Илья Деревянко.

Боевое слаживание (сборник)

(страница 4 из 21)

скачать книгу бесплатно

   – Давайте быстрее. Я на совещании, – не слишком дружелюбно среагировал на вызов Борис Иванович.
   Я вкратце обрисовал ситуацию, и неожиданно мне почудилось, будто из мембраны повеяло полярным холодом.
   – Я никого не посылал. Приказ – подделка, – перед кем-то извинившись и, видимо, отойдя в сторону, прошептал Нелюбин. – Немедленно нейтрализовать их! Хотя бы одного взять живым! Высылаю к вам Ерохина с группой. Удачи! – Генерал дал отбой.
   Спрятав прибор, я изготовился к стрельбе по-македонски [20 - Стрельба на ходу из двух пистолетов по движущейся мишени (или мишеням).]. С криком «Унитаз засорился!» (в переводе с кодового языка – «Это враги!» – Д. К.) выскочил из-за угла и с ходу всадил две пули в плечи бритоголового. Логачев среагировал молниеносно. Взяв левой рукой на болевой захват «полковника Субботина» и используя его в качестве живого щита, он открыл с правой беглый огонь по двум оставшимся оборотням. Но и те оказались не лыком шиты! Прежде чем умереть, «блондин» успел выпустить три пули из «макарова» с глушителем, а скуластый, уже падая, полоснуть короткой очередью из «стечкина» [21 - Пистолет-пулемет «стечкина» может вести огонь как одиночными выстрелами, так и очередями. В обойме 20 патронов.]. Ни тот, ни другой не попали в «молоко», и хоть нас, считай, не зацепили, натворили бед. Выстрелы «блондина» разворотили грудную клетку и вдребезги разнесли череп логачевского «живого щита». А очередь «скуластого», задев по касательной широкую штанину Васильича и выдрав из нее изрядный клок материи, прошила сидящего у стены Барсукова. Тот содрогнулся, забулькал кровью и еле слышно прохрипел:
   – Подойди... Петя!.. Наклонись!..
   – Займись раненым, – бросил мне Логачев, спокойно стряхнул с лица ошметки мозгов «полковника Субботина» (когда надо, наш «кот-чистюля» умел подавлять в себе брезгливость. – Д. К.) и приник ухом к губам умирающего.
   «Бритоголовый» между тем очухался от первоначального шока и громко, болезненно стонал, время от времени скрежеща зубами.
   – Не заткнешься – язык подрежу, – «ласково» пообещал я, ощупал воротники рубашки и пиджака, зашитых ампул с ядом не обнаружил, достал два ИПП, тщательно перевязал раны и в заключение вколол промедол – не скупясь, по шприц-тюбику в каждую руку. Затем, на всякий случай, проверил пульс у «блондина» и «скуластого». Как следовало ожидать, оба были «двухсотыми». Все выстрелы Логачева оказались смертельными, и почему оборотни умудрились нагадить напоследок, ума не приложу! Вероятно, проказница-судьба сыграла с нами очередную злую шутку.
   – ...сам убедишься! – вдруг отчетливо произнес Барсуков, выронил изо рта сгусток крови и забился в недолгой агонии.
   Петр Васильевич медленно распрямился. Перепачканное лицо его застыло в мрачном раздумье.
   – Тебе бы умыться, – осторожно посоветовал я.
   – Успеется, – глухо ответил полковник. – Тут такое выясни... – Взглянув на пленного, он осекся на полуслове, прокатал на скулах желваки и буркнул: – После поговорим...
   Спустя секунд двадцать в кармане у него заиграл мобильник.
   – Четыре «двухсотых», один «трехсотый» в коридоре у наших дверей, один «двухсотый» на кухне и еще три «двухсотых» в спортзале, на втором этаже, – сквозь зубы процедил он в трубку. – Нет, у нас без потерь...
Почему голос такой?.. Извини, Виталий, но это мое личное дело!.. Ладно, ладно, не обижайся!.. Понимаешь, старая рана разболелась... Нет, не надо врача, сам обойдусь, не впервой. – Логачев нажал «сброс».
   – Ты не умеешь врать, – заметил я. – Сразу фальшь чувствуется. И как ты в нашей системе можешь работать?!
   – Я не умею врать только друзьям, – отрезал Петр Васильевич. – И прошу тебя, Дмитрий, помолчи немного. Я же сказал – после поговорим. – Он недвусмысленно покосился на «бритоголового»...
   Через три минуты в коридоре появился Ерохин с подручными, встревоженно посмотрел на Логачева, но спрашивать его больше ни о чем не стал. Виталий Федорович лишь раздал подчиненным соответствующие указания, молча пожал нам руки и покинул особняк.
   – Давай в комнату, – прежним тоном предложил мне Петр Васильевич. – Потолкуем. Теперь можно.
   – Может, в душ сначала наведаешься? – Я выразительно глянул на вымазанное в крови лицо напарника. – Видок у тебя, не приведи господи!
   – Ах да, совсем забыл. Спасибо, что напомнил. – Логачев зашел в наше пристанище, взял пакет с умывальными принадлежностями, махровое полотенце, одеколон, чистый комплект одежды и, направляясь в душ, попросил: – Завари, пожалуйста, чай покрепче, а то у меня во рту словно банда «духов» переночевала!..
   Поставив чайник на электроплитку, я подсел к монитору. Новицкий горбылем съежился на постели, кутался в одеяло и выслушивал бодрый доклад дворецкого о новых, удачно предотвращенных покушениях. Невзирая на хорошие новости, Вилен Тимурович выглядел прескверно. Пепельно-серая физиономия передергивалась в нервном тике, зубы по-собачьи лязгали, глаза затравленно бегали по сторонам, и даже через одеяло было видно, что его колотит лютый озноб...
   – Отныне можете кушать спокойно, – завершил свою речь дворецкий.
   – Кушать?! – истошно взвизгнул олигарх. – После всего случившегося?! В вашей проклятой кухне повсюду отрава! Ве-е-е-е... – Он выплеснул фонтан блевотины на живот дворецкому, издал громкий неприличный звук и зашелся в слезливой бабской истерике.
   Из угла выступил дежурный кремлевский врач с наполненным шприцом в руке, незаметно подкрался со спины и ловко вонзил иглу в вену. А один из караульных (видимо, заранее предупрежденный) почтительно, но крепко сдавил Новицкого в железных объятиях. Дабы не трепыхался и не мешал доктору.
   – Ну вот, – введя лекарство, удовлетворенно улыбнулся «кремлевец». – Сейчас вам станет гораздо лучше!
   Вилен Тимурович разразился грязными ругательствами, в перерывах между ними обвиняя врача, охранника и остальных присутствующих в коварном заговоре, имеющем целью погубить его драгоценную особу. В этот момент закипел чайник. Я ненадолго отлучился от монитора, щедро насыпал зеленого чая в заварной глиняный кувшинчик, залил кипятком, прикрыл крышкой, поставил настаиваться на еще горячую плиту, и, когда вернулся к экрану, известный предприниматель уже притих: перестал трястись, визжать, обличать, матюгаться и сделался похожим на сонного олигофрена.
   – Пару часов пациент будет находиться в полной прострации, послушный, с заторможенным сознанием, – резюмировал кремлевский эскулап и обратился к облеванному дворецкому: – Принесите чашку мясного бульона. Накормим, пока он спокоен. Да, еще прикажите слугам поменять на нем белье, протереть тело влажной губкой и надеть Вилену Тимуровичу памперсы для взрослых. От запахов пота и экскрементов тут дышать нечем. Даже кондиционер не спасает!..
   – Кинишком забавляешься?! – послышался с порога голос Логачева. Отмывшийся, переодевшийся и благоухающий французским одеколоном, Петр Васильевич выглядел заметно посвежевшим, но по-прежнему угрюмым. На лбу залегли глубокие складки. Светлые глаза горели недобрым огнем.
   – Это же наша обязанность, – пожал плечами я.
   – Уже нет.
   – ??!!
   – Погоди, дай горло промочить. – Он взял заварной кувшинчик, налил до краев пиалу и начал пить – не как обычно (медленно, смакуя), а жадно, торопливо, давясь и обжигаясь. Покончив с первой пиалой, Васильич налил вторую, выхлебал ее в том же темпе, тяжко вздохнул и, указав на экран, где пускающему слюни олигарху слуги надевали памперсы, спросил: – Знаешь, кто Оно?!
   – Подонок! – не задумываясь, ответил я. – Мразь, слизняк и, разумеется, грабитель страны.
   – Да, но не только, – полковник опустил горящие глаза и сквозь зубы выдавил: – Оно людоед, детей жрет. Вернее, жрало. На чем и попалось нашим коллегам.
   – Откуда информация? От Нелюбина?!
   – Нет, от Барсукова, – снова вздохнул Логачев. – Тот немного пооткровенничал со мной перед смертью, рассказал некоторые подробности.
   – И ты поверил?! – изумился я. – Всего лишь потому, что служил с ним раньше?! Ну-у-у, Петр, не ожидал от тебя такой наивности. Здесь же элементарный расклад: Барсуков, судя по всему, был последним «спящим» в доме и, думаю, главным из них – связанным с зарубежным координатором. Именно он, скорее всего, передал приказ сначала Кузьмину, затем Якову Марковичу. А после вступил в игру сам, одновременно задействовав подчиненную ему агентуру вне дома. Недаром следующая банда убийц пришла со стороны. Однако «крутых гостей» с ходу раскусили и в легкую замочили у него на глазах. И он, как профессионал, понял – любую новую партию ждет аналогичная участь. Значит что? Значит, надо убрать «мишень» руками ее собственных телохранителей. Нашими с тобой руками! Вот он и наплел тебе с три короба... Грамотный ход, учитывая, что подзащитный внушает всем нормальным людям отвращение, а ты очень любишь детей и растишь двухлетнюю дочку!.. Кстати, на его месте я поступил бы точно так же. Но не беда, дружище! Вранье покойного провокатора не пропало даром! Совсем напротив. Благодаря ему я сумел понять роль Русского Льва в нашей истории и расставить все точки над «i».
   – Ты закончил? – холодно осведомился Логачев.
   – Да.
   – Тогда слушай. Барсуков действительно был здесь главным и последним. С твоими умозаключениями я согласен... Кроме одного – он не «плел». У него есть доказательство – запись скрытой камерой, перенесенная на видеокассету. Он собирался пошантажировать ею Новицкого, но по понятным причинам не смог. Запись он завещал нам с тобой без всяких условий, мол, «делайте с ней, что угодно, но сперва просмотрите от начала до конца». И указал точное место, где спрятана кассета. В подвале, за секретной дверью, в сейфе, под бомбой с часовым механизмом...
   – Надо сходить, проверить, – оцепенело пробормотал я.
   – Надо, но не сию секунду. – Полковник положил мне на плечо горячую ладонь. – Дождемся ночи...


   Время ползло медленно, как полудохлая улитка. И я, и Логачев сильно устали, но заснуть не могли. Мешали накрученные до предела нервы. Есть тоже не хотелось. После полудня мы все-таки с трудом запихнули в себя обед (между прочим, вкуснейший), вернулись в комнату, приняли феназепам, попробовали вздремнуть и... опять безрезультатно. Тогда Васильич с ворчанием: «Вредно, конечно, но куда денешься?!» – достал из спецаптечки пластиковую баночку без надписи, вытряхнул из нее две крохотные таблетки, проглотил одну сам, а вторую протянул мне.
   – Мощная штука, – пояснил он, – коня с ног свалит! Применяется при боевых психических травмах легкой степени тяжести.
   – Сколько после нее спят?
   – Часов восемь, девять.
   – Плюс феназепам, – напомнил я.
   – Думаешь, перебор будет? – приподнял брови Логачев, – не волнуйся. Учитывая наше с тобой состояние, дай бог хотя бы положенный срок отоспать. Да и в любом случае поднимемся вовремя. Это я тебе гарантирую!
   – Ты ясновидящий?
   – Ну какой ты, Дима, вредный, – укоризненно покачал головой Петр Васильевич. – Разумеется, я подстрахуюсь. В браслет моих ручных часов вмонтирован электробудильник. Ставлю на 21.00. – Он подкрутил какой-то винтик, нажал на браслете кнопку-бусинку и сказал: – Ровно в девять вечера, если раньше не встану, «будильник» пошлет мне в кисть легкий разряд электрического тока. Вскочу как ошпаренный. И тебя разбужу, ежели еще почивать будешь, в чем я крепко сомневаюсь.
   – Не бережешь ты себя, – натянуто улыбнулся я, проглотил таблетку, запил ее водой из чайника и вдруг спохватился: – А если что-нибудь случится?
   – Например? – зевнул во весь рот Логачев, с удобством устраиваясь на кровати. – Дверь заперта, «спящих» больше нет...
   – Например, начальство на связь выйдет, – не менее широко зевнул я.
   – Да пошли они все... – бормотнул Петр Васильевич, повернулся на бок и громогласно захрапел.
   «Правильно, пусть катятся к едрене фене», – сонно подумал я, закрыл глаза и... и тут же вскочил на ноги. В комнату, прямо сквозь стену, вошли Кузьмин, Яков Маркович, «полковник Субботин», пять безымянных мертвецов (из числа недавно настрелянных) и в завершение по-хозяйски ввалился Барсуков – прошитый «стечкинской» очередью, залитый кровью, с ожерельем из чемпионских медалей на шее и с большим целлофановым мешком, набитым золотыми и серебряными кубками.
   – Ох-хо-хо, – старчески прокряхтел он, положил на пол мешок, уселся на него и уставился на меня стеклянными, немигающими глазами. Остальные мертвецы выстроились в ряд у него за спиной. Прошла минута, вторая, третья...
   Покойники хранили зловещее молчание. Один лишь кухонный отравитель, проткнутый насквозь тесаком, время от времени поскребывал торчащей из спины рукояткой о стену.
   – Чего вам надо, нежить?! – не выдержал наконец я.
   – Потолковать о жизни, о вашей с Петром работе, о добре и зле, – ржаво проскрипел Барсуков. – Нас прислали из ада специально для этого...
   – Вот и убирайся обратно туда, – стиснув зубы, посоветовал я. – С гостями из преисподней мне говорить не о чем!
   – Раз не о чем, тогда слушай. – Мертвое лицо не выражало никаких эмоций.
   Я хотел послать бывшего Льва куда подальше, но... неожиданно лишился дара речи.
   – Итак, вы служите добру, а мы – злу, – как ни в чем не бывало начал Барсуков. – Вы хорошие, мы плохие. Вы радеете об интересах России, а мы прихлебатели мирового масонства. Сегодня вы на пару с Петром убили девять человек. Во имя чего, спрашивается?! Во имя Добра?!! Не-е-ет, полковник ФСБ Корсаков! – Пустые «стекляшки» трупа вдруг загорелись багровым огнем. – Можешь больше не обольщаться!!! Вы угробили целое отделение, спасая жизнь ублюдка в сто раз худшего, чем любой из нас здесь присутствующих. Грязного, поганого людоеда, жравшего малолетних детишек!!! Разумеется, Новицкий не только этим занимался, иначе бы давно мотал пожизненное, как те, простые нелюди, коих иногда показывают по телевизору. Однако между Новицким и ими – огромная, непроходимая пропасть. Поскольку те нелюди нищие, а наш каннибал – богат! В девяностые годы, когда в России царил всеобщий беспредел, он умудрился оттяпать здоровенный кусок госсобственности. Недавно ваше государство заставило людоеда вернуть награбленное, а в виде компенсации закрыло глаза на несчастных, умученных младенцев (ты еще увидишь на кассете леденящие кровь подробности), позволило ему дальше наслаждаться жизнью и вашими умелыми руками оберегает чудовище от всяческих посягательств... И это называется служить добру? И кто вы с Петькой после ЭТОГО?!!
   Барсуков поднялся на ноги и обернулся к шеренге трупов:
   – А ну, скажите, убиенные, КТО ОНИ!
   – Прис-луж-ни-ки лю-до-е-да! Прис-луж-ни-ки лю-до-е-да! – начали хором скандировать мертвецы.
   – Не-е-ет! – отчаянно возопил я внезапно прорезавшимся голосом. – Не надо!!! Перестаньте!!!
   Барсуков дьявольски расхохотался, начал подпрыгивать, приплясывать и постепенно видоизменяться. Вот физиономия его превратилась в свиное рыло, на голове прорезались небольшие рожки, ступни ног съежились в копытца, из-под штанов вылез голый крысиный хвост метра в полтора. Спустя секунды передо мной кривлялся самый настоящий бес, заходящийся в неистовом веселье. В воздухе резко запахло серой. Под потолком засверкали фиолетовые молнии. Я сложил пальцы, чтобы перекреститься.
   – Не смей!!! Руку оторву!!! – яростно взревел он.
   Тем не менее я перекрестился и... проснулся. Часы показывали начало девятого вечера. Логачев уже не спал, а стоял возле электроплитки и заваривал кофе.
   – Как отдохнул? – не оборачиваясь, спросил он.
   – Отвратительно! – хрипло выдавил я. – Снилось... Нет! Не буду рассказывать! При одном воспоминании в дрожь кидает!.. А ты?!
   – Я встал сорок минут назад. Разряд тока, как видишь, не понадобился, – уклонился от прямого ответа Васильич, но по его голосу я понял – сны полковника тоже были не из приятных. С минуту мы оба молчали.
   На экране монитора виднелся спящий сном праведника Новицкий, застывшие, как статуи, охранники и устало дремлющий в кресле дежурный врач.
   – Полюбуйся на эту рожу! – ткнув пальцем в олигарха, процедил Логачев. – ТАК спать можно либо с кристально чистой совестью, либо при полном отсутствии оной. В данном случае, даже если сведения Барсукова не верны или преувеличены, первый вариант однозначно отпадает.
   – Не провоцируй, пожалуйста! – вспомнив недавние кошмары и невольно содрогнувшись, попросил я. – Иначе не сдержусь, пойду к нему в спальню и всажу в гада всю обойму!
   – Извини. – Петр Васильевич разлил по чашкам крепкий ароматный кофе. – Давай начнем процесс взбадривания. Спать нам ночью опять не придется...
   «Взбадривание» продолжалось вплоть до начала двенадцатого. За это время Вилен Тимурович успел проснуться, снисходительно выслушать бравурный рапорт дворецкого, типа «В Багдаде все спокойно», слопать легкий, изысканный ужин, получить в вену очередную порцию транквилизатора (на сей раз без принуждения) и снова задрыхнуть, мирно посапывая носом и причмокивая губами.
   – Успокоился, урод! – Глаза Логачева гневно сверкнули. – Вообразил, что отныне ему ничего не угрожает. Не иначе наше начальство связалось с дворецким. И-эх! Зря я сообщил «наверх» об уничтожении последнего «спящего». Надо было потянуть резину день, другой, третий. Авось бы сдох со страха!
   – И его смерть обязательно приписали бы ФСБ, – добавил я. – Кстати, а когда ты успел доложить?
   – Сразу, как проснулся, – неохотно буркнул Васильич. – Мне позвонил Нелюбин, поинтересовался, как дела, ну я и выложил правду-матку. Нет бы похитрить, повилять туда-сюда...
   – У тебя бы не получилось, – грустно усмехнулся я. – Ты умеешь врать только врагам. Сам говорил!
   Логачев на это ничего не ответил. Лишь громко скрипнул зубами и отвернулся к окну...
   В начале первого мы начали собираться в поход за кассетой. Переоделись в темную, немаркую одежду, по укоренившейся привычке спрятали под ней оружие (пистолеты и боевые ножи), взяли карманные фонарики, а Васильич прихватил в придачу небольшие стальные ножницы с остро заточенными лезвиями... (Одна из его воинских специальностей была минер, и именно он собирался обезвредить бомбу. – Д.К.)
   До подвала добрались быстро, без приключений. Встретившиеся нам по дороге двое слуг и дежурный в гараже не осмелились задавать вопросов «суперкрутым, сверхдоверенным»...
   По некоторым признакам в подвал после меня никто не наведывался. Дверь в камеру оставалась распахнутой настежь.
   – Здесь содержали ребенка, – заглянув внутрь, безапелляционно заявил Логачев. – Хорошо кормили, давали возможность развлекаться, объедаться сладостями... А потом, по туннелю, отводили в столовую и там...
   Васильич умолк, стиснул добела кулаки, кое-как совладал с собой и глухо произнес:
   – Надо найти вход в потайную комнату с сейфом, о котором говорил умирающий Барсуков. Координаты не слишком точные. Он постоянно захлебывался кровью, и несколько слов я не разобрал. Поэтому не мешай. Дай сосредоточиться!
   Логачев поморщил лоб, напрягая память. Приблизился к одной из стен и начал бесшумно красться вдоль нее, зачем-то нюхая воздух. Ни дать ни взять огромный котище, отыскивающий мышиную нору!..
   – Есть! – торжествующе прошипел он спустя пару минут и нажал ладонью на едва заметный выступ. Кусок стены медленно сдвинулся в сторону, открыв зияющее чернотой прямоугольное отверстие. Подсвечивая себе фонариком, Васильич нашел выключатель и зажег там свет. Потайная комната оказалась довольно просторной (в длину четыре, в ширину три метра) и абсолютно пустой. У дальней стены на бетонном постаменте одиноко возвышался допотопный сейф, выкрашенный в черный цвет.
   – Код замка знаешь? – поинтересовался я.
   – Да. Число, месяц, год рождения Барсукова. Стало быть, если цифрами, то получится – 6.06.1956.
   – И ты столько лет их помнил?! – вытаращился я.
   – Нет, конечно! – фыркнул Логачев. – Просто заглянул в паспорт покойного. А сейчас, Дмитрий, иди, погуляй немного.
   – ??!!
   – Там бомба, – терпеливо напомнил Петр Васильевич. – Обезврежу – позову.
   – А понаблюдать нельзя?
   – Нет!
   – Интересно, почему?!
   – Если она вдруг рванет... – Логачев отвел глаза. – Ну, зачем погибать двоим?!
   – Не пойду – и не рванет, – твердо заявил я. – Во-первых, ты минер экстра-класса... Откуда знаю? Ерохин сказал. А во-вторых, я многому от тебя научился, однако обезвреживать взрывные устройства до сих пор не умею. Явный пробел в моем воспитании!
   – С первого раза ты ничему не научишься, – не слишком уверенно возразил полковник.
   – Но надо же с чего-то начинать!!!
   – Ладно, бог с тобой! – махнул рукой Петр Васильевич. – Только стой молча и смотри. Вопросы потом. Это не учебный муляж. Договорились?
   – Да!
   Логачев подошел к сейфу, набрал на замке код и открыл дверцу. Внутри действительно лежала бомба с часовым механизмом. При открытии дверцы она активировалась, и на маленьком электронном табло начали сменяться цифры, отсчитывая время в обратном порядке: 299, 298, 297...
   – Таймер поставлен на пять минут, а бомба – ерунда, самоделка. Я, признаться, ожидал большего, – заметил полковник, принимаясь за работу. Я внимательно, не отрываясь, следил за его крепкими пальцами, двигавшимися легко, уверенно, с профессиональной сноровкой. «Мне бы такие навыки в августе 2004-го [22 - См. повесть «Изнанка террора» во втором сборнике с твердым переплетом или в третьем с мягким.], – с завистью подумал я. – А то гадал на «бобах», какой провод резать – синий или зеленый. Слава богу, угадал! А здесь-то и проводов, похоже, нет. По крайней мере, на виду».
   Спектакль продолжался недолго.
   – Все, – спокойно констатировал Логачев, щелкнув ножницами где-то в глубине механизма. Смертельный отсчет прекратился. На таймере застыла цифра 252... (За сорок четыре секунды управился. Ни фига себе!!! – Д.К.)
   – Ну, Дмитрий, хоть что-нибудь понял? – обратился ко мне Петр Васильевич.
   – Если честно, самые крохи, – сознался я. – Можно задавать вопросы?
   – Лучше не теперь. Настроение не то, – покачал головой Петр Васильевич. – Давай поищем то, зачем пришли!
   Он вынул из сейфа бомбу с плоским днищем. Под ней, в прямоугольном углублении, лежала старательно упакованная, несколько раз обернутая в фольгу видеокассета.
   – Не соврал Барсуков, – хрипло произнес полковник. – Вот оно... Доказательство!
   – Надо еще просмотреть, – заметил я.
   – Да, да, правильно.
   Логачев положил обезвреженную бомбу обратно на место, запер сейф, закрыл вход в потайную комнату...
   Непроизвольно бросая взгляды на открытую камеру, мы покинули подвал, поднялись на четвертый этаж к себе в комнату, осторожно распаковали кассету и вставили ее в видеодвойку...


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное