Игорь Чубаха.

Пепел и золото Акелы

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

   – Ты, чего, не узнаешь, служба? – спросил Пепел, толкая турникет. Бросил реплику, как должен бросать их обслуге, скажем, владелец всего этого трехэтажного хозяйства.
   – А может, ты и меня не узнаешь? – Пиночет был сумрачен, целеустремлен и опасен, как танк в голом поле. Словно он и ни кто другой – «крыша» этого гнезда.
   Клепа довольствовался тем, что пырнул вертухая взглядом, как заточкой, и прилепил жвачку к настенной коробочке «При пожаре разбей стекло и нажми кнопку». Стопорнуть турникетом столь серьезную троицу охранник не осмелился. До дна прочувствовав собственную ничтожность, он утомленным солнцем закатился обратно за стол.
   ?Моя любовь на третьем этаже?, – мысленно пропел Пепел, первым выходя из лифта. Дорогу к офисам преграждала дверь с кодовым звонком. На ней солидная табличка «ООО “МасШтаб”». Можно было воспользоваться кнопкой вызова и, поболтав со сладкоголосой секретаршей, получить щелчок замка. Но Пепел предпочел молчаливый вариант.
   Он склонился над цифровой панелью, вгляделся. То ли вспоминал цифры, то ли определял по затертости кнопок верную комбинацию. Потом сыграл аккорд. Замок открылся без всяких секретарш. «И пацан ломал замочки, Ухажеров бил, Кольца, серьги и цепочки Только ей дарил», – пришли Пеплу на ум слова из хар-р-рошей песни.
   ?Прошел он коридорчиком и кончил стенкой, кажется?, – сменил в уме песню Сергей. Рыжий ковролин глотал звук шагов. Стекло каждой двери украшала какая-нибудь рисованная или наклеенная самодеятельность, чтобы визитеры нечаянно не вышибли лбом, – двери-то от порога до верху прозрачные, как родники Предэльбрусья. Вот вырезанный из журнала старина Элвис в обнимку со сборной красоткой (фотоголова Пугачевой плюс обнаженное тело из «Men only»). Вот Билл Гейтс с дорисованными маркером рожками и чапаевскими усами, вот «Джорджу Бушу вход запрещен».
   Сергей уверенно ступал по ворсу, будто зная, а может, и вправду зная, какая из дверей ему нужна. Пиночет и Клепа держались сзади, как эсминцы за адмиральским флагманом.
   За дверьми бурлила жизнь: офисные мальчики лупили по компьютерным клавишам, вертя задницами креслаили ездя от одного края стола до другого на колесиках; офисные девочки с деловитейшим видом переносили по комнатам бумаги, флиртовали с мальчиками и кушали шоколадки; дама в годах, каким-то причудливым ветром занесенная в молодежный цветник, с угрюмым видом насиловала посредством «мыши» бухгалтерскую программу.
   Пепел толкнул, как свою, дверь с трафаретом «Вход торговым агентам – $20». Троица вошла в помещение, метраж которого удовлетворил бы не меньше трех молодых семей сразу, а высота потолков устроила бы дядю Степу. А еще эта территория вещественно воплощала мечту членов кружка «Юный техник». Ладно бы только знакомого компьютерного железа тут было завались, так ведь еще куча… горищи!… анды с кордильерами всякой аппаратуры, предназначение которой фиг отгадаешь.
И все жужжит, будто ты на пасеке. И духота.
   Здешние работники были отделены друг от друга матовыми пластиковыми перегородками. К вошедшим повернулись две-три из десяти наличествующих голов. Как повернулись, так и отвернулись.
   Пепел осматривался, словно космонавт, вернувшийся в Космический Городок после полугода орбитальной вахты на МКС – вроде бы кругом все свое, родное, но кое-что успел-таки подзабыть. Потом твердым быстрым шагом Сергей направился к отсеку, в котором восседал погруженный в компьютерную жизнь патлатый хлопец. За Пеплом, понятно, на незримой привязи потащились Пиночет с Клепой.
   – Здорово, читер. – Сергей завис над тощим плечом, прикрытым фланелевой рубахой с кокаиновыми дорожками перхоти. – Какие коды пробил?
   Читер не отвлекся от джунглей, от пулемета-противовоздушки ZPU-2 и графики топового уровня. Прохождение «Вьетконга» важнее какого-то внезапного юзера. Но поскольку юзер не лез с глупостями, а спрашивал в жилу, читер снизошел до ответа, не оборачиваясь.
   – Бесконечный боезапас через «ammo», трясущийся экран через «rambleon», через «inlep» получаешь гвоздомет. Пока все.
   Даже в профиль поражала синева под глазами читера – привет от интернетных ночей.
   – Попробуй настучать «Voron», – посоветовал Пепел.
   – Знаешь?
   – Есть такое предположение.
   За соседней перегородкой судачили не о работе:
   – Слушай, сон чудной приснился. Из прыща на подбородке я выдавил елочный шарик, а после этого разбил молотком. Что бы это значило?
   – Опять, значит, чиф зарплату задержит.
   – Ты смотри! – восхищенно воскликнул читер, щелкнув обгрызенным ногтем по экрану девятнадцатидюймового «Флэтрона». Там из тщательно прорисованных соломенных хижин деревеньки, которую штурмовали американские коммандос, выходили желтолицые гуки с поднятыми руками. – На этот код враг сдается.
   – Так я и думал, – почему-то без воодушевления пробормотал Пепел. – А кто сейчас из вас свободен на консультацию?
   – Петька.
   – Ты уверен, что он свободен?
   Впервые читер оглянулся, но посмотрел не на Пепла, а мимо него. Проследить, на что уставился читер, не составляло труда.
   – Свободен. Ты не гляди, что он с умной видухой чего-то набирает. Это он учится печатать вслепую. Приперло ему осваивать смежные специальности.
   – А мне вчера приснилось... – бубнили за перегородкой сачки.
   Пепел со своим почетным эскортом подрулил к указанному Петьке.
   – Зачем окунаться во вчерашний день, когда есть MobiVoice. Разве это не он? – И Пепел вытащил из-под бланков за шнур, как за хвост кота из-под дивана, гарнитуру, маркированную на наушниках «CYBIT».
   – Чего это за прибабах? – на ухо спросил Клепа у Пиночета.
   – Не все “запорожец”, что тарахтит. Наверное, эта фигня переводит твой базар с голоса на экран, – предположил Пиночет и угадал.
   Клавиатура лежала у Петра на коленях. Не убирая ее, он повернулся к Пеплу. Пальцы компьютерщика забегали по клавишам, и Сергей увидел, как на экране вырастает вопрос, набираемый жирным курсивом.
   – Отец, – сказал и написал Петя, – а ты знаешь, что свитер ручной вязки стоит дороже машинного свитера? – Причем, «слепой наборщик» умудрился наделать кучу ошибок. Даже в слове «он». К тому же Петя лепил везде букву "б", видимо, все время нечаянно задевал ее пальцем. Что-то подсознательное.
   – Понятно, – кивнул Пепел. – А ты знаешь, как в городе найти человека по электронному адресу? – И положил на клавиатуру зеленую купюру.
   – Чайник, – поставил устный и письменный диагноз Петя. – Будем лечить. В заголовках концы реджинейтинг ай пи. Можно понять, откуда «мыло» пришло. Еще могут быть хвосты… Если искомый чел цвета этой купюры, то не предохранялся… – Купюра исчезла в карман. – Меня бы с прожектором не нашли. Только силовики…
   – А на человеческом языке?
   – Перешли мне его «электронное письмо», – Петя на экране свернул чистописание и развернул почтовую программу, – на этот адрес. – Его палец мазнул экран в самом верху. – За отдельную плату.
   – Фишка в том, что нужный человек получил письмо, а не отправил.
   – Дело за малым, попроси его ответить и перешли мне ответ.
   Пепел пригляделся к электронному адресу компьютерщика:
   – Флеров, собака, масштаб, эспэбэ, точка, ру?
   – Точно. В «масштабе» не «си», а два «эс», как у доллара. За труд возьму двадцать баков.
   – Какой позор, нас приняли за коммивояжеров, – повернулся Пепел к спутникам. – Уходим в оскорбленном молчании.
 //-- * * * --// 
   Три машины, как три ладьи, стояли друг за другом на парковке перед офисным центром.
   – Отбой тревоги, – отчеканил Пиночет в мобильник. Это значило, что Байбак прекращает пастись с той стороны дома на случай попытки Сергея сигануть из окна.
   Сбежавшая с крыльца троица направилась к “мерсу”, на заднем сидении которого дожидалась их возвращения Вероника. В «БМВ», стоявшем последним, курили сквозь приспущенное окно вензелевцы. В стоявшим первым джипе сидели Фрол и Силантий. Байбак, дожевывая шаверму, впрыгнул на заднее сидение и поджал Пепла впритык к Пиночету. Клепа, нетерпеливо поерзав за рулем, наконец посигналил, чтобы джипарь трогал с места. Нулевая реакция.
   – Что они там, уснули? – пробурчал Пиночет.
   – Тарзан подсаживался к братьям в машину, – вдруг бесцветно сообщила Вика с переднего сидения.
   – Сговорились? Нет, не верю, что наших дубов-колдунов за пять минут перевербовать можно.
   – Он их грохнул, – глухо сообщила Вероника.
   – Ха-ха. – Клепа решил, что девка удачно пошутила.
   Пиночет, видимо, решил по-другому. Он рванул дверцу и выпрыгнул на поребрик. Клепа несколько запоздало поспешил за ним. Пепел не пошел, он и так мог угадать предстоящий разговор. Байбак посчитал более выгодным остаться сторожить Сергея.
   – И зачем? – склонился к приоткрытому окну «БМВ» Пиночет.
   – Это наш ответный пункт договора, – заявил Тарзан спокойно, словно не людей только что порешил, а все это время, не выходя из машины, читал газету.
   Пиночет вернулся в “мерсюк”. Он вроде бы выглядел взбешенным. Но у Пепла имелись серьезные основания полагать, что Пина доволен. Что именно ради такого развития событий (рассчитывал чужими руками избавиться от двух ставших совсем ненужными, но претендующими на кусок финального приза людей) он впервые не позвал братьев с собой. И, кроме того, Пиночетовские цепные псы – Байбак да Клепа – будут отныне меньше пялиться на сторону. Вензелевцы чересчур выпукло показали, как лихо обходятся с отработанным человеческим материалом. Что ни говори, Пиночет – мощный игрок.
   – Как же так, как же? – бормотал Клепа и от волнения никак не мог провернуть ключ зажигания.
   – Их концертный мент мог запомнить, – как бы между прочим подкинул оправдалку Байбак.
   А вензелевский «БМВ» уже выбирался задом со стоянки.
   – Поехали, после разберемся. Сейчас линять отсюда надо, – мягко поторопил его Пиночет. И, типа, очень зло шикнул на Байбака: – А ты нишкни, мразь, профукал стрему, шавермой беньки заялозил!
   Пепел подмигнув Верке и озвучил старт словами старой доброй «застойной» песни:

     Радуются соседи,
     Те, кто пока не едет,
     А ходит пешком
     Близко и далеко,
     Кто с хорошей жизнью не знаком…

 //-- * * * --// 
   – Здесь не в кайф, – причмокнул Пиночет.
   – Тебе подавай «Золотого бригадира» или «Асторию»? А на старых знакомых напороться не боишься? – фыркнула Верка, – Я здесь бывала. Нормально. Днем никого.
   Пепел насторожился. С какого лешего обычно молчаливая Верка ратует именно за это заведение? Может, ее прет, что здесь на подмостках живые цыгане?

     Милая,
     Ты услышь меня,
     Под окном стою
     Я с гитарою!

   – заунывно щипал струны старшой сценического табора. Остальные сонно подпевали.
   – Я ничего не боюсь, – для порядка рыкнул Пиночет, но все же не повернул на выход, а уселся на стул с высокой спинкой и сразу же придвинул к себе пепельницу.
   Официант поспешил разложить через плечи поредевшей компании – Пина, Тарзан, Волчок, Верка и Пепел – тощие папки меню и винных карт, по просьбе клиента убрал вазу с георгинами (?Флору на хрен отсюда, надоела?, – это сказал Пиночет).
   По персональному заказу Тарзана ресторан заперли на щеколду и вывесили табличку «Обслуживание мероприятия». И эту прихоть вензелевцы сразу же оплатили, вложив метрдотелю в ладонь лохматую пачку сотенных купюр. И вот тут Сергей уже поверил, что Пиночет пухнет с досады, а не наигранно. Вензелевцы бурели на глазах. И ведь как все кисло-то, теперь им Пиночет – лишний, ответ знает только Пепел. Поспешил Пина остаться без Клепы и Байбака… На месте Пиночета Сергей бы сейчас прекратил дуться и стал разыгрывать бесшабашного весельчака.
   Судя по лицам, цвету кожи и росту, ромалы были не ряженые граждане первой попавшейся национальности, а именно что цыгане. Ну, в самом крайнем случае молдаване, хотя на фига ресторану молдаване? Конечно, маленький концертный табор составляли прилизанные, приглаженные, ухоженные артисты, выгодно отличающиеся от своих собратьев, шерстящих возле рынков и вокзалов.

     Так взгляни ж на меня
     Хоть один только раз,
     Ярче майского дня
     Чудный блеск твоих глаз!

   – Соленые огурцы здесь аж по тридцать рублей. Однако! – наигранно возмущенно Пиночет захлопнул меню. – Аукни, Верунчик, своих земляков, чтоб душу наискось порвали, раз маячат. Представьте себе, аж по тридцать целковых! Вот бы бросить мне пить, да с начала начать…
   Тарзан и Волчок поморщились, их Пиночетовское ерничанье не прикалывало.
   – Ну, чего ты накопал в этом компьютерном клоповнике? Давай колись! – будто и не заметив уксусных гримас, широко скалящийся Пиночет стал крутить фарфоровую солонку в виде чертенка с дырочками между рожками. Такие же бесята заплясали в его глазах, не обещая ничего хорошего никому.
   – Какой же рассказ, когда в животе урчит, а в горле сухотища? – Пепел откинулся на спинку. И покачал головой, мол, какой ты нетерпеливый, Пина, вот-вот заснуют халдеи с бутылками, фужерами и холодной закусью, что ж за радость прерываться через слово?
   – А что за понт тянуть вола за вымя? – передвинул от Пиночета к себе пепельницу Волчок.
   Пепел ответил демонстративным молчанием.
   – Че он немого корчит? – спросил Волчок Тарзана. – Может, его на кошельки порезать?
   – Сначала загляни под стол, – от всей души улыбнулся Волчку Пина.
   Волчок поворочал скулами, но все же заглянул. И увидел нацеленную ему в пах «беретту» с глушаком.
   – Значит так, соколы, взвившиеся орлами, еще один дешевый наезд, и доля Вензеля умножится на ноль, пять. А с какого-такого бодуна, я вашему папику по мобиле растолкую лично. Дескать, евонные пацаны слово не держат и вести себя за приличным столом не обучены. Ясно?

     Повисла пауза.
     Ночь тиха была,
     Соловьи поют,
     Чудный запах роз
     Всюду носится...
     Мы гуляем с тобой,
     Луна светит на нас
     И в лазурной воде
     Отражается!

   – Ясно, – наконец через силу буркнул Волчок.
   – Вот и умница. А насчет кошельков, так я тебе, касатик яхонтовый, всю правду сам расскажу. Силой из Пепла слова не выжмешь. И я ему слово дал, что он не пленник, а в доле. Только доля его не в деньгах, а в свободе. Ясно?
   – Ясно, – за Волчка проворчал Тарзан.
   А Сергей восхитился, как Пина сумел воткнуть быков на место, да между делом Пепла из рабочего материала превратить в их личного врага. Что ж, Сергей тоже постарается играть маржу на фосках. Он тоже насчет лапшовой ухи не плебей.

     Так взгляни ж на меня.
     Хоть один только раз,
     Ярче майского дня
     Чудный блеск твоих глаз!

   Пепел заговорил только тогда, когда на скатерти утвердились запотевший графин с водочкой, вазочки с икрой, бутерброды и всякие там салаты. Когда вышколенные официанты застыли у стены: откуда видно, чем недоволен клиент, чего еще не хватает клиенту, но откуда не слышно разговоров. Когда эстрадная команда грянула новую песню:

     Очи черные, очи страстные!
     Очи жгучие и прекрасные!
     Как люблю я вас! Как боюсь я вас!
     Знать, увидел вас я в недобрый час!

   – Значит, так, девчата и хлопцы, мы почти у денег. За что и предлагаю выпить по первой!
   Закусив икоркой и утерев губы салфеткой, Пепел таки приступил к отчету о проделанной работе:
   – Сложные электоронно-вычислительные копания подарили нам такие результаты. Акела заслал несколько многозначительных цифр человечку, инкогнито из Петербурга, который знает, что эти цифры обозначают.
   – Куда? – вырвалось одновременно у Пиночета и у Волчка с Тарзаном.
   – «Кому»? – поправил Пепел. – Я подозреваю, что это номер анонимного банковского счета, на котором шелестят приятные суммы, размер которых для меня – тайна. И теперь знает сей заветный номер счета какой-то фраер. И чтобы найти знатока, всего лишь нужно сделать так, чтобы он прислал ответное письмо по «мылу».
   – Че за фигня? – сдвинул брови Тарзан.
   – Какие цифры? Озвучь, – наморщил лоб Волчок. – Вместе отгадку поищем.
   – Я типа длинным языком сам себе могилу вырыть должен? Шалишь. Мне гарантии нужны.

     – Ох, недаром вы глубины темней!
     Вижу траур в вас по душе моей,
     Вижу пламя в вас я победное:
     Сожжено на нем сердце бедное.
     Но не грустен я, не печален я,
     Утешительна мне судьба моя:
     Все, что лучшего в жизни бог дал нам,
     В жертву отдал я огневым глазам!

   Не дожидаясь поддержки товарищей по застолью, Пепел опрокинул в себя полтаху холодной водочки.
   – Хочу цыганских плясок! – в наступившей за столом задумчиво-наэлектризованной тишине капризным голосом заявила Верка.
   На Верку недоуменно уставились Волчок: «Чего за пургу несет эта баба»? и Тарзан: «Она, чего, совсем не врубается, когда лезть со своими бабскими глупостями, когда сидеть тихо, как клоп под обоями»? Пепел, казалось, был всецело поглощен салатом, Пиночет снисходительно заухмылялся:
   – Дама заскучала за мужскими беседами. Дама желает родных напевов. А нам не жалко! – Пина поднял вверх пальцы и щелкнул.
   Интернациональный жест был понят правильно. Две гитары, зазвенев, страстно заиграли, забренчали бубны, запиликали скрипки. Взметнулись пестрые юбки, заходили плечи, ноги в туфлях и сапогах пошли вышибать из паркета ритм.

     Как грустно, туманно кругом,
     Тосклив, безотраден мой путь,
     А прошлое кажется сном,
     Томит наболевшую грудь!
     Ямщик, не гони лошадей!
     Мне некуда больше спешить,
     Мне некого больше любить,
     Ямщик, не гони лошадей!

   Верка вскочила со своего места на первых же аккордах. Действительно, чего ей слушать мужские терки, когда можно гулять-веселиться, гонять танцем молодую кровь по жаждущему удовольствий телу?

     Как жажду средь мрачных равнин
     Измену забыть и любовь,
     Но память, мой злой властелин,
     Все будит минувшее вновь.
     Ямщик, не гони лошадей...
     Мне некуда больше спешить,
     Мне некого больше любить,
     Ямщик, не гони лошадей!

   – Какие еще гарантии?
   – Только я вскроюсь, вы меня грохнете. Так что предпочту работать в темную до финита ля комедии. А это значит, что здесь и сейчас мы прикинем, каким непростым образом я смогу переписаться с этим человеком, чтоб он мне ответил. И чтоб кроме меня никто этого «мыла» не понюхал.
   – Я въехал, «мыло» – это на ихней фене «малява», – обрадовался Тарзан.
   Пиночет напел не на мотив исполняемой цыганами песни:
   – Клофелинщицы образ милый мне не смыть каустическим мылом…

     Все было лишь ложь и обман...
     Прощай, и мечты и покой!
     А боль незакрывшихся ран
     Останется вечно со мной…
     Ямщик, не гони лощадей.
     Мне некуда больше спешить,
     Мне некого больше любить,
     Ямщик, не гони лошадей!

   Верка затерялась среди половодья цветастых шалей, летающих рук и черных волос. Она, кажется, что-то кричала или пела. Песенный текст был давно исчерпан, сейчас слышалось одно «чавел-л-ла» да яростное и пьянящее, как вольный воздух, как полыхание костров в ночной степи, безумство гитар, скрипок и бубнов. Созерцание танца вдруг прожгло Пепла, как горячий уголь, Вероника становилась то грациозной наездницей, то кувшинкой в водовороте, то насаженным на вертел фазаном… По новой возвращая Сергею память о своем сладком теле.
   Когда музыка оборвалось, всем показалось, что в ресторане стало даже как-то темнее. Верка с капельками пота на лбу опустилась и тут же с аппетитом хлопнула рюмаху.
   – А с чего ты взял, что этот лох тебе обязательно ответит?
   – Потому что я назовусь Акелой. Наш клоп ведь не в курсах, что Акела кони двинул.
   Пиночет тихо выматерился и схватился за мобильник:
   – Алло! Алло? Клепа? Тормози работу. Пусть мощи еще с нами покатаются… Алло, как – поздно?!.. – Пиночет положил трубу на стол и расхерачил ударом кулака. – Блин, они его уже в Неву сбросили. Как пить дать, всплывет.
   – Не понял? Жмура сегодня-завтра обнаружат? – переспросил Тарзан.
   – Мы не настолько тупы, чтобы повторять умные вещи, – огрызнулся Пина.
   А цыгане, чуть переведя дух, снова тронули струны, снова ударили в упругую ткань бубнов.

     Лохматый шмель
     На душистый хмель,
     Цапля белая в камыши...

   – Я не хочу танцевать одна. Я – женщина, в конце концов!

     ...А цыганская дочь
     За любимым в ночь,
     По родству бродяжьей души.

   И, более не тратя времени на слова, она схватила за руку Пепла. Сергей легко дал себя увести от угрюмых лиц пиночетовско-вензелевской братвы.
   – Эй, ты куда? – догнал Сергея недоуменный возглас Тарзана.
   – Ладно, пусть девочку побалует, – ответил ему Пиночет.

     Так вперед, за цыганской звездой кочевой,
     На закат, где дрожат паруса…

   Верка встряхнула головой, пуская волну из черных волос, взмахнула руками, топнула ногой.

     ...И глаза глядят с бесприютной тоской
     В багровеющие небеса.

   Поигрывая плечами и грудью, Верка приблизилась к Пеплу. Подмигнув и улыбнувшись, сказала:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное