Игорь Чубаха.

Злаки Зодиака, или Ижица-файлы

(страница 1 из 23)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Игорь Викторович Чубаха
|
|  Злаки Зодиака, или Ижица-файлы
 -------

   Истина путается под ногами


   Собственно, говорить больше и впредь им было не о чем, поэтому Максим первым делом зарядил гражданину с надвинутой на глаза шляпой кулак в солнечное сплетение, а следом рубанул по шее. Гражданин отреагировал в лучших традициях учебника по рукопашному бою: осел и безвольно брыкнулся под ноги, пола плаща накрыла кем-то левым сорванную со стены и плавающую в луже предвыборную листовку так, что портрет кандидата остался виден, а имя – нет. Шляпа запоздало спикировала рядом. Хорошо, что не в лужу.
   Максим на всякий случай поозирался – никого. Только пыхнули меж внушительными мусорными бачками янтарные кошачьи глазищи, да вдалеке продребезжали продавленные рессоры милицейского патрульного козла. Продребезжали и заткнулись.
   Максим поднял и водрузил на темя трофейную шляпу, на ощупь – чешский фетр. Сквозь брючину подстраховочно всадил поверженному гражданину в ягодицу жало одноразового шприца – теперь пациент очнется только через два часа и напрочь забудет минувшие сутки.
   Прежде чем покинуть подворотню, Максим размашисто и истово перекрестился: сверху – вниз, справа – налево.
   Вне подворотни сеялся дождь, пахнущий уксусом. У ближайшего клена в отсветах уличных фонарей листья казались грязными. В доме напротив в одном окне тлел семейный скандал, сквозь другое просачивалась мелодия «Охотников за привидениями» – старался ночной ТВ-канал. Через два дома по улице гражданина в чешской шляпе ждал человек, нетерпеливо притаптывающий подошвой и дергающий головой, будто находится на концерте Боба Марли. А дальше – еще через три дома – пылала призывными огнями вывеска средней руки казино «Затерянный мир». Казино завлекало мелодией про дубы-колдуны, но Максиму туда было не надо.
   И еще – Алине давно следовало появиться, но относительно этого вопроса улица подсказок не давала.
   – Эй, приятель, ты тащишься от Боба Марли? – панибратски окликнул Максима незнакомец. Между ртом и подошвами незнакомца помещалось никак не меньше двух метров дистанции.
   – Чек? – отозвался Максим, придерживая у горла поднятый воротник плаща. Имя незнакомца он услыхал минуту тому от гражданина в фетровой шляпе, что не пошло гражданину на пользу. Впрочем, Чек сегодня тоже не являлся главным героем Максовой ночи, так – звено в цепочке, дилер-наводчик.
   – Можем заходить, – сказал Чек, отлипая от водосточной трубы и прекращая вращать на пальце брелок с ключами, будто какая-нибудь задрипанная ночная фея. Невнятный петербургский дождик пытался намочить на Чеке модное в посттарантиновских фильмах черное полупальто, скорее даже бушлат, чем полупальто.
   – С чего ты взял? – спросил из глубины воротника Максим.
Он учел брелок и сделал глубокомысленный вывод, что где-то рядом есть и авто, иначе говоря, Чек является персонажем с определенным уровнем достатка. Свою «семерку» (семь – серьезное число) Максим Храпунов припарковал в квартале отсюда и помаленьку начал переживать за ее сохранность.
   – Можем заходить, – упрямо повторил Чек и, переходя дорогу, ускорил вихляющий шаг, пусть проезжающими машинами и не пахло.
   Какая-то дамочка у казино напрягала голосовые связки:
   – Нужно было уходить, когда я говорила, что нужно уходить!.. Детям одеть не чего, а он играет!..
   Голос не принадлежал Алине стопудово, и Максиму ничего не оставалось, как припустить следом за рослым посредником.
   Когда у входа в магазин Максим догнал Чека, тот вдруг поймал кулаком стоящий колом воротник попутчика. Навис двумя бестолковыми, не обросшими мышцами, метрами и, прижав Максима спиной к сырой стене, объяснил:
   – Ты много вопросов задаешь, понял? Если б знал, что ты такой любопытный, гулял бы ты сейчас подальше, понял? Если будешь приставать с вопросами, в честь тебя споют третьи петухи, только ты их не услышишь, понял? – Чек отпустил воротник Максима и добавил вдруг совершенно миролюбиво, – Видишь эту банку «Чибо» в окне? Значит все чин-чинарем. Можно заходить, – лицо Чека напоминало желтую дыню, на которой тушью нарисовано все полагающееся. Не нарисованными казались только брови, от уличной влаги они слиплись и топорщились, словно плавники у ерша.
   Весь этот монолог Максим воротил голову, чтобы, во-первых, не дышать запахом скумбрии в собственном соку, богато транслирующимся из пасти Чека. А во-вторых, лишний раз попытаться высмотреть Алину, которой под видом дамы соответствующего поведения давно полагалось нарисоваться на панели.
   Хотя у магазина светились две вывески – «Двадцать четыре часа» и чуть ниже – «Лучшие сорта кофе и чая круглосуточно», жалюзи были опущены. А перед жалюзями за стеклом витрины маячила одинокая банка «Чибо», нелепая, словно негр в ушанке. Чек толкнул дверь, и парочка вошла под картавый стон дверной пружины. Чек чуть впереди и чуть заметно пританцовывая – этакий мальчик-сквозняк, у обоих руки в карманах, а у Максима еще воротник, стоящий колом, и низко надвинутая на глаза шляпа. Обрадовался бы НОРМАЛЬНЫЙ хозяин НОРМАЛЬНОГО ночного магазина таким визитерам?
   Внутри магазин походил на лабиринт. И казалось, что благодаря скудости освещения в этом лабиринте вполне реально заблудиться.
   Внутри магазин походил на лабиринт, потому что рачительный жлоб-хозяин утыкал стойками и стеллажами с кофе и чаем каждую вторую пядь магазинной территории. Здесь был «Нескафе Голд» и «Нескафе Классик», был «Амбасадор» и «Пеле», «Лисма-чай», «Беседа» и еще миллион самых разных сортов. С жестяных и картонных поверхностей на пришельцев недобро зыркали зубастые индейцы, хищные девушки-вамп, алчные сэры Кенты и прочие рекламные монстры.
   В магазине присутствовали любой известный сорт кофе и любой известный сорт чая, но кроме Чека и Максима не наблюдалось посетителей. Да и откуда им взяться – в три часа ночи? Что НОРМАЛЬНЫЙ человек может делать в три часа ночи в круглосуточном магазине, не торгующим водкой и сопутствующей закусью?
   – Эй, хозяин, покажись! – не шибко самоуверенно, хотя для попутчика строил себя с превеликим достоинством, воззвал Чек и отступил ближе к выходу.
   А Максиму привиделось, будто из щелей меж кофейными банками пополз мутный, как вода в Обводном канале, мрак и стал сжимать кольцо. Но жетон согревал сердце, и выбранный путь следовало пройти до конца. Конечно, было бы нелепо считать, что три тонны приворотной травы сорта «Злаки Зодиака» спрятаны где-то рядышком, например, в подсобке. Однако имелись веские основания именно здесь получить какие-никакие намеки на темы: где эти триклятые три тонны схоронены?.. Не менее трепетный вопрос – зачем сильному черному человеку Богдухану приворотная трава в промышленных масштабах?..
   Сперва ответом Чеку была глухая тишина, такая шершавая и душная, словно в высохшем аквариуме. Но вот где-то среди закоулков лабиринта раздался замогильный скрип, послышалось сухое шарканье, и в обманчивом свете перед посетителями предстал продавец. Обрюзгший, с всклокоченной невразумительного цвета шевелюрой и бегающими, горящими лиловым огнем глазами. И необходимо было очень постараться, чтобы принять лиловые всполохи за радость при встрече с потенциальными покупателями.
   – Ну, че надо? – угрюмо потер продавец шею пятерней, словно по шее плакала веревка. На правой щеке рдел вытатуированный трилистник, а тень у вышедшего к гостям аборигена казалась несколько темнее, чем положено, и какого-то неправильного оттенка.
   – Да это же я – Чек! Разве не узнаешь? – засуетился двухметровый, – Чека все знают! Чеку все процент отстегивают! Гляди, я тебе клиента привел? Привел. Значит, с тебя процент.
   Продавец окатил вниманием с головы до ног стоящего в плотной тени Максима и сипло прогундосил:
   – Не клиент это. Ты исаявца приволок.
   – Хляст, да ты че?! – искренне возмутился Чек и щедро выдохнул запах бланшированной скумбрии. Брови встали ежиком, желтое лицо напиталось дынным рассолом. Долговязый поклонник Боба Марли был оскорблен в лучших чувствах. Ноги от негодования принялись расчесывать пол, с бушлата на картонные пачки чая посыпались брызги, за всю трудовую жизнь никто так облыжно Чека не обхаивал, – Ты совсем здесь со страху поехал? Какой это тебе исаявец? Это – клиент. Он – конкретный человек. Скажи ему, клиент! – от визга Чека кофейные банки зарезонировали, будто в них разбудили консервированное эхо.
   Максим не поторопился выбираться на жидкий свет из конденсированной тени. И что-либо объяснять не поспешил. Его ноздри дразнил аромат кофе, а мысли были остры, как листья осоки. Из-за опоздания Алины базовый план накрылся медным тазом, и Максим готовился к сольному номеру.
   – Ты здесь, Хлястик, скоро совсем долбанешься от страха! – неиствовал Чек, – А, может, ты решил процент зажать? Так и скажи – решил процентом не делиться! Только с Чеком такие шутки не катят! С Чеком все процентом делятся. Я тебе клиента привел? Привел. Значит, с тебя процент!
   – Тише ори, всю моль в доме перепугал. Пусть он сам докажет, что не угодник, а честный граальник, – сипло оборвал посредника продавец и тоже отступил в непроглядную и вязкую, будто гудроновая смола, тень, только остались лилово пылать два глаза.
   Максим продолжал молчать. Будет правильным добавить – высокомерно молчать. Не объяснять же этим двум шарахающимся собственных ангелов-хранителей персонам, что Максим еще банально не придумал, как повести себя дальше. Также учтем, что в тесном лабиринте магазина Максим, случись что, окажется в весьма плачевном положении. Например, если его обшарят и надыбают или радиомаячок, или жетон. Прямо здесь, на трехкилограммовом пакете чая захотелось размашисто написать Алине выговор с занесением в личное дело. Будет правильным добавить – строгий выговор с занесением.
   – Эй, понтифик, так не пойдет, – продолжал накаляться Чек, – Я к тебе с нормальным человеком, реальным и щедрым по деньгам, а ты полное хамства мусорное ведро нам под ноги. А если я тебе глаз высосу?!..
   И тут произошло что-то незримое. Что-то в ситуации мгновенно изменилось. Хотя продавец не сделал ни малейшего движения, Чек вдруг заткнулся и отступил на еще один шаг к выходу. И даже на какое-то время прекратил раздражающе дрыгать ногами.
   – Мне нужны Злаки Зодиака, – процедил Максим, время которого, кажется, пришло, – Злаки Зодиака. Много, пять-шесть килограммов сушеных Злаков Зодиака, – кроме прочего следовало не позволить сдувшемуся Чеку вспомнить, что он не получил отзыв на пароль: «Эй, приятель, ты тащишься от Боба Марли?».
   – Нету, – равнодушно зевнул продавец, спрятав лиловые зарницы зрачков под морщинами век, чтобы не выдали. Но трилистник на щеке откровенно налился фиолетовым соком.
   – Эй, понтифик, он платит по долларию за одну сотую грамма!!! – аки боксер, запрыгал на цыпочках за спиной Храпунова оправившийся и вновь оживший неугомонный Чек. И чуть не обрушил стеллаж с коричнево-малиновыми банками чего-то, без чего кофеманы не мыслят жизни.
   – Не подвезли, – равнодушно отпасовал продавец, как бы обозначив движением бедра, что грузное тело вот-вот развернется на сто восемьдесят градусов и отчалит. А сделки не будет, потому что хозяину круглосуточного заведения ни фига не интересны ни доллар за сотую грамма, ни даже доллар сорок шесть центов (такие цены приняты в светском и дорогом Копенгагене).
   Максим вдохнул, выдохнул с оттягом, будто занимается Цигун, и, нажимая на каждое слово, сделал предложение, от которого нелепо отказаться:
   – Ты поищи… Меня устроит и толика малая от той травы-муравы, которую для Богдухана припасли. Плачу по два бака за запятая-ноль-один грамм.
   – А гребись оно все петушком! – пятки Чека прошибла восторжено-чечеточная дрожь.
   Продавец выдержал длинную, как крысиный хвост паузу, и в голосе его заелозили нотки колебания:
   – Откуда проведал про пятьсот Богдухановых кило?
   – Не пятьсот кило, а три тонны. Недостачи в пять-шесть килограммов никто и не заметит. Усушка, утруска… А узнал от сороки-босоркани, – играл Максим надменную брезгливость, – Богдухан – известный скупердяй, всегда свом платит по минимуму. А я предлагаю солидный приработок. Потом разбегаемся, забыв о друг друге до скончания веков.
   – Откуда я знаю, что ты не угодник? – Веки неторопливо поползли вверх, и снова лиловые зайчики пытливо запрыгали по фигурам гостей. Трилистник на щеке вдвое увеличился в размерах против прежнего.
   – От вервольфа. Могу два перста к портрету Гребахи Чучина приложить.
   – Да уж лучше приложи, любезный, а то мало ли, кто шляется, – закивал лиловыми огоньками из мрака торговец.
   – Лады, только метро откроется, спустимся, и приложу. А пока… – сыпалась ложь изо рта Максима, а в висках пульсировало категорически иное: «Где же Алина? Где же прикрытие?!».
   Что произойдет, если Максима раскусят? Может, два бойца незримого инферн-фронта стукнуться об землю, обернутся ночными бабочками и упорхнут в прекрасное далеко. А может, изловчатся и стукнут об землю Максима, и одним пламенным борцом с нечистью станет меньше. Как минимум, Богдухан в обоих вариантах останется в победителях.
   – Зачем же ждать до полшестого. У меня и самого портрет сыщется, – жарко дохнул хозяин, приблизившись почти вплотную. В этакой тесноте – крайне опасная позиция.
   Максим беззвучно заскрипел зубами, словно неосмотрительно пощекотал ежика и теперь придется бороновать впившиеся в любимую плоть иголки. И кроме обыкновенной досады и обыкновенного страха – мамочка, что сейчас начнется! – рыболовным крючком в мозговые доли фетрового кренделя впился беспристрастный вопрос: «Куда это Максим Храпунов попал, если здесь запросто хранят портрет Гребахи Чучина?» И еще оставалась надежда – вдруг его берут на эманации?
   И еще оставалась призрачная надежда, что распахнется дверь, и на двоих гавриков направит уставной «Макаров» с нашпигованной серебряными пулями обоймой Алина…
 //-- * * * --// 
   В 1924-м году от Рождества Христова на заседании коллегии ОГПУ под председательством Феликса Дзержинского было принято решение о создании секретной лаборатории нейроэнергетики и ее целевом финансировании Спецотделом при Главном политическом управлении.
   В 1937-м прежнее руководство Лаборатории было репрессировано, официально было объявлено о закрытии Лаборатории. Чем занималась Лаборатория с 1938-го по 1941-й год, материалы в архивах не сохранились. А в январе 1942-го года в рамках привлечения Иосифом Сталиным Православной церкви к борьбе с немецко-фашистскими захватчиками секретная лаборатория была передана в ведение Патриарха всея Руси и переименована новым руководством в отдел по искоренению аномальных явлений – сокращенно ИСАЯ.
   С этих пор, по согласованию с органами НКВД, в ИСАЯ для расследования передавались все дела, связанные с необъяснимыми и мистическими явлениями.
   В основном районные отделы искоренения аномальных явлений комплектовались незамужними женщинами – как наиболее способными к эзотерическим наукам. Но начальниками отделов всегда становились мужчины. И судьба их была незавидна…
 //-- * * * --// 
   От рабочего кабинета, до пункта Б, в котором сейчас нес нелегкую службу ее бравый командир, было не менее получаса путешествия на таксомоторе. И надежда Алины успеть в срок становилась все призрачней. Впрочем, Алина не сомневалась, что, коль ей прощаются сорокаминутные опоздания к девяти ноль-ноль, то не шибко нагорит и за аналогичное опоздание в два часа ночи.
   Тем более, внушала себе сестра Алина, боевая подруга сестра Лариса тщательно – через маячок – прослушивает все, что с командиром происходит. И пока не происходило ничего предосудительного.
   – Мне нужны Злаки Зодиака!.. – голосом шефа отчеканили наушники, соединенные с рацией крученным, как саксаул [1 - Саксаул (Haloxylon ammodendron) – кустарник Туркестана и Закаспийской области, где образует леса, скрепляющие сыпучие пески; листья и цветы почти незаметны; древесина весьма тверда.], черным проводом.
   Три дислоцирующиеся в кабинете сестры-сотрудницы и ухом не повели. Сестра Алина к месту вспомнила, как шеф на прошлой неделе, тяжело сопя, промолчал на десятиминутное опоздание красавицы Ларисы с обеденного перерыва. Лариске можно, а Алине нельзя?
   Все офисные аксессуары – календарь, степлер, калькулятор и т. д. – пришлось убрать к чертовой бабушке. На столе осталась только рация: выкрашенный в хаки, прибор с парой циферблатов и суставчатой антенной. И этот прибор стоял в самом центре рисунка – заключенной в окружность звезды, обильно сопровождающейся начертаниями имен демонов. Если верить инструкции, таковое местоположение защищало связь от прослушки надежней всяческих глушилок.
   За расчерченным кабалистической геометрией столом в игуменском кресле (пока командир шляется), закинув безукоризненно красивую, как математическая формула, левую ногу на безукоризненно красивую, как строка гениального поэта, правую, пребывала сестра Лариса. Холеная блондинка листала глянцевый каталог с иностранцами [2 - издание брачного агентства «Миледи»], мечтающими о скромной девушке из России. Чтобы резиновые наушники не повредили стратегически идеальную прическу, Лариса их одеть погнушалась и положила рядом, а громкость в нарушение секретности врубила на полный:
   – …А гребись оно все петушком!.. – транслировали наушники чужую радость.
   Сестре Алине тоже было грех жаловаться на внешние данные: тоже вполне прельстительная сестра Алина наспех у зеркала делала помадой свои губы зовущими к поцелую.
   – Ой, Лариска, ты мечтаешь о том, чего уже добились тысячи несчастных! – констатировала сестра Алина, плотно прижала губу к губе, разжала и осталась довольна результатом.
   – …От вервольфа… – голосом шефа сказали наушники.
   Устаревше огромные наушники не мешали Ларисе инспектировать реестр неинициированных суженых:
   – Этот вроде ничего. Милашка с усиками. Если между нами что проклюнется, любезный, я заставлю тебя сменить усищи на бакенбарды, мода требует жертв… Что? Ранчо?.. Это я-то поеду в Оклахому, чтобы там свиньям хвосты крутить? Отлынь, обрыдлый, ты уволен! – Лариса маникюрным произведением искусства перелистнула очередную страницу каталога. Сестра Лариса была маленькая и миленькая. Миниатюрная, как фарфоровая статуэтка. Она была по мнению третьей сестры великой стервой.
   Третья сестра – сестра Раиса – отворила рот сделать замечание, но вспомнила, что они с Ларисой по нравственным причинам не разговаривают уже второй день. Тогда, раскрыв наугад дээспешный словарик, мающаяся от безделья сестра Рая прочитала вслух:
   – «Понтифик – достигший значительных успехов в тайных науках чародей. Иногда слово употребляется с ироническим подтекстом». – Сестра Рая с отвращением захлопнула книгу. – Никогда! Никогда я не вызубрю эту муру!
   Сестра Алина вспомнила, как начальник сделал вид, что не заметил, когда сестра Рая отпросилась в библиотеку на два часа, а вернулась через два тридцать. Этому синему чулку позволительно опаздывать, а Алине нельзя?
   – Тогда выбери такой образ жизни, чтобы никто не смог назвать тебя дурой, – пробегающая мимо Раиного рабочего места сестра Алина внахалку подмела патрончик туши, – Было бы из-за чего расстраиваться. Для меня что «понтифик», что «граальник». Лишь бы парень симпатичный, – договорила она уже из-за своего стола, склонившись над косметичкой и наспех увеличивая тушью объем ресниц. Движения ее были быстры и точны, как удары каратиста.
   – Девушка опаздывает на свидание, – лениво откомментировала прекрасная сестра Лариса, вытянула руку с раскрытым каталогом на максимальное расстояние (так коллекционеры смотрят на китайские вазы, прежде чем вложить деньги), прищурившись, оглядела очередного кандидата и сделала вывод. – Давай останемся друзьями, – и шлепнула глянцевой обложкой по столу, будто убивала муху. – Ты уже с полчаса должна быть на месте, – как бы между прочим шпильнула она в спину Алину.
   – Дашь потом полистать? – не устояв, кивнула суетящаяся Алина на каталог брачного агентства.
   Сестра Рая собралась вписаться в разговор, но вспомнила, что с Ларисой второй день у них нет ничего общего. Рая презирала Ларису и за то, что сестра лихо вешается мужикам на шею, и за то, что наплевательски относится к служебным обязанностям, и за то, что два дня назад критически охарактеризовала покрой Раиной юбки.
   – «Граальник»… «Граальник», – задумчиво повторила сестра Рая и затрепетала страницами словаря, – «Граальник – представитель круга посвященных, товарищ, соратник, подельник.» Никогда я не вызубрю эту муру!
   – Максик сам виноват! – чересчур бойко парировала Алина Ларисин выпад, – Он сегодня назначался в антирусалочий патруль, я в конторе слыхала. И вдруг объявляет общий сбор, как будто нам ночью больше нечего делать, и прется в какой-то занюханый магазин. Что ж я – мымрой должна выглядеть?
   Сестра Алина вспомнила, как на прошлой неделе шеф без объяснения причин на полчаса раньше ушел с работы. Самому, значит, можно вытворять что заблагорассудится, а подчиненные должны быть как штык? Покончив с ресницами, Алина отстреляла каблучками к столу Раисы и честно вернула тушь. И вспомнила о долге.
   – Кстати, как он там? – снова застрекотали каблучки, и вот крепко опаздывающая сестра Алина уже скрипела створками шкафа и доставала плащ. Вообще-то у нее на душе все больше скребли кошки, в сорок минут опоздания теперь никак не уложиться, и последует втык. А Максимычу так не идет, когда он ругается.
   – Проник на объект. Пытается выдать себя за крупного заказчика… – зевнула сестра Лариса и вдруг подпрыгнула на месте, словно лилипут из племени Уа-о-уа угодил ей под ноготь отравленной иголкой из духовой трубки. Девушка брезгливо подхватила двумя пальчиками наушники и брякнула поверх каталога раструбами к аудитории, – Господи, помилуй, праведный! Слушайте!!! – пальцы перещелкнули тумблер и крутнули на максимум ручку громкости.
   – Натали… – проникновенно во всю мощь динамика мурлыкнул певец Хулио Иглесиас и дальше закурлыкал неразборчиво по-ненашему.
   Алина застряла в дверях, будто угодила в невидимую гигантскую паутину.
   Сестры выслушали песню в едином порыве, забыв о внутренних разногласиях. А когда песня истекла, сестра Лариса уменьшила звук и вернула тумблер в исходное. И успела едко крикнуть в спину воюющей с замком Алины:
   – Линка, не рыпайся, ты уже опоздала! Нашего командира убивают.
 //-- * * * --// 
   Человек, которого этой ночью убивали, теперь шел, слегка подволакивая левую ногу, по коридору.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное