Илья Деревянко.

Терпилы

(страница 2 из 8)

скачать книгу бесплатно

   Прихлебывая охлажденное шампанское, оба подлеца цинично потешались над жертвами своей аферы и, упражняясь в остроумии, сыпали плоскими шуточками. Так продолжалось минут пятнадцать, пока подельники полностью не выдохлись.
   – «Эльбрус» был великолепной затеей, с лихвой окупившей первоначальные затраты, – подытожил тогда теневой бухгалтер. – Знаешь, Миша, сейчас воистину золотое времечко! В законах – абсолютная неразбериха, у кормила государственной власти – люди вроде нас с тобой! Благодать! Но, к сожалению, это не может длиться вечно. А значит, пользуясь моментом, надо срочно браться за следующее дело! Я уже знаю, куда имеет смысл вложить капитал: вариант беспроигрышный, барыши огромадные! Об «Эльбрусе» же отныне забудем. Документальных следов мы не оставили, козлов отпущения для общественности приготовили. В общем – ажур! Наша хата с краю, ничего не знаем! – Петр Семенович подбоченился и перекосил физиономию в торжествующей гримасе.
   – Не все так гладко, как ты излагаешь, – внезапно нахмурился основатель «пирамиды». И, заметив озадаченный взгляд сообщника, пояснил с кислой миной: – Видишь ли, Петя, мы с тобой погрязли в эйфории, а посему я лишь теперь сообразил: определенный след все-таки остался! Понимаешь, старый пень Коротич давно со мной знаком и вполне способен наболтать лишнего. Конечно, в «органах» да в городской мэрии завязки надежные, но тем не менее…
   Теневой бухгалтер мгновенно спал с лица, побледнел, задрожал в ознобе и испуганно забегал поросячьими глазками. Хитроумный финансовый пройдоха господин Голяков являлся по характеру отъявленным трусом. Даже призрачная, эфемерная вероятность понести наказание за содеянное повергала его в состояние животного ужаса. Петру Семеновичу сразу начали мерещиться стальные решетки, угрюмая камера, нары, грубые уголовные личности, зловонная параша у двери. А возле параши – он, родимый! Опущенный урками в первый же день по прибытии. Если же вдруг с тюрьмой пронесет, им непременно займутся разъяренные акционеры «Эльбруса». В лучшем случае измордуют до полусмерти, а в худшем, в худшем…
   Теневой бухгалтер жалобно шмыгнул носом, пустил мутноватую слезу, сильно заикаясь, возопил:
   – М-м-миша! М-м-миш-шень-ка-а! К-к-как же б-б-быть? Я н-н-начи-наю с-с-сходить с ума-а-а!!!
   – Ликвидируем Коротича, и баста! – немного поразмыслив, сказал Костюков. – Есть у меня пара надежных людишек. Все будет обставлено как несчастный случай… или самоубийство.
   – А З-з-зинка?! З-з-зинка Ив-в-ваш-шкина?! – не успокаивался теневой бухгалтер. – Он-на т-т-тоже с-с-след!
   – Почему? – искренне изумился основатель «пирамиды». – Эта дура набитая ни черта не знает. И не соображает – ни в жизни вообще, ни в бухгалтерии в частности. У нее не голова, а кочан капусты. Ивашкина просто подмахивала приносимые ей бумаги. Не более того!
   – Д-да, н-но б-бумаги, б-бумаги-то приносил ей я!!! – продолжал скулить обуянный страхом Голяков. – К-к-конечно, д-д-действовал я под ч-ч-чуж-жим именем, п-п-парик над-де-вал п-п-предосторож-ж-жности р-р-ради, г-г-гримир-р-р-ровался, однако, М-миш-ша, п-п-подстрахов-в-ваться н-не п-п-помешает!!!
   – Хорошо, подстрахуемся, – смерив подельника ироническим взглядом, снисходительно улыбнулся Костюков. – Не бзди, Петя! Разберемся с твоей Ивашкиной!!!


   Генеральный директор злополучного «Эльбруса» семидесятитрехлетний Владислав Павлович Коротич, пригорюнившись, сидел у открытого кухонного окна в своей просторной одинокой квартире (супруга Владислава Павловича умерла от рака два года назад, а взрослая дочь Ирина проживала с мужем-военным на противоположном конце страны). С наступлением темноты дневная духота сменилась приятной прохладой. Дул легкий освежающий ветерок. В ветвях росшего рядом с домом раскидистого тополя заливался серебристыми трелями невесть откуда взявшийся в центре огромного города шальной соловей. Спать Коротичу совершенно не хотелось. Невзирая на отсутствие жары, на лбу гендиректора блестели бисеринки пота, а сердце грызла смертная тоска. «Неужели сын моего лучшего друга меня обманул?! – с горечью думал он. – И вдобавок, подло подставил?! Я же его, маленького, на коленях качал, всегда относился как к родному, любил больше, чем собственную дочь!!! Когда деньги из касс неожиданно исчезли, Миша поначалу уверял, будто это временное явление, связанное с объективными трудностями, потом перестал отзываться на телефонные звонки (попросту трубку бросал) и, наконец, вовсе отключил телефон!.. Да, похоже, обманул, негодяй!!! А ведь клялся памятью отца, что дело честное, средства акционеров вкладываются в разработку алмазных месторождений! Покойный Петр небось со стыда в гробу перевернулся! А я – ветеран партии, Герой социалистического труда – очутился по уши в дерьме! Народ считает меня бессовестным грабителем. На улицу выйти стыдно… и опасно! Могут запросто пришибить! Нет, так дальше не пойдет! Надо обратиться в прокуратуру, рассказать все как на духу. Пускай Мишка-поганец срок мотает, баланду жрет».
   – Эй, дед, о чем размечтался? – бесцеремонно прервал размышления Владислава Павловича незнакомый мужской голос. Коротич судорожно обернулся. На пороге кухни стояли двое молодых людей: модно одетых, с накачанными мышцами, со стриженными под «ежик» головами, с бычьими шеями и с пустыми глазами.
   «Каким образом они сюда попали? Дверь же была заперта! О елки-палки!!!»
   – Ключи нам дал Михаил Петрович, – словно прочитав мысли старика, сказал один из незваных гостей.
   – Шеф в курсе ваших душевных терзаний и велел вас успокоить, – добавил второй.
   – Правда?! – в душе генерального директора всколыхнулась безумная надежда. – Значит, «Эльбрус» не липа? Значит, выплаты возобновятся и я верну себе доброе имя?!
   – Насчет выплат не обещаю, но позора вы точно избежите, – ответил первый бугай, быстро шагнул к Коротичу и без замаха рубанул его ребром ладони в сонную артерию. Владислав Павлович потерял сознание. Посланцы Костюкова открыли в духовке газ на полную мощность, засунули туда голову бесчувственного старика, плотно затворили окно и шустро убрались восвояси.
   Выйдя из подъезда, убийцы погрузились в потрепанную белую «Ниву», закурили по сигарете и выехали со двора на Буденновский проспект.
   – Ну вот, Андрюха, по десять штук зеленых на рыло заработали! – весело обратился к товарищу сидящий за рулем. – Без проблем! Двигаем в ночной клуб «Сапфир», перекантуемся до утра, а там новый заказ. На такую же сумму!
   – Слышь, Валя, вдруг «дичь» в бега подастся? Может, не станем тянуть резину, а прям щас ею займемся?! – взволнованно предложил Андрюха (по паспорту – Андрей Митрохин 1966-го года рождения).
   – Нет! – жестко отрезал Валя (он же Валентин Елдашев). – Поспешность нужна только при ловле блох! Я уже продумал детальный план, и вообще – не лезь ко мне с дурацкими советами! Усвоил?
   Хотя по возрасту Валентин был старше напарника всего на пару лет, однако обладал значительно большим «мокрым» опытом и, главное, пользовался неограниченным доверием работодателя – Михаила Петровича Костюкова. Поэтому Митрохин (сохраняя прежнее мнение) спорить с ним не стал и смиренно кивнул в ответ.
   Удовлетворенный Елдашев правой рукой похлопал подельника по плечу.
   – Не дрейфь, братан! – ухмыльнулся он. – Никуда та баба не денется, расклад просчитан до мелочей!!!


   В подвешенной под потолком клетке старательно чистил перышки зеленый попугай. Сквозь тюлевые занавесочки пробивались лучи солнца, падая на велюровую мягкую мебель, полированную стенку «Стелла», узорчатые ковры, хрустальные безделушки и прочие доказательства мещанского жизненного успеха. Во включенном радиоприемнике блатовала популярная в начале девяностых группа «Дюна». По квартире разносился вкусный аромат жареного кофе. Устроившись перед зеркалом, Зинаида Аркадьевна Ивашкина – пухленькая тридцатилетняя, крашенная под блондинку женщина – старательно наводила макияж. Занятие, надо сказать, архиответственное, требующее предельной сосредоточенности. Тональный крем… тени на веки… стрелки на глаза… ресницы тушью… немножко подправить карандашом брови… контур губ… помада и, наконец, румяна на скулы…
   – Аккуратненько!!! Кисточкой!!! Вот та-а-ак!!!
   Ивашкина внимательно вгляделась в собственное отражение и осталась им очень довольна. «Очаровашка! Лапочка! Прелесть!»
   – Зину-у-уля! – донесся с кухни басовитый голос ее матери, Ираиды Альбертовны Козявкиной. – Завтрак готов. Иди кушать, доченька!
   – Иду, иду, – лениво откликнулась Зинуля, поправляя прическу. – Разливай кофе!
   За столом обе женщины поначалу перемыли косточки бывшему мужу Ивашкиной, Анатолию Сергеевичу: «Грубое животное! Неандерталец! Хам! Скотина! Изверг!» и т. д. (восемь месяцев назад «неандерталец» уличил жену в супружеской неверности, отхлестал ремнем по заднице и подал заявление на развод). Затем перешли к событиям, разворачивающимся вокруг АО «Эльбрус».
   – Кабы неприятностей не возникло! – озабоченно поджав губы, сказала Ираида Альбертовна. – Шуму-то вокруг сколько!
   – Ерунда! – беспечно махнула рукой «доченька». – Невелика проблема! Милиция на нашей стороне. Помнишь побоище у центрального офиса? Вломили хулиганью по первое число. Больше не сунутся. Побоятся! Хи-хи-хи!
   Вчера в беседе с Голяковым основатель «пирамиды» охарактеризовал умственные способности Ивашкиной с предельной точностью. Она действительно являлась законченной дурой во всех отношениях, дальше своего носа ничего не видела, высшее экономическое образование получила лишь благодаря связям матери (в прошлом – директорши крупного гастронома), а в бухгалтерских тонкостях разбиралась не больше, чем мартышка в высшей математике. Потому-то Зинаиду и взяли на должность официального главбуха «Эльбруса».
   Роль бездумной марионетки Ивашкину вполне устраивала. Никаких тебе забот! Несколько раз в день поставит подписи на документах, подсунутых нескладным, лохматым мужчиной из числа учредителей (фальшивые фамилию-имя-отчество Голякова Зинаида запамятовала), а дальше знай себе сиди в комфортабельном кабинете, надувайся спесью, покрикивай на секретаршу или по телефону с подругами болтай. Плюс высокая зарплата. Настоящая синекура! [3 - Хорошо оплачиваемая должность, не требующая большого труда.]
   Связанная с «Эльбрусом» буря народного возмущения нашу дамочку ни капельки не беспокоила. Ей-то платят регулярно! Очередные деньги получила совсем недавно. В точно установленный срок!..
   Рабочий день у главбуха начинался ровно в десять, однако госпожа Ивашкина никуда не спешила. Начальство, как известно, не опаздывает! Оно задерживается!!! Поэтому после завтрака дочь с матерью по новой перемыли косточки «извергу-неандертальцу», досконально обсудили последние сплетни из жизни знакомых, и только потом Зинаида начала неторопливо одеваться…
 //-- * * * --// 
   Сидя в раскаленной летним солнцем «Ниве», Елдашев с Митрохиным постепенно зверели. Зная график работы центральной конторы, убийцы караулили терпилу с восьми утра. В данный момент часы показывали половину одиннадцатого, но «гребаная стерва» и не собиралась вылезать из дома. «Детальный план!!! Расклад просчитан до мелочей!!! Самоуверенный кретин!!! – мысленно кипел Митрохин. – Двинуть бы тебе в харю, недоумок!!!»
   Валентин, в свою очередь, беспрерывно шептал матерные ругательства, кусал губы и с ненавистью косился на выразительно морщащегося Митрохина. Продлись так еще минут двадцать – подельники наверняка вцепились бы друг другу в глотки. Но тут, к счастью мокрушников, из наблюдаемого подъезда по-гусиному выплыла расфуфыренная мадам с щегольской сумочкой через плечо и принялась с важностью осматриваться по сторонам, очевидно в поисках такси.
   – Объявилась, сука драная! – повернув ключ зажигания, облегченно выдохнул Елдашев…
 //-- * * * --// 
   Подъезд, в котором проживала Ивашкина, выходил не во двор, а прямо в так называемый Чайниковский проезд, расположенный неподалеку от центра города. Очутившись на улице, Зинаида Аркадьевна вознамерилась поймать машину поприличнее. Желательно иномарку. Не общественным же транспортом начальнице добираться?! К сожалению, ничего подходящего в окрестностях не наблюдалось. «Пора обзаводиться собственным автомобилем! – решительно подумала она. – По крайней мере, служебным… для почина! Скажу об этом лохматому учредителю, приносящему документы. Как его там?.. Впрочем, не важно! Мою просьбу обязательно…»
   Завершить мысль женщина не успела. Стоявшая метрах в тридцати невзрачная «Нива» с заляпанными грязью номерами внезапно рванула вперед и со страшной силой долбанула бампером туловище главного бухгалтера. Ивашкину отбросило назад по ходу движения машины. При ударе об асфальт ее череп раскололся, как спелый арбуз. Тело немного подергалось в агонии и застыло. Около погибшей в считанные секунды собралась голосистая толпа любопытных. Случайно выглянувшая в окно Ираида Альбертовна Козявкина, увидев произошедшее, дико, протяжно завыла. Приехавшая по вызову соседей «Скорая помощь» констатировала факт смерти. Прибывшая следом милиция составила надлежащий протокол и начала опрашивать потенциальных свидетелей. Те, как водится, давали путаные, противоречивые показания. А злодейская «Нива» давным-давно скрылась с места происшествия и бесследно затерялась в уличных лабиринтах Н-ска…



   Презентация недавно созданного благотворительного фонда «Филантропия» проходила в просторном зале трехэтажного особняка, выстроенного в середине девятнадцатого века знаменитым итальянским архитектором и принадлежавшего до революции князьям Юсуфовым. После октябрьского переворота хозяева удрали за границу, а в здании последовательно размещались: революционный трибунал (приговоренных расстреливали прямо здесь, в подвале), кожно-венерический диспансер, психиатрическая лечебница и, наконец, курсы повышения квалификации провинциальных партийных функционеров. С 1991 года особняк пустовал. В начале 1994-го основатели фонда выкупили обветшавшее строение у городских властей, не жалея средств, отреставрировали, и сейчас оно выглядело как новенькое. И снаружи и внутри. По их замыслу, тут должна была базироваться администрация «Филантропии». Отделанный под старину зал заполняла толпа изысканно одетых мужчин и женщин: ультраправые политики (типа Новодворской), н-ская богема, звезды эстрады, представители современной российской буржуазии… Среди них сновали юркие угодливые официанты, разносившие напитки и закуску. Играла классическая музыка. Приглашенные на презентацию нувориши пытались (под стать обстановке) беседовать друг с другом на культурном языке и избегать привычного для многих из них уголовного жаргона. Правда, не у всех получалось.
   – Вован, ты в натуре фуфло гонишь… Тьфу, блин! Я хотел сказать, Владимир Леонидович, предлагаемый вами контракт натуральная лажа! В смысле, не имеет под собой серьезных финансовых гарантий! – обращался к знакомому бизнесмену тучный господин в смокинге, с модельной стрижкой, с узким обезьяньим лобиком и с кое-как прикрытыми золотыми перстнями лагерными наколками на толстопалой пятерне.
   – Людк, а Людк, смотри на Вальку Фисташкову! – шептала на ухо подруге высокая худощавая дама в декольтированном вечернем платье. – Белый костюм идет ей, как корове седло. А бриллиантовое ожерелье уж вовсе не к месту. Офонарела, мочалка сраная! Ой, едрить твою… Я имела в виду, дорогая моя, что означенная госпожа Фисташкова на редкость вульгарная особа. Ни малейшего вкуса! – И т. д. и т. п.
   Либеральные политики стеснялись гораздо меньше (попривыкли к грязным ругательствам в борьбе с идейными противниками и не считали их чем-то зазорным. Нормальная демократическая лексика, понимаешь). Но даже они старались материться потише. Все-таки великосветское мероприятие!!!
   А всклокоченные художники, спившиеся поэты и отмороженные «звезды» вовсе помалкивали, с нетерпением дожидаясь, когда закончится торжественная часть и начнется непосредственно банкет. Проще говоря, грандиозная попойка, где можно отбросить всякие там условности и безобразничать по полной программе! Как черт на душу положит!
   В дальнем конце зала возвышалось нечто вроде подиума. На нем, взявшись под руки, стояли основатели фонда и ласково поглядывали на копошащиеся внизу «сливки общества». Идея презентации им очень нравилась.
   – Внимание, внимание, дамы и господа! – взобравшись на подиум, провозгласил в микрофон кругленький престарелый живчик с румяными детскими щечками и блестящей лысиной. Знаменитый н-ский конферансье Жорж Касторкин, специально нанятый на сегодняшний вечер.
   – Я предлагаю поднять бокалы за двух замечательных людей!.. Нет, не просто замечательных, а, без преувеличения, святых!!! Подлинных благодетелей рода человеческого, решивших направить свои, тяжким трудом заработанные капиталы на помощь малоимущим, вдовам, сиротам, одиноким пенсионерам. – Жорж театрально закатил глаза и выкрикнул в профессиональном экстазе: – За Михаила Петровича Костюкова и за Петра Семеновича Голякова! Ура!!!
   – Ура!.. Ура!.. Ура!.. – разноголосо откликнулся зал.
   «Благодетели» приветливо заулыбались, картинно раскланялись. Зал взорвался аплодисментами.
   – Ты хорошо придумал с этим фондом! – не переставая улыбаться, шепнул Костюков бывшему теневому бухгалтеру «Эльбруса». – Теперь мы с тобой «святые», хе-хе! Попробуй сунься! Да и сама по себе «Филантропия» отличная крыша. Плюс дополнительный источник дохода. В общем, гениальная затея!
   Польщенный Поляков выпятил грудь колесом. Благотворительный фонд являлся его любимым детищем и предназначался для отмывания денег, полученных подельщиками от черного риэлторства, проституции и торговли наркотиками. За минувший год они прочно обосновались в данных сферах криминального бизнеса и именно туда вложили три с половиной миллиона долларов, отнятых у обманутых акционеров «Эльбруса». Ни о какой реальной помощи малоимущим, естественно, речи не шло. Тем не менее, при рекламе означенного фонда в СМИ основной упор делали как раз на «помощь». Пускай добрые и наивные люди перечисляют средства на счета «Филантропии». Гы-гы!!! Лишние бабки не помешают! А в бумагах все будет чин чинарем! Тут Петр Семенович постарался на славу. Недаром накопил богатый опыт в области хитроумных финансовых махинаций… Между тем щедро проплаченный живчик Касторкин продолжал извергать фонтан хвалебных эпитетов:
   – Чистейшие, благородные души!.. Пламенные сердца!.. Кристальная честность!!! Необычайное человеколюбие!.. – и прочая, прочая, прочая…
   «Сливки общества» реагировали должным образом. Голяков с Костюковым нежились в лучах славы. Неожиданно в кармане Петра Семеновича запищал пейджер.
   – Я отлучусь ненадолго, – прочитав выступавшую на зеленом экране черную строчку, тихо сказал он сообщнику. – Кажется, что-то срочное!
   Костюков согласно кивнул, спустился с подиума и смешался с толпой приглашенных, благосклонно принимая сыпящиеся отовсюду комплименты…
   Голяков вернулся лишь через два часа. К тому времени торжественная часть завершилась, в зал принесли столы, стулья, и началась столь вожделенная «творческими личностями» часть неофициальная, или, точнее, разнузданная оргия. Классическую музыку давно отключили. В помещении висел густой мат, перемежаемый пьяными выкриками успевших быстро надраться «сливок общества». Заслуженный н-ский бард Борислав Гольдман (из поколения шестидесятников), остервенело бренча на гитаре, орал похабные частушки. На подиуме известная модерновая поэтесса Аделаида Малявкина, придурковато хихикая, демонстрировала стриптиз. Некоторые бизнесмены из бывших урок, полностью перейдя на феню, [4 - Воровской жаргон.] агрессивно выясняли отношения. Озверевший от спиртного солист рок-группы «Металлолом» с эстрадным псевдонимом Таракан, сосредоточенно высматривал на столе блюдо поувесистее, намереваясь шарахнуть им по башке кого-нибудь из коллег по шоу-бизнесу. Короче, веселье бурлило вовсю!..
   – Миша, есть серьезный разговор! – притронувшись к плечу Костюкова, негромко произнес озабоченный, насупленный Петр Семенович. – Давай-ка выйдем на пару слов!
   Неохотно отставив фужер с коньяком, Михаил Петрович поднялся из-за стола.
   – Выкладывай! – нетерпеливо обратился Костюков к подельнику, когда они уединились в курительной комнате на втором этаже.
   – У нас возникли крупные неприятности, – проворчал тот.
   – Конкретнее!
   – Три недели назад в Р-е ОВД назначен новый начальник, подполковник Новиков…
   – Ну и что?!
   – А то! – злобно зашипел Голяков. – Этот тип будто с Луны свалился! Даже не знаю, откуда такие берутся! Думал, вымерли, как мамонты, ан нет! Существуют, оказывается!!!
   – Короче, – раздраженно перебил Костюков.
   – А короче – он не берет взяток! Представляешь?! И, главное, начал подкапываться под наши риэлторские операции в Р-м районе. За считанные дни подобрался почти вплотную! Еще чуть-чуть и…
   – Па-а-а-анятно-о-о!!! – заскрипел зубами Михаил Петрович, вмиг утративший лучезарную маску человеколюбца-благотворителя и в настоящий момент здорово смахивающий на ожившего мертвеца из фильма ужасов. – Неподкупного болвана придется убрать! Демонстративно! Дабы другим неповадно было! Кстати, у него семья есть?!
   – Ага! Жена и двое детей, – с готовностью доложил Петр Семенович.
   – Замочить их вместе с ним! – по-собачьи оскалился Костюков. – Кто у нас там курирует оборот квартир?
   – Да твой же старый протеже Андрей Митрохин, – с некоторым удивлением ответил Голяков.
   – Вот-вот! Он самый!.. Проклятый склероз!.. Пусть Андрюша займется решением данной проблемы! Лично! Сроку ему – два дня!!!


   Из отвратительного кровяного озера выползало мерзопакостное чудище с туловищем змеи и башкой гиены, увенчанной в придачу кривыми козлиными рогами. В красных глазах монстра пылал адский огонь. Из раззявленной, слюнявой пасти исходило удушающее зловоние. А на берегу у кромки черного, безжизненного леса стояли, замерев в шоке, Елена, двенадцатилетняя Маша и шестилетний Игорек. Полностью выбравшись на сушу, жуткий гибрид целеустремленно двинулся к ним с очевидным намерением сожрать. Георгий Ярославович хотел броситься на помощь семье, однако ноги не слушались. Пытался криком предупредить об опасности, но язык не повиновался. Тогда он застонал в отчаянии и… проснулся мокрый от пота. Сердце билось гулко, неровно. Голова гудела. Горло спеклось. Между тем все вокруг было тихо, спокойно, уютно. За раскрытым окном ласково улыбалось нежаркое солнце. Звонко чирикали воробьи. В комнату проникал едва уловимый запах омытой ночным дождем зелени дворовых деревьев. Подполковник Новиков уселся на смятой постели, жадно отпил воды из графина, с трудом перевел дыхание и медленно перекрестился. Сердцебиение постепенно нормализовалось. Голова прояснилась. «Нехороший сон! – подумал начальник Р-го ОВД. – Нехороший и настораживающий. Весьма похож на предупреждение свыше!» [5 - Согласно учению Православной Церкви большая часть снов – всего лишь естественное следствие возбужденного воображения человека. Некоторые сны – дьявольское обольщение. Однако бывают иногда и действительно вещие сны, от Бога, на которые стоит обратить внимание. (Подробнее см.: О сновидениях. Издательство Московской Патриархии, 1998.)]


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное