Илья Деревянко.

Боевое слаживание (сборник)

(страница 2 из 21)

скачать книгу бесплатно

   Как уже упоминалось, все трое ночных убийц являлись крепко сложенными, здоровыми мужчинами, а назвать кого-то из них «хлипким» можно было разве что по сравнению с Логачевым, рядом с которым и сам я выглядел отнюдь не Геркулесом.
   – Не расстраивайся, Петр. Угробив этого гада, ты мне жизнь спас, – сказал я расстроенному богатырю.
   – Не надо лгать! – покачал он коротко стриженной, ярко-седой головой. – Ты держал паршивца на прицеле двух стволов и, если бы не свалилась сверху моя туша, спокойно продырявил бы ему плечи!
   – А кое-кому не стоит бросаться словами не подумавши, – обиженно возразил я. – Запомни, Петр, я вру исключительно врагам, а друзьям никогда. Теперь вернемся к тому, с чего начали, то есть к хмырю с «узи». К твоему сведению, я собирался вести огонь на поражение. Причина – автомат, с которым покойный очень грамотно обращался. Шансов обезручить его в той ситуации у меня не было. Единственное, что я мог, уложить гада наповал, пока он не изрешетил мою шкуру повторной очередью. За жизнь я не цепляюсь, ты знаешь. Но если уж погибать, то с пользой для дела, а не по собственной дурости. Насчет же спасения жизни... Гм... Когда ты столь удачно придавил «хлипкую сволочь», она уже успела сместить прицел в мою сторону!.. Дальше продолжать или сам сообразишь?
   – Извини, Дима! – Растроганный Логачев сдавил мою ладонь в тискообразном рукопожатии. – Я, право, как-то...
   – Потом доскажешь, на досуге, – перебил я, достал из карманов два ИПП [6 - Индивидуальный перевязочный пакет.], шприц-тюбик с промедолом [7 - Сильнодействующее обезболивающее. Используется в элитных частях Российской армии и боевых подразделениях спецслужб.] и дернул за перепачканный рукав Петра Васильевича. – Давай сюда свои припасы. Моих хватит лишь на одного подранка.
   Полковник с готовностью полез за припасами и... Залился густой краской стыда. ИПП у него оказались в порядке, а вот шприц-тюбик сломался в процессе проникновения в комнату сквозь потолочное перекрытие.
   – Елки зеленые! – уныло молвил он. – Сплошная невезуха!
   – Да ладно тебе, – отмахнулся я. – Бинтов у нас достаточно, а обезболивающее... Хватит с них по полдозы на рыло...
   Между тем в разбуженном шумом особняке поднялся страшный переполох. Гомоня на разные голоса, бестолково забегали по коридорам слуги. Какой-то идиот включил противно воющую сирену тревоги. Бродившие по двору автоматчики гурьбой устремились к дому.
   – Займись пленными, – обратился я к Логачеву. – Пойду успокою Новицкого. А то концы отдаст со страху. Вот только замок... Как бы его разблокировать?
   – Да на фига возиться? – искренне изумился полковник и мощным толчком плеча сорвал дверь с петель...
   – Ну и ну! – подивился я, прошел по небольшому коридорчику, отпер конфискованными отмычками очередную дверь и попал прямиком в спальню.
   Синюшно-бледный олигарх забился в угол постели и съежился там перепуганной мышью.
Вокруг кровати сгрудились караульные со двора в количестве пяти штук.
   – Не волнуйтесь, Вилен Тимурович, – с трудом изобразил я приветливую улыбку. – Попытка покушения на вас успешно предотвращена. Один убийца ликвидирован, двое взяты в плен. Не соблаговолите ли взглянуть на них? Может, кого узнаете?
   Новицкий в ответ сдавленно всхлипнул, с треском испортил воздух и забился с головой под одеяло. Видать, совсем сдурел от ужаса.
   «Конченое чмо! – презрительно подумал я. – И вот такие существа считаются „сильными мира сего“, распоряжаются судьбами миллионов людей. На экранах телевизоров они выглядят гордыми, важными. Они и им подобные развязывают войны, не колеблясь отдают приказы на ликвидацию, подписывают жестокие законы. Но коснись дело их самих – мигом превращаются в „тварей дрожащих“. Большинство тиранов древности, по крайней мере, обладали личным мужеством, а эти... Господи! Куда мир катится?!!»
   – Давай ты со мной, – толкнул я в бок одного из автоматчиков. – А к нему, – я кивнул на постель, – срочно вызовите врачей из Кремлевской больницы.
   – У нас есть свой, домашний, – робко вякнул один из секьюрити.
   – Здешнего еще надо хорошенько проверить, – жестко отрезал я. – Тут повсюду предатели... Короче, делайте, как сказал!..
 //-- * * * --// 
   К нашему приходу Васильич успел перевязать раненых, стянуть брючными ремнями их ноги в щиколотках, вколоть по полтюбика промедола каждому и... повесить дверь обратно на петли. Зайдя со мной в столовую, охранник сильно побледнел, сдавленно охнул и непроизвольно попятился назад. Но вовсе не от вида разбрызганной повсюду крови. Оказывается, говоря о подозрительности особнякового врача, я, не целясь, угодил в точку. В задавленном Васильичем типе с «узи» караульный опознал... того самого домашнего эскулапа. (Некоего Анатолия Кузьмина.) А в подранках – специалистов по техобслуживанию вентиляционной системы, канализации и водопровода Ивана Демьянова и Андрея Шаповальского.
   Задав еще несколько вопросов растерянному стражу, Логачев выпроводил его восвояси, забаррикадировал дверь массивным шкафом с посудой, усадил пленников спинами к стене и по очереди «просканировал» их острым, немигающим взглядом.
   – Трус, ничтожество, слизняк. Жутко боится боли и смерти, – определил он психотип Демьянова. – Второй, то бишь Шаповальский, – полная ему противоположность. Упорный, упрямый, с высоким болевым порогом. Его оставим на потом, когда доберемся до нашего заветного сейфа...
   – Так я могу и сейчас через окно слазить, – заметил я.
   – Нет смысла, – возразил Логачев. – В данной ситуации время у нас есть. Сэкономленные час-полтора особой роли не сыграют. И учти – риск всегда должен быть оправдан! Иначе он превращается в обыкновенный идиотизм.
   – Да какой там риск, – запротестовал я. – Раз-два – и готово, хотя...
   – Вот именно, «хотя», – сощурился Петр Васильевич. – В усадьбе, как ты знаешь, страшный переполох. Дежурные охранники столпились в спальне Новицкого и опасности не представляют. Зато две отдыхающие смены (еще десять рыл) сорвались с коек под вой сирены, ничего не соображая, выбежали во двор и рыщут там в запоздалом хватательном рвении. Нервы у них взвинчены до предела, ситуацию они не понимают, а только водят дулами автоматов туда-сюда, туда-сюда... Авось непонятный злодей на мушку попадется. И если кто-то из них заметит ползущую по стене фигуру, как раз на уровне четвертого этажа, рядом с апартаментами кормильца... Дальше продолжать?..
   – Не надо, понял, – вздохнул я. – Ну и что будем делать?
   – Ты прогуляешься по тоннелю, посмотришь, куда он ведет, нет ли в нем ответвлений, ну и так далее. Заодно поищи входы в дом. Когда найдешь – зайди к нам в комнату, возьми упаковку с «психотропкой» и возвращайся обратно тем же путем. А я пока допрошу Демьянова в режиме «Б» [8 - Допрос в режиме «Б» (ключевое слово взято от слова «больно») – означает допрос под пыткой. А само словосочетание «режим Б» можно толковать и в более широком смысле, как вы увидите из дальнейшего повествования.], – по губам Логачева скользнула хищная усмешка. – На подобное ничтожество жаль препараты дефицитные тратить. – Тут он со свирепым видом повернулся к пленному и, поигрывая ножом перед его глазами, прорычал: – Ща-ас, Ваня, я тебя мал-мал помучаю, а потом – кастрирую. – Свободной рукой Логачев ткнул в одну из болевых точек.
   – Ви-и-и-и-и-и-и!!! – пронзительно завизжал тот и, судя по запаху, обильно нагадил в штаны.
   «Действительно ничтожество!» – подумал я, шагнул в тоннель и, когда прошел по нему метров двадцать, перестал слышать Ванины вопли. Из-за стен также не доносилось ни звука, ни шороха. Звукоизоляция здесь была отменная. На исследование самого туннеля я потратил около получаса. Он начинался в подвале особняка и заканчивался напротив столовой. И ни ответвлений, ни выходов не имел. Зато в подвале я обнаружил запертую на ключ камеру. При помощи трофейных отмычек вскрыл бронированную дверь, быстро обследовал ее (камеры) содержимое и недоуменно поцокал языком. Небольшой диванчик со стопкой чистого белья, подушкой и свернутым в рулон одеялом. За полупрозрачной пластиковой ширмой – унитаз, умывальник и душ. На столе хорошая, широкоэкранная двойка с игровой приставкой. Рядом большая стопка картриджей и такая же – кассет. В углу мощный холодильник, до отказа набитый мороженым, консервированными ананасами, шоколадом, мармеладом и банками с газировкой. На полу пушистый ковер.
   «Ну и ну! – подивился я. – Интересно, для кого он так постарался?! День-деньской смотри телик, видик, лопай сладости сколько влезет. Можно в компьютерные игры поиграть – время убить. В тюряге и взрослый от них не откажется, если мозгов маловато, вернее – совсем нет. Да-а-а, с „приставкой“ явный перебор получился».
   Я отошел от распахнутой двери и занялся дальнейшим осмотром подвала. Правда, на душе, непонятно почему, остался тяжелый, гнетущий осадок, а сердце нет-нет да покалывала тупая, ледяная игла...
   Ничего заслуживающего внимания больше найти не удалось, за исключением лестницы, ведущей наверх. Поднявшись по ней, я наткнулся на очередную дверь, снова задействовал отмычки и попал в подземный гараж, а оттуда в дом.
   Паника к тому времени поутихла. Слуги уже не носились как угорелые, а кучковались по углам и оживленно шушукались. «...Приехали врачи из Кремлевки... Приводят Хозяина в порядок», – сумел уловить я обрывки разговора. На меня взбудораженная челядь внимания не обращала. Без проблем добравшись до нашей комнаты, я достал из сейфа набор психотропных препаратов, тем же путем вернулся обратно в спальню и горько пожалел, что не имею при себе противогаза. Запашок там стоял – не приведи господи! Источая смешанную вонь кала, мочи и едкого пота, Демьянов валялся на полу с заклеенным скотчем ртом и, трусливо косясь на Логачева, пытался подавить рыдания.
   – В этой группе «спящих» убийц главным был Анатолий Кузьмин, – в ответ на мой безмолвный вопрос сообщил Петр Васильевич. – Кстати, врач из него, как из меня балерун. Недоучившийся студентишка, изгнанный с третьего курса мединститута. Тем не менее, Новицкий относился к нему с полным доверием, поскольку тот считался экстрасенсом. А эти двое – рядовые исполнители. Завербованы Кузьминым три года назад, то есть сразу после устройства на работу в особняк.
   – А куда делись их предшественники? – полюбопытствовал я.
   – Скоропостижно скончались. Один попал под машину прямо у ворот усадьбы. Второй – свалился с крыши и убился насмерть. Причем оба в один день. Странные совпадения, не правда ли?
   – Наверное, чем-то не угодили Хозяину? – предположил я.
   – Скорее Кузьмину, – поправил полковник. – Новицкий в то время находился в зарубежном турне, а такой мелочью, как рабочие, он сроду не интересовался. Однако не будем отвлекаться. Итак, по словам Вани-чмошника, он и Шаповальский знали только одно – возможно, им когда-нибудь придется принять участие в устранении Новицкого, если Кузьмин получит «из-за бугра» соответствующий приказ. А до тех пор они мирно работали по основной специальности, получая от Кузьмина ежемесячную надбавку к зарплате – по тысяче долларов в месяц каждый. Вчера приказ на ликвидацию наконец-то поступил. Новицкого собирались устранить смертельной, внутривенной инъекцией. В задачу Демьянова и Шаповальского входило скрутить Вилена Тимуровича, заткнуть ему рот, немного побить... (Главное, чтобы синяков побольше осталось. Типа сопротивлялся), а затем стрелять в любого, кто застанет их на месте преступления... Да, чуть не забыл! Вплоть до вчерашнего вечера рядовые исполнители ничего не знали о существовании туннеля и, попав туда через подземный гараж, изрядно удивились. В подвале Демьянов заметил запертую камеру, спросил, кто там сидит, но ответа не получил. Надо бы нам с тобой туда наведаться.
   – Уже.
   – Что?!
   – Уже наведался. Вскрыл отмычкой дверь, осмотрел. Камера пуста, но внутреннее убранство, мягко говоря, странное. И... – и тут меня поразила запоздалая догадка, – похоже, она предназначена для ребенка лет восьми-одиннадцати!
   – Обоснуй!!! – потребовал Логачев.
   Я рассказал про видеодвойку, игровую приставку, кассеты, картриджи. Описал содержимое холодильника, упомянул о размерах диванчика...
   Внимательно выслушав меня, Васильич задумался, нахмурив брови.
   – Киднеппингом [9 - Киднеппинг – похищение детей с целью выкупа или для давления на их родителей.] баловался на досуге, – полувопросительно-полуутвердительно произнес он спустя минуту. – Но возможны и другие варианты. Например... Стоп! – оборвался он сам себя. – Подумаем об этом после, не при них. – Полковник кивнул на пленников. – И давай займемся делом. – Он взял у меня набор препаратов, выбрал ампулу и, наполняя шприц, попросил: – Поищи-ка в комнате ножницы. Если Ваня соврал хоть чуточку – отрежем ему яйца. Обещания надо выполнять!..


   Кастрировать Демьянова не пришлось. Уколотый «сывороткой», Шаповальский слово в слово повторил показания подельника.
   – Куда их денем? – пряча в карман диктофон с записью обоих допросов, зевнул Логачев. – Может, удавим да бросим в туннель? А то, знаешь ли, возиться неохота.
   Васильич, разумеется, шутил, но чмошный Ваня принял его слова за чистую монету. Он замычал, задергался, залился слезами и, судя по усилившемуся запаху, вновь обгадился.
   – Ты бы, Петр, воздержался от проявлений солдафонского юмора, – с укоризной заметил я. – Здесь и без того дышать нечем!
   – Ну не буду больше, – проворчал Логачев, по мобильному связался с кем-то, сообщил о наличии одного «двухсотого», двух «трехсотых», попросил забрать, уточнил время приезда и без видимого усилия переставил подпиравший дверь шкаф на прежнее место.
   – Неподалеку Ерохин с группой находится, – с отвращением глядя на зловонного Ваню, сказал он. – С задания возвращаются. Вот пускай и прихватят с собой наших хануриков.
   – Удружил ты старому боевому товарищу, – усмехнулся я, косясь на Демьянова. – Ерохин – чистюля известный, а Оно очень плохо пахнет!
   – Его проблемы, – равнодушно пожал плечами Логачев и вновь потянулся к телефону, на сей раз к стационарному. – Надо предупредить здешних лохов-охранников, – пояснил он, набирая местный номер. – Вдруг полезут в бутылку по дурости. А у Виталия разговор короткий, церемониться не станет!
   – Это уж точно, – согласился я.
   Полковник ФСБ Ерохин Виталий Федорович возглавлял нелюбинский спецназ и отличался добросовестностью, скрупулезностью, дисциплинированностью, бесстрашием и холодной воинской жестокостью.
   Я до сих пор не мог забыть жуткое «пугало», изготовленное им из трупа наемника в последних числах октября 2006 года [10 - См. повесть «Пленных не брать» в пятом сборнике с твердым переплетом или в девятом с мягким.]. Оно (пугало) здорово помогло нам тогда и дало мне возможность без проблем, одной очередью уложить наповал шестерых охотников за людьми, тащивших к машине свою жертву.
   (Увидев, как их товарищ, совсем недавно живой – здоровый, стоит у них на пути и протягивает им на вытянутых руках собственную голову, подонки на секунду впали в ступор, чем я и воспользовался. – Д.К.)
   А пока я занимался стрельбой по застывшим в столбняке живым мишеням, Ерохин, проверявший здание напротив, попал в засаду, и в ходе неравной рукопашной схватки (один против восьмерых) был серьезно ранен – загнанный по рукоятку нож в левое плечо, смещенный перелом правой руки плюс сильно разбитая голова и, соответственно, сотрясение мозга. (Кстати, к концу схватки в живых осталось только три ерохинских противника, с которыми потом разделался ваш покорный слуга...) Вопреки прогнозам врачей, Виталий Федорович оправился достаточно быстро и к 1 января 2007 года благополучно вернулся в строй. Впрочем, я немного отвлекся.
   Итак, вдобавок к перечисленным выше качествам Ерохин отличался невероятной, кошачьей чистоплотностью, опять-таки кошачьей брезгливостью (особенно к запахам), и, представив, как он поедет в одной машине с Ваней-вонючкой (вернее, его реакцию на подобное соседство), я не удержался от глупого смеха.
   – Ты чего? – удивился Логачев.
   – Да вот... подумай сам... Наш чистюля Виталий и Оно рядом... едут вместе. Нет, ты только представь!!! – задыхаясь, выдавил я.
   – Успокойся, – посоветовал Петр Васильевич. – Не веди себя, как мальчишка. А насчет «вместе»... Гм! Полагаю, Ерохин найдет выход из положения. Допустим, вымоет Это из шланга, как свинью. Или еще как-нибудь продезинфицирует. Короче, подождем и... посмотрим.
   Ждать пришлось недолго. Минут через десять в ворота усадьбы по-хозяйски въехали две оперативные машины и крытый фургон с надписью «Мебель».
   – Вот тебе и решение проблемы, – указав на фургон, улыбнулся Логачев. – Там у них либо трупы, либо пленные, либо то и другое вперемешку.
   Спустя короткий промежуток времени в дверь постучали.
   – Заходи, Виталий, – пригласил Васильич.
   В спальню, бесшумно ступая, вошел Ерохин в штатском костюме, брезгливо втянул ноздрями воздух и, недовольно глянув на нас, спросил:
   – А почище нельзя было сработать?!
   – Не-а, нельзя, – покачал головой Логачев. – И дело тут не в степени физического воздействия, а в личности одного из «языков». Просто Оно, – полковник кивнул на Ваню, – чересчур трусливое и обгадилось по полной программе еще до начала допроса.
   – Тогда понятно, – смягчился Ерохин и скомандовал в «Кенвуд»: – Трое носилок и два пластиковых мешка... нет, ты не ослышался! Один из «трехсотых» воняет слишком сильно...
   – Нормально операция прошла? – поинтересовался Логачев.
   – Наши, слава богу, целы, – нехотя ответил Виталий Федорович и всем своим видом дал понять – дальнейшие расспросы неуместны.
   Вскоре появились шестеро спецназовцев и молча, деловито унесли ночных гостей. Ерохин немного задержался.
   – Вам не противно охранять эту тварь? – сумрачно осведомился он.
   – Еще как. Аж с души воротит! – сознался Логачев. – Была бы моя воля... – Он умолк, стиснув зубы.
   – Удавил бы на хрен, – процедил я. – Но... ничего не попишешь. Приказ есть приказ! Приходится выполнять...
   – Приходится, – эхом отозвался Ерохин, хотел что-то добавить, но передумал и, тяжко вздохнув, покинул помещение.
   Пошарив по стене, Логачев отыскал кнопку, закрывающую вход в туннель, и, направляясь к двери, жестом пригласил меня следовать за ним...
   Вернувшись в нашу комнату, мы заперли в сейфе диктофон и психотропные препараты. Сходили в душевую для обслуги, помылись, побрились, почистили зубы и, вернувшись обратно, заварили большой кофейник крепчайшего кофе. Близился рассвет, и ложиться спать уже не имело смысла.
   – Итак, вернемся к нашим баранам, – налив себе и мне по пузатой чашке, сказал Петр Васильевич. – Предлагаю отбросить эмоции и помозговать, когда следует ожидать следующее покушение?
   – Сегодня с утра пораньше, – буркнул я.
   – Мотивируй!
   – В особняке, наверное, остались еще группы «спящих». Возможно, их даже больше, чем в Бельдянске, – я щелкнул зажигалкой, прикуривая.
   – Но почему?! Ведь здесь Новицкий бывал крайне редко! – воспользовавшись паузой, встрял Логачев.
   – Однако именно сюда он переехал на постоянку, когда не угодил зарубежным подельникам, – выпустив струйку дыма, проворчал я. – Координатор «спящих» явно не дурак, и, голову даю на отсечение, он заранее предусмотрел подобный расклад. Логично?
   – Да, – согласился полковник. – Продолжай!
   – А теперь постараемся поставить себя на его место. Первый, образно выражаясь, удар удачно заблокирован охраной мишени. Поэтому второй удар надо наносить сразу вслед за ним, и уж он-то обязательно достигнет цели. Помнишь «связку»: маваши [11 - Маваши – боковой удар ногой в карате. Наносится носком или подъемом. Аналогичные удары есть и в других видах единоборств, но я стараюсь использовать наиболее привычные для читатели термины.] в корпус – противник защищается согнутой в локте рукой – и тут же лоу-кик [12 - Лоу-кик – боковой удар голенью ноги. Обычно наносится по мышцам и сухожилиям ног противника. Но в некоторых случаях его проводят в корпус. Будучи грамотно нанесен, обладает страшной, разрушительной силой. Применяется в таиландском боксе, кик-боксинге, боевом самбо и в некоторых других видах единоборств.] той же ногой, в то же место. После первого удара рука, прикрывшая ребра, невольно поднимается к голове. (Следующая атака, по идее, должна быть направлена туда.) И вот тут-то мощный лоу с проносом отправляет парня в нокаут. Пример, возможно, не слишком удачный, но суть...
   – Очень удачный! – не удержавшись, воскликнул Логачев и от души хлопнул меня ладонью по плечу. – Недаром Нелюбин тебя так ценит!
   – Полегче, пожалуйста, – сморщился я. – Или тебе нужен напарник инвалид?
   – Прости, – смутился седовласый богатырь, – я ведь от чистого сердца.
   – Ты инструктор [13 - Логачев, помимо прочего, является штатным инструктором нелюбинского спецназа по боевому самбо и мастером высочайшей квалификации. В ноябре-декабре 2006 года он, по приказу руководства, готовил Корсакова для выполнения особого задания и посвятил его в такие тайны боевых искусств, о которых простые смертные слыхом не слыхивали. См. роман «Отсроченная смерть» в пятом сборнике с твердым переплетом или в десятом с мягким.] и должен уметь соизмерять свои силы, – желчно заметил я. – Так и угробишь невзначай «от чистого сердца». – Случайно взглянув в зеркало, я увидел, что лицо у меня злое, неприятное, с колючими, сузившимися глазами.
   – Дима, с тобой все в порядке?! – не на шутку встревожился Петр Васильевич.
   – Нет, – честно сознался я, – настроение мерзопакостное. В сердце ледяная заноза застряла. Извини, что на тебе сорвался!
   – Да ладно, ерунда, – великодушно махнул рукой полковник. – У меня, откровенно говоря, тоже есть желание... – Тут он осекся, глубоко вздохнул и тихо произнес: – Давай-ка, брат, подумаем вместе, откуда этот самый «лоу-кик» будет нанесен. Для начала предлагаю наведаться к подопечному и узнать его планы на ближайшее время...
 //-- * * * --// 
   Медикам из «Кремлевки» удалось привести обезумевшего от страха Вилена Тимуровича в относительно приличный вид. Известного предпринимателя напичкали транквилизаторами, оставили при нем дежурного врача и прописали Новицкому постельный режим до послезавтрашнего утра. Учитывая данное обстоятельство и перебрав один за другим различные варианты (перечислять не буду, слишком долго), мы с Логачевым пришли к единодушному выводу – олигарха попытаются отравить за завтраком. Причем, по убеждению Васильича, не мгновенно действующим ядом и не одним из хитрых (к примеру, нигерийским), вызывающим смерть «от естественных причин» [14 - Такие яды убивают человека спустя дни, а то и недели после принятия, а при вскрытии ни один врач не заподозрит отравление, так как яд давно успел рассосаться.]. А, если так можно выразиться, «средним». То есть Новицкий почувствует недомогание, а затем скончается где-то в середине дня. К тому времени «спящий» убийца успеет скрыться, а патологоанатомы обнаружат в потрохах покойного явные признаки отравления, которое обязательно свалят на ФСБ. (Не патологоанатомы, естественно, а все те же масонские СМИ.)


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное