Илья Деревянко.

Отряд зомби

(страница 2 из 7)

скачать книгу бесплатно

   Очутившись вместе с Альбертычем в широком, сыроватом коридоре, я жестом удалил ближайшего охранника и тихо сказал: – Допрос будем проводить по методу «Явка с повинной». Если вы не в курсе, поясню. Первое время «объект» усердно мучают, ни о чем не спрашивая. Слабые духом люди приходят в ужас от этого зловещего молчания (плюс, разумеется, физические страдания) и начинают слезно упрашивать дознавателей, чтобы им задали хоть какой-нибудь вопрос. А когда наконец выпросят – колются быстро, до самой задницы. Срабатывает, разумеется, не со всеми, но в данном, конкретном случае должно подействовать. Оно, как вы успели заметить, морально сломлено предшествующими событиями, а полчаса дикой боли доконают его окончательно… Короче – оба молчим и ждем, пока мерзкая тварь не уговорит нас начать допрос… А до тех пор предлагаю немного перекусить. У меня с собой термос с кофе и бутерброды. Позавтракать я сегодня не успел. Вы, полагаю, тоже…
   – Спасибо, не хочется, – мрачно отказался Ильин. – Жрать в пыточной камере… Бр-р-р!!! Да меня наизнанку вывернет!
   – Извините, забыл, что вы в первый раз, – спохватился я. – Ну… тогда располагайтесь поближе к столу и время от времени прослушивайте у него сердце, щупайте пульс… На психику, знаете ли, хорошо давит!
   – Наблюдение из личного опыта? – криво усмехнулся Кирилл Альбертович.
   – Нет, – нисколько не обиделся я. – Меня тогда, если вы помните, сломать не удалось. Только в клиническую смерть вогнали…
   – Вы стали очень жестоки и циничны, – угрюмо произнес наш эскулап. – Я вас не узнаю, хотя не виделись мы всего несколько месяцев. Вам… нравится пытать?!
   – С тех пор многое произошло, – вздохнул я. – Но ни жестоким, ни циничным я не стал. И пытать мне не нравится. Просто работа у меня такая – не хочется возиться в грязи, а приходится… по долгу службы! Вы, например, получаете удовольствие, потроша трупы порой в ужасном состоянии: обгорелые, изуродованные, полуразложившиеся?
   – Конечно нет!!!
   – Вот так же и со мной…
   – Прости, Дмитрий! – смутился Ильин. – Зря я с тобой так!
   – Ерунда! – отмахнулся я.
   – Нет, нет, ты, правда… прости старого дурака! – Альбертыч не на шутку разволновался. – Я… не знаю, как объяснить, но… – Он осекся, опустив глаза.
   – Уже простил, и ничего объяснять не надо, – беспечно улыбнулся я. – Лучше вернемся в допросную. А то заболтались мы с вами…
 //-- * * * --// 
   Едва я открыл обитую железом дверь, по ушам резанули надрывные вопли террориста. При каждом разряде тока он страшно содрогался, корчился, выл, визжал, источая запах и пота и газов.
   – Проверьте у него сердечко, – включив кондиционер, предложил я Ильину и обратился к прапорщикам: – А вы, ребята, малость передохните. Пока я перекушу. – С этими словами я подвинул кресло почти вплотную к кондиционеру, устроился в нем (в кресле) и с аппетитом принялся за бутерброды, запивая их горячим кофе.
   – Товарищ полковник, разрешите, мы тоже? – робко спросил старший из «горилл».
   – Сказали бы заранее, принес бы на вашу долю, – с набитым ртом пробурчал я. – А так, извините, самому впритык.
   – Нет, нет, вы неправильно поняли! – басовито зачастил он. – У нас свое, с собой!
   – Ну-у-у, тогда другое дело…
   – Большое спасибо! – Прапорщики достали из угла туго набитую полиэтиленовую сумку и торопливо принялись за еду.
В комнате установилась тишина, нарушаемая лишь жалобными всхлипываниями главного секьюрити «Прометея».
   «Интересно, как остальные себя ведут?» – заглатывая второй по счету бутерброд, подумал я.
   Согласно моему приказу захваченных вчера сотрудников и охранников фонда «кололи» одновременно. Почти весь мой отдел трудился в поте лица, в том же самом подземелье, но в других помещениях. Большинство допрашивали под «сывороткой», экстрасенса с травмой головы в режиме «Б» [11 - Человеку с травмой черепа и сотрясением мозга психотропные препараты вкалывать нельзя. Он либо сойдет с ума, либо будет нести всякий вздор. Но так или иначе ничего путного от него не добьешься.], а двух хлипких нервных дамочек под психологическим прессингом. Обитателей больницы для алкоголиков вчера тоже задержали и до завершения первоначального расследования поместили в одну большую камеру в Брюсовском сизо. Особо возиться с ними не собирались, по крайней мере пока. Ширма – она и есть ширма. Что с нее взять?! Может, потом, под завязку, зададим по паре уточняющих вопросов каждому, а дальше – не наша забота. Пускай начальство решает, куда девать девятнадцать синюшников. Кстати, изначально их было двадцать четыре, но пятеро сумели удрать, воспользовавшись суматохой. Ну да шут с ними. Не велика потеря! А вот с Хашарским неувязочка получилась. Ближе к завершению вчерашней операции он, как выяснилось, спешно выехал из пансионата в неизвестном направлении. На трех машинах, в сопровождении восьми доверенных телохранителей. Случайное совпадение или кто-то из усадьбы предупредил?! Вот это нам и предстояло установить в первую очередь…
   – Сердце в норме, опасности для жизни нет, – вынес вердикт Кирилл Альбертович.
   – Хорошо, продолжайте, – покончив с последним бутербродом и прикурив сигарету, приказал я «гориллам».
   Те убрали остатки обильной трапезы обратно в сумку, вновь поставили ее в угол и деловито взялись за электроды.
   – А-у-о-о-о-о-о-о!!! И-и-и-и-и-и!!! А-а-а-а!!! – моментально резануло по барабанным перепонкам.
   Из глаз несостоявшегося убийцы трех десятков детей обильно текли слезы. Широко разинутый рот в промежутках между визгом и ором жадно хватал воздух. Я знал, что именно он ощущает в данный момент. Уши заложены, дыхание перехватывает, каждая нервная клетка мучительно вибрирует, а кожа горит огнем, словно его окунули в чан с соляной кислотой. В начале 2004-го я сам на протяжении многих дней испытывал все эти «прелести» на собственной шкуре. Правда, я тогда не орал, не ревел, не визжал, а лишь рычал да скрежетал зубами…
   Вчера бешеные, а сегодня жалкие глаза уставились на меня, о чем-то горячо умоляя. «Дошел до ручки. Но связно говорить не может. Спазмы в глотке», – подумал я и подал палачам условный сигнал, означавший «работать с интервалами в полторы минуты». (До сей поры они пускали ток почти непрерывно, с промежутками в несколько секунд между каждой дозой.) Результат последовал незамедлительно.
   – Почему… почему вы все молчите?!! – слегка отдышавшись и обретя дар речи, по-женски зарыдал Степанков. – Задавайте вопросы!!! Я готов отвечать!!!
   Старший из «горилл» взглянул на секундомер и коснулся электродом локтевого нерва, а младший вслед за ним пустил ток в пах…. И снова девяностосекундный перерыв.
   – Проклятье!!! Не молчите!!! Будьте же людьми!!! Вопрос задайте!!!
   Новая порция боли…
   Так повторялось пять раз подряд, и в конечном счете из глотки террориста (в перерывах) стал вырываться только скандирующий рев:
   – Ва-апрос! Ва-апрос! Ва-апрос!!!
   «Фрукт созрел», – решил я, движением подбородка отогнал прапорщиков от стола и резко спросил:
   – Когда ты связывался с Хашарским? Отвечай быстро, не задумываясь!
   – Позавчера, – прохлюпал Степанков. – Он позвонил мне на мобильный. Интересовался количеством собранных детей. На днях намечалась очередная поставка в Европу.
   – А ты мог связаться с шефом?!
   – Нет!!!
   – Лжешь, собака. Ты предупредил его о проникновении в усадьбу фээсбэшников!
   – Не-е-ет!!! – отчаянно возопил пленник. – Матерью клянусь… Не-е-ет!!! Не мог я!!! Связь у нас была односторонняя. Он всегда звонил сам мне, используя каждый раз новую сим-карту!!!
   «Не врет, – удовлетворенно отметил я. – Его слова полностью подтверждаются службой прослушивания, а также распечаткой входящих и исходящих звонков за последние два месяца. „Явка с повинной“ удалась на славу! Главное – не дать ему опомниться…»
   – Похищение и отправку детей за рубеж осуществлял ты?! – прорычал я.
   – Да-а-а! Вместе с шестью подчиненными! (Степанков торопливо назвал фамилии.)
   – Ваше «окно» в таможне! Имена, фамилии, звания, должности! В темпе, животное!!!
   Захлебываясь слюной от поспешности, бывший летчик начал перечислять…
   Допрос продолжался около сорока минут. В дополнение к вышесказанному я узнал следующее.
   1. Последние три месяца все постоянные обитатели усадьбы жили по разработанному Хашарским уставу и панически боялись нарушить хотя бы один его параграф. За ними велось круглосуточное наблюдение при помощи расставленных повсюду телекамер и вмонтированных, где только можно, жучков (ну прямо как в дурно пахнущих телешоу «Под стеклом», «Дом-1», «Дом-2», «Большой брат», «Офис» [12 - Кем и для чего организуются эти шоу-эксперименты, см. повесть «Поступь зверя» в третьем сборнике с твердым переплетом или в пятом с мягким.] и т. д.). Однако полученная таким образом информация стекалась отнюдь не в Службу безопасности. А куда именно, главный секьюрити понятия не имел. Вместе с тем таинственный контролер работал очень четко и оперативно. Любые, самые мелкие нарушения спустя минуты становились известны Хашарскому, и провинившегося ждало неотвратимое наказание начиная с денежного штрафа и заканчивая… смертной казнью! О «рядовых» приговорах Хашарский сообщал Степанкову, и тот собственноручно «вершил правосудие»: изымал у провинившегося назначенную шефом сумму, отправлял его (ее) чистить унитазы, порол плетьми и т. д. Об осужденных на казнь босс не говорил ни полслова. Их находили поутру в постели (иногда в ванной или туалете) убитыми без помощи оружия и с большим профессионализмом. Личность исполнителя оставалась для всех загадкой. В итоге все без исключения сотрудники и охранники (в том числе мой «собеседник») жили в постоянном, липком страхе и выполняли любое распоряжение Хашарского в буквальном смысле бегом…
   2. В закрытом отсеке лечебного корпуса «препарировали» детей, оказавшихся лишними (или чем-то непригодными для Запада), и отправляли их органы на российский черный рынок трансплантантов. Степанков назвал поименно «фондовых» врачей, производивших изъятие органов, продиктовал фамилии и адреса получателей «товара». Сам он с подручными только конвоировал жертвы в отсек, уничтожал их останки и доставлял «конечный продукт» потребителям. Кроме того, начальник СБ взахлеб выложил все, что знал об обитателях усадьбы, подробно поведал о способах похищения детей, их питании, содержании и т. д.
   – Кто заминировал подвал?! – в заключение прорычал я.
   – Не знаю, – всхлипнул вчерашний террорист. – Когда я устроился на работу туда… полгода назад… шеф просто вручил мне пульт и сказал: «Рванешь в случае чего. Лишние свидетели нам без надобности».
   – А ты, стало быть, решил выдвинуть нам ультиматум, в успехе коего не сомневался, – с отвращением процедил я. – Надеялся деньги получить, истребитель, за границу смыться… Обосноваться где-нибудь на фешенебельном курорте… А детишек бы ты все равно взорвал, напоследок… Из-за страха перед Хашарским. Правильно, животное?!
   – Пра-а-вильно, – сквозь слезы выдавил Степанков.
   – Снимайте, – приказал я «гориллам». – Отдайте ему шмотки, сопроводите в прежнюю камеру… Нет, одеваться не здесь! Мне до смерти опротивела эта гнусная рожа… Боюсь, не выдержу, пока оно будет тут вошкаться…
   – Понимаем, – эхом отозвались прапорщики и спустя секунд сорок уже гнали пинками по коридору голого Степанкова, судорожно прижимавшего к груди скомканную одежду.
   – Пойду немного проветрюсь, – проворчал Кирилл Альбертович.
   – Не уходите далеко, – попросил я. – В соседних помещениях идут наркодопросы, так что…
   – Буду рядом, в нескольких шагах, – устало перебил Ильин и аккуратно прихлопнул за собой тяжелую дверь.
   Оставшись один в комнате, я поудобнее устроился в кресле, допил остатки кофе, выкурил очередную сигарету и неожиданно для себя задремал…


   В полусне-полуяви мелькали кровавые эпизоды двух чеченских войн и некоторые моменты моей работы на гражданке: засады, перестрелки, рукопашные схватки, ликвидации, допросы в режиме «Б», допросы под «сывороткой», под психологическим прессингом… Тоже не полностью, урывками, но с особо отвратительными подробностями. Вереницей проплывали физиономии уничтоженных мной врагов и предателей. Первые вели себя довольно смирно, зато вторые негодовали вовсю: по-вурдалачьи скалились, шипели, неразборчиво ругались, хаяли и проклинали меня. Слова некоторых, наиболее «свежих», можно было разобрать. Так, капитан Богатырева скандально-базарным тоном вопила о моей жестокости, обзывала бессердечным фанатиком и убийцей. (О своем намерении отравить Рябова, всегда относившегося к ней, как к родной дочери, она почему-то запамятовала [13 - См. роман «Отсроченная смерть».].) Голый, заросший шерстью майор Азарян злобно бубнил об «испорченном удовольствии» и грозился отомстить. Но как именно – не уточнял… Эту сладкую парочку «оборотней» я накрыл ночью в любовном гнездышке и устроил им «смерть от естественных причин», использовав специальную технику из засекреченного раздела боевого самбо…
   Заслоняя их, на передний план выплыла кровоточащая ладонь Степанкова с пультом и волосатым пальцем начала остервенело давить на кнопку. Взрыва не последовало, но вместо него возник хор невыразимо гадких, бесовских голосов и принялся завывать в такт:

     Палач – машина смерти.
     Не сердце – кусок льда.
     Давно в крови ты по уши.
     Да! Да! Да!

   – Вон отсюда! Исчезните! – неожиданно прозвучал родной женский голос. В воздухе повеяло теплом, полузабытым запахом ее духов. Нечисть с визгом исчезла, и я увидел покойную мать, погибшую вместе с отцом в авиакатастрофе незадолго до моего ухода в армию.
   – Тебе плохо, Дима? – тихо спросила она.
   – Плохо! – не смог сдержать слез я. – Вас с папой давно нет, лучшие друзья убиты. Вокруг ненависть, зло, предательство и… И опротивело в человеческих отбросах копаться! Иногда мне кажется, что мои руки насквозь пропитаны кровью! Мама… Мамочка!!! Я страшно устал!!! Забери меня отсюда!!!
   – Терпи, сынок. – Она ласково потрепала меня по макушке. – Это твой КРЕСТ. Ты должен нести его до конца. А мы с отцом не так далеко, как ты думаешь. И Андрей Самохин, и Костя Сибирцев [14 - Лучшие друзья Корсакова, погибшие при исполнении служебных обязанностей. См. повесть «Атака из Зазеркалья» и роман «Штрафники».]… Когда-нибудь мы соберемся все вместе, но не сейчас… не сейчас…
   Ее силуэт стал таять, расплываться, голос слабеть, затухать.
   – Мама! Не уходи, пожалуйста! – по-детски расплакался я.
   – Товарищ полковник, вам плохо? – прозвучал в ушах встревоженный бас одного из прапорщиков.
   Дремота мгновенно улетучилась, и я обнаружил, что сижу в кресле, уткнув в ладони мокрое лицо.
   – Почему вламываешься без предупреждения? – с трудом совладав с собой, холодно спросил я. – Выйди вон и зайди снова как положено!
   Я услышал, как захлопнулась дверь, утер рукавом слезы и, дождавшись стука кулачищем по железной обивке, гаркнул:
   – Открыто!
   Прапорщик со смущенным видом вновь возник в комнате.
   – Мы электроды здесь забыли, – виновато пробасил он. – Стали смену сдавать, а инвентаря нет. Разрешите забрать?
   – Валяй.
   – Большое спасибо!..
   Потом, когда он удалился с «инвентарем» под мышкой, я подошел к раковине в углу, тщательно умылся ледяной водой, вытерся чистым полотенцем, достал прибор связи с намерением узнать, как продвигаются дела у подчиненных. Но… связаться ни с кем из них не успел.
   В помещение, опять без приглашения, ворвался раскрасневшийся, запыхавшийся майор Филимонов.
   – Мы выяснили, кто предупредил Хашарского о нашем визите, – с порога выпалил он.
   – Да ну?! – оживился я. – И где же сей добрый человек? Надеюсь, у нас?!
   – Нет, – поскучнел майор. – Вернее, не знаю точно. Один шанс из шести!
   – ??!!
   – Экстрасенс с разбитой мордой показал – шестерым алкоголикам вживили подкожные микрочипы. Пять из них сбежали. Шестой вместе с остальными пациентами содержится в Брюсовском сизо, – доложил Василий.
   – Опять эти чертовы зомби, – помрачнел я. – Уж сколько мы их уничтожили, сколько центров «изготовления» накрыли, а они не переводятся. Лезут как тараканы из всех щелей! Воистину – в последние времена живем!
   Филимонов угрюмо кивнул в знак согласия…
   Для тех, кто не читал пять предыдущих книг, вынужден вкратце пояснить.
   Микрочип – программное микроустройство с встроенной антенной, которое принимает, обрабатывает, хранит и передает информацию (через спутник в Управляющий компьютер и обратно). Вживленный под кожу микрочип с личным кодом носителя преобразует импульсы нейтронов нервной системы (одинаковые у всех людей) в цифровые электронные сигналы и мгновенно передает их в Управляющий компьютер. А тот распознает по ним мысли и чувства пронумерованного, в соответствии со своей программой принимает решение и посылает через чип в головной мозг командные, электронные импульсы. Проще говоря – компьютер как бы видит глазами чипированного, слышит его ушами и способен отдать ему любой приказ, который тот не может не выполнить, поскольку утратил свободу воли и является уже не личностью, а по сути – придатком компьютера. В случае необходимости компьютер с легкостью уничтожает придаток, вызвав специальным импульсом остановку сердца или кровоизлияние в мозг.Но самое главное, личный код носителя чипа обязательно содержит в себе число Зверя – 666. (Это три пары длинных и тонких «разделительных» линий в начале, середине и конце кода. Каждая из них обозначает шестерку на компьютерном языке [15 - Все мировые системы кодирования информации – EAH-13/UPS (единая мировая), 11 PS (США и Канада), БАМ (Европа) и другие – обязательно содержат в себе три компьютерные шестерки. Не верите? Спросите любого квалифицированного программиста.].) Такой чип и есть знаменитая печать антихриста, предсказанная в Апокалипсисе. Вживляется он всегда на правую руку или на лоб (Откровение святого Иоанна Богослова. XIII, 16—18). Насильно вживить чип нельзя. (Некоторые пробовали, да не получается.) Как всегда при передаче души дьяволу здесь требуется обязательное (пускай вынужденное) согласие «клиента».
   И наконец – принявшие подобный чип не только утратили свободу воли, они навсегда потеряли Милость Божию и Царствие Небесное! Отныне для них одна дорога – в ад!..
   – Пойдем, проверим колдуна, – немного помолчав, предложил я. – Хочу заглянуть ему в ясны очи. Далеко он отсюда?
   – Метров двести. – Открыв дверь, Филимонов вышел в коридор.
   Я шагнул вслед за ним, и в следующий момент ожил мой прибор связи.
   – Первый, Первый, я Тринадцатый! – заорал он голосом дежурного по отделу. – Чрезвычайное происшествие в Брюсовском сизо!!! Вадим Трифонов убил восемнадцать соседей по камере, захватил в заложники двух охранников, завладел их оружием и требует встречи с вами! В противном случае грозится отрезать заложникам головы!!!
   – Во-первых, прекрати истерику. Ты офицер Госбезопасности, а не сопливая девчонка, – морозным тоном произнес я. – А во-вторых, уточни, кто такой Вадим Трифонов, кем являются погибшие и при чем здесь я?
   – Алкоголики, задержанные вчера в усадьбе «Прометея», – взял себя в руки дежурный. – Трифонов один из них…
   – Понятно. Свяжись с руководством сизо. Пусть не предпринимают никаких действий, а ему передадут – полковник Корсаков уже в пути. Будет с минуты на минуту. Понятно?
   – Так точно!
   – Хорошо. – Я нажал кнопку отключения и в упор посмотрел на Филимонова.
   – Не иначе это шестой из чипированных, – тяжко вздохнул Василий. – А тебя он как пить дать попытается убить.
   – Совершенно верно, – подтвердил я. – Обязательно попытается, но сперва… Впрочем, ближе к делу. На время моего отсутствия принимай руководство отделом. (Я позвоню Рябову.) И немедля за работу! Возьмешь в помощь двух-трех сотрудников и выяснишь всю подноготную шестерки чипированных. В первую очередь Трифонова. Конкретных инструкций давать не буду. Меня интересует только результат.
   – Ясно, – кивнул майор.
   – А экстрасенс-то был с тобой не до конца откровенен, – идя по направлению к лифту, полуобернулся я. – Или ты неправильно вел допрос. Учти это на будущее!..
 //-- * * * --// 
   Хрестоматийное, известное всей стране Брюсово располагалось в старинной части города и представляло собой каменное здание, обнесенное высоким забором с несколькими рядами проволоки поверх него. Изолятор окружали жилые дома, и издалека его видно не было, а местным жителям он давно примелькался. Обычно все здесь было тихо, спокойно, сонливо…
   Но сегодня около Брюсова наблюдалось нездоровое оживление. В радиусе трехсот метров вокруг него стояло плотное кольцо омоновского оцепления, вызывающее ненужный ажиотаж как у «аборигенов», так и у случайных прохожих. Густо толпились казенные легковушки и микроавтобусы. То там, то здесь мелькали камуфляжные молодцы в черных масках. (Спецназ ГУИН [16 - ГУИН – Главное управление исполнения наказания.].) Омеговцев видно не было, хотя Трифонов сидел в спецотсеке ФСБ.
   (Перед выездом я попросил начальство их не присылать, дескать, сам управлюсь, а у ребят и так забот хватает.)
   На внутреннем заасфальтированном дворе вперемешку опять-таки с гуиновцами топтались растерянные тюремщики во главе с «хозяином» и «кумом» [17 - «Хозяин» – начальник тюрьмы, «кум» – начальник оперативно-следственной части.]. Физиономии двух последних выражали крайнюю степень расстройства и обреченности.
   – Кто руководит всей этой толпой? – Я обвел рукой окрестности.
   В ответ послышалось невнятное бормотание «хозяина», из которого следовало, что то ли он, то ли командир гуиновского спецназа подполковник Свечкин. (До сих пор толком не определились.)
   – По-о-нятно, – протянул я и резко спросил: – Где Свечкин?!
   – Ну, здесь я, – лениво отозвался низкорослый, кабанообразный тип в обязательной «собровке».
   – Будьте любезны, вы оба не предпринимать никаких действий до моего возвращения. – Я отошел подальше в сторону, по прибору связался с генералом Нелюбиным и попросил его дать необходимые указания начальству вышеуказанных господ.
   – Им позвонят или радируют через пять минут, – твердо пообещал Борис Иванович.
   – Так быстро? – опешил я.
   Генерал в ответ лишь хмыкнул и дал отбой. Мысленно подивившись такому чуду, я немного обождал, вернулся обратно и жестом подозвал «хозяина» со Свечкиным.
   Бледный, перепуганный тюремщик подбежал, как говорят блатные, на цирлах. Зато гуиновец двинулся вальяжно, вразвалочку, надменно глядя сквозь прорези в маске и как бы говоря: «Что раскомандовался, полковник? Мы тут сами с усами и вообще – из другого ведомства. Плевать я хотел на…»
   Рация у него в разгрузке ожила на несколько секунд раньше положенного срока. Моментально застыв на месте, «надменный» поднес ее к голове, вслушиваясь в несущийся из «Кенвуда» грозный, перемешанный с матюгами рык и постепенно съеживаясь, как проколотый мяч. А «хозяин», тем временем прижав к уху мобильник, вздрагивал в ознобе и только лепетал подобострастно:
   – Есть!!! Слушаюсь!!! Будет исполнено!!!
   – Теперь ситуация, надеюсь, понятна? – по завершении аудиоэкзекуции обратился к ним я.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное