил ни разу за три недели.


   Оставив чемодан в камере хранения во Внуково, с тридцатью «унылыми енотами» в кармане я доехала на автобусе до метро и отправилась в центр. Заказала в клубе «Московский» салат, сигареты и таксофонную карту и принялась листать записную книжку. Жених не отвечал: по словам секретарши, его в Москве не было. Следующим по списку шел наш общий с Лолой друг. Невероятно, но он сразу отозвался на мою мольбу о помощи. Часа через два я принимала душ в номере «Балчуга Кемпински». Странно все-таки устроена жизнь. Только что я была готова ночевать в зале ожидания, как вдруг на четыре дня в моем распоряжении оказалась студия в лучшей гостинице Москвы. Мой благодетель уехал, уточнив, уверена ли я, что гостиницу не нужно продлевать. Четыре дня показались мне вечностью, и я беспечно ответила «да».
   Вскоре мне пришлось попроситься на ночлег к знакомому режиссеру в его холостяцкую берлогу. Утром он заявил, что я могу остаться не более чем на одну ночь, потому что ему не спится в квартире с такой красивой женщиной. На мое счастье, меня нашла Машка Машинская. Она жила у своего друга, который согласился приютить и меня. Глядя на суровых качков, легко забросивших мой тридцатикилограммовый чемодан в багажник одной из двух приехавших за мной «БМВ», режиссер только и смог выдавить:
   – Белка, ты уверена, что тебе надо ехать с этими людьми?
   Друга Машки звали Вовка Бублик. Он был нашим земляком и делал в Москве головокружительную карьеру бандита. Криминал вообще был в моде, и даже люди, к нему не причастные, тщательно оттопыривали пальцы при ведении серьезных переговоров.
   Вовка снимал однушку в Строгино. Когда его «коллеги» разъехались, выпив энное количество алкоголя, выяснилось, что в квартире, помимо Машки, меня и Вована, остался сильно пьяный Серега. Гостеприимный Вовка надул большой велюровый матрас. Подушка – валик от кресла. Второго комплекта белья, не говоря уже об одеяле, здесь не было. Не было в моем чемодане и пижамы. В тонких капроновых колготках и Машкином клетчатом халате я улеглась на свое ложе, вздыхая по нежным простыням «Балчуга». Рядом уложили Серегу, который почти сразу сделал первую безуспешную попытку вступить со мной в гораздо более близкие отношения. Сон не шел. Тут еще Машка стала заниматься с Вованом сексом. Повернуться к Сержу я не могла, чтобы он не воспринял это как благосклонность, но и наблюдать за секс-игрищами подруги мне не хотелось. Я закрыла глаза и попробовала абстрагироваться. Так дотянула до утра.
   А утром, выслушав бессвязные извинения Сереги, снова взялась за свою записную книжку.
   Секретарь вежливо объяснила, что господина Разовского нет в городе, но, если я буду так любезна оставить свой номер телефона, со мной обязательно свяжутся. Валентин между тем по-прежнему на связь не выходил. Ян Разовский не только перезвонил, но и снял для меня на две недели номер в «Олимпик Пента Ренессанс». В гостиницу меня отвозил все тот же кортеж «БМВ». Бублик смотрел на меня с благодарностью, ведь Машка переезжала ко мне, а он со дня на день ждал возвращения с курорта своей благоверной.
   Наконец-то объявившийся Валентин устроил мне сцену ревности и велел перебираться к нему. Жить с ним до свадьбы я категорически отказалась, и он дал мне денег, чтобы я сняла квартиру поблизости от его дома. Я сняла двухкомнатные апартаменты на Вернадского, куда мы с Машкой вскоре и перебрались.
   И еще в моей жизни появился Вилли Д’Артюман, или просто Кот. Я встретила его летним погожим деньком на Пушке. Огромные уши, испуганная мордочка, громкое мяуканье, вырывающееся из широко раскрытой пасти. Я не собиралась заводить домашних животных, но этот котенок был мой. Когда я принесла его домой, он стал жутко вопить, чем доказал мне, что на свете нет более разговорчивых котов, чем коты ориентальной породы.
   А потом я влюбилась. Телефонная книжка была отправлена в мусорное ведро, с Валентином мы расстались друзьями, а модельный агент ничуть не удивился такому повороту. На семь с половиной лет я застыла рядом со своим единственным и неповторимым…


   …И вот мне 26. Я разведена и нигде не работаю. Час ночи, я шагаю по утопающим в зелени Воробьевым горам. Домой не спешу: кроме Кота, меня никто не ждет. Мне плохо и жизнь не мила. Упаднические мысли прерывает визг тормозов и звук удара. Сзади красная спортивная машина крепко въехала в фонарный столб. Мгновение спустя до меня доходит, что, если бы не столб, лежать бы мне под колесами этого монстра. Мысли о том, что жизнь мне не мила, резко улетучились, а сердце бешено заколотилось.
   В это время в машине раздался хлопок, и лобовое стекло покрылось мелкой сеткой трещин. Я вдруг поняла, что внутри могли быть пострадавшие.
   – Вы что, пьяны? – крикнула я вместо того, чтобы спросить: «Вы живы?» Голос не слушался, получился жалкий писк.
   Из машины медленно вышел мужчина и стал лихорадочно меня ощупывать:
   – Ты живая? Живая? Тебе надо в больницу!
   Я отпрянула и попыталась вырваться из его цепких рук. Возле нас остановилась патрульная машина. «Скорая» приехала примерно через час. Алкоголя в крови чуть не сбившего меня человека врачи не обнаружили. Работники ДПС задавали вопросы, тот отвечал. Записали мои данные, его данные. Что-то предложили подписать. Когда протянули бумаги на подпись, он вдруг встрепенулся и сказал, что ничего подписывать не будет и девушка тоже. Затем ненадолго отвел милиционеров в сторону, и те, напоследок поинтересовавшись, не требуется ли ему помощь, укатили. Мы стояли на пустынной дороге и любовались на обезображенный «Вайпер».
   Мужчина достал из машины куртку, сумку, спросил:
   – Одна живешь?.. Тогда к тебе… —
   и пошел ловить такси.
   По дороге он купил две бутылки красного «Джонни Уокера». Кот встретил нас жалобным мяуканьем и тщательно обнюхал незнакомца. Я понятия не имела, как принимать такого необычного гостя.
   – Меня Изабелла зовут… – решила представиться я.
   – Еврейка, что ли?
   – Нет, в честь бабушки польского происхождения.
   – А я Гарик… или Игорь, как хочешь зови, – сказал он и пошел на кухню.
   Пока он наливал себе виски, я трясущимися руками капала в стакан с водой настойки пиона, пустырника и боярышника. На предложение попробовать Гарик поморщился и сказал, что это «бабское фуфло». Несмотря на небольшой рост и неплотное телосложение, Гарик казался внушительным, очень деловым и основательным. Ему бы больше подошло не Гарик или Игорь, но обращение по имени-отчеству и в основном с просительными интонациями. У него были правильные черты лица, и его можно было назвать красивым. Из обычного женского любопытства я, естественно, глянула на безымянный палец. Кольца не было, но это ни о чем не говорило. Гарик перехватил мой взгляд и заявил, что женат, и не один раз. Мне стало стыдно. Но ведь я имела полное право узнать хоть что-то о человеке, которого впустила в дом.
   – Ты чем занимаешься? – спросил он меня.
   Я ответила, что учусь в институте рекламы, а до этого была студенткой еще нескольких институтов, но ни один не закончила.
   – Лентяйка, значит, – резюмировал он.
   – Нет, просто так жизнь сложилась, – возразила я.
   – А я подумал, что ты привидение… – неожиданно начал Гарик. Выпив бутылку «Уокера», он был не прочь рассказать мне свою историю.


   В начале девяностых Гарик был коллегой Вовки Бублика. Потом занялся нефтебизнесом. Несмотря на жену и троих детей, вовсю ухлестывал за популярными московскими моделями. Подарки, рестораны, казино. Продажность красивых женщин возбуждала его. Женщины и раньше были благосклонны к Игорю, но сейчас он чувствовал себя властелином мира.
   Зимой Гарика занесло в Париж – очередная подружка одевалась исключительно в «от кутюр». Посетив с ней два магазина, Гарик сдался и предложил в качестве сопровождающего платиновую кредитку. Девушка не возражала. Но ей все же удалось уговорить его пойти на дефиле от Диора. Девушки на подиуме не особенно отличались от его спутницы.
   И тут он увидел Ангела, невесть каким образом затесавшегося среди моделей. После показа VIP-персоны были приглашены на вечеринку. Гарик оказался в их числе. Стоявший между столами с закусками Ангел широко улыбался. Гарик подошел и на неплохом английском сказал, что сам он из России, страны самых красивых женщин в мире, но впервые видит девушку из страны фей (что ни говори, в Париже все становятся немного романтиками).
   – Ничого не понимаю. – Русский язык с украинским говором вернул Гарика с небес на землю.
   Катя – так звали Ангела – была начинающей и очень модной манекенщицей из карпатской деревни. Она подрабатывала на туристической базе, где ее присмотрел бог знает как туда забравшийся модельный агент. Так в 16 лет она попала в Париж.
   Спутница Игоря стала подтрунивать над простоватой девушкой, чего тот не потерпел. Подружка была отправлена в Москву, а квартирка Кати завалена несметным количеством цветов. Игорь слетел с катушек. Он просидел две недели в осточертевшем ему Париже. Он правдами и неправдами уговаривал девушку с ним поужинать. Подарков Катя не принимала. На ужины из-за занятости не ходила. В квартиру, которую для Кати и других девушек снимало агентство, путь ему был заказан.
   Всемогущий Игорь был бессилен. Они часами разговаривали по телефону. Точнее, говорил в основном он. Ему хотелось рассказать ей всю свою жизнь, и она, как казалось Игорю, все понимала.
   Катя обмолвилась, что Париж ей не по душе и что она мечтает заработать на большой дом в родной деревне и вернуться на родину. Игорь прилетел в Москву, купил двухэтажный особняк и заставил дизайнера потрудиться над его «карпатским стилем». Еще несколько месяцев он ждал Катиных каникул.
   После долгих уговоров она прилетела в Москву с двумя подругами. Друзья-банкиры быстренько нашли применение двум смазливым девчонкам, а Игорь повез свою королеву в загородный дом. Дизайнер потрудился на славу – Катя была в восторге. Игорь ринулся в атаку. Он предложил Кате дом и все, что у него имелось, кроме собственной фамилии. Оказалось, что Катя девственница. Игорь был на седьмом небе – чутье его не подвело. Чистая, добрая девочка, она будет с ним рядом всегда.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное