Ирина Щеглова.

Школьная любовь (сборник)

(страница 5 из 23)

скачать книгу бесплатно

– На этом самом юбилее.

– Обязательно приду, – пообещал он.

– Попробовал бы ты не прийти, – усмехнулась я.

– А что, это обязаловка?

– Ну ты ж хотел посмотреть мое выступление!

– А, точно! Придется прийти, – развел руками он.

Мы оба старательно делали вид, что ничего не случилось, не было ни столовой, ни Смирнова, ни директора, и я боялась сказать лишнее, чтобы снова не рассориться.

– Ром, – осторожно позвала я, – а помнишь…

– Насть! – раздался громкий Лешкин голос.

Ой, сколько времени?

– Тебя, – заметил Ромка, видя, что я не спешу откликаться.

– Да, – крикнула в ответ я.

Лешка появился на дорожке, окинул нас внимательным взглядом и сказал:

– Меня мама послала тебя искать.

– А чего меня искать, я что, куда-то пропала? – с вызовом поинтересовалась я.

– Вот сама ей и объясни!

– Ладно, пойду, – с сожалением бросила я Ромке. – Пока.

– А стихи? – вдруг спохватился он.

– Потом, – отмахнулась я.

– Что за стихи? – подозрительно поинтересовался Леха, когда мы уже шли к дому.

– Пушкина, – мрачно ответила я. – Праздничные описания природы в романе «В нашей школе юбилей».

9 Хорошо, но нехудожественно

Ох и выступила я на следующей астрономии! Все про этот Меркурий рассказала. И меня даже слушали! Вот что значит действительно интересное рассказывать, а не просто по учебнику шпарить.

Но физик, однако, не угомонился, даже когда я все рассказала, и ехидненько так предложил:

– А теперь, Настя, нарисуй нам схему обращения Меркурия вокруг Солнца.

Наверное, думал, что я не знаю! А я картиночку эту прекрасно запомнила – она в Лешкиной энциклопедии была, кстати, а вовсе не в физиковой книжке! – и добросовестно воспроизвела на доске: в центре солнышко, а по орбите Меркурий циркулирует. В этой точке такое положение, в этой – этакое. Тут вечное лето, тут вечная зима. Красота!

За моей спиной послышалось какое-то подозрительное хихиканье. Я повернулась и увидела, что Светка с Ольгой согнулись пополам и чуть ли не лежат на парте от смеха, а Ирка делает мне какие-то непонятные знаки. Я снова посмотрела на рисунок – ну да, все правильно. Странно, может, у меня нос в меле или еще какая неприятность во внешности случилась?

Физик в рисунке тоже никаких странностей не отметил, похвалил, сказал, что «пять», и отпустил садиться. Вполне довольная собой, я вернулась на место. Ой, с доски-то я не стерла! Присмотревшись к своим художествам, я фыркнула. Глянула еще раз и уткнулась носом в рукав, еле сдерживая рвущийся смех: посередине доски светило маленькое солнце с кривыми лучиками, а вокруг него летала огромная кособокая планета Меркурий во всех своих положениях на орбите…

Рисовать я никогда толком не умела. Помнится, как-то в младших классах задали нам нарисовать осенние листья. Постаралась я от души, листья у меня получились ярко-красные и ярко-желтые, а черенки и прожилки коричневые.

На следующем уроке учительница продемонстрировала листок с моими художествами и громко вопросила:

– А это что за земляные червяки? – тыча пальцем в толстые коричневые прожилки на мои рисунке.

Потом, правда, мы никаких листьев уже не рисовали, ни осенних, ни весенних, все больше вазы да натюрморты. Помнится, задали нам нарисовать натюрморт и не дали никакой натуры. Вот просто рисуй по памяти что хочешь, и все! Я рисовала кастрюлю и примкнувшие к ней овощи.

А вот Серега Сараев, который, кстати, потом куда-то из нашего класса делся, создал высокохудожественное произведение с бутылкой на заднем плане и рыбьим скелетом на переднем. Рисовал Серега хорошо, так что с художественной точки зрения придраться в рисунке было не к чему. Заметив нездоровое оживление в нашем углу, учительница подошла, посмотрела в альбом Сараева и как раз застала момент, когда он старательно выводил на бутылочной этикетке окончание «ейн». Она помолчала, а потом придушенным голосом проговорила:

– Я бы попросила без надписей!

Эта история стала классикой школьного фольклора и до сих пор пересказывалась из поколения в поколение.

– … так что, к сожалению, больше мы докладов слушать не будем, – донесся голос Жака, вторгаясь в мои ностальгические воспоминания.

Похоже, я пропустила что-то важное! Надо бы послушать, что там физик вещает, вдруг полезное.

– Времени на астрономию выделено очень мало, а успеть надо много. Так что на следующем уроке мы с вами пишем контрольную. И сегодня нам надо освоить параграфы с пятнадцатого по двадцать пятый.

Ирка, которой я так и не успела передать книжку, радостно сказала:

– Круто! – но, покосившись на меня, замолчала.

А я не расстроилась. Ну и пусть. Неизвестно еще, что там за контрольная. А так пятерочка у меня уже есть!

После урока ко мне подошел Орещенко:

– Отличный доклад! И рисунок такой хороший…

– Ты теперь будешь хвалить за каждый ответ у доски? – прищурилась я.


А вечером занятие театральной студии посетила сама Светлана Юрьевна – прослушать с горем пополам дописанный мною шедевр «В нашей школе юбилей».

 
Очень все ее мы любим,
Уважаем, не забудем
Нашу школу никогда,
Всем она нам дорога, —
с пафосом закончила я.
 

Все подозрительно молчали. Значит, сейчас будет критический разнос моего позорного творчества…

– То, что нужно, – наконец сказала культмассовичка. – Есть беловой вариант? Давай я отдам художникам стенгазеты.

Она забрала у меня распечатанный стих и удалилась со словами:

– Надеюсь, и номер на ту же тему не заставит себя долго ждать!

– Вообще-то, – робко сказала я, когда мы остались своей компанией, – у меня есть еще один вариант.

И с выражением зачитала альтернативный шедевр «В школу ходим мы с тоскою».

Отсмеявшись, Юля сказала:

– А давайте и номер сделаем пародийный.

– Да вы что, не примут, – испугалась я. – Сказали же – в духе юбилейного стиха. Значит, должно быть пафосно и торжественно.

– А мы никого конкретно задевать не будем, – заверила Юля. – Никакого мытья коридоров! Настя напишет абстрактные стишки на тему школьной жизни, а потом разыграем…

– Опять Настя напишет? – ужаснулась я.

– Ну а кто еще? – развела руками она.


На следующий день Лешка был на тренировке в тире, и я с комфортом занялась стихоплетством дома. Думала, что ничего не получится, но неожиданно для самой себя довольно быстро накатала кучу стишков про разные школьные предметы. Что-то мне нравилось, а что-то казалось совсем не смешным. А, ладно, на занятиях разберемся! Но больше всего радовал меня такой стих:

 
На урок литературы
К нам Дюма явился в класс:
И сказал: «Вы что сидите
и «Обломова» зубрите?!
«Я принес вам свой роман,
Шпага, плащ и д’Артаньян».
 

Я потом еще долго ломала голову, куда бы воткнуть Виктора Крона, да так ничего и не придумала. Ни к какому предмету славный инспектор не приделывался!

– Ну как, проверили сочинения? – поинтересовалась я, когда Лешка наконец появился.

– Проверили, – неохотно отозвался он.

– И что?

– Четыре-четыре! – сказал он с обидой. Таким тоном, словно оценка была два-два!

– Почему это четыре? – возмутилась я.

– Плохо написала, – с вызовом ответил Лешка.

Я просто обалдела от несправедливого обвинения:

– Ничего себе! Все я хорошо написала, как для себя! Это ты мне оценку испортил своей двоечной репутацией!

– Ну допустим, – нехотя согласился он. – За содержание. А за грамотность почему «четыре»?

– Это ты переписал с ошибками.

– Ты же проверяла!

– Дай посмотреть.

Я пролистала сочинение – красной пастой была поставлена одна запятая.

– Ну извините, – развела руками я. – Нам недавно на литературе рассказывали, что у великих писателей бывают авторские знаки препинания.

– Как это?

– Где не надо, можно поставить, и где надо – наоборот…

– Так то у великих, – вздохнул Лешка.

– В следующий раз сам пиши!

– Нет, ну а что ты, писатель, что ли? – сразу пошел на попятную братец.

– Я поэт, – скромно, но с достоинством сказала я. – Мои стихи в юбилейной стенгазете будут. И в концерте.

– У тебя авторский знак, а мне оценку снизили, – пробурчал он.

– Ой, снизили! Да тебе «четыре-четыре» и не снились!

– Ладно, – нехотя сказал он. – Спасибо…

– Кстати, – поинтересовалась я, – как там у вас Витаминка поживает? А то я сегодня что-то рисование вспоминала.

– Ой, да вообще прикол! – оживился он. – Как раз сегодня рассказывала пропорции лица.

– Да-а? – удивилась я. – А нам никаких пропорций не рассказывали… Это вообще о чем?

– Ну нарисовала на доске физиономию и расчертила ее линиями, типа, расстояние от глаза до носа должно быть таким-то, от носа до уха – сяким… А потом мы стали рисовать портрет. Она сказала, все равно чей, главное – соблюсти пропорции.

– Ну и кого ты рисовал?

– Я рисовал Васькин портрет, а Васька – мой. Бондаренко рисовал портрет Витаминки, а Дюша Смирнов – телеведущего Сванидзе. Подошла к нему Витаминка, спрашивает:

– Это кто?

– Сванидзе, – ответил Дюха. – Знаете, передачу по телевизору ведет?

– Не знаю, – процедила она. – Рисуй-ка лучше кого-нибудь другого.

– Что хочу, то и рисую, – возмутился Дюха. – Я свободный гражданин и всегда имею право обратиться к Гражданскому кодексу! А вы по закону не имеете права применять к ученикам силу!

И Дюха выхватил из сумки книжку и стал листать. Это и был Гражданский кодекс, Андрюха всегда его с собой носит, при каждом удобном случае достает и цитирует.

– Не занимайся на уроке посторонними делами, – прошипела Витаминка.

Тут кто-то из девчонок и говорит:

– А вы, Наталья Вениаминовна, его дома навестите!

– Хорошая идея, – обрадовалась она и пошла к своему столу искать в журнале адрес. – Вот, улица Индустриальная, дом пятнадцать, квартира сто.

– Это Катьки Смирновой адрес, – тихо сказал Дюша.

– Круто, – развеселился Васька. – Она будет искать сотую квартиру в двухэтажном доме!

– Ну, я с ней еще разделаюсь, – пригрозил Дюха. – У нее будет крутой облом!

– И чем дело кончилось? – поинтересовалась я.

– Не знаю, завтра Дюха расскажет, приходила ли.

– А что с портретами?

– Да мы в конце урока обменялись с Васькой рисунками, – небрежно сказал Леха.

– Ну и как?

– Получилось хорошо, – сказал он. И, подумав, добавил: – Но нехудожественно.

– Ой, – спохватилась я, посмотрев на часы, – заболталась тут с тобой, у нас сегодня первая репетиция, а я еще даже не обедала!

Скоростными темпами залив в себя суп, я оделась и вылетела из квартиры, уже на улице вспомнив, что забыла дома листки со стихами.

– Сейчас, – бросила я дожидавшейся меня Светке и побежала обратно в подъезд.

Влетев в квартиру, я завопила:

– Леш, принеси со стола листочки!

– Какие?

– Там стихи! Неровные такие строчечки!

– Думаешь, я совсем тупой, – проворчал он, нарисовываясь в прихожей.

– Не читай! – я выхватила у него листки, захлопнула дверь и понеслась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. И допрыгалась. Приземлившись на площадку, я охнула и схватилась за щиколотку…

Сгоряча я думала, что нога поболит и пройдет, и как ни в чем не бывало пошла на занятие, зачитала там стишки, получила горячее одобрение… А вот обратно уже еле доползла.

– Ты ее подвернула, – сказала мама. – Сейчас принесу лед из холодильника.

Я сидела на кровати, следя, чтобы завернутый в тряпочку лед не сваливался с ноги, и, глубоко несчастная, готовилась к назначенному на завтра зачету по истории.

Историк решил отличиться – у нас еще никогда зачетов не было, тем более посреди четверти. Обычно контрольные всякие, самостоятельные… Вот интересно, кстати, почему такое название, а контрольная что, несамостоятельная, что ли?

Какая-то ерунда лезет в голову, занимая расчищенное под историю место, может, это боль в ноге так действует?

Зачетов еще не было, а вот экзаменов – сколько угодно! Первый раз – в шестом классе. Нечего сказать, повезло со школой, вечно Римма какие-то эксперименты ставит – то у нас пятидневка, то шестидневка, то три урока в день, то семь, то выпускные экзамены после шестого класса, да не просто так, а на выбор. Ну я и выбрала литературу с ботаникой. О литературе уже все воспоминания выветрились, а вот ботанику я почему-то отлично запомнила, особенно доставшийся мне билет «Мхи и лишайники». А вторым заданием было опознать растение из гербария. Вот его я боялась больше всего, но как раз с растением проблем не возникло, потому что это оказалась банальная пшеница…

Так, стоп. Я раскрыла учебник – какая уж там дополнительная литература! – и усилием воли заставила себя переключиться с пшеницы и лишайников обратно на октябрьское вооруженное восстание, как историк предпочитал называть Октябрьскую революцию.

10 Три пятерки за зачет

История была последним уроком, и Яблоков сразу отпускал с зачета тех, кто ответил. Когда пошла отвечать Ирка, я обвела взглядом пустой класс и убедилась, что остаюсь последней!

Я запаниковала, но деваться уже было некуда. Ирка получила «пять» и вышла, послав мне на прощание бодрую улыбочку. А я медленно поднялась, охнула, машинально наступив на больную ногу, и, аккуратно прихрамывая, подошла к учительскому столу и села напротив.

– Слушаю вас, – улыбнулся историк.

И я начала вещать про Октябрьскую революцию, то есть вооруженное восстание. Вещала я хорошо. Прямо самой нравилось, как складно и красиво получается. Даже выводы делались как-то автоматически.

– Анализ революционной ситуации в России в октябре 1917 года показывает, что восстание было неизбежно, – закончила я, вдруг обратив внимание, что за окном уже начало темнеть.

Видимо, это заметила не только я, потому что историк улыбнулся и сказал:

– Засиделись мы с вами, – выводя в журнале напротив моей фамилии – сначала я подумала, что мне мерещится – две «пятерки» подряд.

Я вернулась к своей парте, покидала в сумку вещички. Краем глаза отметив, что историк тоже поднялся и собрал портфельчик, я вдруг засуетилась и быстро, насколько могла, пошла к двери. Нога опять заныла, но чувствовать боль почему-то было приятно.

Открыв дверь, я увидела у окна в коридоре Ирку.

– Видите, – улыбнулся историк, – ждут вас.

– До свидания, – торопливо сказала я и похромала к подруге.

– Чем вы там занимались? – прошипела она.

– Тем, что ты подумала, – вяло огрызнулась я.

Выйдя за ворота, мы с ней распрощались, и я потихоньку побрела домой, стараясь не сильно наступать на больную ногу.

– Привет! – Ромка налетел сзади и со всей дури хлопнул меня по плечу.

Меня аж отнесло в сторону, я потеряла равновесие и подстраховала себя как раз больной ногой. Хорошо так наступила на нее, качественно. И как только не заорала, не знаю. Силы, наверное, берегла.

– Совсем дурак, да? – прошипела я.

– Что? – испугался он, наконец заметив мою перекошенную физиономию. – Это я тебя так толкнул?

– Нет, – мрачно утешила я. – У меня нога подвернута. Я на нее машинально оперлась, и теперь болит.

– Сильно? – обеспокоился он.

Я не стала его жалеть и коротко ответила:

– Угу.

– Так пойдем ко мне, – чему-то обрадовался он. – Нас на ОБЖ учили повязку на вывих накладывать.

– У меня никакой не вывих, – обиделась я. – И не учили нас такому на ОБЖ, не ври!

– Да это еще не в этой школе было.

Я уже хотела сказать, что мне бабушка дома забинтует, но почему-то вместо этого подозрительно поинтересовалась:

– А кто у тебя дома?

– Никого, – просто ответил он.

Почему-то это меня успокоило, и я ответила:

– Ладно, пошли.

Я думала, у Ромки дома все будет уставлено всякими сувенирами и прочими заграничными штучками, но ничего подобного, совершенно обычная оказалась квартира.

– Садись, – он деловито кивнул на кресло. – Я сейчас.

Он ушел в другую комнату, а я тем временем сняла носок и закатала штанину джинсов. Хорошо, что я в юбку не нарядилась по случаю зачета, а то как бы сейчас колготки снимала… Впрочем, тогда бы я вообще никуда не пошла, успокоила я себя и тут же пожалела, что не надела юбку. Впрочем, какая юбка с подвернутой ногой, что-то я уже совсем…

Ромка появился с эластичным бинтом, встал на колени и довольно ловко замотал им мою щиколотку.

– Все, хозяйка, принимай работу, – весело сказал он.

Я осторожно покачала ногой, поставила ее на пол.

– Ну как?

– Вроде лучше, – сказала я, прислушиваясь к своим ощущениям.

Зафиксированная нога и правда больше не вихлялась из стороны в сторону и успокоилась.

– Спасибо, – улыбнулась я, а Ромка вдруг отвернулся и спросил:

– Как зачет?

– Хорошо, пятерка, – довольно сказала я, подумала и уточнила: – Две пятерки.

– Три пятерки! – дурашливо подхватил он. – Четыре пятерки! Кто больше!

Я почувствовала подвох, но не подала вида:

– А ты как сдал?

– Да что я, ерунда! – все тем же неестественным тоном продолжал он. – А вот ты, я вижу, не зря готовилась, все же блеснула знаниями! И даже наедине!

– Не поняла? – тихо переспросила я.

– А что, не ты последняя осталась?

– Ну я, а что?

– А то! – непонятно высказался он, но я уже поняла, что он хочет сказать.

– Так ты меня специально в гости затащил, чтобы про своего любимого историка расспросить? – зловеще поинтересовалась я.

– Конечно, я еще тогда понял, что ты в него влюбилась!

– Ну ты и…

– Сама-то! Специально осталась последняя, чтобы никто его от твоих великих знаний не отвлекал!

– Свинья, – наконец закончила я.


Я вернулась домой в совершенно растрепанных чувствах, даже Лешка заметил:

– Что это собой?

– Нога болит, – отговорилась я. И, чтобы не развивать тему, поинтересовалась: – Ну как там Витаминка, посетила этого вашего Дюху?

– Ой, да вообще круто вышло, – развеселился Лешка. – На перемене сидит Витаминка за столом, что-то пишет. А Дюха прохаживается вокруг, будто бы случайно, и бормочет:

– Бомжи какие-то в очках приходили… Вчера ломились… Я им не открыл, а то еще обворуют…

Витаминка делала вид, что ничего не замечает, и тогда Дюха отошел и рассказал нам подробности. Сидит он, короче, дома и смотрит футбол «Спартак» – «Аякс». За десять минут до конца встречи спартаковцы забивают гол! И тут, на самом интересном месте, звонок в дверь. Дома у Дюхи была только бабушка, поэтому, догадавшись, кто к нему пожаловал, он первым подбежал к глазку. Свет на площадке он вырубил заранее, но все же смог разглядеть зловещую фигуру в очках. Андрюха отошел от двери и сказал бабушке, что там какие-то бомжи. Бабушка смотреть в глазок не пошла, но Витаминка не растерялась, позвонила в квартиру соседей и велела передать, чтобы ее навестила мама Андрея. Видимо, соседи маме пока ничего не передали, и Дюха ходил веселый и довольный.

– Как же она нашла, если адрес неправильный списала?

– Не знаю, наверное, потом проверила, – с сожалением протянул Леха.

– Хорошо, что у нас рисование уже кончилось, – снова порадовалась я.

– Угу, – кивнул он. – Я тут слышал, седьмой «Д» написал директору письмо, чтобы у них убрали Витаминку. Весь класс подписал. Андрюха тоже подбивал нас написать письмо…

– И что?

– Да у нас в классе ничего из задуманного не делается, – махнул рукой Лешка.

– Прямо как у нас, – кивнула я.

– И потом, если честно, мы боимся мести Витаминки. А то у нее рука не дрогнет нарисовать «два» просто так! Да и вообще… у меня лично проблем с ней нет.

– Вот и все так рассуждают, – согласилась я.

11 Месть Медведя-Тугодума

Прозвенел звонок, а литераторша все не появлялась. Уже раздались первые робкие предложения забить на это дело и пойти куда подальше, но тут дверь распахнулась. Но появилась на пороге вовсе не литераторша, а Татьяна Дормидонтовна.

– Пойдемте в актовый зал, – хмуро сказала она.

– Что? Зачем? – повскакивали мы.

– Быстро, – не отвечая, скомандовала классная.

Видеть ее такой было непривычно, так что мы без долгих разговоров собрали вещички и потопали в указанном направлении.

Похоже, в актовом зале собралась вся школа. Все спрашивали друг у друга, в чем дело, но никто ничего не понимал и вразумительно ответить не мог.

– Война, что ли? – раздался чей-то тонкий голос.

На него зашикали, замахали руками. И тут на сцену поднялась Римма.

– В нашей школе произошло вопиющее и крайне возмутительное событие! – трагически провозгласила она.

Ну слава богу, «в нашей школе». Значит, все-таки не то, что кто-то там предположил. А у нашей директрисы любая мелочь вопиющая и возмутительная. Но что могло случиться, если по этому поводу в актовом зале всех собрали?

– Какие-то… – она сделала паузу, подбирая слово, – негодяи расписали стены и дверь кабинета истории неприличными надписями и рисунками. И разбили там окна.

Зал загудел, то ли возмущенно, то ли восхищенно.

– Считаю, что заниматься в такой школе недопустимо, – продолжала директриса. – Так что на сегодня занятия отменяются.

– Ура! Круто! – тут же завопили в зале. Народ повскакивал с мест и с радостными воплями повалил к выходу.

Я сидела прямо, словно меня вжало в спинку жесткого неудобного кресла турбулентностью. Единственный нормальный препод во всей школе! Не орет, не истерит, не заставляет тупо пересказывать учебник… Интересно, они, дебилы, которые это сделали, в институт поступать не собираются? А почему, собственно, я решила, что это кто-то из старших классов? Ой, что-то у меня в мозгах совсем помутилось – историк только в старших классах, кажется, и преподает…

А Римма хороша! Неужели она всерьез полагает, что отпустить с уроков – это наказание? А может, ей казалось, что всем станет стыдно, мы возмутимся и закричим: «Нет, нет, мы хотим учиться!» Да если бы она хотела, чтобы ученички на самом деле что-то поняли, надо было заставить все это дело убирать! А заодно и остальную школу отдраить, устроить массовую генеральную уборку. Да еще и стекла заставить самих вставить. Вот тогда бы мы, может, что-нибудь и осознали…

Хотя, наверное, директриса не хочет, чтобы мы любовались на «неприличные» надписи и рисунки. Так что все как раз крайне педагогично…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное