Игорь Чубаха.

Злаки Зодиака, или Ижица-файлы

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

   – Лады. Задаток ты еще не брал, по-этому будем считать, что не состыковались. Так и доложу. Разчалимся, как два дирежабля. Но чисто теоретически – сколько б ты хотел за выполнение такой работы? – никак не мог Хляст взглянуть Валерию в глаза. Куда угодно, только не туда. Вот, например, большой опечатанный шкаф: йод, марля, вата, таблетки… Из всех банок еле пяток наберется, где подмешаны умные травы, вскрывать такой шкаф – только зря следить.
   Валерий отсоединил, мыча мелодию, шнур. Захлопнул ноутбук, спрятал фотоаппарат. Побарабанил пальцами по столу рядом с бедным Чеком и, наконец, не спеша процедил:
   – Деньги меня не интересуют, как художника. За непростого угодника… За игуменга-исаявца я бы запросил… Заклятие Котлера.
   – Что? Заклятие Котлера?! – вдохнул поглубже насмерть перепуганный Хляст. Глаза его с одним выражением закатились к потолку… Но вернулись уже с другим выражением, – Хм! Заклятие Котлера! А что?! – но следующая мысль замутила лиловые глаза торговца, – О, Заклятие Котлера – прекрасный выбор! Значит, по рукам? – последняя гримаса Хляста оказалась настолько прожженной, что далеко не каждый согласился бы на сотрудничество.
   И все же Валерий без колебаний вынул из кармана правую руку и протянул Хлясту. Но в последний момент отдернул, ведь не зря ему удавалось несколько раз сачкануть собственную смерть.
   Из Валериного кулака вынырнул внешне обыкновенный судейский свисток. Свисток взмыл к губам, и Валерий в него дунул что есть мочи. Молодецкая трель не оглушила ночную операционную. Вообще никакого слышимого свиста не раздалось. И это было самое жуткое, потому что Хляста, именно в той позе, как стоял с протянутой рукой, будто пружиной или взрывной волной, отбросило и смачно шмякнуло об стену.
   Лицо Хляста налилось багровой краской, а татуировка с трилистником стала непроглядно черной, будто не татуировка, а аппликация. Страшный, словно фобия, подельник сгреб себя с пола, заставил себя встать и пошел на Валерия разбуженным медведем:
   – Я тебя, Соловей-разбойник, трахну, как пудель плюшевого медвежонка! – зашевелились губы ночного продавца чая и кофе, пусть тело его корежило от боли. Это была не просто боль. Это была симфония боли. В висках бабахали боль-басы, в затылке ломило от боли, насылаемой боль-контрабасами. А по позвоночнику смычком-пилой елозил виртуоз боли – скрипач.
   Тогда Валерий дунул в свисток повторно. С тем же результатом. И дважды бабахнутый о стену Хляст решил больше не рыпаться. Беспомощный, будто неотправленная телеграмма.
   – Значит, за то, что я уберу этого Храпунова, или как там его, твои хозяева готовы раскрыть тайну Заклятия Котлера?
   Хляст кивнул и болезненно поморщился. Рожа Хляста лучилась недоумением, льстивым, как эпитафия. Дескать, я со всею душою, а меня об стену. Валерий поймал в фокус полные невинной муки глаза Хляста и зафиксировался на них, словно практикующий окулист.
Через некоторое время игры в гляделки диагноз был поставлен:
   – Почему-то, как художник художнику, я тебе не верю, – и Валерий принялся дуть в свисток, пока у впрессовываемого волшебной силой сатанинского оружия в кафель Хляста не потекла из ушей, рта и из зажмуренных глаз кровь. Кровь засочилась даже сквозь поры кожи там, где на щеке был вытатуирован трилистник.
   Затем Валерий, мыча все ту же мелодию, подступил к оплывшему телу наказанного спутника и за шиворот переволок свежего мертвеца к больничной тележке. С кряхтеньем, но осторожно, избегая риска перепачкаться в крови, затащил тушу на тележку. Вспомнив, что чуть не забыл на столе шпаргалку, перекатил и разместил поверх Хляста негнущегося Чека. Чек опять не протестовал. В заключение оставшийся в живых накрыл попутчиков простынью, и композиция получила неприличный подтекст.
   Валерия, как художника, это не смутило. Повесив фотик на шею, подхватив ноутбук, он вытолкал тележку из операционной. А далее пустил перед собой в обратном направлении. Каждая дежурная лампа в рамках служебного долга освещала сперва быльце тележки, затем торчащие из под простыни четыре ноги – две босые – одна с биркой, две обутые, затем верблюжьи горбы покрытых простынею тел…


   Когда компьютер, штатный череп, хрустальный шар и монитор были передвинуты на другой край стола, на прежних местах осталась только бурая, похожая на лисью шерсть, пыль. Пропавшим документом здесь и не пахло.
   Часы показывали лишь десять минут десятого, а Матиевна уже пребывала в том градусе бешенства, который обычно настигал ее перед обедом. Мать-перемать, с лихвой хватало пилить себя поедом за вчерашний конфуз на смотре формы одежды, но это – цветочки Бессмертника. Мать-перемать, дело гораздо хуже – у Матиевны со стола пропала крайне опасная бумага, фигурально говоря, не бумага, а фугас замедленного действия силой в тонну тринитротолуола. Мать-перемать!
   Дина села ровно с намерением не вставать, пока не успокоится, ведь истериками делу не поможешь… Мать-перемать!.. Обычно для усмирения нервов ей неплохо помогал хрустальный шар, смотришь в него, и будто уносишься далеко-далеко отсюда, картинки наплывают разные: Карелия… Изумрудные пирамидальные ели склоняют лохматые лапы к черной воде… В одном месте вьется рой комаров – кто-то недобрый прячется. Нет, бригада угрюмых мужиков валит лес… Целлюлозно-бумажный комбинат, здесь делают бумагу, которая потом пропадает со стола неизвестно куда!!!
   Нет, серьезно надо успокоиться, шар сегодня в ауте, но есть и более заветные средства. Лучше всего Матиевне в достижении пятипроцентной нирваны подсобляло перечисление в уме брачных примет. Первая – кто из молодоженов раньше наступит на ковер в зале ЗАГСа (в церкви во время венчания), тот и будет главой семьи. Вторая – встреча молодых из ЗАГСа, свекровь со свекром подносят им хлеб-соль, каждый из молодоженов должен угоститься, не дотрагиваясь до хлеба руками. Кто откусит больший кусок, тот и будет главой семьи. Третья примета – не дай Бог, если во время бракосочетания, надевая обручальное кольцо, кто-нибудь из супругов его уронит. Очень дурное предзнаменование…
   Кажется, чуть полегчало, и Матиевна, прежде чем поднимать большой кипеж, решила в последний раз обыскать родной стол.
   Бумажки, да не те: смета на ремонт офиса, «В ресторане „Дворянское гнездо“ заказал „Свинину по-боярски“… Нормы расхода ГСМ [4 - Горюче-смазочные материалы] по транспортному отделу, инструкция по использованию средств, необходимых… Отчет о противорусалочьих мероприятиях – «Толку-то, опять ни одной рыбехвостой бабы не поймали!», азбука Морзе для допроса барабашек… Сводка за вчерашний день…
   Доклад, который Матиевна должна зачитать перед семерыми полковниками. Может, сюда сунула нечаянно? «…Депрограммирование в 70-х годах нашего века стало в США популярной формой насилия над личностью и очень выгодной формой бизнеса. Суть этого бизнеса принципиально заключается в двух шагах. Первое, распространение среди населения тревожных слухов о какой-либо религии (чаще о новой и немногочисленной) с целью вызвать религиозную нетерпимость и страх за судьбу „адептов“ у их родственников или друзей…» Нет, в эту папку она последний раз заглядывала третьего дня.
   Итак, спокойная, будто автомобильный пресс, Дина Матиевна сидела и чесала репу. Из-за двери донеслась смакуемая подчиненными сплетня:
   – …Подходит архирей, начинает проверять, подшит ли подворотничок, а тут у этого клоуна из рукава рясы голубь выпархивает! Да еще как капнет с высоты на архирейскую мантию!
   Все, дальше рыться бессмысленно. Дина Матиевна встала так, что офисное кресло испуганно отпрянуло из-под вспотевшей попы, и, звучно бряцая бусами, покинула апартаменты. Подчиненные давно приноровились на слух распознавать ее властную поступь, посему за распахнутыми дверями кабинетов все занимались исключительно делом. Здесь раскладывали карты Таро, а там взвешивали на аптекарских весах конфискованные некромашки.
   В дальнем конце коридора у выхода с этажа, рядом с запирающимся на волшебное слово турникетом, находился стол дежурного. Главное управление Петербургского департамента ИСАЯ легендировалось для смертных под лабораторию при заводе легких игристых вин и располагалось на третьем и последнем этаже двухсотлетнего особняка. Третий этаж – ближе к Богу. Дежурный – Паша Воскобойников – приближение начальницы бдительно усек издалека, и только грозное ее тело выросло перед столом, вытянулся в струночку.
   Паше было около тридцати, высокий, с пышной шевелюрой золотисто-каштановых волос и крупными, резко обозначенными чертами на пышущей здоровьем ряшке. Он носил не подходившие всему его облику очки в круглой серебряной оправе, которые придавали брату вид ученого или, по крайней мере, опасной зануды. Когда Павлик общался с начальством, казалось, что каждый нюанс беседы доставляет ему неземное блаженство.
   – Кто последним вчера покидал контору? – голосом, будто вещает мрачные предсказания Нострадамуса, спросила командирша.
   – Это… кажется, Перов… сейчас проверю, – Паша в пасьянсовой манере задвигал журналы сдачи-приемки по столешнице. – Это… журнал учета прибытия-отбытия сейчас на проверке у игумена по хозчасти. Но, кажется, все-таки последним покидал территорию Перов.
   – Опять этот… фокусник! – услышанная фамилия Дине Матиевне явно не подняла настроение.
   Паша вчера готовился в наряд и на плацу отсутствовал, то есть о голубе ни ухом, ни рылом. И, не врубаясь, в чем здесь его вина, по-черепашьи втиснул голову в плечи.
   – Журнал сюда! – рявкнула Матиевна.
   – Мне же нельзя покидать пост…
   – Может тебе еще и в письменном виде подтверждение приказа?! – Дина Матиевна смерила Воскобойникова взглядом номер семнадцать «Хороший подчиненный – мертвый подчиненный».
   Пашу слизало смерчем. А Дина Матиевна двинулась к кабинету штатного авгура ИСАЯ Эдика Перова, крайняя у туалета дверь… Наглость какая, дверь оказалась не распахнута настежь.
   – Сын мой, – пнув дверь ногой, с ядовитой медоточивостью полюбопытствовала начальница, – где объяснительная по поводу вчерашнего должностного преступления?
   – Проступка! – жалобно пискнул Эдик. Он пребывал не за служебным столом, а рядом на расстеленном коврике в позе лотоса.
   – Почему занимаешься йогой не дома, а в рабочее время? Где объяснительная?! – глас командирши не удержался в рамках стрихининовой любезности. И отныне подробности разноса становились известны соседним кабинетам.
   Лотос завял, Перов самораспутался, мышкой юркнул к столу и, подобострастно поедая Дину глазками, стал совать ей в руки бумажку. Матиевна брезгливо приняла подношение.
   – Вчера допоздна сочинял? Из конторы уходил последним? Все кабинеты опечатывал и мой тоже? – исподволь подбиралась хищница к главным вопросам.
   И тут застрявшую в дверях начальницу потеснил незнакомый гражданин. Прежде чем молвить слово, новенький поставил у ног явно тяжелую и огромную, будто в ней по горизонтали упакован лифт, клетчатую сумку.
   – Я – представитель российско-канадской компании. Я ничего не собираюсь вам продавать, – нараспев начал пришелец, рожа вытянутая и бескровная, черты смазаны, но было в портрете что-то острое: в резком изломе бровей, в выступающем вроде птичьего клюва носу, в заточенном подбородке и пронзительном взгляде маленьких черных глазок. – Но у нас сегодня рекламная акция, и я хочу продемонстрировать вам работу фотообъектива, позволяющего снимать изображение с сетчатки глаз – все, что было увидено за последнюю минуту. Вещь в хозяйстве незаменимая. К объективу мы в подарок прилагаем лазерный диск с компьютерной программой, позволяющей считывать отснятое изображение через цифровой фотоаппарат. Подчеркиваю, что лазерный диск вам достанется совершенно бесплатно!
   Дина испугалась до мокрых подмышек, очерчивающие пышную грудь бусы затряслись погремушкой с хвоста гремучей змеи. Сорок процентов выделяемых из бюджета ресурсов ИСАЯ тратило на обеспечение секретности самоей своей реальности. В Питере о существовании ИСАЯ позволялось знать семерым полковникам в ГУВД и не менее ответственным чинам в других силовых структурах!
   – У меня осталось всего три последних объектива. Семь вчера с руками оторвали в лаборатории винно-водочного завода «Цимлянский», вашего непосредственного конкурента, – гнул свое непрошенный гость.
   Дине захотелось, не сходя с места, плюхнуться в ванну с ледяной водой и, может быть, утопиться. На ум приходила только одна разумная версия: после вчерашнего позора на смотре вышестоящее начальство оперативно приняло решение провести комплексную проверку департамента. Ужас-то какой!!!
   Традиционно такая проверка начинается с инспекции службы внутренней безопасности. Вот оно! Вот куда делся документ со стола – его похитили высшие силы и теперь наблюдают, как отреагирует начальница местного департамента. А отреагировать она должна однозначно – первейшим делом официально зарегистрировать пропажу, затем доложить по инстанциям, а уж затем начинать внутреннее расследование. Но ведь это не просто секретный документ, это БУМАЖНАЯ АТОМНАЯ БОМБА!!!
   – Ты кто? – не своим голосом спросила Матиевна непрошенного гостя.
   Эдик Перов мудро отступил в тень.
   – Я – представитель российско-канадской компании. Я ничего не собираюсь вам продавать… – привычно, однако, не теряя энтузиазма, завел шарманку посетитель. Маленькие черные глазки покалывали Матиевну, словно пузырьки пепси-колы.
   – Как ты проник в офис? – в гляделки Матиевну никому не было дано переиграть, тем более, в критический день. Дина сделала лицо, будто она гебист из застоя, а перед ней – арестованный правозащитник, и только от его покладистости зависит, три или пять лет он посвятит процветанию Колымы.
   – Кстати, – перехватил инициативу незнакомец, – Если у вас проблемы с вопросами безопасности, наша российско-канадская компания может предложить вам комплексную систему охраны объекта. Мы установим несколько сигнальных кнопок по всей территории, которые сторож должен нажимать в строго обозначенное время обхода. Если он заснет на посту, автоматически сработает тревожная сигнализация, если его свяжут проникнувшие на территорию злоумышленники, автоматически сработает тревожная… – заточенный подбородок склонился над клетчатой сумкой, незнакомец явно намылился продемонстрировать товар лицом.
   – Кто тебя сюда пропустил? – Дина спросила уже так, будто решался вопрос жизни и смерти правозащитника.
   – В подарок, то есть абсолютно бесплатно, мы готовы предоставить программное обеспечение к комплексу сигнализации. – Клетчатая сумка неумолимо расстегивалась.
   Под мышкой с журналом учета появился деловитый Паша. Сразу было видно, что он только что провел большую и серьезную работу, но готов на несравненно большие свершения.
   – Ты пропустил сюда этого блаженного? – набросилась Дина на дежурного.
   Паша невинно хлопнул ресницами:
   – Я выполнял ваш устный приказ. Вот журнал посещаемости, – верноподданно вытянулся по стойке смирно Паша, – Как я и докладывал, вчера последним покинул этаж Эдуард Перов. – И, преисполненный служебного рвения Воскобойников цапнул незнакомца за рукав. – Ты кто такой?
   – Я – представитель российско-канадской компании, – гордо объяснил нарушитель, – Я не собираюсь вам ничего продавать…
   – Ты вчера уходил последним!? – перенацелила начальница гнев на Эдика. Казалось, если б у нее были руки развязаны, она исполосовала бы ногтями Перову небритые скулы.
   – Я писал рапорт. Вы сами приказали, чтобы я не смел покидать рабочее место, пока не напишу.
   – И где же этот твой рапорт?!
   – Господь с вами, Дина Матиевна, у вас в руках!
   Начальница расгладила в сердцах смятую в кулак бумажку и пробежала глазами:
   – «Я одолжил рясу у начальника районного отдела Максима Максимыча Храпунова, как более новую, стараясь не посрамить…» – зашевелились ее губы.
   – …Но у нас сегодня рекламная акция, и я хочу продемонстрировать вам работу фотообъектива, позволяющего снимать изображение с сетчатки глаз – все, что было увидено за последнюю минуту. Вещь в хозяйстве… – втолковывал свое незваный гость Паше.
   – Храпунов!!! – алчно вспыхнул очи Дины Матиевны. А память услужливо закрутила картинку: вот с ее стола разлетелись веером бумаги, вот Храпунов роняет амулет, нагибается, оказывается в мертвой зоне видимости… Слава тебе Господи, тревога оказалась ложной, сие была не комплексная проверка, хотя еще бабушка надвое сказала, что хуже.
   – Я буду у себя в кабинете, – холодно сказала Дина Матиевна, – Вы – занимайтесь по расписанию. – Она переступила порог и оглянулась. – А этого канадца… Перов, загипнотизируешь под личную ответственность, я после с ним разберусь.
   Она отправилась в кабинет переваривать вновь открывшиеся обстоятельства, впрочем, путешествия по коридору хватило, чтобы понять главное. Храпунов теперь – проблема глобальная, и решать ее следует со скоростью нейтрино. Переступая порог собственных апартаментов, она уже имела в голове название для операции – «Блудный сын».
   Дина Матиевна воздела глаза на портрет Циолковского, тот был угрюм.
 //-- * * * --// 
   Храпунову снилось, будто он выпутался из развешенных флагами влажных простыней и негромко постучал в балконную дверь – постучал снаружи. За стеклом мелькнуло удивленное, но не очень, лицо Марьи Семеновны. Максим прекрасно отдавал себе отчет, это происходит именно во сне, разбираться, кто такая, по сну ему хорошо знакомая, Марья Семеновна, было лениво.
   – Когда же ты, Юра, уже повзрослеешь? – мягко пожурила Марья Семеновна, отпирая лоджию, – Остепениться тебе следует, – шепотом сказала она, когда Храпунов мимо нее протискивался в сумрачную комнату, – А чтобы остепениться, нужно или жену найти, или машину купить, – шепотом посоветовала она, закрывая балконную дверь. – Машина надежнее, по вечерам в барах не сможешь штаны просиживать.
   Отстраненной от сна частью мозга Максик прикинул, не вещий ли сон свалился на его голову? Слишком подробный и реальный по фактуре. Но сюжет завораживал, и мысль как мелькнула, так и растаяла без следа.
   – Даша спит? – для порядка спросил Максим, наяву понятия не имеющий, кто такая эта Даша, – Как она сегодня?
   – Да все так же, – грустно вздохнула Марья Семеновна, по ее осунувшемуся лицу легко было смекнуть, что хозяйка не приклонила головы всю ночь.
   – А что врач этот модный?
   – Да все они одинаковы, хоть модные, хоть не модные, – без обиды, но с горечью поделилась хозяйка.
   – Никаких улучшений? – Максим мельком отметил, что на переднике женщины появилась новая заплатка. Он бы с радостью дал денег, но знал, что здесь ни за что не возьмут. И тут же реакция бодрствующей половины сознания – во сне действовал не совсем реальный Храпунов, а подделка под Храпунова с чуждыми позывами души.
   И все крепче не нравился морфейный реализм, такие яркие сны добром не кончаются. И что еще беспокоило – отстраненная от сна часть сознания над гуляющим по сну Лжемаксимом не имела никакой власти, а случись что, отвечать подлинному Храпунову.
   – Никаких, – удрученно опустила красные от вечной стирки руки Марья Семеновна.
   – Тогда поступим так, – Максим достал из кармана баночку с мазью, – Мажьте Даше между указательным и средним пальцами правой руки, как заснет, каждую ночь. А грех… Грех я на себя возьму, одним больше, одним меньше…
   Вот уже какие-то неведомые грехи на себя писать начал, дарвинист скарабейный! Опять во второй половине мозга возник вопрос: не вещий ли сон. Эта же половина головы попыталась вспомнить, какая ночь снаружи, и главное, какое время? [5 - Вещие сны приходят с часу до трех ночи по понедельникам и пятницам] Тщетно.
   – Может не надо? – робко спросила Марья Семеновна.
   – Другого выхода у нас нет, – со значением посмотрел пожилой женщине в глаза исаявец и к облегчению второй половины нацелился на выход, – А мне пора. Через балкон вошел, через дверь тихонечко выйду, как солидный человек.
   Увы, так просто из этого нереального мира было не вырваться:
   – Может чаю на дорожку?
   – После будем чай пить, дорогая Марья Семеновна, – непреклонно прошептал фальшивый Максим и на цыпочках двинулся сквозь бедно обставленную комнату: кровать с никелированными шишечками, шкаф с не закрывающимися дверцами и исцарапанной полировкой – вот и вся обстановка.
   Рука почти дотянулась к спасительной дверной ручке…
   – Дядя Юра, вы уже уходите? – остановил его слабый детский голос. Тихий, словно тихий ангел пролетел.
   Максим замер. Сначала вернул добрую улыбку на лицо и только после этого повернул голову туда, где на кровати под двумя одеялами лежала девочка лет пяти-шести. Светлые волосы обрамляли личико по подушке, как зарево, щечки изнутри подсвечивались лихорадочным румянцем.
   – Да, Дашенька, мне надо идти. Но сегодня ко мне приходил волшебник и пообещал, что ты скоро станешь поправляться, – на самом деле даже этому, только во сне существующему, доброхоту Храпунову хотелось сказать: «Слышь, Дашка, я понимаю, что тебя скука смертная под одеялом грызет, но, извини. Сегодня не твой день».
   Не спящая половина нейроклеток приказала себе отставить панику и подумала: «Кажется, мне специально показывают этот сон», и тут же сама себя опустила: «Когда „кажется“, креститься надо». И все же – девять против одного, что кто-то умышленно проник в сны начальника районного отдела ИСАЯ с враждебными намерениями. Проще, чем ногти постричь, ведь при отстранении от должности с любого исаявца автоматически снимается защитный зонтик уставных заклятий…
   – Дядя Макс, я уже не маленькая. Я уже знаю, что волшебников не бывает, – девочка попыталась поднять голову, но оказалась слишком слаба. Только бессмысленно и безрадостно скрипнули пружины кровати.
   – Вообще-то бывают, – грустно улыбнулся доброхот Храпунов, – К сожалению, бывают не только добрые волшебники, а и злые.
   – А тот, которого вы сегодня видели, он добрый, или злой?
   – Если обещал, что ты скоро выздоровеешь, значит добрый. Ну, я пойду, Дашенька, у меня много дел.
   А вот бодрствующую половинку черепа душный ужас томил уже, будто в бане. По всем резонам этого – приснившегося – Максима здесь умышленно пытались притормозить. Морочили пустотой, запутывали бесцветными словами, завораживали химерными узорами.
   – Дядь Макс, вы обещали мне новую сказку рассказать, – у Дашеньки были не по годам мудрые глаза. Пронзительно-голубые. И в них, как вода в омуте, стояла вселенская печаль, таких глаз у человеческих детей НЕ БЫВАЕТ.
   – Если обещал, значит, обязательно расскажу. Через несколько дней вернусь, как солидный гость, с тортом. Ты выздоровеешь, сядем пить чай, и я расскажу тебе новую сказку. – На самом деле даже у приснившегося полу-Храпунова на язык просились другие слова: «Какого лешего, сопля кукурузная, ты рот не закрываешь? Сопи в две дырочки, если припаркована к кровати, и не чирикай, пока я тебе Муромский фофан не отвесил!»
   – Расскажите сейчас.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное