Игорь Ковальчук.

Дорога к вечности

(страница 7 из 30)

скачать книгу бесплатно

   – Если переводить буквально… Только буквально будет трудновато… А вот если найти аналог во всеобщем языке, то приблизительно… «Ну давай, давай»…
   – Да? Что ж… Пусть будет «давай, давай»…
   На следующий же вечер Дэйн уже был у метрополии.
   Он изумился тому, насколько легко ему удалось миновать первый круг защиты. Немного особой химической смеси, сдобренной чарами, которую он пролил на одежду – и она, испаряясь, сделала его невидимым для видео– и магических камер. Еще немного химии пришлось применить, чтоб вскрыть магнитный замок на одном из черных ходов. Арман не был уверен в составе, действовал наобум, но изобретение подействовало, как надо – пока жидкость не стекла со считывающей поверхности, механизм сошел с ума и открывался-закрывался хаотически. Достаточно было вовремя рвануть дверь.
   Он забрался на крышу и протиснулся между сложными магическими конструкциями – в слепой зоне, единственной, которую просматривали только видеокамеры. Беззвучно спрыгнул во двор, прянул вбок, за какую-то каменную конструкцию, то ли странную скульптуру, то ли незаконченную беседку. Затем сумел пробраться во внутренний дворик, проскочив под аркой. И вот тут-то на него насели.
   Из сводчатой двери, напоминающей готическое окно, выглянул человек в черном, и по жесту его руки Дэйн сумел разгадать адресованное ему заклинание в тот же момент, когда кинул первое из заготовленных «сюрпризов». Говоря откровенно, он рассчитывал, что к Такэде сумеет пробраться, не потратив запас, а вот обратно порезвится всласть. Почему он так считал, и сам, наверное, не понимал до конца. Видимо, слишком свято верил в свою удачу.
   Противник, судя по жесту и движению губ, собирался обездвижить противника, но вместо этого опрокинулся на спину, словно от удара – только Арман знал, что у несчастного ненадолго отказал мозжечок, который в мозгу человека отвечает за равновесие. Чары были не боевые, они применялись в магической медицине, потому защитный артефакт охранника их пропустил.
   Младший сын Мэльдора недавно понял одну простую вещь – защитные артефакты невозможно составить в расчете на все случаи жизни. Как правило, в них закладывают от десятка до нескольких сотен основных боевых заклинаний, которые они должны отражать, и напитывают большой мощью – так построены и самые лучшие защитные чары. А значит, чем более непредсказуемым окажется атака, тем больше шансов, что она пройдет.
   К тому же это вполне в духе Мортимеров – шутить таким образом. В свое время Руин добивался отличных результатов, используя заклинания «облако перца», «облако соли», «гравитационный хаос». Чтоб сформировать свой оригинальный подход, Дэйн несколько недель шерстил медицинские справочники, и, оставив список заклятий, убедился, что на хорошего медика лучше не нападать – слишком это опасно.
   Следующую пару охранников постигло острое расстройство желудка, еще троих – сильнейший насморк и кашель.
Еще один начал чесаться – это заняло обе его руки, и колдовать тут уже было невозможно. Дэйн не хотел повторяться, поэтому очередному нападающему позволил подойти, схватился с ним врукопашную. Одно случайное прикосновение в схватке – и заклинание клизмы вкачало в кишки этого несчастного добрых пару литров воды с полезными бифидобактериями: надо ж было хоть чем-то утешить пострадавшего.
   Арман перепрыгнул через него и бросился бежать по высокому коридору к галереям, которые оплетали главное здание метрополии. Он помнил, где именно ждала его Такэда. Это было не так и далеко.
   Наверное, ему следовало предусмотреть, что патриарх отлично понимает, с кем он имеет дело, и хотя бы попытается построить на пути нежеланного жениха действительно серьезную преграду. Но когда, выскочив из-под арки, ведущей в нужный дворик, Дэйн натолкнулся на двоих Накамура в зеленых одеяниях, он воспринял это просто как одну из случайностей. Ведь в мире нет ничего невозможного, ну совершенно ничего!
   У одного из Накамура из ушей сразу полезли разноцветные тараканы и засновали по его лицу. Но тот почему-то отнесся к этому на изумление равнодушно. Он даже не стал смахивать тех насекомых, которые норовили залезть ему в глаза. Второе готовое заклинание, что Дэйн, не медля ни минуты, кинул во второго противника – отличное заклинание, очень мощное и пронырливое, – тот брезгливо перехватил в воздухе и втянул в себя, переработав в энергию. Если б младший сын Мэльдора смог в этот момент оценить уровень этих двоих, он, наверное, понял бы, что обречен – перед ним стояло двое архимагов.
   Он сопротивлялся недолго – они скрутили его за пару секунд, и, хотя один при этом стал оранжевым, как апельсин, а у второго в волосах выросли огромные и довольно тяжелые мальвы, это не помешало им колдовать. Дэйна «упаковали» в парализующие и усыпляющие чары с полным жизнеобеспечением, и последнее, что он видел – это бледное лицо Такэды, которая действительно стояла в этом дворике и все видела. Отодвинув пленника ногой, оба архимага привели себя в порядок, а тот, у которого на голове оказалась целая охапка цветов, аккуратно снял их и кинул на тело Армана.
   – Какой наглый парнишка, – бросил он, будто плюнул.
   – Но талантливый, черт побери, – проворчал другой. – С выдумкой. Надо будет сказать ему, что есть смысл пытаться превращать в апельсин лишь магов слабее его на два уровня.
   – А зачем? – равнодушно процедил первый. – Ты думаешь, он отсюда выйдет?
   Каковы были на этот счет планы Эдано Накамура, не знали даже эти двое – старший внук патриарха, Нагао, знаменитый на весь Асгердан специалист по боевым системам, и Хиро, лучший маг в клане, чародей-универсал, а таких во Вселенной вообще было немного. По приказу главы Дома пленника отнесли в тюремное крыло, где и оставили.
   Вечером в метрополию Накамура явился Мэльдор Арман. О чем он говорил с Эдано больше четырех часов, осталось тайной, но результат говорил сам за себя – патриарх приказал отпустить пленника, и измученный отец забрал своего непутевого сына.
   – Что тебя понесло красть невесту по всем законам их клана? – устало спросил Мэльдор, когда машина уже подъезжала к его дому. Обычно он ездил сам, но на этот раз для солидности взял шофера – и порадовался, потому что после беседы обессилел совершенно. – Подобного не случалось уже больше тысячи лет.
   – Она не могла выйти за меня иначе, как с согласия родных – а этого согласия не было – либо через такой вот обряд. И я читал в книгах об этом…
   – А ты дочитал, что традиции Накамура требуют защищать своих женщин до последнего? Ты прочел о том, что этот обряд потому и приравнивает похищение к согласию родных, что он вынуждает их смириться. Если б они позволили тебе похитить Такэду, то тем самым добровольно позволили бы тебе жестоко унизить их. Болван! Они имели полное право убить тебя!
   – Откуда ты так хорошо знаешь традиции Накамура?
   – Я знаю очень многое. А вот ты какого хрена взялся, не изучив вопрос от корки до корки, – я вот чего не понимаю.
   – Но что же мне было делать?
   – Ждать, идиот! Сейчас не прежние времена. Если девушка действительно любит тебя, она рано или поздно добилась бы от отца согласия на этот брак, пусть с какими-то оговорками в брачном контракте, но все-таки. Накамура отнеслись бы к тебе терпимо хотя бы потому, что патриарх все равно в любой момент мог бы расторгнуть ваш брак, если б счел, что ты совершенно не подходишь его потомице.
   Дэйн смущенно опустил глаза.
   – Ну, я… Я не подумал.
   – А следовало бы. Раз уж ты собрался жениться, надо привыкать вести себя, как взрослый, – пробормотал Мэльдор. – Но, надо сказать, Накамура оказали тебе большую честь. Ты знаешь, кого против тебя поставили?
   Младший Арман вопросительно поднял бровь, и отец назвал ему имена.
   – Ни фига себе…
   – У тебя не было ни малейшего шанса.
   – И что же теперь?
   – Ничего. Если ты читал об обряде похищения, то должен был знать, что у тебя только одна попытка. И, знаешь ли, вызволить тебя было очень нелегко. Это стоило мне огромного труда. Прошу тебя, больше не попадайся Накамура.
   – Тогда… Прошу тебя, устрой эту свадьбу сам.
   Мэльдор помолчал, а потом нехотя начал:
   – А к чему это? Послушай, может, все и к лучшему. Дэйн, ты же помнишь…
   – Я ее люблю.
   – Дэйн, ты помнишь, что ты проклят?
   – И что же теперь? – тихо спросил молодой человек. – Всю жизнь трястись? Бояться? Шарахаться от любимой? Если меня должен убить собственный сын, то он для этого должен хотя бы родиться и чуток подрасти. А значит, у меня будет по крайней мере пятнадцать лет счастливого супружества. Ради чего ж еще стоит жить, а?
   – Дэйн… – пробормотал отец, тронутый до глубины души.
   – Пап, договорись о свадьбе, а?
   Мало кто знал, каким чудом Мэльдору удалось вызволить своего сына, когда Эдано имел все права приказать казнить его. Но, добившись для Дэйна хоть какой-то возможности для совместной жизни с Такэдой, юрист явил чудо еще более поразительное. Не прошло и месяца, как отец принес сыну счастливую для того новость – патриарх Накамура больше не возражает против свадьбы своей много-раз-правнучки с представителем семейства Арман. А это означало, что все теперь по большому счету зависит от самой Такэды, ее отца Камидзуми и брата Иисо. Но для них было как-то неприлично возражать против этого брака, раз уж Эдано выразил иную волю. Они тоже заявили, что не возражают.
   Это не было прямым согласием, и в прежние времена девушка вряд ли стала бы женой Дэйна. Но времена действительно изменились, и Такэда согласилась выйти за него замуж.
   А еще через два года она родила сына.
   Дэйн ничего не сказал жене ни до, ни после этого события. Он совершенно не изменился ни внешне, ни по поведению, а если и задумывался о проклятии, то никак этого не показывал. Казалось, рождение сына его только восхищает, новоявленный отец охотно возился с отпрыском, так что даже самая проницательная женщина вряд ли сумела почуять неладное.
   Казалось, брак пошел младшему Арману на пользу – он стал немного спокойнее и, хотя время от времени позволял себе выходки, достойные скорее подростка, гораздо больше времени проводил с женой. Занятия магической химией шли полным ходом, и, хотя лаборатории Галактиса, где он проводил эксперимент за экспериментом, время от времени изрядно страдали, на успехах студента это никак не отражалось. Он закончил полный курс обучения, и еще потом расширенный, и еще высший магистерский.
   Его нисколько не удивляло, что ему дают возможность учиться здесь, даже притом, что он доставлял ректорату, деканату и преподавательскому составу уйму неприятностей. Ведь хотя бы раз в год он обязательно делал открытие, составлял новую химическую формулу или некую новейшую магическую структуру, а все подобные достижения юридически принадлежали учебному заведению, студент же, сделавший открытие, получал лишь некоторый процент и, разумеется, скидку на оплату обучения. Дэйн где-то к середине курсов уже ни креда не платил за учебу. При этом молодой Арман приносил Галактису гораздо больше выгоды, чем убытков.
   Но когда ему предложили преподавание нескольких предметов на младших курсах, он удивился. Преподаватель – это уже не студент. В Галактис брали лучших из лучших, потому-то тамошнее образование так высоко котировалось и столь дорого стоило.
   От такого предложения трудно было отказаться.
   – Да ты, я вижу, остепеняешься, – воскликнул изумленный и обрадованный Мэльдор. – Не ожидал…
   – Не ожидал, что это вообще когда-нибудь случится?
   – Конечно.
   – Но, надеюсь, ты не разочарован?
   – О чем ты говоришь! Статус нашего семейства куда выше поднимет твое положение преподавателя Галактиса, чем даже получение Руином архимажьего уровня… Должен же он когда-нибудь вернуться в Центр…
   – Хм…
   – Так что не посрами. И, – Мэльдор стал очень серьезен, – прошу тебя, будь осторожен. Ну, ты понимаешь, о чем я. Не хотелось бы теперь тебя потерять.
   – Теперь – когда я так высоко поднимаю статус семейства?
   – Думай как хочешь, главное не погибай. Ладно?
   – Постараюсь, – вздохнул Дэйн.


   Руин сидел у окна и писал – как всегда по утрам, с тех пор, как уличил своего секретаря в нечистой игре и был вынужден казнить его в назидание всем остальным. Казни в Провале воспринимались как нечто само собой разумеющееся, особенно если казненный был виноват хоть в чем-нибудь. Правителей, пожалуй, даже уважали за суровость, и Руин знал, что если будет воздерживаться от строгих мер, его попросту перестанут принимать всерьез.
   Он знал, что сумеет удержаться на грани допустимого и не стать таким, каким был отец. То, что случилось с ним двадцать лет назад, заставило его по-другому взглянуть на себя и окружающий мир. Свою душу он научился воспринимать, как нечто материальное, иногда ослабленное, иногда страдающее своими странными и необъяснимыми болезнями. С тех пор, как вернувшемуся из-за грани Вселенной Руину пришлось заново учиться любить и ненавидеть, наслаждаться и мучиться, Арман привык смотреть на себя со стороны, оценивая не только поступки, но и желания, побуждения. Первое время он жил лишь памятью о чувствах. Это было нелегко.
   Потом привык, и то, что ему приходилось изображать, стало получаться само. Правда, потребовалось не меньше пяти лет, прежде чем Руин снова начал чувствовать себя человеком, а не плохо сотворенным зомби. За это время в Провале он успел получить репутацию несгибаемого и сурового правителя, которого нельзя обмануть, который держит вожжи власти железной рукой. Это не совсем соответствовало действительности, поскольку с обязанностью править целым миром молодой человек столкнулся впервые (отец не предполагал, что ему может наследовать предпоследний сын, потому никогда ничему его не учил).
   Но, как бы там ни было, репутация сыграла Руину на руку. Пока он еще только осваивал науку управлять, подданные опасались его холодного взгляда, немногословности и каменного лица. А потом, когда, осознав, что головы пока не летят, словно камни в лавине, беспокойные представители знати стали искать собственную выгоду, правитель уже сориентировался. Он понимал, что излишняя мягкость станет его смертным приговором, но и зверствовать зря тоже не стоило – это было чревато заговором.
   Руин хотел жить спокойно – и ради себя, и ради жены, и ради детей. Рэондо, которого Катрина родила почти двадцать лет назад, уже вымахал в стройного крепкого парня, он охотно помогал отцу, веселился на балах, охотился и заигрывал со служанками. Глядя на него, правитель часто думал, что и сам вырос бы таким, если б ему тоже повезло с семьей и детством. О беде, случившейся с ним до рождения, Рэондо, конечно, ничего не мог помнить, а потому можно было сказать, что его жизнь пока еще ничто не успело омрачить.
   Только недавно Катрина разрешилась от бремени вторым сыном и, подойдя к окну, Руин разглядел внизу, в парке, синенькую колясочку с большими колесами. О подобных вещицах в Провале прежде не слыхали, для второго сына властителя коляску пришлось привозить из другого мира, весьма далекого. Счастливый отец предлагал жене обойтись без покупки, тем более что двадцать лет назад Рэондо коляска не понадобилась, он вырос на руках у нянек. Но Катрина так и не привыкла к положению знатной провальской дамы и потребовала привычный для себя предмет.
   Несмотря на ее странное для супруги правителя поведение и привычки, которые недоброжелатели называли плебейскими, большинство провальцев любили Катрину Айнар. Она казалась им идеалом женщины по-провальски – тихая, незлобивая, ласковая, послушная мужу (как Руин и просил, спорила она с ним только наедине, прилюдно же всегда соглашалась), верная и к тому же замечательно плодовитая. Для бессмертной женщины ребенок раз в двадцать лет – это много. А уж если супруга правителя рожает одних мальчиков, то ей, само собой, за это честь и слава.
   Всеобщая любовь как-то примиряла Катрину с этим «диким миром», как она говорила.
   Она подняла голову, увидела мужа у открытого окна и заулыбалась ему. Сердце Руина затопила нежность. Он не представлял, как ей удавалось терпеть его, только-только вернувшегося из-за грани мира, почти не живого и бесчувственного. Катрина любила его любым, и благодарность за ее преданность грела его сердце. С Катриной ему повезло, здесь и спорить-то было не о чем. Но любое счастье надо было заслужить, это он понимал. Именно мысли о жене заставили его тогда научиться чувствовать по-старому – он хотел, чтоб ей стало с ним уютно. Забота о семье в свою очередь призывала научить знать Провала беспрекословно подчиняться молодому правителю.
   Зачастую приходилось действовать жестко, впрочем, ничего другого от сына Армана-Улла и не ожидали. Лишь Катрине становилось неприятно, когда на площадях столицы объявляли об очередной казни. Потому Руин старался по возможности обходиться без казней, заменял смертный приговор заключением в одной из двух самых страшных тюрем Провала. Он не был уверен, что для осужденных подобный приговор оказывался предпочтительней смерти, но жене, конечно, об этом не говорил.
   Руин закончил работу над письмом, предназначенным правителю соседнего мира под названием Венец, и вызвал курьера. Переписка была очень важна для Армана и Байрема Дирайена, владыки Венца и еще пяти миров, потому провалец старался не допускать к ней даже секретарей, которым с некоторых пор перестал доверять. Курьерам он доверял. Каждый курьер был окружен плотной сетью заклинаний, построенных самим властителем, каждый знал: только подумай о том, чтоб сделать какой-то лишний шаг – государю сразу станет об этом известно.
   Курьеры обязательно владели кое-какой магией, могли защитить себя и груз, может, даже поставить простенький портал. Руин сам подбирал их на эту высокооплачиваемую и почетную работу из числа выпускников Магической Академии. Они также знали, что беспорочная служба обеспечит им безбедную старость, а бессмертным, кроме того, – служебный рост и уйму возможностей совершенствовать магическое искусство.
   Складывая письменные принадлежности, Арман думал о случайно найденной им дочери Морганы, девочке, о которой он сам давно и думать забыл. Впрочем, почему случайно? Он центрировал заклинание переноса по собственной крови. Для Руина это был любопытный эксперимент, поиск возможностей более полно использовать собственную энергетику. На всякий случай он старательно исключил из создаваемой структуры параметры всех своих родственников. Но не исключил близнецов, рожденных сестрой много десятков лет назад, потому что просто не подумал о них.
   Результат очевиден. Заклинание перенесло его к Монтале. Могло бы перенести и ко второму из пары, к мальчику, который давным-давно должен был превратиться в мужчину, если, конечно, выжил. Но не перенесло, и понятно, почему – юноша живет в Провале, то есть рядом. В составленной Руином магической структуре оказалось много энергии, и потому она выбрала дальнюю цель.
   В девушке не чувствовалось ни следа вырождения. Арман понимал, конечно – он не специалист, не ликвидатор, но полагал, что достаточно силен как маг, чтоб определить вырожденца. К тому же у него был образчик ее крови. Вернувшись в замок, он еще раз перепроверил все. Получалось вновь, что девушка носит все генетические признаки семейства Арман, что она не вырожденка и даже близко не стояла, и что ее родила именно Моргана. Руин сделал развернутый анализ, на всякий случай добавив собственную кровь – для сравнения.
   А потом, взглянув на результат, первый раз в жизни поперхнулся.
   Отцом Монтале оказался отнюдь не Арман-Улл.
   Отцом Монтале был сам Руин.
   Тогда в первое мгновение молодой правитель просто не поверил в увиденное. Он спокойно развеял анализирующую структуру, тщательно построил ее снова, проверяя каждый узел. Потом снова ввел образчик крови девушки и свой. Структура послушно определила, что носители представленных образцов состоят друг с другом в прямой родственной связи «отец-ребенок». Ошибка исключалась – допустить ее в простейшей сравнивающей системе вряд ли позволил себе даже свежеиспеченный выпускник Магической Академии, а Руин считал себя мастером.
   «Это же невозможно, – подумал он в недоумении. Откуда?..» А потом вспомнил, откуда.
   В тот миг он ощутил настоящий страх – первый такой случай за последние двадцать лет. Чтоб испытывать страх, нужно было совершенно восстановиться внутренне. Первая с тех пор вспышка страха должна была бы обрадовать Армана, как свидетельство того, что он вполне восстановился духовно и пребывает в полном порядке.
   Но радости Руин в себе не нашел. Он смотрел на спокойно колеблющуюся эфирную конструкцию, которая в магическом зрении представляла собой ажурную вязь полос света, а обычным зрением была не видна, и не представлял, что себе сказать. Ему так редко случалось ошибаться, что он просто не знал, как теперь себя вести. Не так-то легко осознавать, что у тебя имеется еще двое детей, причем от горячо любимой сестры.
   Был ведь еще один немаловажный момент. Тогда, шестьдесят лет назад, они с братом решили отправить новорожденных близнецов подальше от сестры, потому что были уверены – эти дети зачаты от вырожденца. Из них не могло получиться ничего толкового, да и прожили бы они очень недолго. Несчастная Моргана, которой и так пришлось немало пережить, не выдержала бы смерти детей (а их гибель, как казалось, была предопределена), и этого Руин не желал допускать. И потому он без колебаний согласился избавиться от малышей.
   Но близнецы, как оказалось, произошли не от Армана-Улла. Они не несли в себе тлетворное, губительное семя вырождения, поскольку восприняли от отца – и одновременно дяди – здоровую и сильную энергетику.
   «Инцест на инцесте и инцестом погоняет», – зло подумал Руин. Он уже успел забыть обстоятельства, при которых ему однажды случилось вступить с сестрой в отношения, завершившиеся рождением детей (больше им просто неоткуда было взяться). Забыл – потому что и тогда не воспринял случившееся, как «отношения». Их минутная связь не была вызвана ни чувствами, ни желанием, а лишь сомнительной необходимостью, которую молодой человек тогда просто не решился подвергнуть критике.
   Что случилось – то случилось, поздно сожалеть. Произошедшее надо принимать, как данность. Сейчас главное – вернуть Моргане детей, которых у нее вроде как и не было. Она, конечно, будет в шоке, но ее право хотя бы просто знать об их существовании никто не может отменить.
   «Я виноват перед нею», – подумал он. Чувствовать себя виноватым перед Морганой было тяжело и непривычно.
   Руин уложил бумаги в ящик стола и старательно запер. Легкий, но очень затейливый ключ он повесил на цепочку, спрятанную под рубашкой.
   В следующее мгновение воздух колыхнулся от сильнейшей магии. Руина опалило ощущение чего-то знакомого и очень опасного, но еще прежде, чем распознать чары, он кинулся к окну и, распахнув его пошире, коленом встал на подоконник. А потом перемахнул его и полетел вниз. Уже в прыжке вспомнил и небрежно наложил на себя половинное заклинание левитации – такое позволяло с любой высоты мягко опуститься на землю, ничего себе не расшибив. Едва ступни правителя коснулись клумбы, он снял заклятие и бросился бежать в ту сторону, откуда донесся отзвук чар. Уже на бегу ему в голову пришла мысль, что проще было поставить короткий портал, но Арман уже почти добрался до места, и придумывать более выигрышные пути было поздно.
   Руин помнил, что именно в эту сторону направлялась Катрина с коляской, где на кружевной пеленке посапывал их младший сын – уже одно это способно было вызвать у мужчины ярость и страх.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное