Игорь Ковальчук.

Дорога к вечности

(страница 4 из 30)

скачать книгу бесплатно

   – Надеюсь, надеюсь, – Эмита задумчиво посмотрела на отца. Она собиралась расспросить его о детях, но тут сообразила, что с любым вопросом на эту тему лучше обращаться к мачехе. Кого из отпрысков Мэлокайна ни возьми – Майден, Дэннат, Амаранта – все росли в отсутствие папаши. Да и она сама… Почти…
   – Ты о чем-то хочешь спросить? – проницательно предположил он.
   – Да не то чтобы… Пожалуй, да. Мне кажется, у тебя настроение… не ахти. Что-то случилось. Да?
   – Нет. Нет-нет. Ничего не случилось. Я не в тревоге, а, пожалуй, в растерянности. В недоумении.
   – Что такое?
   – Видишь ли… Я привык быть ликвидатором. Я уже больше семидесяти лет ликвидатор. И, конечно, все ощущения знаю назубок – и когда чувствую рядом вырожденца, и когда надо отправляться искать «клиентов», и когда опасность подстерегает за углом. Если я долго бездельничаю, меня рано или поздно начинает тянуть в дорогу, на поиск. Ну, ты знаешь, я тебе рассказывал.
   – Рассказывал.
   – А сейчас – ничего. Пусто. Такое впечатление, что во Вселенной вообще не осталось вырожденцев, и мне некуда идти. Некого искать. Но я же знаю, что это не так. И еще какое-то смутное, странное ощущение. Наводит на мысли… Неприятные… – он посмотрел на нее.
   Она смотрела на него.
   Между ними возникло что-то. Натянулось, как струна, спутало обоих, облекло сознание, чувства и мысли. На миг у обоих не оказалось никаких мыслей, и они ощутили с ужасом и восторгом, насколько они оба похожи друг на друга. Они не просто были отцом и дочерью, любящими друг друга со всей искренностью. Эмита каким-то непостижимым образом повторила в себе своего родителя, и не только внешне или по характеру – по душевной организации. И теперь они оказались вдруг близки настолько, насколько близки могут быть разве что близнецы. Или счастливые супруги после многих лет брака.
   Они тонули во взгляде и душе другого. На какой-то миг сознания их объединились в одно. Эмита увидела, какая глубочайшая любовь к жене живет в ее отце, и дала себе клятву больше не ревновать к мачехе – пусть отец будет с ней счастлив так, как ему хочется. А Мэлокайн прозрел всю тоску своей дочери: тоску по любви и признанию, тоску по душевной близости с человеком, который бы увидел за ее жесткой внешностью нежное сердце, такое ранимое и слабое.
   Они оказались связаны столь тесно, что никаких слов было не нужно. Не до слов и не до объяснений.
   – Теперь ты… – проговорил Мэлокайн, чувствуя себя не в силах предотвратить то, что должно сейчас произойти, и закашлялся. У него округлились глаза, но не от удивления – от душащего ужаса.
   – Продолжай, – мягко попросила молодая женщина, складывая руки на округлившемся животе. – Продолжай.
   – Я… не могу.
   – Ты должен.
   – Я не могу.
   – Продолжай, – это прозвучало уже намного жестче.
   – Как же… я смогу? Взвалить на тебя такое бремя? На тебя?
   – А разве ты можешь этого не сделать?
   – Я…
   – Все уже решено.
Все уже свершилось. Говори.
   – Теперь ты… ликвидатор. – Он помолчал. Прокашлялся. – Но это невозможно.
   – Невозможно, но есть.
   – Так нельзя.
   Они смотрели друг на друга. Они понимали все без слов.
   Теперь Мэлокайн и сам чувствовал, как его оставила угнетавшая его тяжесть, к которой он уже почти привык, а теперь ощущал странную легкость, от которой кружилась голова. От наполнившей его легкости немного мутило, и никуда уже больше не тянуло, ничто не требовало его себе без остатка. Мэл привык постоянно быть готовым нестись неизвестно куда, и там, убивая, делиться с вырожденцем кусочком собственной души. Но сейчас ничего подобного от него больше не требовалось. Он был свободен.
   Но эта свобода его не обрадовала. Вместе с неосознанным облегчением его сердце затопило горе. Он смотрел на дочь, у которой уже был хорошо виден животик, и, хотя понимал, что ни в чем не виноват перед ней, поскольку здесь его воля не играла никакой роли, ему хотелось загрызть себя самого. Или сделать еще что-нибудь. Только б Эмите не пришлось окунуться в то зловонное болото, из которого он только что вылез. Все, что угодно – только не это.
   Отчаяние захлестнуло его с головой, и если он немедленно не предпринял каких-нибудь действий, причем самых бестолковых, то лишь потому, что до конца не поверил в случившееся. Такого не могло быть просто потому, что не могло быть никогда. Ошеломленный, Мэл смотрел в ласковые глаза дочери и молчал. Никакие слова не приходили в голову.
   Эмита вдруг улыбнулась с такой нежностью, что ему захотелось завыть.
   – Я люблю тебя, папа, – сказала она просто.
   Наверное, лучше б ей было этого не говорить. Горло Мэлокайна скрутила такая тоска и ярость, что если б кто-нибудь посторонний появился в поле его зрения, тому бы наверняка не поздоровилось. Перед глазами помутилось, но муть сразу растаяла, и вернулась кристальная ясность восприятия, которая обычно посещала Мэла в критические минуты, в моменты наивысшего напряжения душевных и физических сил. Окружающий мир он воспринимал настолько обостренно, что даже у воздуха в этот миг нашел какой-то вкус.
   Он вскочил, заметался по комнате, едва не сшибая мебель, будто искал что-то, и остановился лишь для того, чтоб бросить:
   – Это не должно было закончиться так!
   – Папа, но так получилось.
   – Немыслимо! Просто немыслимо…
   – Ты уже ничего не сможешь изменить. Да и с самого начала не мог.
   – Это-то я понимаю. И именно это меня бесит.
   Эмита развела руками. Ее спокойствие вызывало у Мэлокайна раздражение, потому как она не понимала, что на самом деле представляла собой работа ликвидатора. Он не хотел, чтоб дети и жена знали, что именно ему приходится делать, и вряд ли понимал – они так или иначе обо всем догадываются. По крайней мере, все в семье знали, что после работы его не стоит трогать – пусть сам отходит потихоньку. Первые часы они даже на глаза ему избегали появляться – чтоб не напрягать.
   Впрочем, раздражение быстро оставило Мэла – разве трудно было понять, что в отношении Эмиты подобное чувство просто несправедливо?
   – Это невозможно, – вздохнул он.
   – Что?
   – Ну, как ты можешь быть ликвидатором? Насколько я знаю, в истории Асгердана никогда не бывало ликвидатора-женщины.
   – Насколько я знаю, список ликвидаторов был начат после первого Совета патриархов, когда кланы объединились, а это произошло всего-то три тысячи лет назад. Что происходило до того, и кто был ликвидатором в те времена, никто не знает. Может, среди них встречались и женщины.
   – Это маловероятно.
   – Почему? Женщины куда лучше мужчин умеют любить.
   – А при чем тут это?
   – Но ведь нужно же обладать особым даром, чтоб суметь полюбить того, кто вызывает такое отвращение. Я имею в виду вырожденца. Как иначе, если нужно поделиться с ним своей душевной силой?
   Мэлокайн замер. Повернул к дочери голову.
   – Откуда ты знаешь?
   – Что?
   – Откуда ты знаешь, как происходит ликвидация?
   Эмита пожала плечами.
   – Догадалась.
   – М-да, – он крепко поскреб затылок. Помолчал, обдумывая ситуацию. Как всегда, после вспышки активности на него навалилась апатия и тугомыслие. Идеи ворочались в голове, как морские котики на лежбище. – И что же ты теперь собираешься делать?
   – Явиться к новым Блюстителям Закона и заявить о своем существовании.
   – Но ты же в положении, Эмита!
   – Я же не собираюсь сразу отправляться работать. Попрошу декретный отпуск. Просто хочу подстраховаться на случай, если неожиданно столкнусь с вырожденцем на улице. Чтоб никому не пришло в голову судить меня за убийство.
   Мэлокайн только развел руками в ответ.
   А что он мог возразить? Дочь рассуждала очень разумно.

   Эмита действительно явилась в метрополию Драконов Ночи, причем на следующий же день. Теперь здесь вовсю кипела жизнь, особенно в административном крыле. Постоянно кто-то приезжал, кто-то уезжал, по коридорам носились курьеры с кипами бумаг, и на Эмиту здесь смотрели, как на нечто постороннее и очень мешающее работе. Косились раздраженно, но ни о чем не спрашивали, отлично понимая, что лишнего посетителя обязательно завернут в канцелярии. Для того там и сидит аж целый десяток секретарей.
   Надо заметить, что, несмотря на обременительную работу и обилие посетителей, секретари были вполне вежливы. Первым делом предложив посетительнице присесть, ей предложили холодного чаю – на улице стояла жара, и женщины, работающие в большом помещении, снабженном мощным кондиционером, конечно, прониклись сочувствием к беременной, которая вынуждена таскаться по канцеляриям, улаживать какие-то дела – и только потом спросили, что угодно. Эмита попросила встречи с Лээром Вихрем Драконом Ночи Блюстителем Закона. Именно он работал с ликвидатором – она знала от отца – и составлял списки на ликвидацию.
   Секретарши очень удивились. Они не понимали, конечно, что беременной могло понадобиться от Лээра, но без возражений провели посетительницу в его кабинет, убедившись, конечно, что Дракон Ночи не занят.
   – Добрый день, – поприветствовала Эмита, входя и садясь в кресло.
   – Приветствую, – ответил Вихрь, невольно поморщившись.
   Он был уверен, что отлично понимает, зачем сюда явилась посетительница. Наверняка в списках есть либо ее старший сын, либо муж, либо другой родственник. Разумеется, она пришла просить за него, решил Лээр. Пришла, уверенная, что ее живот является достаточным веским основанием для исключения вырожденца из списков на ликвидацию. Дракону Ночи уже приходилось общаться с подобными посетительницами, хоть это и было томительно.
   – Слушаю, – произнес он.
   – Я пришла за очередным списком.
   Лээр непонимающе воззрился на женщину.
   – За каким списком?
   – На ликвидацию, конечно. Отец говорил, что последний список он сдал, а новый пока не успел взять.
   Дракон Ночи немного помолчал.
   – Я чего-то не понимаю?
   – А чего тут не понимать? Ликвидаторы время от времени меняются.
   – Вы хотите сказать, что вы сменили на этом поприще Мэлокайна Мор… Мэлокайна Армана? Вашего отца, правильно?
   – Абсолютно.
   – М-да, – Лээр посмотрел на молодую женщину как-то странно, очень пронзительно и оценивающе. Он прекрасно владел собой и очень быстро соображал. – Понимаю. Вам надо будет пройти обследование, как положено. Его в свое время проходил и ваш отец. Он, наверное, вам не рассказал. Но так положено. Видимо, вы будете проходить это обследование несколько позже, – он деликатно посмотрел на ее живот. – Месяцев через… э-э… Или даже через год?
   – Что за обследование? – удивилась Эмита. – Медицинское? На профпригодность?
   – Нет. Конечно, нет. Никто не собирается спорить с системой, которая сама определяет преемника прежнего ликвидатора. Но вы же должны доказать, что являетесь преемником. Я же юридически не могу верить вам на слово.
   – Тогда, получается, я еще год не буду ликвидатором?
   – А куда вы торопитесь? Работа трудная, грязная, – Лээр Вихрь даже поморщился. – Если б была возможность, вас без возражений избавили бы от этой обязанности.
   – Но подобной возможности нет. А что я буду делать, если завтра столкнусь с вырожденцем на улице? Как оправдываться на суде, когда меня обвинят в убийстве?
   – Да уж, – Дракон Ночи слегка растерялся. – Пройти проверку сейчас? – он смерил ее фигуру оценивающим взглядом. – Но это невозможно.
   – Почему?
   – А вам ребенка своего не жалко?.. Ну, найдем выход. Я сегодня же поставлю этот вопрос перед патриархом.
   – И?
   – В случае чего вам действительно придется отвечать перед судом, но установить, убили вы человека или ликвидировали, можно будет при помощи простейшей магической экспертизы.
   – Вы меня успокоили, – криво хмыкнула Эмита, поднимаясь с кресла. – Но совсем слегка.
   – Подождите, – Дракон Ночи зашарил по столу. – Постойте. Ваш отец не может прийти ко мне?
   – Подтвердить, что он больше не ликвидатор?
   – Нет. Во-первых, получить компенсацию, а во-вторых, оформить кое-какие документы. Но он не может сам, да?
   – Может. А почему б ему не мочь?
   – Все знают, что случается с ликвидаторами после того, как они завершают свою деятельность, – Лээр деликатно покачал головой. – Я понимаю, что Мэлокайн…
   – Да все с ним нормально, – заволновалась Эмита. Она припомнила многое из того, что слышала о закончивших свою деятельность ликвидаторах, в том числе от отца, когда у него случались приступы меланхолии, и испугалась. По всему выходило – с ее батюшкой вот-вот должно было произойти нечто подобное.
   – Вы уверены? Может, ему все-таки лучше пройти обследование? А потом мы можем предоставить ему путевку в отличный санаторий. Может, его состояние и в самом деле будет лучше, чем у остальных бывших ликвидаторов? – и Лээр сочувственно посмотрел на молодую женщину. Протянул ей листок бумаги. – Я думаю, поставить за него подпись вполне сможет отец, Мэльдор Арман. Вы сообщите ему, или мне сообщить?
   – Дедушке? Я сама сообщу.
   – Хорошо… Да вы не волнуйтесь. Может, обойдется?
   Мэлокайн действительно нисколько не напоминал умалишенного. Он перестал быть ликвидатором и пребывал в состоянии, сходном с глубокой депрессией, но на происходящее вокруг реагировал вполне адекватно и вовремя. Эмита, побеседовав с дедом, без труда уговорила отца обследоваться в клинике за счет клана Драконов Ночи. Результат обследования удивил врачей и обрадовал всех Арманов – у Мэлокайна нашли лишь тяжелый невроз, самый обычный, вполне поддающийся лечению.
   Мэл, которому Эмита прочла диагноз с листа, развел руками.
   – Никто не знает, когда у бывших ликвидаторов начинается отруб мозгов.
   – А он обязательно начинается? Ты так в этом уверен?
   – История не говорит об иных примерах.
   – Да хватит, папа, – бросила расстроенная Эмита. – Не третируй меня своими предположениями. У тебя все нормально – и точка. И никакого отруба башки не будет. А если будет, я тебе все обратно вправлю. Небольшой спарринг – и все нормально.
   – Ладно, буду рассчитывать на тебя, – весело ответил Мэл. – На кого ж еще?
   – Не на кого. Твоя супруга, между прочим, тоже нервничает. Ты бы хоть при ней не болтал о возможном отвале башки.
   – Постараюсь.
   Через четыре месяца Эмита вполне благополучно разрешилась от бремени мальчиком. Все время до родов она боялась выходить из дому и даже в сад почти не высовывала носу. Она почему-то была уверена, что стоит ей только выглянуть за ворота, как она немедленно столкнется нос к носу с вырожденцем. Если при ней будет нож, то исход понятен. А если нет? Тогда что? Придется руками душить, что ли? Она была уверена, что от неудержимого желания ликвидировать вырожденца ее не удержат никакие соображения, и понятная слабость, свойственная беременной, тоже не удержит.
   Ошеломленный и радостный Ринальдо недоверчиво разглядывал крошечного мальчишку, которого ему показали через стекло. Ребенок оказался красный и беспокойный, он орал и требовательно ворочал головой. Впрочем, даже такой он показался молодому человеку очень похожим на него. Разглядеть в малыше определенную генетикой схожесть с родителем было невозможно, но нежность восхищенного отца застила ему глаза.
   Эмита тоже не без любопытства разглядывала сына. Его, как и собирались, назвали Дэвидом и на всякий случай провели полное обследование, включая генетическое. Мальчишка оказался в полном порядке, и типажом явно пошел в мать. Результаты обследования изучал маг-медик, специализирующийся по клановым типажам. Он-то и сообщил, что у малыша явно выражен новый типаж, который уже можно было назвать клановым. Еще он сообщил, что у Дэвида клановость вполне сформировалась, «мерцания» гена у него нет.
   – А у меня – есть? – поинтересовалась молодая женщина, прижимая к себе спящего младенца.
   – Хотите обследоваться?
   – Да ну… – и с ликованием во взгляде посмотрела на Ринальдо. – Понял, да? Сынок-то в меня пошел!
   – И что? – равнодушно спросил молодой человек. Ему незнакомо было почти открытое соперничество между представителями разных Домов, решившими завести младенца. Подобное полушутливое соперничество было неизбежно, ведь от того, каким оказался типаж ребенка, зависело, к примеру, с кем он останется в случае развода, и, конечно, чей клан увеличится на одного представителя. А чем многочисленнее клан – тем он могущественнее. Это естественно. – Так что же? Теперь мне не дадут гражданства?
   – Дадут, конечно. Просто малыш будет считаться Арманом.
   – Ну и пусть. Все равно он мой.
   Прошение в самом деле было удовлетворено довольно быстро. Ринальдо, несмотря на то, что он по-прежнему являлся черным магом, получил вид на жительство. Правда, с условием – немедленно сменить полярность. Молодой человек не спорил. За день до того он случайно столкнулся со своим былым другом, с Рикардо Алзара. Они когда-то вместе приводили в порядок замок на Черной стороне, вместе обитали в нем, пока его не выкрали центриты и не вернули его клану. С тех пор он не появлялся в замке, но сумел передать на Черную сторону весточку, что с ним все в порядке.
   А теперь Рино узрел друга воочию. От выглядел вполне респектабельно – в аккуратном костюме и даже при галстуке, подстриженный и причесанный. По всему было видно, что теперь он не ходит таким небрежным и растрепанным, как прежде. Конечно, в этом заслуга его жены, Маргриты Мортимер. Кого же еще? Прежде, на Черной стороне, Рик был довольно безалаберным парнем, ничем и никогда не занимался всерьез, от и до. Но, похоже, семейная жизнь его здорово изменила.
   От друга, довольного, что теперь Ринальдо будет жить поблизости, тот узнал, что процедура смены полярности, конечно, довольно болезненна, но переносима, и клятвенно пообещал в тот же день поговорить со своим патриархом. Алзара дал согласие помочь неведомому мигранту, другу своего потомка, и вскоре Рино стал белым магом.
   Говоря откровенно, особой разницы он не почувствовал. И раньше-то на магию он смотрел, как на особую науку, где нужно что-то сосчитать по формуле, а где-то – построить схему. Он не обладал большими магическими способностями – в том единственном учебном заведении, где ему довелось учиться, его скоро отчислили за непригодность. При этом, ознакомившись с особенностями необычной науки, молодой человек смог в изобилии ее направлений найти для себя уютный закуток, где давнее техническое образование должно было помочь. И скоро, пользуясь тем, что стал первопроходцем, поднялся на достойный уровень, понял – он вполне способен конкурировать с магами средней руки, а то и с кем покруче.
   Правда, в Асгердане все оказалось иначе – здесь тоже знали о существовании этого направления чародейства, называемого технической магией, – но и законы здесь действовали очень жесткие. В отличие от Черной стороны в Центре слабый маг не рисковал своей свободой и жизнью. Здесь он мог занять свое место в социальной пирамиде и спокойно жить, как ему хочется. Разумеется, здесь следовало соблюдать закон, но даже архимагу-нарушителю не светило ничего хорошего. Такого слабо защищала от Закона его магическая мощь.
   – Ну вот, – с облегчением вздохнула Эмита, – теперь ты сможешь сидеть с ребенком, пока я буду в рейдах.
   Изумленно округлив дугою бровь, Ринальдо воззрился на невесту.
   – Что ты имеешь в виду?
   – Я же теперь ликвидатор. Помнишь, я тебе говорила? Так мне вскоре придется приступить к выполнению своих обязанностей, верно же? Меня ждут интереснейшие путешествия по Центру.
   – Я помню, ты говорила. Но… Я думал, это такая шутка.
   Лицо молодой женщины стало строгим. Она слегка дернула плечом.
   – Знаешь, я нисколько не настаиваю на браке. Если ты передумал – твое дело.
   – Ну, о чем ты говоришь. – Ринальдо поспешил обнять ее, прижать к себе. – Ну, прости, если обидел. Я не хотел. Просто… я удивился, вот и все… Э-э… А как дела у твоего отца?
   – Если ты имеешь в виду, в своем ли он уме, то вполне, – с ноткой вызова в голосе, но уже довольно миролюбиво ответила Эмита. – Только скучает.
   И это полностью соответствовало действительности.
   Мэлокайна угнетала не только одна неприятная мысль, что он перевалил груз своих обязанностей на горячо любимую дочь. Кроме того, ему нечем было заняться. Впервые за всю сознательную жизнь он оказался свободен, как птица, никому ничего не должен. Конечно, первые несколько дней после санатория, когда окончательно было решено, что бывший ликвидатор совершенно нормален психически, а имеющееся легкое нервное расстройство не выходит за пределы нормы, Мэл просто привыкал к своему новому состоянию. Жить с пустотой в душе (ненавидимая работа медленно убивала его, но и заполняла собой существование; она образовывала особую маленькую вселенную, в которой ликвидатор и жил) оказалось трудно, но можно было привыкнуть.
   Он даже не возразил врачам, когда те пожелали всесторонне его обследовать, объясняя свое желание тем, что он – первый зафиксированный в истории ликвидаторства феномен. Чем именно Мэлокайн Арман так замечателен, они не сказали, но тот и сам отлично знал. И ему становилось все любопытнее, насколько хватит его психики, насколько он стоек.
   – Я ведь знаю, что случается с ликвидаторами, которые отходят от дел, – сказал он отцу. – И понимаю, что меня ждет.
   Мэльдор ответил ему долгим взглядом.
   – Я тоже кое-что знаю о ликвидаторах. Читал, что ликвидаторы отходят от дел тогда, когда у них уже не остается никаких душевных сил, чтоб должным образом исполнять свои обязанности… Не смотри на меня такими глазами. Не один ты в курсе, что происходит между вырожденцем и ликвидатором в ходе ликвидации. Раз мой сын оказался в такой западне, я почел своим долгом изучить вопрос. Я же юрист. Я въедливый.
   – Ну и что?
   – Я отлично вижу, что ты еще не на пределе, и теоретически мог бы продолжать эту… э-э… деятельность. Почему способность ликвидировать покинула тебя, мне не понять, но она явно оставила тебя не в тот момент, когда ты превратился в выжатый лимон. Фигурально говоря.
   – Но обычно происходит именно так. Тебе, наверное, кажется.
   – Мне никогда не кажется. И не вешай нос. Нас, бывших Мортимеров, нынешних Арманов, так просто не возьмешь. Может, ты просто решил таким вот образом прикольнуться над специалистами – чтоб не думали, будто они все на свете знают про ликвидаторов…
   – Ни фига себе приколы – заместо себя сделать ликвидатором дочку.
   Мэльдор взглянул на него долгим взглядом.
   – Ты не заглядывал в материалы бывших Блюстителей Закона, касающиеся Генетической программы?
   – Заглядывал, а что?
   – Ты помнишь, что там писали об Эмите? Еще тогда, когда ее и на свете не было?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное