Илья Деревянко.

Военный преступник

(страница 1 из 6)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Илья Деревянко
|
|  Военный преступник
 -------


   Все имена, фамилии, прозвища действующих лиц, равно как и названия учреждений, вымышлены. Любые совпадения – случайны.
   Вынужден предупредить – людям со слабыми нервами эту повесть лучше не читать.
   (Автор)


   Позвольте представиться: Алексеев Владимир Иванович, 1972 года рождения, русский, больше не женатый, в прошлом капитан спецназа Внутренних войск, а ныне – военный преступник, объявленный во всероссийский розыск и живущий под именем Андрея Вадимовича Короленко. Так значится в фальшивом паспорте, любезно предоставленном мне старым школьным товарищем, известным бандитским авторитетом Анатолием Бессарабским по прозвищу Кощей. (Правда, в настоящее время Кощей предпочитает называть себя «предпринимателем», подведомственную ему структуру – «Хозяйствующим субъектом», а боевиков – «Службой безопасности»).
   Теперь вкратце о том, как кадровый офицер, участник трех локальных войн и кавалер пяти боевых орденов вдруг стал в одночасье военным преступником.
   Осенью 2001 года мы проводили внеплановую «зачистку» в крупном чеченском селении, в окрестностях которого по ночам активно «работал» вражеский снайпер, угробивший за месяц двадцать наших солдат.
   «Зачистка», повторяю, была внеплановая. Чеченцев о ней не предупредили, а потому в одном из дворов мы благополучно сцапали искомого снайпера – некую Фариду Мусаеву девятнадцати лет от роду. Все оказалось при ней: СВД [1 - Снайперская винтовка Драгунова.] с оптическим прицелом, глушителем и ровно двадцатью насечками [2 - Так снайперы обычно помечают количество убитых ими военнослужащих противника.]; характерные признаки частого пользования оружием (синяк от приклада на правом плече плюс мозоль от спускового крючка на указательном пальце), а также цветная фотография, на которой Мусаева наперевес с означенной винтовкой гордо позировала перед объективом рядом с ухмыляющимся в густую бороду Шамилем Басаевым. Невзирая на неопровержимые улики, Фарида ничуть не испугалась разоблачения! Напротив, начала истошно визжать: «Ничего вы мне, собаки, не сделаете!!! У моего тейпа мощные связи в районной администрации!!! Отпустите максимум через пару дней, да еще приползете на коленях прощения просить. А мы вас, ублюдков, и дальше будем убивать!!!»
   Я, помнится, аж задохнулся от возмущения! Не ожидал, признаться, столь вопиющей наглости! А когда взбесившаяся стерва растопырила когти и бросилась на меня с явным намерением выцарапать глаза, – чисто машинально сломал ей шею. Спустя неделю вашего покорного слугу арестовали по обвинению в убийстве «невинной» чеченской девушки и в придачу в изнасиловании (!) оной.
Вещественные доказательства мистическим образом исчезли, а судебно-медицинская экспертиза в упор не заметила ни синяка от приклада, ни мозоли от спускового крючка! (Похоже, Мусаева не соврала насчет мощных связей.) Первые сутки после ареста я пребывал в состоянии глубочайшего шока, вызванного чудовищной несправедливостью случившегося. Особенно оскорбляло обвинение в «изнасиловании». Да на ту гнусную тварь я бы под дулом автомата не полез! Лучше бы расстреляли!!! На вторые сутки я более-менее опомнился и, не желая разделить судьбу полковника Буданова, бежал с гарнизонной гауптвахты, где содержался в ожидании отправки в СИЗО. В процессе побега пришлось обезоружить и вырубить четырех салаг-караульных. (Как я потом узнал, все четверо, слава Богу, остались живы-здоровы.) Благополучно выскользнув из Чечни, я раздобыл гражданскую одежду, окольными путями добрался до Москвы и обратился за помощью к Бессарабскому. Больше не к кому было! Эмвэдэшным друзьям я не доверял (по меньшей мере, трое из них возвели на меня поклеп в угоду следствию), а родственников не имел. Родители погибли в автомобильной катастрофе, еще когда я учился в военном училище. Жена же Ирина, узнав из сводки новостей о «преступлении» супруга, мигом от него отреклась, подала заявление на развод и стала сожительствовать с каким-то преуспевающим коммерсантом. Якобы из принципиальных соображений! На самом деле – вряд ли она поверила телевизионной брехне. Ирина далеко не дура. Просто семейная жизнь у нас давно не ладилась (главным образом по причине моих низких заработков), а тут такой прекрасный повод развестись! Ну как им не воспользоваться?! Ведь получается, что не меркантильная сучка бросила мужа ради денег, а честная благородная дама разорвала отношения с «насильником-убийцей» в порыве праведного негодования! В глазах общих знакомых прямо героиня! Впору орден давать!!! Хотя ладно. Пес с ней. В общем, остался у меня на белом свете один лишь Толя-Кощей. Закоренелый бандюга. В смысле – «предприниматель». Он, надо отдать должное, от бывшего одноклассника не отмахнулся: приютил, накормил, обогрел, обеспечил новыми документами и пристроил на работу в свою банду. Прошу прощения – в «Службу безопасности хозяйствующего субъекта». На должность личного телохранителя.
   До поры до времени жили мы с ним душа в душу. Я добросовестно выполнял служебные обязанности и однажды даже спас Бессарабского от смерти: своевременно вычислил и ликвидировал двух наемных убийц, подосланных каким-то враждебным «хозяйствующим субъектом». Однако летом 2002 года наши отношения дали серьезную трещину. (Об этом, впрочем, чуть позже...)
   Ну-с, уважаемые читатели, на основании вышеизложенного у вас небось сложилось впечатление, будто перед вами несчастная жертва «антинародного режима» (как любит выражаться господин Зюганов). Сложилось, да? Напрасно!!!
   Вынужден вас разочаровать. Я действительно военный преступник!Но за то, настоящеепреступление, совершенное за два месяца до инцидента с чеченской снайпершей, никто мне обвинения не предъявлял. Никто, кроме меня самого!!! Раскаяние за содеянное неустанно гложет мою душу. С каждым днем все сильнее и сильнее.
   Я уже принял решение: уйду в отдаленный глухой монастырь и буду до конца дней своих замаливать грехи! Но сперва позвольте рассказать вам одну жуткую, запредельную историю, в которую я угодил нынешним летом и из которой лишь чудом выкарабкался без ущерба для психики и здоровья. Итак, начну по порядку...


   Июльское солнце палило нещадно, столбик термометра показывал 32 градуса в тени, в воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка, и в результате настежь распахнутое окно комнаты совсем не спасало от жары. На лбу сидящего за столом Кощея поблескивали мелкие капельки пота. Редкие волосы на голове слиплись. Распаренное лицо покраснело. На легкой хлопчатобумажной футболке виднелись большие влажные пятна. Я, расположившийся в кресле напротив, выглядел ничуть не лучше. Словно полностью одетый в сауну залез. На верхнюю полку.
   Однако в данный момент нам обоим было не до того, поскольку тема обсуждалась весьма и весьма щекотливая.
   – Признаться, Володя, я очень разочарован и, не стану скрывать, встревожен! – угрюмо катая на скулах желваки, говорил Бессарабский. – Своим отказом замочить Мухачева ты поставил меня и себя в на редкость скверное положение. Ребята откровенно ропщут, упрекают тебя в ненадежности, а кое-кто (согласно оперативной информации) мечтает о твоем устранении. Они же, если помнишь, изначально тебя недолюбливали, посматривали косо. Для них-то ты по-любому «мент» [3 - Уголовники называют «ментами» не только сотрудников милиции, но и всех без исключения военнослужащих Внутренних войск.]. (Бывший, не бывший – роли не играет!) А теперь... Ладно бы только отказался! Ты же вдобавок предупредил Аркашку о грозящей ему опасности, и он, падла, моментально слинял в неизвестном направлении.
   (Аркадий Васильевич Мухачев трудился в «хозяйстве» Кощея в качестве адвоката, в чем-то крупно подвел шефа и, соответственно, заработал смертный приговор, привести который в исполнение поручили мне.)
   – Выходит, ты нас конкретно подставил! – продолжал между тем Кощей. – А что, если поганый адвокатишка записал твое предупреждение на диктофон? А?! Ведь это голимая [4 - Голимая (жарг.) – означает полная, законченная. В данном контексте, неоспоримая.] улика!!! – В глазах авторитета-«предпринимателя» сверкнули недобрые искорки, острый кадык передернулся, костлявые кулаки стиснулись.
   – Ни фига он не записал, – спокойно возразил я. – Предварительно я тщательно обыскал Мухачева, ощупал каждую складку одежды и ничего похожего на диктофон не обнаружил. А встретились мы неожиданно, в городском парке, и никаких других записывающих устройств в окрестностях быть не могло. Более того, сказал-то я всего-навсего следующее (цитирую дословно): «Уматывай в темпе от греха подальше. Неохота об тебя руки марать». Подобную фразу к уголовному делу не подошьешь! (Может, я ему просто морду желал набить?!) Короче, ни тебе, ни твоей конторе она абсолютно ничем не угрожает!
   Бессарабский задумался, подперев ладонью резко очерченный подбородок, а я неспешно прикурил сигарету и принялся выпускать дым кольцами.
   Беседа происходила в рабочем кабинете загородного дома Анатолия – монументального, четырехэтажного особняка, выстроенного в Ближнем Подмосковье, в пятнадцати километрах от Кольцевой дороги. Кабинет был отделан и обставлен с аляповатой безвкусной роскошью. Обшитые красным шелком стены нисколько не гармонировали с черной, кожаной, с серебряным тиснением обивкой мягкой мебели. Тяжеловесная золоченая люстра смотрелась довольно неуклюже на фоне покрытого изящными лепными узорами потолка. А уж пушистый, желтоватый ковер на полу оказался здесь вовсе не к месту!
   В резиденцию Кощея меня доставили двадцать минут назад трое сотрудников его «Службы безопасности». Доставили вежливо, но вместе с тем не спуская ни на секунду пальцев с курков спрятанных под пиджаками пистолетов. (Я, впрочем, притворился, будто ничего особенного в их поведении не замечаю.) Любезные конвоиры проводили меня до дверей кабинета, учтиво пропустили вовнутрь, а сами остались снаружи в коридоре. Надо полагать, для подстраховки босса. Вот так и начался наш с Толей последний разговор...
   Думал Кощей долго. Не менее получаса. Наконец, лицо Бессарабского немного подобрело, глаза прояснились, кулаки разжались.
   – Насчет отсутствия улик ты прав, – медленно произнес он. – Но дальше работать вместе мы не сможем! Ты откровенно бойкотировал мой приказ, а подобные проступки нельзя спускать на тормозах. Иначе создастся крайне опасный прецедент для прочих ребят. – Толик горестно вздохнул, пожевал узкими губами и добавил хрипло: – В то же время я не могу ни убить тебя (как обычно поступают при таких раскладах), ни «выбросить на помойку». Совесть не позволяет! Я все-таки обязан тебе жизнью!!! Кстати, – вдруг встрепенулся он, – до сих пор не возьму в толк – почему ты отказался убрать Аркашку?! Тебе ж не привыкать!!! Три войны прошел! Только не заливай, пожалуйста, насчет «кодекса воинской чести»! Чеченке, помнится, ты шеенку свернул запросто! Словно курице. Чем поганец Мухачев лучше той девки?!
   – Мусаева была вражеской снайпершей, – глухо ответил я. – У нее на руках кровь двадцати русских пацанов. В основной массе первогодков-срочников, недавно из-под мамкиной юбки вылезших. А прикончил я стерву случайно. Бойцовский рефлекс сработал. Если бы она на меня не бросилась, то осталась бы жива и отправилась, как положено, на фильтрационный пункт.
   – Па-а-а-ня-ятно, – протянул Кощей. – Теперь все ясно, но, к сожалению, суть проблемы от этого не меняется. Расстаться нам придется однозначно, но... Я, кажется, могу предложить тебе хорошо оплачиваемую работу на стороне!
   Тебе доводилось слышать о «черных» археологах?! [5 - Люди, производящие археологические раскопки без разрешения государства, на собственный страх и риск и, соответственно, присваивающие себе все найденные ценности.]
   Я утвердительно кивнул.
   – Так вот: вчера со мной общался Лешка Константинов. Он издавна (еще с советских времен) увлекался антикварным бизнесом [6 - Кощей имеет в виду, конечно же, нелегальный антикварный бизнес. Главным образом – тайную продажу иностранцам исторических и культурных ценностей.]. Сколотил на нем стартовый капитал. В течение девяностых годов здорово поднялся и стал владельцем целой сети процветающих фирм самой различной специализации. (От производства дешевой водки до изготовления дорогой женской косметики.) Однако прежних увлечений не оставил. Сейчас Константинов снаряжает собственную археологическую экспедицию на окраину Московской области: раскапывать неизвестный доселе погребальный курган вятичей [7 - Вятичи – древние славянские племена, населявшие земли, разделявшие Северную и Южную Русь. (В первую очередь – современную территорию Москвы и Московской области.) Отличались крайней агрессивностью, с соседями не ладили. Летописные источники рассказывают о многочисленных походах киевских князей (от Святослава до Владимира Мономаха) с целью освободить дороги, соединяющие Киев с Новгородом, и взять под контроль непокорное племя. Кстати, знаменитая речка Смородина (на которой былинные русские богатыри бились с многоглавым чудовищем) – не что иное, как современная Москва-река, а прототип побежденного Ильей Муромцем Соловья-разбойника, «мимо которого ни одна птица не пролетит», – кто-то из особо отличившихся в злодействах вятических вождей. Кроме того, именно вятичи дольше всех (аж до 12-го века!) сопротивлялись принятию Христианства. [Подробнее см.: Юрий Воробьевский. Точка Омега. М., 1999, с. 6—25].]. Леша рассчитывает на богатую поживу, а посему хочет обеспечить найденные в кургане ценности небольшой (из двух человек), но сверхнадежной охраной. Одного крутого типа он подыскал через какого-то знакомого армяшку. За вторым обратился ко мне. Я обещал подумать. За ответом Константинов приедет, – Бессарабский покосился на часы, – гм! Приблизительно через полчаса. (Сколько-нибудь существенные разговоры о делах Лешка по возможности ведет не по телефону...) Итак, Володя, ты согласен стать вторым?!
   – А что еще остается? – криво усмехнулся я. – Разумеется, согласен!..
 //-- * * * --// 
   Леша оказался низкорослым, жирным, пузатым мужчиной лет пятидесяти, с абсолютно лысым, лоснящимся черепом. Одетый по случаю жары в шорты да рубашку с короткими рукавами и основательно вспотевший, он напоминал мокрый футбольный мяч. Развалившись в кресле, любитель антиквариата изъяснялся торопливой, шепелявой скороговоркой. Константинов много разглагольствовал о предстоящих раскопках кургана вятичей, заранее предвкушал богатую добычу, безудержно нахваливал набранных им сотрудников (особенно руководителя экспедиции, некоего профессора Сперанского), но обращался исключительно к Бессарабскому, а на меня лишь изредка посматривал. С откровенным неодобрением. Видимо, внешность моя сразу разочаровала потенциального работодателя. Между нами, я действительно не выгляжу богатырем: средний рост, среднее телосложение, мышцы буграми не выпирают. В общем, не Шварценеггер, на подобие которого он, очевидно, рассчитывал.
   – Чего ты косишься на моего человека, как теща на зятя?! – не выдержал наконец Толик. – Али не нравится? Тогда скажи прямо, не стесняйся!
   – Э-э-э, – замялся пузатый Леша. – По-моему... э-э-э... твой протеже... э-э-э... как бы слабоват!
   – Слабоват, значит?! – хитро прищурился Кощей. – Гм! Ход твоих мыслей мне достаточно ясен. На «терминатора» он впрямь не похож!.. Кстати, ты приехал с охраной?
   – Конечно! – с достоинством кивнул Константинов. – С тремя отборными парнями. Тяжеловесами!.. Только зачем они тебе?!
   – А вот зачем! – ухмыльнулся Бессарабский. – Зови сюда своих «отборных», и пускай они втроем попробуют справиться с этим «слабоватым». Если сумеют – с меня десять тысяч долларов. Если нет – платишь ты! Надеюсь, наличные при тебе? А то кредиткам я принципиально не доверяю! [8 - И правильно делает! Банк в любой момент может заблокировать вашу кредитную карточку, и она мгновенно превратится в никчемный кусок пластика. Для примера вспомните конец лета – начало осени 1998 года у нас в России. Или посмотрите фильм «Враг государства». Наличные же отобрать у человека значительно сложнее!]
   – При мне, – буркнул любитель антиквариата, глянул на Толика с жалостью, словно на умалишенного, и, набрав номер на мобильнике, велел прогуливающимся во дворе телохранителям немедленно явиться в кабинет Кощея...
 //-- * * * --// 
   Как я и подозревал, «отборные парни» были обыкновенными «качками» с раздутыми от анаболиков мышцами и никакой серьезной угрозы из себя не представляли. Поэтому я решил драться в полсилы, избегая эффективных, но вместе с тем смертельно опасных приемов.
   Тем временем, повинуясь команде босса, бугаи вразвалочку двинулись ко мне. Ну и началось! Легко увернувшись от заторможенного [9 - Культуристы только выглядят устрашающе. На самом деле удары у них медленные, довольно слабые, да и силы настоящей в мышцах нет. (О причинах можете спросить любого тренера по боксу или борьбе.) А настоящие спортсмены в шутку называют «качков» «резиновыми мальчиками».], неуклюжего свинга [10 - Свинг – размашистый удар кулаком сбоку.] первого, я всадил ему кулак в солнечное сплетение. (С храпом согнувшись, «качок» завалился на бок). Погасив коленом нацеленный мне в живот удар ноги второго, резко сорвал дистанцию и залепил ему в челюсть раскрытой ладонью. (Мордоворот медузой шлепнулся на пол.) А третьего, испуганно попятившегося к дверям, я просто настиг в длинном прыжке и ненадолго «усыпил», перекрыв большими пальцами рук сонные артерии. Вся схватка заняла от силы несколько секунд.
   – Еще кто-нибудь есть в запасе? – лениво спросил я ошалевшего, беззвучно хлопающего губами Константинова. – А то ваши хлопцы какие-то квелые. Я даже разогреться толком не успел!
   Поверженные охранники между тем более-менее очухались, поднялись на ноги и сгрудились возле двери, стараясь держаться от меня подальше.
   Кощей бешено расхохотался.
   – Ну, как на проверку мой «слабосильный»?! – сквозь смех выдавил он. – По-прежнему не внушает доверия?! Или ты передумал? Ладно, давай гони обещанные бабки!!!
   Растерянный Леша безропотно извлек из барсетки пухлую, перетянутую резинкой пачку, механически пересчитал, молча протянул ее Толику, затем громко икнул и вялым мановением толстой руки приказал сконфуженным «качкам» удалиться.
   – Ну так как?! – настойчиво повторил Кощей.
   – Превосходно!!! Обалденно!!! Выше всяческих похвал!!! – по-куриному заквохтал опомнившийся бизнесмен. – Вы, молодой человек, великолепный боец!!! Профессионал экстра-класса!!! Я, естественно, принимаю вас на работу. Жалованье – пять тысяч долларов в месяц. Прямо сейчас мы проедем в мой офис, я выплачу причитающийся вам аванс (две с половиной тысячи), проинструктирую насчет обязанностей и познакомлю с профессором Сперанским, а также с некоторыми другими коллегами. Потом начинайте, не мешкая, готовиться в дорогу. Экспедиция отправляется на место раскопок завтра утром.
   Утерев носовым платком взопревшее лицо, Константинов грузно поднялся с кресла.
   – Прощай, Толик, – сказал я, крепко пожимая протянутую недавним шефом руку. – Не поминай лихом!
   – Прощай, – тихо отозвался он и сунул мне в карман полученную от Константинова пачку. – Твое «выходное пособие», – в ответ на мой недоуменный взгляд пояснил Бессарабский. – Невзирая на недавние разногласия – давай расстанемся друзьями!!!
   – Давай! – охотно согласился я и... внезапно замер, пораженный дурным предчувствием. Почудилось мне, будто не увижу я больше Анатолия живым. Перед помутившимися глазами мелькнули расстрелянная машина, лужа крови на асфальте и...
   – Идемте, молодой человек! Время поджимает! – приглушенно, как сквозь вату донесся до моих ушей голос Константинова. Я встряхнул головой. Наваждение исчезло.
   Вместе с жирным Лешей я вышел из дома и, уже садясь в машину, зачем-то посмотрел на окно Толикова кабинета. Навалившись грудью на подоконник, Бессарабский неотрывно глядел мне вслед...


   В расположенном неподалеку от центра Москвы шикарном офисе господина Константинова (которого, в отличие от Кощея, все прочие уважительно именовали Алексеем Георгиевичем) меня познакомили с Дмитрием Афанасьевичем Сперанским, доктором исторических наук, профессором, крупным специалистом по культуре древних славян. В диссонанс звучным титулам смотрелся он довольно непрезентабельно; эдакий дерганый, суетливый, всклокоченный старикашка с маленькими круглыми очками на длинном угреватом носу. В разговоре профессор сильно картавил, часто заикался и комкал слова. Неряшливые пегие волосы Сперанского были обильно усыпаны перхотью. На кончике носа висела сопля... Ни дать ни взять – ходячая карикатура на ученого!
   Кроме того, я встретился с двумя другими будущими коллегами: врачом экспедиции Татьяной Меньшиковой и вторым «суперкрутым» – тридцатипятилетним Валентином Шевченко. Молоденькая смешливая врачиха мне сразу понравилась, а вот новоявленный напарник (ветеран Французского Иностранного легиона) совсем напротив! Но отнюдь не из-за его прошлого [11 - Обычно кадровые российские военные (пускай и бывшие) относятся весьма неприязненно к тем нашим соотечественникам, которые служили наемниками в иностранных армиях. Так, даже в разгар боевых действий в Чечне большинство военкоматов решительно давали «от ворот поворот» подобным воякам. (Кстати, хорошо подготовленным в военном и физическом отношении.) Исключение составляли лишь русские добровольцы, воевавшие на Балканах на стороне сербов.].
   Просто я инстинктивно почуял в Валентине нечто на редкость грязное, злое, опасное и моментально проникся к нему острой, настороженной неприязнью. (Как позже выяснилось – не напрасно!)
   По окончании процедуры знакомства я получил обещанный Константиновым аванс, а потом, уединившись с ним в кабинете, – тщательный инструктаж, длившийся не менее часа. (Некоторые, казавшиеся ему особо важными нюансы Алексей Георгиевич повторял по нескольку раз подряд.) Любитель антиквариата оказался большим перестраховщиком и, похоже, нисколько не верил в людскую порядочность! Помимо защиты кладоискателей от посягательств со стороны в мои обязанности входило держать под бдительным контролем самих археологов (дабы не проворовались ненароком), записывать на бумаге подробный перечень найденных ценностей, ни на минуту не выпускать их (т.е. ценности) из поля зрения, регулярно докладывать Константинову об обстановке на месте раскопок и... внимательно присматривать за напарником!(Мало ли чего?)
   Вот так-то!!! (Между прочим, я до сих пор не сомневаюсь, что Шевченко было отдано аналогичное указание!)
   По завершении инструктажа Алексей Георгиевич вручил мне новенький пистолет Стечкина, десяток запасных обойм, три гранаты «Ф-1», мобильный телефон «Эриксон» для поддержания связи и велел явиться завтра в офис к десяти утра.
   Расставшись с Константиновым, я добрался общественным транспортом до арендуемой мной однокомнатной квартиры на окраине города, сложил в рюкзак свои нехитрые пожитки (плюс предоставленный шефом «арсенал»), принял прохладный душ, до одиннадцати вечера бездумно протаращился в телевизор, завел будильник на половину восьмого, проглотил несколько таблеток снотворного, улегся в постель и вскоре уснул...


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное