Игорь Чубаха.

Злаки Зодиака, или Ижица-файлы

(страница 2 из 23)

скачать книгу бесплатно

   В головной контре как два месяца тому начали ремонт, так на этом и остановились. Потолок щедро украшали протечки, схожие с тестами на дальтонизм. Со стен лущилась краска, и легко угадывались места, где раньше красовалась старорежимно-кондовая наглядная агитация. Большое прямоугольное невыцветшее пятно прежде принадлежало застекленной коллекции дипломов за всякую бестолковую пургу. За второе место на скорочтение «Отче наш», за первое место в состязаниях на дальность выхода в астрал по Северо-Западному региону, за экономию медитационных человеко-часов. Этот стенд еще был знаменит тем, что в нужный момент рухнул аккуратно на голову якутскому шаману, когда тот, отведя глаза конвою, начал запихивать в рот мухоморы из потайных карманов. Иначе говоря, рухнувший стенд сохранил вещдоки, по массе достаточные, чтобы впаять грибнику срок за наркоту.
   Е-мое, стоило Максиму оказаться в данных стенах, как наваливалась сумрачная тоска, свежего воздуха здесь не хватало, что ли? Прямо хоть пару пива для поднятия тонуса перед каждым визитом опрокидывай. Но нельзя, дверной косяк на этот счет заговорен вышестоящим начальством и банально не пропустит.
   Сейчас начнется заунывная мутотень: «Какого лешего проявил инициативу? Какого черта не обеспечил в соответствие с приказом „Буки-ять-восемьдесят семь“ прикрытие? Какого дьявола ты, Храпунов Максим Максимыч, вообще ходишь по белу свету и раздражаешь меня уже одним своим независимым видом!?»
   Начальница всего этого бардака Дина Матиевна любила, дабы подчиненные в кабинетах не запирались. Посему Максиму не приходилось стучаться, чтобы узнать, кто чем дышит.
   – Кто взял мои ножницы?
   – Проверь, у кого самые короткие ногти.
   – Почему у вас котлетами пахнет?
   – Отрыгнул.
   Народ в конторе трудился не крепко умный и не заведомо дубовый, потихоньку рубил бабло надбавками, коптил до пенсии и не рыпался по сторонам, потому как вход в контору – рубль, а выход – мало не покажется. Если кто по молодости имел иллюзии, то разбазаривал их года за три и далее с циничной ухмылкой просто тянул лямку, по возможности забивая болт на службу, или становился записным карьеристом и лизал начальству, что причитается.
   В одном кабинете пили кофе и гладили прямо на столе рясу пыхтящим и плюющимся утюгом. В другом перекладывали бумажки в поисках сгинувшего шеврона. Кто-то из сотрудников травил анекдоты, меланхолично начищая ядовито-зеленой пастой уставной амулет. Приближался осенний смотр формы одежды, но подхромавший к двери начальницы герой подозревал, что у него сейчас другие проблемы.
   Секретарша на рабочем месте отсутствовала по уважительной причине: пребывала в оплачиваемом отпуске. Вот отпуска в конторе были славные – полтора календарных месяца плюс до трех дней на дорогу. Е-мое, как Храпунов сейчас завидовал секретарше.
С каким кайфом бы Максик ноне оказался отсюда подальше, пусть в засаде посреди затянутых ряской Синявинских болот, что гордо именуется «антирусалочьим патрулем». Пусть внедренным агентом среди ковыряющих перемешанную с людскими костями грязь «черных следопытов». Даже пусть в команде диггеров, по канализационным стокам подбирающимся к вентиляционным шахтам метрополитена. Только бы не здесь…
   От насквозь предугадываемого разговора с начальством заведомо воротило с души. Что ему могут сообщить-пожелать нового и интересного? Ну, влепят следующий выговор, ну, облают в последних выражениях, троекратно вытрут ноги и отправят на какой-нибудь особо богатый дерьмом участок героически затыкать брешь.
   – Где этот Храпунов?! – раненой львицей возопила начальственная дверь.
   Уже тянувшийся к двери Максим отдернул пальцы, словно с другой стороны в дверную ручку пырнули шокером. Впрочем, мера предосторожности не помогла. Пушечный удар изнутри распахнул дверь кабинета, и на пороге объявилась Сама собственной персоной.
   Кто-то из сотрудников пролил кофе на рясу, кто-то рассыпал бумажки и нашел шеврон, кто-то подавился анекдотом. У Храпунова же распахнувшаяся дверь пронеслась электричкой в миллиметре от носа.
   – Храни вас Бог, Дина Матиевна, – Максим прикинулся дурак дураком и сотворил на физиономии столь широкую улыбку, что чуть сусала со стыда не лопнули.
   – Пройдите в мой кабинет, – шквальным блеском начальственных очей окатила затребованного на ковер Дина Матиевна, и, не оглядываясь, вернулась за командирский стол.
   Максим с вселенской печалью отметил, что Матиевна не сказала ему обыденно-уставное «Сын мой» и фальшиво покорно след в след затопал за широкой начальственной спиной. Кабинет не поражал воображение: евростандарт плюс неизменный портрет Циолковского на стене.
   Бегло взглянув на дорогой офисный костюм начальницы, герой подумал, что и доллары бывают категории «сэконд хэнд». Дину Матиевну дорогие шмотки не красили, впрочем, ей бы не к лицу оказались и блуза ткачихи, и передник доярки, ведь редкие зубы являлись отнюдь не главным недостатком ее внешности.
   – Докладывайте, где вас черти носили этой ночью? – велела хозяйка кабинета, ниспав (как Ниагарский водопад, только чуточку быстрее) в не слишком новое, но и не слишком старое кресло.
   – Под видом покупателя я посетил магазин «Кофе, чай – круглосуточно». Это настоящее гиблое место. Повсюду самых причудливых очертаний и форм похожие на сказочные «сущности» банки с чаем и кофе. Интерьер казался почти фантастическим, еще благодаря удивительным краскам. Тень подкрадывалась со всех сторон и меняла…
   – Что вы делали в магазине «Кофе, чай – круглосуточно»?
   – Под видом крупного заказчика я спросил, есть ли у них «Злаки Зодиака», – чуть выпятил лоб, пряча глаза, Максим и вдогонку соврал, – Наводку я получил через братьев Кожапаровых, но во избежание спонтанной утечки информации и в соответствие с параграфом Устава о необходимой доле непредсказуемости при выборе мотивации…
   – И что было потом? – Внезапно на столе у Дины Матиевны не просто зазвонил, а даже запрыгал телефон. Она сняла трубку, словно схватила за шкирку шкодливого кота. Выслушав доклад, задумчиво повторила за звонившим. – …Приближается к ресторану «Камелот»? – пошевелила губами, будто пытается вместо пальцев ними сложить дулю.
   Предоставленный сам себе Храпунов от скуки вспомнил единственное посещение ресторана «Камелот». Это была презентация кетчупов, случайно или преднамеренно торговая марка которых совпадала с проклятием на одном из тюркских языков, и Храпунов там крутился под видом журналиста. Шведский стол, вдоволь красного вина и фирменная фишка «Камелота» – восковый король Артур, в полный рост восседающий на троне и упирающий в основание трона сжимаемый обеими руками за рукоять меч.
   Все было цивильно и манерно, Храпунов светски общался с редактором какой-то газеты и его супругой. Супруга проявила к мечу интерес, потрогала пальчиком, но, видимо, была не первая в этом смысле. Шишак с рукояти меча отвалился и юркнул в просторные хламиды гордо восседающего монарха-манекена. И от конфуза растерявшаяся дама сначала стала охлопывать легендарного короля в поисках пропажи, как мент рыночного хачика, а потом вообще полезла королю в штаны. Жаль, рядом не оказалось фотографа…
   – Хорошо, продолжайте наблюдение! – Матиевна шваркнула трубку на место.
   – Потом мне предложили поклясться на портрете Гребахи Чучина, – еще круче склонил повинную голову дождавшийся очереди Максим. Теперь он наблюдал лишь покрытый, будто дарами осени, важным и неважным мусором стол: конечно, в первую очередь табельные череп и хрустальный шар, дальше бумаги и бумажки, преимущественно с ятями, все в грифах секретности, фиолетовых печатях и пометках зелеными чернилами.
   – И что было потом?
   – Потом ничего хорошего уже не было, – совсем прилип виноватыми глазами к ковровой дорожке Максим. – Из того, что в магазине находился портрет Гребахи Чучина, я сделал вывод…
   – Не было там портрета, вас дешево брали на эманации! – Дина Матиевна опять обошлась без «сын мой».
   – Допустив, что в магазине есть портрет, я вынужден был допустить, что в любую минуту злодеям могут прийти на помощь резервные инфернальные силы. Пришлось прорываться с боем, еле оторвался.
   …Кулак Хляста очертил дугу в воздухе, Максим выпрямился и перехватил торговца за бицепс, подонок же попытался садануть в лодыжку. Но положение для удара было не самым выгодным, зацепить Хляст мог не ребром, а только носком ботинка, который и соскользнул, не причинив урона. В этот момент хлюпающий расквашенным носом Чек покачнулся на нетвердых ногах, оглядел чайно-кофейный погром мутным взором и, дернувшись в сторону Максима, повис у того на руке…
   – А где вы должны были быть этой ночью?
   – Должен был патрулировать побережье Финского залива, – пусть дальше некуда, еще параболичней извернул шею Храпунов. И теперь он совершенно не наблюдал начальницу, а наблюдал только краешки разложенных у нее на столе бумажек.
   С кривой внутренней улыбочкой он ждал предсказанного личным ангелом-хранителем-синоптиком урагана. Если ураган начнется в течение трех секунд, Максик позволит себе после сеанса пару кружек пива. Если Матиевна еще подопрашивает в спокойном тоне, пиво Максик сам себе проиграет.
   – Прости меня, Господи, – прошептала Дина Матиевна, обращаясь к портрету Циолковского (Максим замер… решалась судьба двух кружек пива…), и взорвалась в манере парового котла, – Да какого ж ты беса поперся в «Чай, кофе – круглосуточно»?! Да какого ж ты василиска не патрулировал побережье?! Да какого ж ты гремлина сорвал операцию, которую не в пример тебе, олуху, готовили лучшие умы ИСАЯ?! Мы вокруг этого магазина три периметра скрытого наблюдения организовали, и тут появляешься ты… Трах-бах, все насмарку! – Хозяйка кабинета неожиданно взяла тайм-аут и углубилась в чтение разложенных по столу страниц.
   Храпунов стоял весь такой покаянный-покаянный и равнодушно ждал, что будет дальше. Как там у классика: «Но, Боже мой, какая скука…». Два пива он уже у себя выиграл, теперь можно помечтать, с каким удовольствием он впаяет строгий выговор Алине… потом завалится дома на диван и воткнет в дивидюшник «Шматрицу» [3 - «Матрица» с переводом Гоблина]… В три периметра скрытого наблюдения он, мягко говоря, не верил, зело врала начальница из каких-то высоких соображений.
   А дальше, через пару тягучих, липких, как ополовиненная банка с медом, минут Дина Матиевна оторвалась от бумаг и вкрадчиво спросила:
   – Ты еще здесь?
   – Храни вас Бог, Дина Матиевна. Я жду дальнейших распоряжений! – на самом деле слушать дальнейшие распоряжения Храпунову было так же скучно, как читать книгу, написанную праведником.
   – Вон отсюда!!! – привстав и опершись кулаками о стол, затрубила боевым слоном Дина Матиевна, и от ее голоса завибрировали стены, а бумажки разметало по кабинету, – Амулет и табельное оружие на стол и во-о-он отсюда-а-а!!! Я тебя отстраняю от дел впредь до особого распоряжения!
   Куда делась оскоминная скука? Скуки ни в одном глазу, наоборот «все стало вокруг голубым и зеленым», очень интересно, просто драйв какой-то, просто выброс адреналина из всех крупнокалиберных желез по всем лобным долям ковровым бомбометанием…
   Тут у командирши вновь зарезвился телефон, и она совершенно спокойно повторила услышанное в трубке:
   – Занял третий столик от входа?.. Хорошо, продолжайте наблюдение.
   Коронный номер начальницы тянул не на пару кружек, а на целый кег. Столь кардинальной санкции Максим не ожидал, подумаешь, чуть превысил дозу самообороны, грохнул некоего Чека. Неужели было бы лучше, если бы грохнули Максима? Храпунов, вжав голову в плечи, спешно выудил из-за пояса пистолетик и брякнул перед начальницей. Также спешно содрал с шеи уставной амулет, но руки его тряслись, и медная блямба упала на пол. «Ой, как мы растерялись, ой, как необходимо, чтобы нас видели растоптанным в блин». Суетливо Храпунов нагнулся, подобрал и возложил медяшку рядом с «Макаровым», обойма которого хранила серебряные пули.
   – Ты еще здесь?! – продолжала грифоном налегать на стол командирша.
   Храпунов попятился, попятился к двери… и оказался вне начальственных апартаментов.
   – Эй, Храпунов, а правда, что одна капля кофеина убивает мокошь? – тут же подначил кто-то.
   Демонстративно гордо и уже совершенно не прихрамывая на левую ногу, Максим подошел к коферазливочному автомату, правой рукой засыпал монеты в паз и правой же нажал кнопку «капуччино». Автомат погудел и нагло выплеснул оплаченный Храпуновым кофе мимо стаканчика сквозь решетку в помои. Максим оглянулся, с коллег сталось бы поколдовать за спиной ради такой подначки. Но, нет, обыкновенная непруха.
   Храпунов двинул прочь мимо разномастного выставленного с насиженного места по случаю ремонта хлама. В ушах продолжал колбаситься голос Матиевны, щеки горели, будто натертые красным перцем, и богатырских сил стоило не пустить на скулы победную улыбку.
   – Когда я буду выбирать между гейшей и нашим знатоком чайной церемонии, ни на минуту не задумаюсь, – подсыпал стрептоциду еще кто-то. Здоровый исаявский юмор, причем тупой здоровый исаявский юмор.
   – Зато мне не придется маршировать по плацу перед архиереем, – с подчеркнуто кислой рожей отмазался разжалованный, проходя под плешью на стене, где раньше висела стенгазета «Если выключить свет, чудовища будут не видны».
   – Максик, тебя все равно выперли, можно, я твою рясу на смотр одену? – тут же с места заканючил штатный ясновидец Эдик Перов, про которого шептались, что во сне говорит с турецким акцентом, хотя никогда не был в Турции. Лицо – вытянутый по горизонтали овал. Уголки губ вниз, словно в детстве обидели раз и навсегда. Мешки не только под глазами, а и над, что делало глаза раскосыми. Оттопыренные уши, волосы в два ручья. И вдобавок, сколько не бреется, черная поросль на щеках.
   – Потом обратно повесишь, – сделал барский жест рукой Максим и не сдержался, загадочно добавил, – Я намерен сюда вернуться.
   В левой руке его был зажат умыкнутый комок бумаги – из сметенных порывом гнева со стола. Когда Максим виновато гнул шею, содержание этой бумажки его очень-очень-очень заинтриговало.
 //-- * * * --// 
   Где-то около двух часов ночи мертвенную тишину коридоров кафедры патологической анатомии мединститута имени N нарушил заунывный скрип колес больничной тележки. За тележкой следовали две темные личности. Одним из запоздалых посетителей являлся хозяин магазинчика «Чай, кофе – круглосуточно» Хляст, второй оставался человеком-загадкой. А на тележке покоился похищенный из морга, уже выпотрошенный студентами и неумело заштопанный Чек. Полуосвещенный коридор казался Хлясту бесконечным, словно дело происходило внутри газопровода «Уренгой-Помары-Ужгород».
   Каждая дежурная лампа в рамках служебного долга освещала сперва ледяное быльце больничной тележки, затем торчащие из-под простыни босые сизые пятки – одна нога с биркой, затем покрытое простынею с головой окоченевшее тело Чека, затем двух следующих за тележкой персонажей. Второго – Хляста, толкающего тележку. И первого, ставящего ногу на всю ступню при прямой спине, более ладно скроенного, более молодого, к тележке не притрагивающегося. В откатывающихся в обратную сторону окнах меж туч плескалась луна. Оконные стекла дребезжали, терзаемые порывами ветра.
   – В такую погоду спасает только процеженная сквозь собачью шерсть водка, – в который раз пытался завести беседу Хляст. А все без толку, его сентенции не вызывали у напарника даже мимолетного интереса.
   Хляст, прежде обыкновенный шарлатан, обещавший в газетных объявах очистить карму, найти пропажу по фото и снять венец безбрачия, был завербован Богдуханом лет семь назад и еще пару месяцев тому выполнял не шибко серьезные поручения. Однако прежние связи Хляста вдруг оказались востребованы: именно через Хляста Богдухан вышел на плантаторов приворотной травы и заказал небывало большую партию. А теперь Хляст выполнял еще более важное задание Богдухана…
   А тележка въезжала в полосу мрака, и через пару секунд доставалась следующей лампе. И все прокручивалось по новой: быльце… пятки… труп… двое… луна…
   Наконец, словно устав, тележка притормозила и вписалась в намертво пропахшую антисептиками операционную. Темную, будто склеп, только лиловыми огнями полыхали глаза Хляста. Первый на входе бережливо поднял повыше плоский чемоданчик, чтобы не царапнуло тележкой. У первого оказались непропорционально большие кисти рук с длинными музыкальными пальцами.
   Хляст нашарил выключатель. Вспыхнул колючий, как иней, холодный свет, стократ более мощный, чем в коридоре. Двое из трех непроизвольно прищурились, и вытатуированный на правой щеке Хляста трилистник, завяв, сморщился.
   Тот, что держал спину прямо, не стал мешать напарнику в одиночку перекатывать негибкий труп с тележки на белоснежную плоскость операционного стола.
   – Опаньки! – поднатужился и сгрузил мертвеца Хляст, – Бревна легче ворочать, – это он пожаловался на нелегкую долю, хотя здоровьем был не обделен, – Помог бы? – без особой надежды добавил Хляст и, наконец, решился спросить, – Ну, здесь-то тебя свет устраивает? – а сам угрюмо потер шею пятерней, будто по шее плакала веревка.
   Первый на эти слова бровью не повел. Мыча с захлопнутым ртом какую-то невразумительную мелодию, обошел вокруг стола и остановился в голове тленника. Глаза первого хранили отрешенную задумчивость, пальцы свободной руки барабанили по краю операционного стола. Так ведет себя ваятель, примериваясь к мраморной глыбе. И еще таилось в чертах первого нечто кошачье. Жиденькие усики, готовые встать дыбом волосы на загривке, какие-то нюансы в пластике. И еще читалось в повадках первого нечто извращенное. Наверное, в его духе было заказать всем в кабаке угощение, но не выпивку, а, например, шпроты.
   …Буквально через час после того, как Хляст получил от Богдухана очень важное задание, в дверь Хлястовой квартиры позвонил тот, кто сейчас рядом, и предложил свои услуги приблизительно следующим образом: «В Китае есть совершенно уникальная школа, где врач, обнюхивая больного, может диагностировать порядка трехсот различных болезней. Я же – большой спец в парфюмерии…», «Чего?» – через цепочку переспросил оторванный от тяжелых раздумий Хляст. «Скажу вам, как художник, что по запаху ознакомился с вашей проблемой и берусь ее решить». Может, Хлясту оказалось бы умнее сейчас же вязать или мочить визитера, но инициатива туго давалась бывшему шарлатану. И Хляст, оставив гостя за дверью, связался с Богдуханом по заговоренному от прослушки мобильнику.
   Очень важное задание, про которое пронюхал незваный гость, заключалось в том, чтобы выяснить личность нахала, устроившего безобразие в «Чай, кофе – круглосуточно», кстати, приведшее к гибели Чека. И главное – узнать, откуда просочилась в широкий доступ информация о трех тоннах зелья…
   – Уж если и здесь свет для тебя не в кайф, не знаю, что и делать, – скороговоркой забубнил Хляст, поскольку четыре предыдущих палаты подельник, ссылаясь на фиговое качество освещения, забраковал.
   Первый стал снова обходить стол по кругу, не отводя глаз с трупа Чека, будто тот, как тирольский гном, мог испариться, стоит перестать на него пялиться. И вдруг первый замер, и воздел палец к потолку, дескать, заткнись, Хлястик.
   И быстро, слажено, профессионально ловко, как художник мольберт, положил чемоданчик на стол сбоку от тела убиенного. Раскрыл чемоданчик – это оказался ноутбук неведомой второму модели и без опознавательных логотипов фирмы-производителя. Включил.
   …Что очень не понравилось Хлясту, Богдухан неожиданно на предложение «художника-парфюмера» согласился и даже предложил «художнику» за дополнительную плату обеспечить ликвидацию вторгавшегося в магазин проныры. Еще же неожиданней было то, что и «парфюмер» согласился на контрпредложение Богдухана, даже не поинтересовавшись платой. Но, понятно, прежде – выяснение личности лазутчика. Для этого, как похвастался художник, у него есть особый прибор. Кстати, только после первого раунда переговоров парфюмер-художник назвал свое имя…
   И теперь Хляст смотрел на действо с жадным любопытством, но долго стоять без работы ему не выпало.
   Первый зашел с головы и оттянул усопшему Чеку веки с глаз, и студеный свет ламп облизал мертво-стекляные зрачки. А первый поманил подбородком второго. Типа, подь сюды, становись здесь вместо меня, и держи, пока не поступят дальнейшие распоряжения.
   Хляст брезгливо передернул плечами, но покорно занял освободившееся место и оттопыренными указательными пальцами прижал грозящие захлопнуться веки. Чек, понятно, не протестовал. Первый же распахнул куртку и, через голову сняв с шеи неуловимо отличающийся от заурядной мыльницы фотоаппарат, щелкнул несколько раз. При этом он приставлял объектив почти впритык к заострившемуся синему носу Чека. Хляст таращился на процедуру с плохо скрываемым любопытством.
   Мыча под нос прежнюю мелодию, фотограф размотал извлеченный из кармана проводок и соединил компьютер и цифровую фотокамеру. Пробежался пальцами по кнопкам ноутбука. Не Рихтер, но весьма проворно. Хляст чуть не заработал растяжение мышц шеи, пытаясь со своего поста увидеть хоть что-нибудь. Тщетно.
   – При чем здесь кофе «Чибо»? – недоуменно спросил фотограф, разглядев что-то на экране ноутбука. Его кошачий анфас скрылся за поднятым экраном.
   – Ну, Валера, – ерзая и кляня себя, что не родился длинношеим жирафом, заворковал Хляст, – Дело происходило в ночном магазине, где только кофе и чай…
   Тот, кого назвали Валерой, удовлетворился подсказкой и продолжил соло на клавиатуре. Операция по похищению трупа из морга и дальнейшие манипуляции с Чеком имели конкретную цель. Как известно, в зрачках покойника застывают последние секунды жизни. А у парфюмера имелась аппаратура, способная эти кадры считывать.
   Хляст, прикованный к посту, перебирал ногами, будто вот-вот опоздает в сортир:
   – Ну, как там, есть?
   – Тебя вижу… – нехотя перестал мычать мелодию Валера, – Кофе много… И чая… И даже мой любимый «Цейлонский» со слоном. Вот еще… Нет, это падает банка с кофе… А это у нас что?.. Нет, это у нас сыпятся жаренные кофейные зерна, кажется, пережарили… Ага, вот! – Валерий оторвал взгляд от экрана и посмотрел на второго с выражением «Ты что, контуженый, все еще веки держать? Дуй-ка сюда» и сказал:
   – Ты, Хлястик, там пальцами не примерз? Дуй-ка сюда.
   – Мое аукало не «Хлястик», а «Хляст», – немного обиделся второй, но с облегчением оставил пост и стал к экрану передом.
   На экране озаренное вспышкой (молния, что-ли?) застыло нечетко-мыльное изображение перекошенной физиономии Храпунова.
   – Он?
   – Он! По два бака за сотую грамма приворотной травы обещал. Чека оттризнил, ментяра. А потом сквозь подворотню просочился! – для убедительности несколько раз утвердительно тряхнул головой Хляст.
   – А ты что?
   – А я, понятно, обыкновенную милицию вызвал. Пишите в протокол, говорю, вот этот, который откинулся, зашел за покупкой. Потом появляется второй и кричит: «Не двигаться, это ограбление!» А этот, который откинулся, ему: «Приятель, здесь ты не поднимешься, вон через дорогу – казино. Там денег побольше. Пошли, вместе грабанем». А этот, который кричал, этому, который откинулся: «Ты что, герой?!» и банкой по кумполу!
   – А они что?
   – А они спросили, нету ли у меня трех бутылок водки для снятия отпечатков пальцев. А лучше кадра нету?
   Валерий не ответил, а перегнал курсор на одну из команд в неизвестной Хлясту программе. Кликнул, и поверх картинки выстроились зеленые буквы: «Храпунов Максим Максимыч. Родился 12 апреля 1957-го года… Был насильно излечен от ликантропии и омоложен на пятнадцать лет… С марта 1999-го игумен Невского райотдела Управления департамента ИСАЯ по Санкт-Петербургу».
   Волосы на загривке Валерия по-кошачьи встали дыбом. Повисла длинная-предлинная пауза.
   Наконец Хляст позволил себе робко кашлянуть и как бы в оправдание затараторил:
   – А никто и не говорил, что будет легкий заказ. Если б нам нужно было флюидануть какую-то порченую шушару, разве мы нанимали бы тебя? – лиловые светлячки бегали по сторонам, лишь бы мимо Валеры.
   Лицо Валерия оставалось каменным, тогда Хляст подкатил с другой стороны:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное