Игорь Пронин.

Свидетели Крысолова

(страница 6 из 28)

скачать книгу бесплатно

   Присев под душем на корточки, Наташа схитрила: не загонять неприятное в подсознание, но копнуть глубже, попасть на те рельсы, которые приведут мысли к происшедшему вчера плавно, без потрясений. Москва, крысы… Еще раньше: почему Наташа пошла в полицию?
   Чтобы не рожать. Она никогда не испытывала потребности в детях, да и все подруги тоже. Почему правительство принимает такие дурацкие законы? Но, конечно, пойти ради этого в полицию Наташа бы не решилась, не появись в почтовом ящике приглашение. И оказалось, что один поступок может решить сразу все проблемы: чем себя занять, как, владея наскучившей еще во время учебы профессией океанолога, остаться в Москве, о чем говорить с приятелями.
   Она вспомнила первую реакцию своей лучшей подруги (на тот момент) и фыркнула от смеха, едва не захлебнувшись.
   – Да ты понимаешь, что это такое – убить человека?! – расширив от ужаса и без того круглые глаза, причитала Ленка. – Я уже не говорю о том, что тебя саму могут убить. Это же полиция, Наташа! Ты будешь ходить с оружием, женщинам даже домой его разрешают брать! Если бы у меня соседка была полицейской, я бы тут же переехала. Вчера на «Рубиконе» показывали про одну такую дамочку, как она за маньяком-сектантом охотилась, а вышло так, что…
   Представление о московской полиции у Лены сложилось на основе сетевых сериалов. Осуждать ее за это глупо, ведь в жизни полицейских видишь только издали. Это сейчас их стало больше, на дорогах постоянно попадаются патрули, а в те спокойные годы…
   – Старею! – Наташа выбралась из душевой, сунула голову под укладку. – Вот уже и про «те спокойные годы» завела…
   Но годы и в самом деле были спокойными. Москва давно перестала расти, поглощая ближние города, население уменьшалось, но лет десять назад заговорили о стабилизации. В огромном мегаполисе стало тихо, столица неожиданно превратилась в провинцию. Множество туристов, чиновников, бесконечные информационные поводы – все это осталось на экранах, а за окнами жизнь потекла плавно, незаметно. Потому Наташе, выпускнице МГУ, и расхотелось покидать родной город.
   Решение окрепло во время последних каникул, у родителей, давно откочевавших к Балтике. Мать всю жизнь мечтала иметь дом с садом и бассейном, неподалеку от моря и, как только обстоятельства позволили, заставила отца эту мечту исполнить.
   – Ты у меня одна, здоровье не позволило сполна с государством рассчитаться, поэтому я всегда о тебе помню, – рассеянно бормотала мать во время прогулки вдоль берега. Дул сильный, промозглый ветер, а еще постоянно приходилось уворачиваться, чтобы не столкнуться с двигающейся навстречу толпой, – только что закончилась одна из многочисленных регат. – Не оставайся в Москве, это глупо. Профессия у тебя подходящая, пусть даже и попадешь на север. Все равно пройдет несколько лет, и все переменится, окажешься на юге, может быть, выйдешь замуж.
Представь: теплый океан, какая-нибудь Индия или Малайзия, работа на свежем воздухе…
   – На юге жарко, мама. – Наташа и в самом деле представила себя там. Просоленную, потную, без конца глотающую пилюли, чтобы помочь кишечнику погубить местные микроорганизмы. – Я ведь была на практике. Ничего хорошего…
   Ты знаешь, что в Индии по закону женщина может рожать только двух детей? А если еще чем-нибудь переболеешь… Говорят, там можно кое с кем поговорить, и в личном деле появится запись. Ну, ты еще поймешь, о чем я…
   Мать ухмыльнулась, довольная собой, такой хитрой и опытной, а Наташа закатила глаза за ее спиной. Сидя здесь, в Эстонии, легко рассуждать о том, как просто купить индийских чиновников. Мир един, и всякое предложение рождает обвальный спрос. Не так все просто… «Ты еще поймешь, о чем я». Самодовольная клушка.
   Отец к дочери не проявлял вообще никакого интереса, да и Наташа к нему не тянулась. Седой высокий мужчина, делящий время между Сетями, рыбалкой, скучными прогулками с требующей этого скучной женой и сочинением инструкций. Наташа пробовала посмотреть некоторые и убедилась в удивительной бедности фантазии автора. Человечки разбирают двигатель самолета, по семь раз повторяя каждое движение…
   Вернувшись в Москву, Наташа дала себе слово больше не навещать родителей. Постепенно оборвалась переписка, возникла еще одна степень свободы. Но что с ней делать?.. Нельзя проводить время только в Сетях да бессмысленных шопингах с подругами, человеку нужно какое-то дело, чтобы не рехнуться и не стать чем-то вроде Наташиной матери. Мужчины, тогда еще только очень молодые, похожие друг на друга умеренной хамоватостью, большого разнообразия в жизнь не вносили. Одно время она даже подумывала выйти замуж, по крайней мере это было бы любопытным приключением. К счастью, увлечься всерьез никем не удалось, а потом в почтовом ящике оказалось приглашение.
   Наташа сходила на Петровку, прослушала курс довольно нудных лекций, потом согласилась на ни к чему не обязывающую практику. Они негласно сопровождали туристов, это было не слишком интересно, но зато совершенно необременительно. Ребята подобрались забавные, после дежурства бродили по дешевым кабачкам центра, много смеялись. Приближалось время крайнего срока для первой беременности, и как-то само собой так вышло, что Наташа подписала заявление на прием в Школу.
   Всего лишь два года, посвященные больше боевой подготовке и работе со спецсредствами. Остальному полицейский учится в процессе службы, через Сети, периодически проходя экзамен на новый «профранг». Наташа вот теперь, спустя десять лет, была капитаном в профранге майора, то есть имела запас продвижения на одно звание. Правда, учебу она в последнее время забросила…
   Даниловой и в голову бы не пришло десять лет назад, что она дослужится до капитана. Однако бытие, безусловно, определяет сознание – поменялись друзья и привычки, взгляды на жизнь. Ей стал по-настоящему дорог этот город, дорог как что-то свое, личное. Для того чтобы относиться к Москве так, необходимо иметь в кармане карту полицейского, а в подплечной кобуре – семнадцатиразрядный «рокот», вопреки названию почти бесшумный. Наташа перестала быть рабочим муравьем огромного мегаполиса, она стала его стражником.
   С крысами боролись всегда, Мартиросян ошибался. Конечно, прежде на них смотрели только как на источник инфекций, нелегальных наркотиков и морального разложения. Прежде крысы не убивали… Почти не убивали. Вечно грязные, ютящиеся на окраинах, в подземных коммуникациях или назначенных к сносу домах, они или убегали при виде полиции, или чаще сразу сдавались. Крыс отправляли в исправительные приемники, откуда многие, особенно цыгане, ухитрялись сразу удрать.
   Таборные цыгане в те годы представляли самую серьезную угрозу. Они всегда могли найти временное убежище у кого-нибудь из легальных соплеменников, и, хотя таких людей сразу же ставили на учет, ловить цыган было очень сложно. Именно у них оказалась самая крепкая, древняя иерархия, именно они заставляли работать на себя обычных бомжей и за мзду помогали скрыться из города преступникам.
   – Нельзя думать бранными словами, – поучительно сообщила своему отражению Наташа и покинула ванную. – Рано или поздно они окажутся на языке… Полицейскому в чине капитана непростительно говорить «бомж». Крысы, просто крысы, устоявшееся наименование асоциальных элементов.
   Она уже надела свежее белье и проглотила пару таблеток, чтобы прояснить голову. Теперь можно позавтракать, а заодно ответить назойливым приятелям. Перезвон в гостиной стал еще громче. И почему людям вечно нечего делать!
   Наташа упала в кресло, активировала большой экран, заливший светло-серым половину комнаты, быстро ответила нескольким подругам. Эти и в самом деле волновались – знали, что Данилова отправляется на ночную охоту. Их лица, счастливые до глупости, появлялись одно за другим и так же быстро исчезали – Наташа отделывалась от них, ссылаясь на усталость.
   Всех остальных она удостоила лишь письменных ответов. Потом, все потом, сейчас занята. Закончив, Наташа задержала руки над голографическими клавишами. Может быть, надо сделать какой-нибудь запрос, собрать информацию? Ничего не приходило в голову. Она встала, подошла к окну.
   Жители Строгино, люди в основном пожилые, совершали водные процедуры у самого берега, уже справившиеся с этим обсыхали под солнцем. Хороший денек! В Пойме столько парусов, что рябит в глазах. Как они исхитряются не сталкиваться?.. Не успела подумать, как серфингист налетел на мини-яхту, оба спортсмена оказались в воде.
   Наташа не глядя протянула руку, переключила окно на воспроизведение реалграммы. Когда-то дождливой длинной зимой вдруг очень захотелось солнца, купила по случаю вид эквадорского побережья. Летом в нем никакой нужды не было, но ведь трансляцию не отменишь. Проплачено еще за два года…
   В Эквадоре народ был помоложе, двигался энергичнее. Длинная песчаная полоска пляжа, изображение которой камера исправно передавала в Москву, завалена телами, на мелководье играют в волейбол. Море чем дальше от берега, тем синее, а почти у горизонта плывет огромный белый корабль, наверное огромный. И все это выглядит не менее скучно, чем строгинская Пойма.
   – Скушай что-нибудь, Наташенька, – приказала себе Данилова. – И никаких сигарет!
   Перекусив наскоро и выпив апельсинового сока, Наташа побежала обратно в гостиную – тонко пищал экстренный вызов. Это оказалась Насырова – не дождалась весточки от подчиненной и позвонила сама.
   – Жива-здорова? – Рая кругленькая, живая, черноглазая. – Мы тут с Тофиком даже волнуемся немного. Выспалась?
   – Так, – неопределенно пожала плечами Наташа.
   – Прости, что потревожила. Я все понимаю, можешь сегодня не приходить. Отдыхай.
   – Нет. Я приеду через час-полтора.
   – Ну… – Раиса посмотрела в сторону. – Смотри сама. Если меня не будет, ищи Тофика.
   Насырова не хотела становиться начальником отдела, но так уж легли карты. Инструкция о политкорректности имеет силу закона, и, хотя для мужчины вакансия была, Управление не устроила национальность Тофика. Придется подождать, сказали они, один азербайджанец сейчас уже занимает высокий пост в Управлении. Компьютер, покопавшись в базе, счел наилучшим для общественного равновесия назначить Насырову, женщину с татарскими корнями и подходящим профрангом для повышения в звании.
   Тофик, плотный, седобровый, с будто из дерева выточенным красным лицом, конечно спорить не стал. Законы есть законы, где же, как не в полиции, их прежде всего соблюдать? Тем более что Раиса оказалась женщиной толковой и с удовольствием оперлась на опыт бывалого сотрудника. Так они и командовали вдвоем, два подполковника.
   – Хорошо, – кивнула Данилова.
   Рая опять посмотрела в сторону, но Тофик, видимо, отмахнулся. Что ж, если он пока не хочет говорить, но идет к себе, то это многое обещает. Окошко с лицом начальника исчезло, Наташа включила музыку, зажмурилась. Пора, пора вспомнить все.
   Крысы активизировались года два назад, тогда появились первые трупы. Сначала преступления по привычке описывали на полоумных сектантов и наркоманов, но количество нераскрытых дел стремительно возрастало. В тех случаях, когда удавалось отыскать похищенные вещи, подозреваемые клялись, что взяли их уже с мертвых.
   Четвертый Особый отдел, который первый стал восстанавливать полную картину происходящего, очень скоро взвыл. Несмотря на то что речь явно шла о какой-то секте, убивавшей первых встречных самым жестоким образом и без видимых причин, найти каких-либо следов организации не удалось.
   Так не бывает. Члены секты должны переговариваться.
   Через пиратские Сети, негласно существующие как раз для того, чтобы неопытные преступники чувствовали себя там в безопасности. Они должны иметь четкую иерархию, вожака, от которого и расходятся в стороны волны бесчинств. Наконец, они обязаны вербовать новых адептов, а для этого – нести окружающим свое учение. В Четвертом отделе работали опытные, видавшие виды специалисты. Нет, сказали они, такая крупная секта не может существовать незамеченной, мы проверили всех.
   Наташу, как самую молодую в отделе Безопасности на вокзалах, где она тогда работала, выслеживая гипотетических террористов, отправили на общее совещание. Такие слеты проводились раз в год, якобы для обмена опытом. Длинный день в зале на Петровке, скучные речи выступающих, зато потом – банкет с множеством мелких, но приятных нарушений законности. Однако в тот раз банкета не случилось.
   Говорили только о серии немотивированных убийств, там Наташа первый раз о них и услышала. Сменяя друг друга, на трибуну поднимались представители Управления, нападавшие на Патруль, те кивали на Четвертый отдел, который отражал удар опять же в сторону Управления и его аналитиков. Наташа даже помнила перебранку, возникшую между полковником на трибуне и кем-то в зале.
   – Так что же, если это новая, непривычная секта, так и работать с ней не надо?!
   – Прежде чем по ним работать, надо попять, с кем мы имеем дело! – кричал раскрасневшийся начальник Четвертого. – Я приказы выполняю, посоветуйте: кого мне искать? Весь город неделю на прослушке, и ни одного сообщения по теме!
   – Идите в коммуникации, вербуйте крыс!
   – У меня нет для этого кадров!
   Эту фразу Наташа вспомнила через месяц, когда ей поступило предложение стать оперативником нового, Седьмого Особого отдела с повышением в звании. Тогда Седьмым руководил Онищенко, вечно хмурый, неразговорчивый полковник. Поговаривали, что его назначение – уловка в карьерной игре, лучший способ погубить. Так и вышло, но не сразу.
   Сначала Онищенко развил бурную деятельность. В совместных с Патрулем операциях его сотрудники методично прочесывали все места возможного обитания крыс, помойки, опустевшие дома, сдавали каждый день в приемники по несколько десятков. Андрей Коваль тогда говорил, что и в приемниках режим ужесточили, что цыгане перестали возвращаться. Прежде Наташа не придавала этому никакого значения, но теперь… Значит, власти обеспокоились всерьез?
   Так оно, конечно же, и было. На московскую полицию посыпались льготы, сразу заполнились все штатные должности, появились специалисты и из других городов. В городских новостях о новой проблеме ничего не сообщалось, шли лишь короткие, лишенные кровавых подробностей репортажи. Наташа никогда не следила за новостными передачами. Может быть, полистать сейчас?..
   Вместо этого она пошла и отыскала сигареты. В пачке оставалось еще четыре штуки. Закурила почему-то перед зеркалом, осуждающе глядя на себя. Надо ехать, но ехать не хочется… Сегодня первый из двух положенных после ночной операции выходных. Наташа планировала провести его дома, а вечером отправиться на берег, в открытое кафе, выпить пива, глядя на танцующих.
   Она вышла на лоджию, пряча в кулаке сигарету. Лоджии приравниваются к общественным местам, курить здесь запрещено. Онищенко… Его сняли как раз после того случая, после первой гибели оперативников Седьмого Особого отдела, получившего уже прозвище Крысятник. Конечно же, полковник был ни в чем не виноват, разве только в том, что начал эти ночные охоты.
   Переодетые в граждан «группы риска», оперативники колесили по городу, от заключенного в МКАД центра до самых окраин, нарочно подставляясь под нападение. И на них нападали – московская и заезжая шпана, накачавшаяся спиртным, несколько раз даже самые настоящие грабители. Группы поддержки аккуратно задерживали их, а также всех остальных: цыган, предлагавших купить наркотики, попрошаек, мелких воришек. Почти каждая охота была удачной, вот только убийства продолжались.
   Что об этом думал Онищенко, как рассчитывал напасть на след тех самых, вконец озверевших крыс? Наташа этого не знала, да никогда и не интересовалась. Платили более чем прилично, стаж бежал быстро, даже служебным положением порой удавалось воспользоваться – например, присвоить нелегально ввезенное спиртное. Она полагала, что крысы приходят в огромный мегаполис извне, привлеченные богатыми помойками и множеством укромных мест. Население понемногу падало, от былых сорока пяти миллионов осталось лишь тридцать, коммунальные службы не успевали следить за своим хозяйством. Неспроста ведь мэрия взялась за строительство Кордона вокруг города.
   Крысы. Из пренебрежительного это слово очень скоро стало угрожающим. Убийства продолжались… Наташа со злостью швырнула сигарету вниз. Почему она даже не знает, сколько их? Да, простой оперативник даже в чине капитана не должен обладать этой информацией, но ведь Данилова никогда и не пыталась узнать. Почему?
   Потому что так удобнее. Сети, магазины, подруги, мужчины, опять Сети, а в промежутках – служба. В меру интересная, с приятными людьми. Чувство выполненного долга каждый раз, как возвращаешься домой. Что еще нужно?
   А ведь было кое-что еще. Год назад погибли Шанга и Игорь, а один из запоздало кинувшейся на помощь группы поддержки получил в живот железный болт, выпущенный из какого-то примитивного арбалета. Какой шум тогда поднялся! Только Онищенко и помалкивал, понимая уже, что его дни как начальника сочтены. Больше всех ораторствовал Тофик, призывал отомстить, не смыкать глаз, пока не будут найдены все до единого…
   Седьмой отдел оскалил зубы. В свободное время сотрудники все равно приходили на службу, и даже мужчинам под какими-то сомнительными предлогами стали выдавать оружие. Тогда Наташа впервые в жизни налазилась по коллекторам, а Тофик привлек диггеров, о которых она до этого понятия не имела. Помогал Патруль, да и другие отделы из числа особых тоже.
   Онищенко уже не было, обязанности начальника выполнял Тофик Таги-заде. Он почти не спал, от него постоянно несло кофе и сигаретами. Облава за облавой, и в Башенке, здании на Ленинградском проспекте, воняло теперь хуже, чем в коллекторе, – Тофик лично допрашивал задержанных. И снова, снова рисовал па картах схемы, формировал группы.
   Так продолжалось несколько недель, и Наташе это порядком надоело. Как можно столько времени, такими силами безрезультатно гоняться за кучкой отщепенцев с арбалетами? Про Тофика начали рассказывать анекдоты, а выпученные глаза Шанги Ким, которой на шею намотали ее собственные кишки, постепенно стерлись из памяти. Подполковник тогда еще бурчал, что Управление ему не помогает, а мешает, ограничивает зоны поиска. Однако маховик раскрутить удалось, и настал день, когда Седьмой отдел ворвался в самый настоящий подземный бункер.
   Его не было ни на одной карте. Тофик отыскал логово цыганского барона, одного из не смирившихся, «таборных», анализируя показания насмерть запуганных бомжей и наркоманов. Когда соорудили это убежище, как сумели укрепить его стены, Наташа не знала. Произошла довольно ожесточенная перестрелка, в ходе которой все цыгане оказались убиты.
   Вечером был большой банкет, все смеялись, много пили, выгнали из ресторана какую-то хмурую компанию, а явившимся патрульным показали свои карточки и чуть не заставили выпить. Вот и все. Седьмой отдел отомстил, никаких сомнений в этом не было – кроме огнестрельного оружия в таборе нашли и пару арбалетов. Только Тофик был мрачен.
   Он и после этого призывал не ослаблять нажима, вычистить все до конца… Но Управление устроило Таги-заде выволочку за большой процент раненых и травмированных, к тому же конца у московских подземелий просто нет, слишком многие любили схорониться поглубже за тысячу лет.
   Кроме того, люди просто устали. Незаметно все вернулось на круги своя, но Тофик получил подполковника.
   Убийства продолжались… Наташа знала об этом, но просто привыкла. Как и все. В тридцатимиллионном городе убийства случаются каждый день, и лишь малая часть их находилась в ведении Седьмого. Между тем ночные охоты продолжались, хотя улов становился все более бедным. Крыс стало меньше, очевидно меньше, помог и Кордон. Еще несколько лет спокойной, размеренной работы, и их просто не станет…
   Уже – собираясь выходить, Наташа вспомнила о нечищеном «рокоте» под кроватью, а доставая его, наткнулась на бокалы. Что ж, теперь пусть полежат до вечера… В мешковатом комбинезоне спрятанная на животе кобура не бросается в глаза, уставшим от сабо ногам уютно в разбитых кроссовках. Последний раз посмотрев в зеркало, Наташа покинула квартиру.
   У лифта сидел Артем, сосед. Он тяжело расползся по креслу стопятидесятикилограммовой тушей, уронил голову на жирную грудь. Дым еще висел в воздухе сизой пеленой.
   – Ты уже совсем обнаглел? – прошла мимо него Наташа. – Днем куришь?
   – Пьяный я, – печально сообщил Артем.
   – С утра?
   – С вечера… Скучно мне, Наташка. Посади меня в тюрьму.
   – Опять женщина бросила? Вот я тебя оштрафую раз-другой – и тогда тебе действительно станет весело. Пойдешь работу искать, чтобы долги выплатить.
   – Женщина бросила, – подтвердил сосед. – Но на это мне наплевать. В Сетях много неуравновешенных самок, готовых скрасить даже мое одиночество… На какое-то время, конечно, пока не очухаются… Только знаешь, уже не помогает.
   – Займись чем-нибудь, – пожала плечами Данилова, вызывая лифт. – Иди работать.
   – Я не хочу, – тяжело вздохнул Артем. – Все дело в том, что мне неприятны люди. Никого не хочу видеть, теперь уже и на экране. Все люди – тупые ублюдки, Наташа.
   – Не выражайся! – Она вошла в кабину и уже оттуда прикрикнула: – И не смей курить днем! Оштрафую!
   – Давай штрафуй! – бесстрашно ответил Артем закрывшейся двери лифта и вытащил из пачки новую сигарету. – Штрафуй, дура… Только быстрее.
   Консьержа на этот раз не было, отсыпался после дежурства. Его, как и следовало ожидать, с успехом заменял робот, отворивший Наташе дверь. Снаружи пахнуло жаром, запахом раскаленного асфальта, скошенной травы.
   Машину сегодня брать не хотелось, Данилова направилась не к стоянке, но мимо домов, к остановке мини-метро. Людей почти не было, все попрятались от жары. У школы ей попался навстречу странный человек, весь какой-то вытянутый, зеленый… Но в памяти осталась только широкополая шляпа с нелепым цветком.
   Дорога заняла минут сорок, только потому, что Наташа поленилась давиться в вагоне Экспресса и добралась на мини-метро, с пересадками, погруженная в свои невеселые размышления. Мэрия выделила под Седьмой отдел целый дом на Ленинградском проспекте, высокий – из тех, что модно было строить в тридцатых. В этом не стоило искать проявления щедрости – Москва постепенно пустела. Прежние владельцы, какая-то корпорация, после очередных сокращений предпочли просто спихнуть лишнее, требующее капитального ремонта здание на баланс города, да еще наверняка на этом нагрели руки.
   «Как хорошо, – подумала Наташа. – Конец тесноте. С каждым годом в Москве все спокойнее, только дураки сейчас уезжают из мегаполисов. Парки становятся чище…»
   И безлюднее. Крысы – не бомжи, а именно крысы, другого термина для обозначения этих убийц не существует – ушли через парк. Просочились сквозь строй снайперов, оснащенных ПНВ. С каждым шагом, приближавшим ее к Башенке, Наташа будто становилась выше.
   Найти их, отомстить, чтобы не вышло как в тот раз. Возможно, под городом таятся еще сотни не известных никому убежищ, но сейчас надо найти только одно. И пусть другие будут кричать «Отомстим!», она уже знает цену этим словам. Для тех, кто не видел, как откинулась назад голова Андрея, как торчал из разреза язык Мананы, все это остается игрой.
   Прижав к глазку детектора специальное отверстие в личной карте, Наташа профессионально быстро взглянула в него, позволив идентифицировать сетчатку. Двери открылись, и в холле к ней тут же потянулись руки, послышались сочувствующие восклицания. Наташа оказалась среди хорошо знакомых лиц, на каждом нарисована мрачная решимость. Почему-то стало противно.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное