Ирина Щеглова.

Принц из далекой страны

(страница 2 из 7)

скачать книгу бесплатно

– Ты меня без ножа режешь! – возмутилась я. – Мне никогда не закончить этот несчастный реферат!

– Как тебе не стыдно! – насупилась бабуля. – Раньше, когда ты нуждалась в Косте, он приходил без предупреждения. А теперь ты не хочешь принять его из-за какой-то ненужной писульки. Не забывай, в конце концов, он наш родственник, крестный отец твоей племянницы.

Да, действительно, мы с Костей – вроде как кумовья, кажется, это так называется. Когда мама приняла решение окрестить маленькую Дашу, Костя сразу же вызвался быть крестным. Бабуля права.

Костя уже несколько месяцев работал в автосервисе и всюду раскатывал на старом «Москвиче», лично им восстановленном. Костя очень гордится своей машиной, постоянно рассказывает о ней, все время что-то усовершенствует и грозится со временем полностью модернизировать старичка. В гараже он проводит теперь почти все свободное время. С тех пор как Лиза увезла маленькую Дашку в Питер, Костя не так часто стал бывать у нас, как раньше. Он как будто даже теперь стесняется. Несколько раз я пыталась поговорить с ним, но он уходил от моих вопросов – стоило мне начать спрашивать, как Костя вспоминал о каких-то срочных делах и убегал. Вчера он тоже сбежал довольно странно. Может, хоть сегодня объяснит, что с ним происходит.

После всего, что случилось, с Лизой они все-таки встретились. Блудная дочь и сестра, пережив в Питере бурю, явилась в семью на Новый год; поговорили с Костей довольно мирно, расстались хорошо. Он только переживал за Дашку и все время говорил Лизе, что теперь она мать и должна стать серьезнее. Я не замечала за ним никаких попыток вернуть Лизу. Он даже как-то сказал, что их отношения были просто детской дружбой, что с тех пор много воды утекло и все изменилось. Значит, он не страдал и не был влюблен в нее. С другой стороны, я знала, что Костя оказался в некотором вакууме: прежние его приятели, если можно их так назвать, или сидели в тюрьме, или служили в армии. А с девушками он, насколько мне известно, не встречался. Так что все его общение сводилось к нашей компании. Но, наверное, ему с нами было не очень интересно, ведь ему почти двадцать лет, а дружит он с пацанами и девчонками, которым едва исполнилось шестнадцать.

Но он не жаловался. Часто ссылался на занятость – то говорил, что много работы, то, что надо сделать какие-то дела по дому. Но я знала, что большую часть времени он торчит в отцовском гараже.

Пожалуй, с Саньком Костя сдружился больше, чем с остальными. Хотя ходил иногда на репетиции в студию, где играли ребята, собравшиеся организовать рок-группу. Даже ездил в театр на спектакли к Диме. Ребята помогали ему восстанавливать «Москвич», и, кажется, все были вполне довольны. Но что-то происходило – что-то, чего я не понимала. Какие-то недомолвки, странные взгляды, затаенные обиды. И, главное, все это скрывалось от меня тщательно, а я не люблю недомолвок и тайн.

Костя явился довольно скоро.

– Ты одна? – спросил он с порога.

– С бабулей.

– Ну да…

Он прошел на кухню – скорее по привычке, он всегда проходит на кухню.

Я заметила, что настроение у него со вчерашнего дня не улучшилось. Он забился в угол, скрестил руки на груди и смотрел исподлобья, как я кручусь по кухне: ставлю чайник, достаю из шкафа чашки…

– Присядь, я ненадолго, – приказал он.

Я опешила и опустилась на подвернувшийся стул. Честно говоря, еще никто не говорил со мной в таком тоне, было от чего растеряться. Пока я приходила в себя, думая, что бы такое ему ответить, чтобы поставить на место, Костя разразился неожиданно длинной речью:

– Рита, я пришел, чтобы сказать тебе: я тебя люблю! Не перебивай! – остановил меня он, заметив, что я хочу что-то сказать. – Я понимаю, у меня нет никаких шансов. Даже если бы и были, что я могу тебе предложить? Ты знаешь, ты очень красивая девушка. Не надо отнекиваться! Каждая девушка знает, красивая она или нет. И ты знаешь прекрасно. Так вот, у тебя все более или менее наладилось, теперь тебе надо учиться, строить свою жизнь. А для меня в этой твоей новой жизни места нет. – Он опустил голову, выдохнул и продолжил: – Это главное, что я хотел сказать. А теперь о вчерашнем, и не только. – Он поднял на меня глаза и строго посмотрел. – Ты встречаешься с Саней. Он хороший парень, я одобряю. Но вокруг тебя вьются другие, их много, их всегда будет много. Они могут вскружить тебе голову, и ты повторишь судьбу своей сестры. Этого быть не должно! Поэтому я дал себе слово следить за тобой, и, если что, я смогу повлиять если не на тебя, то на твоих слишком рьяных обожателей. – Он был грозен, последние слова произнес с горящими глазами и побледневшими скулами.

– Все сказал? – как можно спокойнее спросила я.

– Да.

– В таком случае выслушай меня. Я-то думала, что мы с тобой друзья, а друзья – это в первую очередь доверие! Я тебе доверяла. Да, ты действительно помог мне в трудное время. Что там, не только мне, всей моей семье. Но теперь ты хочешь получить плату?

– Я не… – начал Костя.

Но я перебила его. Откуда-то взялась удивительная решительность.

– Погоди, я дала тебе высказаться. Так вот, ты решил почему-то, что имеешь на меня права. То есть ты утверждаешь теперь, что в меня влюблен, а значит, я должна соответствовать твоим представлениям о моей дальнейшей жизни. По-видимому, ты считаешь, что лучше тебя никто моей судьбой распорядиться не может, даже я сама. Ты заранее отказываешься от меня, по твоим же словам, и в то же время собираешься влиять на меня. Послушай, неужели я так сильно тебе задолжала? И есть ли возможность отдать тебе долг в другой валюте?

Кажется, я наговорила лишнего. Костя вскочил, опрокинув стул, и бросился в коридор. Там он отчаянно рванул свою куртку с вешалки, оборвал крючок и, не одеваясь, яростно схватился за дверную ручку, забыв, что надо повернуть замок.

– Марго! Что там случилось? – крикнула бабуля.

– Ничего страшного, я нечаянно перевернула стул, – крикнула я в ответ. Сама же в этот момент стала спиной к двери, оттеснив от нее Костю.

– Пусти, – грубо бросил он, пытаясь отодвинуть меня.

– Остынь, мы оба погорячились. Ты что, хочешь вот так все разрушить? Все, что у нас было, коту под хвост?

– Ты стала очень умная, я тебе не нужен.

– Костя, извини, я знаю, ты желаешь мне добра. Вчера ты разозлился на ребят, уж не знаю почему, а сегодня решил сорвать на мне свое плохое настроение. Хуже семейной сцены на самом деле!

– Ладно, я дурак, пусти!

– Не пущу. – Мы говорили вполголоса, чтобы не беспокоить бабулю. – Сейчас ты снова сядешь на стул, и мы поговорим нормально. Я тебе крючок пришью. – Я забрала у него куртку и пошла на кухню.

Костя поплелся за мной.

– Что вчера случилось? – начала расспрашивать его я, пришивая крючок. – Ты приревновал меня? К кому?

– Да ко всем, – сказал он зло.

– Ну и глупо.

– Я знаю.

– С чего ты взял, что мне грозит опасность быть соблазненной кем-то? Тебя мучает Лизин пример? Но я – не моя сестра. К тому же ты не знаешь еще, как сложится ее жизнь. А может, рождение дочери – главное и самое важное для нее.

Он пожал плечами.

– Костя, я не могу предположить, что ты эгоист. Я слишком много видела от тебя добра. Но ты повел себя сегодня как эгоист и собственник, я даже растерялась.

– Ты растеряешься, как же, – усмехнулся Костя.

– Значит, ты предполагаешь, что у меня есть характер? – не унималась я.

– Тебе бы психологом работать, – ответил он, – говорят, хорошие деньги можно иметь.

– Я подумаю над твоим предложением. А пока давай считать, что мы не ссорились, никакого разговора не было и все как раньше, а?

– Как раньше не могу! – отрезал он.

– Почему?

– Я уже сказал. Когда вижу тебя с парнями, просто зверею. Много раз говорил себе, что ты мне как сестра, даже больше, но ничего не могу с собой поделать. Надо перестать встречаться. Я хочу попробовать жить своей жизнью.

– Так живи! Что тебе мешает? У тебя отличная работа, которая тебе нравится. Друзья? Будут у тебя друзья. Как только перестанешь думать, что ты какой-то ущербный, так сразу же появятся у тебя друзья и подруги.

– Я никого не боюсь! – напыжился Костя.

– Ты боишься, что тебя не примут, вот твой главный страх.

– Ладно, не учи меня жить!

– А, не нравится! – Я засмеялась. – Что же ты меня тогда взялся учить?

– Ладно, замнем для ясности, – ответил Костя. – Ты мне скажи, кто тебе больше нравится: Санек или Дима?

– Как человек – Санек, конечно. А что?

– Значит, Дима тебе не нравится?

– Почему? Он симпатичный, умный, много знает, с ним интересно, когда он забывает о своей роли донжуана.

– Ты меня запутала, – признался Костя.

– Как?

– Ты не говоришь прямо, в кого ты влюблена.

– Ах, это! Все просто помешались на любви последнее время. Ни в кого я не влюблена. Это понятно?

– Тогда почему ты позволяешь всем этим пацанам приходить сюда? – неожиданно взревел Костя.

– Да потому, что они мои друзья! – парировала я.

– Они так не считают!

– Это их дело. – Я не сдавалась.

– Пустой разговор. – Костя обреченно махнул рукой. – Или я отстал безнадежно, или я вообще ничего не понимаю… Девчонка может быть влюблена в парня, а может не быть влюбленной, – начал объяснять он, – но я не слышал ни о какой дружбе.

– В таком случае, что у нас с тобой было?

Он опешил, пожал плечами, задумался:

– Не знаю.

– Вот именно, не знаешь. Ты пришел из колонии, вокруг никого, только враждебный мир, где тебя почти забыли и все изменилось. И тут ты узнаёшь, что есть кто-то, кому еще тяжелее, чем тебе. Ты начинаешь помогать и втягиваешься. Ты становишься членом нашей семьи, ошибочно принимая свои чувства за влюбленность. В таком случае ты влюблен и в свою крестницу, и в мою маму, и в бабулю.

– Может, ты и права, – согласился он, – ладно, давай мою куртку, пойду я.

– Ты не обиделся?

– Не волнуйся, я еще приду. На тебя нельзя обижаться. И потом, мы эти, как их, кумовья!

– Ну, кум, коли так, то иди и, милости просим, еще приходи.

– Ладно. – Он неловко согнулся и чмокнул меня в щеку. – Так, что ли, принято? – спросил он с усмешкой.

– Не юродствуй! – Я шутя толкнула его в плечо.

– Слова-то какие выучила!

– Реферат пишу по истории.

– Ну, пиши, пиши…

Мы распрощались вполне мирно. Костя ушел, я снова вернулась к своим книгам, но голова не работала абсолютно. Нет, так дело не пойдет! Так я, пожалуй, и школу не закончу, с их любовью.

Но вечером прибежала Дашка, бегло просмотрела мои записи и предложила пойти к ней набрать все это дело и распечатать. Что мы и сделали. К понедельнику реферат я все-таки добила, с помощью Дашки, конечно. Да, кстати, с Димой у них так ничего и не произошло. Дошли вместе до подъезда и распрощались. Так что зря я напрягалась.

Глава 3
Новость ждет…

Из Питера мама вернулась, в общем, довольная. Рассказала, что Лизка устроилась на работу, кто-то из бабулиных подружек посодействовал. Одновременно ходит на компьютерные курсы и вообще хвастает, что будет поступать в этом году в институт. У маленькой Даши оказалось сразу несколько нянек, тоже понятно откуда. Но и это еще не все – оказывается, Лизка с кем-то встречается. Мама сказала, что узнала случайно, просто обратила внимание на две зубные щетки в ванной, мужские шлепанцы, задвинутые под кровать… Когда спросила, Лизка немного смутилась, понесла какую-то околесицу, и мама решила пока не вмешиваться.

– Только бы она опять не забеременела, – сетовала мама, когда мы с ней вдвоем тихонько шептались на кухне. – Ей ведь еще двадцати нет, ребенок на руках, ох-ох-ох…

– Слушай, съездила бы ты к ней, а? – попросила мама. – Как у тебя с учебой? Сможешь поехать на следующие выходные?

Я пожала плечами:

– Если надо, поеду, конечно.

К Лизке ехать не хотелось. Мы никогда особенно не ладили, а ее последняя выходка чуть не разрушила окончательно нашу жизнь. В общем, я еще не совсем пришла в себя и не смогла до конца простить сестру. С другой стороны, я скучала по маленькой Даше, и мне хотелось лично убедиться, что у моей племянницы все в порядке. Как-никак, я почти год заменяла ей мать.

– Да, кстати, у Лизы есть какая-то новость для тебя, – вспомнила мама.

– Какая еще новость? – удивилась я.

Зная Лизку, можно было ожидать чего угодно. В этом она ничуть не отличалась от бабули. Как говорится: яблочко от яблоньки…

– Она так и сказала: мол, передай Рите, у меня есть важные новости для нее, – сказала мама.

– Хорошо, я поеду, – ответила я.

Пять дней пролетели почти незаметно. Костя не появлялся, по-видимому, избегал меня. Дима звонил несколько раз, но наше общение ограничилось телефонными разговорами, так как сразу после занятий Дима уезжал в театр на репетиции. И только Санек неизменно поджидал меня у школы, после чего мы вместе шли ко мне домой, обедали, потом он помогал мне с уроками и мы немного гуляли. Иногда к нам присоединялись Даша или кто-нибудь из ребят. Я всем сообщила, что в пятницу вечером уезжаю в Питер; мои друзья расстроились, потому что в субботу намечался поход на выступление каких-то знаменитых гитаристов в Центральном доме журналиста. Заманчиво, конечно, но что поделаешь.

Санек намекнул, что может поехать вместе со мной. Но я сразу же отказалась. Понятное дело, мне необходимо было поговорить с сестрой – я еще не знала, что это будет за разговор и захочет ли она говорить при постороннем человеке. Кажется, Санек слегка обиделся. Ничего, он должен меня понять.

Зато все мои друзья решили проводить меня на вокзал. Так что уезжала я очень весело, потому что они устроили мне настоящее прощание, как будто я отправлялась в длительное кругосветное путешествие. Как водится, мы фотографировались на фоне вагона с табличкой «Москва – Санкт-Петербург», причем как все вместе, так и каждый в отдельности, потом мы ввалились всей гурьбой в вагон, проводница не хотела нас пускать. «Куда вы все, по одному билету!» – кричала она. «Мамаша, не волнуйтесь», – солидно отвечали ребята, надвигаясь на нее и отстраняя все дальше, в коридор. Проводница отступала и вопила отчаянно: «Да куда же ты прешь! Я должна пассажиров сажать! Пусти!» Ей удалось юркнуть в купе, и тогда наша тусовка ввалилась в вагонный коридор, уже не сдерживаемая никем.

Народу было мало. В моем купе сидела какая-то старушка. Везет же! Сколько я езжу, всегда соседи попадаются: семья с маленьким орущим ребенком или старушки, опасающиеся сквозняков. Но Сане, конечно, такое соседство понравилось, он ожидал, что увидит какого-нибудь крутого мэна, который будет соблазнять меня всю дорогу.

Наконец после долгих и шумных пожеланий счастливого пути, поцелуев, объятий и полушутливых наставлений мне удалось выпроводить друзей из вагона.

Поезд тронулся, но они продолжали идти рядом с моим окном, махали руками и бесконечно фотографировали на свои телефоны. Состав быстро набрал скорость, платформа с ребятами осталась позади. Впереди меня ждал Питер.

Чтобы избежать нудной беседы с соседкой, которая уже с любопытством посматривала на меня маленькими проницательными глазками, готовая при первой возможности засыпать меня вопросами и разговорами на тему: «Ну и молодежь нынче пошла!», я вышла в коридор. Как только проводница, недовольно бурча, собрала наши билеты и раздала пакеты с постельными принадлежностями, я сбежала в туалет. Вернувшись оттуда, уже переодетая, я поспешно легла на свою полку и отвернулась к стене.

Честно говоря, я надеялась быстро уснуть под равномерный стук колес и покачивание вагона. Но сон не шел, ворчала и ворочалась недовольная старушка, кто-то ходил по коридору, громко говорили в соседнем купе. Чтобы как-то себя развлечь, я стала вспоминать своих друзей, сестру, маму, бабулю. Почему-то в голову лезли все больше не очень приятные воспоминания: темный подъезд, мы с Костей ждем Дашку, которая вот уже минут пятнадцать целуется на улице с Димой. Костя очень зол, он говорит о немедленной расправе над предательницей и стукачкой. Мне приходится урезонивать его, я напоминаю, что слухи есть слухи, мало ли что сболтнула одна подружка про другую. Я напоминаю ему, что он только что вышел из тюрьмы и что теперь снова попасть туда ничего не стоит. Так мы препираемся довольно долго. Но потом дверь подъезда распахивается, на мгновение становится чуть светлее от уличного фонаря, я вижу Дашкин силуэт. Я знаю, что это она. Я подхожу к ней совсем близко, здороваюсь… Я помню ее страх, я буквально чувствовала его. Интересно, что она подумала тогда? Что ее подстерег маньяк? Правда, надо отдать ей должное, она быстро пришла в себя, как только узнала меня, сразу успокоилась. Если человек виноват, он не будет так спокоен, это уж точно! С другой стороны, откуда мне было знать, ведь мы не общались несколько лет, виделись только изредка, едва кивали друг другу при встрече. Дашкины родители запретили ей дружить со мной. Давняя история. Нам, девчонкам, тогда лет по двенадцать было, и мы очень гордились тем, что допущены во «взрослую» компанию. Компания собиралась в старой беседке на нашем дворе. Косте было лет пятнадцать-шестнадцать, а были парни и постарше… А потом как-то так случилось, компания перестала собираться, мы все больше сидели дома, Лизка часто плакала по ночам, уткнувшись в подушку. Оказалось, Костя вместе со всеми угодил в очень неприятную историю: кого-то они ограбили, их поймали, а потом выяснилось, что за ними тянется длинный хвост всяких делишек. По ночам они «разували» машины, воровали по мелочи и не очень по мелочи… Вот такие дела.

Короче говоря, Дашка перестала приходить к нам во двор. Жила своей жизнью, у нее были подруги и друзья, продвинутая школа, другие интересы, одним словом. Постепенно и я забыла о ней.

И вот в Дашкином классе появляется новичок. Зовут Дима, весь такой гламурный-гламурный. Как же, уже снимается в рекламных роликах, ходит в театральную студию, был за границей на гастролях.

Все девчонки сразу находят его необыкновенным, начинают за ним бегать, и одна из его пассий, Светка, сказала нам с Костей, что это Дашка тогда подставила всех и, мол, из-за нее Костя попал в тюрьму.

Я не поверила. Но надо было видеть, как завелся Костик! Я с ним пошла тогда, чтобы он не натворил непоправимого. И все-таки не удержала бы его. Нам повезло: Дашкин отец выглянул на лестницу, нам пришлось линять, а Дашка пошла домой, но не призналась отцу, что ей угрожали. Когда мы в ту ночь говорили с Костиком, я решила: если Дашка действительно стукачка, по словам Светки, то это станет понятно очень скоро. Ведь в этом случае она наябедничает родителям, а те побегут разбираться. Но прошел целый день, вместо родителей прибежала Светка и, рыдая, поведала нам, что все наврала о подруге. А потом и Дашка явилась, наплевав на родительский запрет. Выходит, нет худа без добра. С тех пор мы почти не расстаемся, и жизнь моя изменилась до неузнаваемости благодаря друзьям.

Я не заметила, как задремала. Меня разбудил громкий стук в дверь и крики проводницы. Мы подъезжали.

Глава 4
Лиза, брат – вот это да…

От вокзала до бабулиного дома, где теперь жила моя сестрица, рукой подать. Пара остановок на троллейбусе по Невскому, потом свернуть во двор-колодец, и – я на месте. Было еще по-утреннему сумеречно, эхо гулкого мрачного подъезда отразило звук моих шагов. Странное чувство охватывает меня, когда я бываю в Питере: я словно вдыхаю запах времени, мне кажется, что город буквально пропитан им, что-то есть в нем такое утонченно-болезненное. Это, наверное, та самая память. Хотя город сравнительно молод, но он уже столько пережил, что другому хватило бы на несколько тысячелетий.

Я позвонила на втором этаже у недавно окрашенной двери. Ждала, прислушиваясь к звукам подъезда. Наконец Лизка соизволила подойти и спросить сонным голосом:

– Кто там?

– Свои, – ответила я.

– А, Марго! – воскликнула сестра, громыхнул замок, упала цепочка. – Входи! – Я увидела ее заспанное лицо, всклоченные волосы, короткую футболку, видимо, исполняющую роль ночной рубашки.

Мы расцеловались.

Я огляделась и пришла в полный восторг:

– Просто достоевщина какая-то!

Лизка обрадовалась:

– Классно, правда?!

Мы стояли в почти пустом полутемном коридоре, задрав головы. Потолок был так высок, что почти терялся, казался размытым и нереальным. Старые, рассохшиеся половицы потрескивали под ногами, но они были из настоящего дерева, пусть даже с облезшей краской, но все равно мне казалось, что я прямо с ходу очутилась где-то в девятнадцатом веке, и, если бы не Лизка в своей дурацкой футболке, ощущение было бы абсолютно реальным.

Ах, как давно я не была в этой квартире! Я совсем позабыла и эти стены, и этот полумрак запутанных коридоров… Она вспоминалась мне очень смутно, как картинки из давнего сна…

– Проходи же, – Лизка нетерпеливо потянула меня за рукав куртки, – погоди, я тебе тапки выдам, пол холодный.

– А Даша где? – спросила я.

– Спит еще.

Каким-то сложным путем Лизка провела меня на кухню. Здесь ощущение времени немного вернулось в норму. Все-таки холодильников в девятнадцатом веке не было.

Я опустилась на стул. Лизка поставила турку на плиту. Она любительница кофе и поит им всех.

Быстренько соорудив несколько бутербродов, сестра разлила кофе в чашки и уселась напротив.

– Как я рада, что ты приехала, – сказала Лизка.

– Как ты живешь?

– Да отлично все! – Она отмахнулась от вопроса, как от мухи. – У тебя все наладилось?

– В общем, да.

Я отхлебнула горячий кофе и внимательно посмотрела на сестру. Мы мало похожи с ней. Бабуля утверждает, что я – вылитая прабабушка Ольга. Судя по старым фотографиям, в нас действительно есть что-то общее. У меня темные волосы, почти черные, довольно смуглая кожа, я выше Лизки, несмотря на то что она старше. Лизка же – вся в отца, светловолосая, белокожая, подвижная, ни минуты не усидит на месте. Вот и сейчас не может спокойно разговаривать, все время вскакивает, зачем-то открывает холодильник, закрывает, смотрит в окно, хватается за чашку. У меня от нее в глазах рябит.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное