Илья Новак.

Бешенство небес

(страница 3 из 29)

скачать книгу бесплатно

Так или иначе, несмотря на все, что ей довелось пережить в спальне монарха, фигура Нахаки оставалась прекрасна.

– Теперь не шевелись, что бы ни произошло! – приказал Уги-Уги.

Она кивнула. В следующее мгновение замок хрустнул, дверь раскрылась, наполнив комнату льющимся из коридора дневным светом, и в проем один за другим бесшумно вступили два человека.

Глаза обоих светились мутным желтым светом. Оба замерли, увидев стоящую перед ними красавицу.

Рука Уги-Уги опустилась, тонкий клинок вонзился в основание шеи над правым плечом первого незнакомца, вошел до самой рукояти. Человек захрипел, падая, монарх выдернул клинок и вонзил в грудь второго, повернувшегося к толстяку лицом, при этом заметив оружие, ножи и пистолеты в руках злоумышленников. Второго он узнал – Пло, старший помощник Лен Алоа, гончего Верхних Земель, доставлявшего новых рабов на прииск по безымянной облачной реке.

Уги-Уги выдернул клинок из сердца Пло, и тело упало на ковер. Стараясь дышать как можно тише, он обернулся: Нахака не моргая молча смотрела на него. В конце концов, на ее глазах в спальне дворца Уги-Уги на монаршем острове было убито множество людей...

Крепко сжимая кинжал, он высунул голову в дверной проем, оглядел коридор, увидел труп туземца из охраны, приплывшей на Гвалту вместе с ним.

Шагнул назад и бесшумно прикрыл дверь.

Замок в ней был сломан.

Все еще с окровавленным кинжалом в руках, Уги-Уги уставился на девушку, усиленно размышляя.

Мозг его, в отличие от тела, не заплыл жиром. Монарх помнил: начало бунта в провале совпало с его прибытием на Гвалту – день в день. Собственно, именно поэтому Уги-Уги до сих пор находился здесь, иначе он бы уже давно посетил прииск, побеседовал бы с Лен Алоа, полюбовался на укушенного Диша Длога и отправился в обратный путь, прихватив собранные за последнее время алмазы. Но бунтовщикам, судя по всему, удалось расправиться с живущими внизу надсмотрщиками и Большим Змеем либо загнать их в нижнюю часть провала, где обитали беглые безкуни. Новые алмазы перестали поступать в поселок, спущенные в корзине бойцы обратно не вернулись. Дважды бунтовщики пытались прорваться наверх, но их отбрасывали обратно.

И вот теперь, понял он, Бром Бом с Лен Алоа решили поднять свой бунт. Захотели свергнуть Бога! Ведь все это началось, когда Владыка Верхних Земель прибыл на прииск. Даже находясь здесь, он не смог справиться с еретиками, не покарал, призвав молнию с небес или обрушив на них каменную лавину... Бог потерял свою силу, вот как, должно быть, решили они.

– Бром, – беззвучно произнес толстяк и шагнул к раскрытому ларцу. – Решил Владыкой стать сам? Лад, еще поглядим мы, посмотрим, сможешь ли владычествовать ты...

Говоря это, Уги-Уги положил кинжал возле ларца, достал большой пузырь с маслом, раскрыл и принялся намазывать себя.

Через мгновение тонкие ручки скользнули между его ладоней – увидев, чем занят повелитель, Нахака решила, что это какая-то новая игра, ведь ей часто доводилось втирать масло в телеса хозяина.

Теперь она попыталась отобрать пузырь, чтобы заняться знакомым делом. Зарычав, Уги-Уги пухлым локтем толкнул ее в грудь, и наложница упала, растянулась на полу во весь рост. Сверху вниз поглядев на нее, монарх вдруг ощутил желание такое острое, что страх на несколько мгновений исчез, уступив место похоти. Уги-Уги даже шагнул к девушке, чтобы овладеть ею прямо на полу – а она лежала неподвижно, покорно глядя на него, – но тут же опомнился. Его могли убить прямо на ней, пригвоздить к полу и его и ее тело одним сильным ударом копья... как не вовремя он отправил Камеку с тем пиратом! Кривобокий онолонки – хитрый, умелый воин, он бы не позволил... впрочем, в его присутствии Бром Бом с Леном Алоа, скорее всего, и не решились бы на бунт.

Уги-Уги намазался с ног до головы, стараясь не втирать масло в тело, но лишь покрыть кожу ровным блестящим слоем. Нахака на полу села, прижавшись спиной к кровати, не понимая, что происходит. Закончив, монарх собрался было бросить пузырь под стену, но передумал и покосился в сторону наложницы. Захватить ее с собой? Да нет, зачем она нужна... хотя в крайнем случае можно швырнуть Нахаку в преследователей как палку.

Он кинул ей пузырь и велел:

– Лад, намажь себя. Но не втирай, сделай так, чтобы стать скользкой. И не одевайся. Поняла?

Не дожидаясь ответа, шагнул к двери и прислушался, затем чуть приоткрыл ее, выглянул в коридор. Возле неподвижных тел охранников лежали пуу. Уги-Уги не стал брать их, он не умел пользоваться топориками, к тому же слегка боялся этого оружия – слишком уж острое. Кряхтя, он присел над трупами двух убийц. Взял нож, пару пистолетов вместе с кобурой и ремнями, затем вернулся к постели. Нахака, стоя на коленях, намазывала маслом грудь и живот медленными круговыми движениями. Нагнувшись, толстяк несильно стукнул ее кулаком по голове и прошипел в испуганное личико:

– Поспеши, дочь курицы!

Ее движения стали быстрее, и монарх кивнул. Он до сих пор не знал, какие чувства испытывает к нему девушка, но полагал, что это – рабская любовь, слепое обожание. Она иногда плакала от боли или обиды, но относилась к издевательствам как к должному, будто покорная собака, которая подчиняется хозяину и принимает любое наказание, даже когда не понимает, за что ее наказывают; никогда не пыталась возражать, возмущаться, спорить, дерзить. Наверное, и вправду считала своего повелителя богом, воплотившимся в человеческом теле, одним из могущественных обитателей Канона... впрочем, подумал Уги-Уги, девка вряд ли слышала что-либо о Каноне.

Он вновь заглянул в ларец. Помимо пузыря с маслом там был гношиль – много гношиля. Уги-Уги решил было в последний раз помазать десны и даже протянул к ларцу руку, но передумал. Наркотик станет мутить рассудок, и убежать будет труднее. Положив оружие на кровать, он высвободил пояс из пряжки, добившись максимальной длины, кое-как опоясался, развесил пистолеты с ножами, обул легкие туфли и вновь направился к двери. Нахака выпрямилась во весь рост, все ее тело поблескивало.

Приоткрыв дверь, Уги-Уги высунулся.

И услышал тихий звук шагов, доносящийся с лестницы в дальнем конце коридора.

Он рванулся назад, толкая Нахаку перед собой, обогнул кровать и распахнул оконные ставни.

– Лезь! – скомандовал Уги-Уги.

Двор был пуст. В трех локтях под окном тянулся деревянный навес. Монарх знал, что находится внизу: земляная площадка перед задней дверью кухни, узкая лавочка, где часто сидели отдыхающие от дел слуги, две жерди, поддерживающие навес по углам...

Нахака глядела на него.

– Слазь, не то убью сейчас!

Она полезла. Когда девушка обоими коленями стала на подоконник, Уги-Уги ладонью подпихнул ее под блестящие от масла ягодицы, и она с тихим вскриком свалилась вниз. Навес дрогнул, но выдержал. Из щелей между досками взлетела пыль.

– Лад, дальше иди. Быстро!

Нахака теперь совершенно ничего не понимала, мир смешался в невообразимый калейдоскоп невероятных, необъяснимых событий. Раньше такого не случалось никогда: хозяин часто издевался над ней, мучил и бил, дважды душил ее почти до смерти, но он всегда был повелителем всего происходящего, владыкой всех людей, всех событий, владыкой мира – или, по крайней мере, окружающего Нахаку мирка. Упав на доски, услышав гневный окрик сзади и с трудом поднявшись, девушка вдруг осознала: что-то угрожает хозяину! Он перепуган! Впервые с того дня, как отец, король крошечного островка на юге Суладара и вождь двух десятков туземцев, продал Нахаку монарху, она видела его испуганным!

Оглянувшись на Уги-Уги полными слез глазами, Нахака медленно побрела по скрипящим доскам, чувствуя, как щепки и мелкие сучки впиваются в стопы. Смазанная прозрачным маслом кожа поблескивала под лучами светила, легкий ветерок холодил ее, световые блики переливались на груди и бедрах. Позади, удостоверившись, что доски держат, Уги-Уги тяжело полез в окно. Он сделал два шага, и навес провалился.

Онолонки, дремлющий на лавке внизу, заорал дурным голосом: туземцу показалось, что рухнуло небо. Сжимая свои топоры, он выбрался из-под обломков, увидел наложницу хозяина, всю облепленную щепками, а после – самого хозяина, который как раз поднимался посреди кучи переломанного дерева. К вымазанной маслом коже пристали щепки, сучки и солома.

– Напали на нас! – рявкнул ему Уги-Уги, шагая по развороченному навесу. – Один ты здесь? Другие где?

Охранник лишь хлопал глазами, пялясь на повелителя. Потом взгляд его метнулся вверх; толстяк обернулся: в окне, из которого они с Нахакой только что выбрались, возникли два лица. Первое принадлежало Брому Бому, второе – Лену Алоа.

– Убей его! – заорал Уги-Уги и побежал вперед, на ходу схватив пытающуюся подняться Нахаку за волосы.

Онолонки уже пришел в себя. Хозяин не уточнил, кого именно из этих двоих надо убить, и туземец, метнув пуу в Лен Алоа, бросился следом за Уги-Уги.

Сзади послышался крик, на ходу толстяк оглянулся, увидел, что в окне теперь маячит лишь голова Брома Бома, а из-за угла дома показалось несколько желтоглазых метисов. Монарх поставил Нахаку на ноги, отпустив ее волосы, побежал дальше.

Не зная, следуют ли наложница и охранник за ним, он промчался мимо ряда высоких кустов, повернул, брюхом вломился в хлипкую калитку, сметя ее, понесся вдоль залитой солнцем улицы поселка. Телеса его сотрясались, ходили волнами, пухлые ступни молотили дорожную пыль, дыхание с хрипом вырывалось из разинутого рта – уже много лет монарху не доводилось бегать.

Он заметил свою охрану – трупы лежали в ряд на краю улицы, из груди каждого вертикально торчал толстый кол. Бром Бом с Лен Алоа подошли к вопросу основательно и все заранее продумали; подручных Бога, скорее всего, объявили демонами.

На пути возникли четверо, вооруженные копьями и ножами, да еще и с факелами в руках. Выхватив из кобуры пистолет, монарх выстрелил в лицо одного, затем сжался, пригнул голову, с сиплым ревом устремился дальше.

Уги-Уги не видел, как из-за его спины прилетел топорик и прорубил плечо другого метиса. По скользкой от масла груди чиркнули чьи-то ногти, кто-то безуспешно попытался ухватить его за плечи, факельный огонь опалил волосы... и монарх вырвался на свободу.

Сзади раздался звук удара, крик, потом стон и еще один крик, но толстяк не стал оборачиваться.

Он остановился лишь перед высокой оградой провала, раскрытыми воротами и дощатым настилом, на конце которого была корзина с веревкой. Повернувшись, Уги-Уги увидел Нахаку и онолонки – они тоже прорвались. Плечо девушки украсили глубокие царапины, охранник был ранен в левую руку, кровь текла по лицу. Сзади спешили люди с копьями и факелами, среди них выделялась длинная фигура Брома Бома, облаченного, как обычно, в белое покрывало с алой каемкой, обнажающее одно плечо. Монарх поворотился влево, вправо. Головы обитателей поселка мелькали со всех сторон, за изгородями и кустами. Бром Бом потряс копьем и прокричал что-то. Уги-Уги попятился. Темно-синее заплывшее лицо его, усеянное капельками пота, почернело от прилившей к голове крови. Подбежавшие наложница с охранником глядели на хозяина. Отвернувшись от них, он сделал шаг к настилу, и тут прилетевший откуда-то камень угодил монарху в затылок.

Окончательно Уги-Уги пришел в себя, лишь когда ощутил запах гношиля. Всхрапнув, он раскрыл глаза, застонал, пытаясь согнуть руки, но не в силах сделать это. И понял, что стянут со всех сторон: тело обмотано плотными слоями ткани, так что свободным оставалось лишь лицо. Монарх лежал возле провала. На фоне бьющего оттуда желтого светового столба он видел голову склонившегося Лен Алоа – гончий Верхних Земель обмазывал щеки пленника гношилем, сильно вдавливая его в кожу.

– Что делаешь, отступник? – просипел монарх. – В преисподнюю захотел?!

У Лена отсутствовала нижняя часть правого уха – должно быть, брошенный охранником топорик срезал его.

– Убью вас всех! – неистовствовал монарх, в то время как гношиль булькал и пузырился на его лице. – Разорву, в крови утоплю, сожру заживо!

Алоа оскалился, склонившись ниже, прошептал:

– Лишь жертва спасет нас.

Очень скоро стало ясно, что имеет в виду метис: запеленутого, будто мумию, Уги-Уги поставили на колени в длинную корзину на краю настила. Бывшие подданные выстроились в два ряда, а Бром Бом вместе с Алоа и двумя высокими туземцами провели между ними онолонки и Нахаку, на телах которых темнели кровоподтеки. Руки у охранника были связаны за спиной, оба шли пошатываясь.

Лицо монарха пылало, запах наркотика кружил голову. Он начал подвывать, слизывая комочки гношиля, до которых мог дотянуться языком, покачиваясь и скрипя зубами, пока не опрокинулся на спину. Корзина накренилась и чуть не упала с настила, но Лен Алоа ухватил ее за борт. Онолонки остался на досках, а туземку толкнули внутрь, после чего Бром Бом выкрикнул что-то – монарх не расслышал, что именно, в голове его гудело.

Ему показалось, что где-то неподалеку зазвучала музыка – возможно, она раздавалась лишь в его сознании, а может быть, это Бром велел играть нескольким владеющим примитивными инструментами туземцам. Лежащий на дне корзины пленник не видел, как люди опустились на колени и склонили головы. Он вдруг захохотал, потому что понял: его приносят в жертву! Но кому? Быть может... ему самому? Или Лану Алоа, богу Нижних Земель?

Кто-то пнул корзину: соскользнув с края настила, она закачалась на веревке, медленно опускаясь. Нахака, скуля, повалилась на своего повелителя.

Когда днище корзины ткнулось в каменный выступ, вверху перерубили веревку, и она упала следом. Обнимая хозяина за плечи, наложница лежала на нем и рыдала, а он молча глядел вверх, лишь тихо сопел.

Донесся крик, и что-то большое полетело вниз. Зрачки Уги-Уги расширились, он замычал, стараясь перевернуться. Туземка подняла голову, оглянулась и вскочила. Выпрыгнув из корзины, навалилась на борт, безуспешно пытаясь оттащить ее в сторону, потом, наоборот, надавила и в конце концов перевернула на бок. Выкатившийся наружу монарх чуть не сверзился в провал – замер на самом краю выступа, вращая глазами.

И все же Нахака спасла его от смерти или увечья. Через мгновение после того как корзина перевернулась, все еще связанный онолонки, живот которого был проткнут кривым копьем, рухнул на спину там, где она только что была. Во все стороны брызнула кровь; Нахака завизжала.

Уги-Уги понял, что произошло, хотя не видел этого. Он лежал спиной к корзине, скосив глаза. Ниже был еще один каменный выступ, куда монарх в приступе извращенного остроумия приказал посадить Диша Длога, чтобы глаза парализованного торговца видели прииск и все то богатство, которого он лишился.

Выступ маячил темной узкой тенью в дрожащих потоках едкого, разъедающего пространство света. На камнях валялось перевернутое кресло, из сиденья торчала стрела. Торговца там не было.

Впрочем, у монарха Суладара сейчас хватало других забот, чтобы раздумывать над судьбою бывшего партнера.

– Низвергнуты... – простонал Уги-Уги. – Мы низвергнуты! Эй, девка! Развяжи нас быстрее!

Глава 3

От болота между деревьями текли облачные ручейки – словно белая сетка накрыла землю по другую сторону расселины. Арлея шла за Эрлангой, плечом к плечу с Лигом. Юнга, повесив пушечку на спину, размахивал тесаком, круша ветви и молодые стволы. Из зарослей перед ним то и дело вылетали жуки размером с куриное яйцо и, громко жужжа, уносились прочь; иногда с веток вспархивали бабочки, иногда проносились, тонко звеня, крылатые змейки.

– Скоро их догоним, ваш’милость, – пробормотал боцман. – Хотя...

– Что? – спросила она, разглядывая меняющуюся растительность.

– Они, может, всю жизнь по джунглям, а мы ж непривычны к этому делу, потому медленнее их... Или нет? Ежели они капитана тащат, – может, и догоняем все же. Следы, сдается мне, свежие, потому... – Его бормотание заглушил треск тонкого ствола, который Эрланга с корнем вырвал из мягкой земли. Отбросив дерево, здоровяк зашагал дальше, и Арлея с Лигом последовали за ним, но тут же вновь остановились: впереди был изгиб облачного ручья, такого широкого, что пришлось по очереди перепрыгивать.

– А вона другой. – Юнга ткнул пальцем влево, где за деревьями виднелся еще один поток.

– Много их тут, – согласилась Арлея. – Видите, вон еще... и дальше... Ладно, идем, идем!

Шелест звучал уже со всех сторон; бесчисленные облачные ручьи текли между стволами и зарослями в одном направлении, туда же, куда шли путешественники. Деревья теперь росли реже, стало немного светлее, воздух посвежел.

– Тихо! – шикнул вдруг боцман. – Не колоти ты!

Эрланга, кажется, получал детское удовольствие от того, что крушил своим тесаком стволы, ветви и лианы. Впрочем, деревьев на пути стало меньше, и прорубать просеку, чтобы двигаться дальше, нужды не было. Юнга замер, подняв оружие. Нежный тихий шелест множества пуховых ручейков несся отовсюду, но впереди он звучал громче, превращаясь в низкий гул.

– Ух! – сказал вдруг Эрланга и зашарил рукой на поясе, пытаясь выскрести из кобуры пистолет.

– Нет, погоди! – Боцман ухватил его за локоть, не позволяя достать оружие. – Стой... молчите теперь, они нас, кажись, не заметили.

«Они» были существами, которых Арлее видеть пока не доводилось... вернее, как тут же сообразила она, не доводилось видеть на суше, разве что в приготовленном виде. Девушка даже рот открыла, с изумлением разглядывая их.

Нечто среднее между кальмарами и большими облачными звездами. Хватаясь за ветви передней парой щупалец, они раскачивались, выбрасывая перед собой заднюю пару, мгновение летели в воздухе, затем хватались за ветвь впереди. Будто прыгающие по канатам акробаты из цирков, что иногда появлялись на Да Морана. У кальмаров были глаза и круглые рты, обрамленные кустиком коротких шевелящихся отростков. Целая стая, около десятка существ, скакала по веткам мимо...

Путешественники стояли неподвижно, провожая их взглядом. Вскоре треск и похрустывание веток, прогибающихся под весом тел, смолкли, и вновь со всех сторон донесся шорох облачного пуха.

– А... – начал боцман и замолчал. Арлея с Эрлангой повернули к нему головы. – На одном...

– Что? – спросила девушка, когда Лиг вновь умолк.

– Пояс, – разъяснил он наконец. – Пояс на одном был. Зеленый такой, в крапинку...

– Не могет быть! – удивился юнга.

Они помолчали, прислушиваясь к шелесту и вглядываясь в кроны.

– Может, расцветка просто у этих... этих зверьков такая? – предположила наконец Арлея.

– Может, – пробурчал боцман так, что стало ясно: нет, он уверен, что один из скачущих по деревьям кальмаров был опоясан ремнем.

Чем дальше, тем чаще ручьи сливались, образуя более мощные потоки, которые также соединялись друг с другом, – и вскоре уже путешественники шли по облакам, затянувшим землю равномерным слоем глубиной почти до колен. Эфир нес мелкие листья и сучки, пузырился, закручивался облаковоротами.

– Деревья другие совсем, – сказала Арлея, в очередной раз останавливаясь. – Глядите, я такого раньше не видела!

Из потока торчали широкие, но невысокие, в два человеческих роста, стволы бледно-желтого цвета. Нижняя часть лишена веток, зато прямо над головой горизонтально торчали толстые сучья. Поначалу сквозь них виднелось небо, но вскоре они переплелись так, что образовали нечто вроде почти сплошного яруса, по которому, наверное, можно было идти, словно по земле.

Устав, Арлея присела на торчащий из пуха пенек и прищурилась. Взгляду открывалось полутемное пространство между растекшимся по земле эфиром и ветвями. Звуки здесь были глухими, как в помещении с низким потолком; эфирный пух, казавшийся теперь бледно-серым и комковатым, сплошной массой двигался в глубину сумеречного пространства.

– Видели что-нибудь подобное раньше? – спросила девушка. – Я имею в виду, того болотного паука, или кто он был, и этих кальмаров, и деревья...

Боцман покачал головой, а юнга протянул:

– Не-е...

– И я не видела, – заключила она. – Хотя я ведь много чего не видела в Аквалоне, он большой. Но мне кажется... не знаю почему, мне кажется, что это все – не отсюда.

– Чего? – спросил юнга.

– Не из Аквалона.

– А! – Он кивнул, почесал лоб, затем нахмурился и спросил: – Так эта, ваша милость... чего это значит, я не пойму? А откудова тогда?

– Не знаю. Но, может... Ладно, пошли. Здесь, наверно, много таких диковин, если из-за каждой останавливаться... И что это шумит там впереди?

Вскоре уже поток сбивал с ног, пришлось идти, хватаясь за стволы и торчащие из облаков накрененные течением кусты – тоже необычные, украшенные листьями сплошь в багровых прожилках. С ветвей свешивались тонкие, как бечевки, лианы, полосы мха и какие-то осклизлые сетчатые лоскутья растительного происхождения – Арлея, оступившись и попав ногой в скрытую под пухом неглубокую яму, случайно ухватилась за один из них и тут же отдернула руку: он был неприятно липким и кололся.

– Навроде паутины это, – сказал боцман, показывая на несколько приставших к лоскуту крупных мух и жуков.

Сделав еще шаг, Арлея споткнулась о кочку и упала на одно колено. Лиг протянул ладонь, но она выпрямилась сама.

– А там светло, – заметил боцман.

– Эге, – согласился юнга.

В нескольких десятках шагов впереди необычные джунгли заканчивались. Там висела густая пелена снежно-белого, пронизанного лучами тумана.

– Не добредем туды, – решил Лиг, сделав еще несколько шагов и обеими руками ухватившись за желтый ствол. – Шибко оно теперь несет ...

Поток и вправду стал очень сильным, так что идти было совсем тяжело. Арлея, привалившись плечом к дереву, нажала на кору пальцами – та чуть прогибалась и напоминала бархатистую, покрытую коротенькими ворсинками кожу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное