Игорь Чубаха.

Пепел и золото Акелы

(страница 2 из 29)

скачать книгу бесплатно

   Будь на месте Пиночета кто-то другой, Семену Моисеевичу оставалось бы только наспех переворошить в памяти прожитые годы и помолиться, прося у Всевышнего прощения за наиболее гнусные поступки. Потому что серьезные люди, добившись своего, вряд ли оставили бы источник информации на этом свете. Однако Пиночет был отморозком из отморозков, для него указом не являлись ни понятия, ни доводы рассудка. Именно поэтому на Пиночета по городу среди крутых людей была объявлена негласная охота. И именно поэтому свои шансы выжить после того, как выдаст требуемое, Моисеевич расценивал в пределах «пятьдесят на пятьдесят».
   – Пиночет, не надо. – Лежавший уже с ненаигранным ужасом смотрел на дочку. – Тот, кто вам нужен, сейчас в Ледовом дворце. Офис на втором этаже, номер не знаю. Акела там арендует площади от имени какой-то фирмы-однодневки, я поленился запоминать. Там его ищите. Пина, пусть этот отойдет от Сони!
   – Все-таки глупый народ вы – евреи! – Пиночет поскреб кудри на затылке и с умыслом дернул Семена Моисеевича за прибитую руку, как бы в наказание. – К тебе пришли хорошие знакомые, задали простой вопрос, и вместо того, чтобы просто ответить, ты, старый дурак, создал проблему. Ну, не убивать же тебя теперь, а вдруг ты соврал? Где мы потом правды доищемся?
   – Он не врет. – Один из молчавших до того крючконосов медленно привстал. – Акела часто мотался на Большевиков [4 - Ледовый дворец спорта находится рядом со станцией метро «Проспект Большевиков».]. Жаль, куда именно ездил, мы до сих пор не знали.
   Теперь Моисеевич смекнул, что за странные молчуны прибились к компании Пиночета. Но в данный момент открытие не обрадовало. Сейчас должно было решиться, оставит отморозок Пиночет жизнь старому барыге или отнимет. Отнимет или оставит, как всегда шутя и посмеиваясь над собственными шуточками? Все зависело от того, что Пиночету покажется забавней. Не логикой руководствовался Пина, а чувством юмора.
   – А, кстати, я вас не познакомил. – Пиночет шутил уже скомканно, поскольку здесь вопросов больше не осталось. Все, что требовалось, старый еврей уже сообщил. – Это Фрол. Вы с ним чем-то похожи. В твоем случае Христос отторгнут, в его случае отвергнут. Они с братом из той же секты, что и их милейший сенсей, он же гуру, он же владыко, он же Акела. Неважно, хоть груздем назови, только в баланду не суй. Главное, координаты указаны. Мы едем, едем, едем, веселые друзья!
   Последняя фраза относилась к остальным присутствующим. Байбак с видимым неудовольствием отодвинулся от девушки и по шоферской привычке сунул в карман ненужные теперь гвозди. Клепа тупо и покорно засмеялся. Шелест перестал с вожделением пялиться на хрустальную люстру. Братья встали во весь рост и расправили плечи. Теперь они выглядели еще грознее.
   – Байбак, ты правильно расстроился. Нельзя оставлять девочку с папой-инвалидом. Забирай добычу, аксакал.
Она будет нашей сывороткой правды, гарантией, что папаша не соврал. Ублажишь, назначу акыном.
   И только в этот момент старый барыга понял, что проиграл не полчаса назад, когда пустил Пиночета на порог, а еще тогда, когда при знакомстве принял Пиночета за безумного отморозка и не разглядел, что это лишь хорошо подогнанная маска. А под маской скрывается некто весьма умный, весьма расчетливый и весьма здравый.
   Байбак обрадованно щелкнул лежавшую пленницу ногтем по носу, отстегнул наручники и легко закинул на плечо потерявшее волю тело. Гортанный хрип Моисеевича остановил всех. Отодрав с мясом руки от стола, старик резко крутнулся, сверзился на пол и ужом пополз к пухлому как бегемот кожаному дивану, предмету не антикварному, но тоже стоящему очень солидных денег. Сунув под диван окровавленную пятерню, отец Сони выудил обросший пыльной бородой пистолет. Клепа, не перестав глупо лыбиться, выхватил ствол той же марки и успел выстрелить первым. Кислый дым запершил в глотках.
   – В девяточку, – равнодушно заметил Пиночет. – А теперь действительно уходим. – И носком сапога вывернул из камина на роскошный ковер горсть вишневых угольков. Его не рискнули ослушаться, хотя Клепе, Шелесту и Байбаку, судя по рожам, мечталось пошарить по сусекам гораздо пристальнее. – Кстати, Шелест, ты сейчас скоренько смотаешься в «Гриль-мастер» на Невском напротив Гостинки. Там за третьим столиком от входа будет сидеть с газеткой человечек с пышными усами. Скажи ему, что Моисеевич был, да весь вышел. Пусть теперь люди его наследством займутся, да нас в покое оставят. А потом возвращайся, знаешь куда.
   Шелест равнодушно пожал плечами, дескать, будет исполнено.
   Однако Моисеевич умер не сразу. Когда незваные гости с пленницей покинули квартиру, он пополз не к камину тушить курящийся дымком лохматый ферганский узор, а к приземистой тумбочке века эдак восемнадцатого, с единственно неуместной на общем фоне вещью современного дизайна – телефоном. Семену Моисеевичу приходилось очень тяжело, за ним на ковре оставалась дорожка кровавой росы, но смертельно раненный человек упорно карабкался вперед. И дополз. Сгреб аппарат на пол, прижал к уху трубку, перекосившись от боли, набрал нужный номер и захрипел из последних сил:
   – Майор, они все узнали. Они туда уже едут. С ними Сонечка. Помоги!
   Перед самой смертью он услышал слабый, будто далекий, стук. Стучали в окно. Сквозь застилающую глаза и набирающую сок пелену небытия, сквозь расползающийся перед лицом по ковру дым Семен Моисеевич увидел огромного ворона, который топтался на подоконнике.
 //-- * * * --// 
   Когда Пепел нарисовался у Ледового дворца, до начала концерта еще оставалось минут тридцать. Служебный вход Сергей нашел без проблем по толпе потных и вроде как мающихся без дела граждан с серыми цепкими взглядами. У Пепла, если надо, глаза умели сверлить во сто крат круче, но здесь было не надо. Здесь, наоборот, он притушил фитилек по максимуму и стал невзрачным, будто водитель троллейбуса.
   – Сергей Ожогов? Это какая организация?
   Сергей подчеркнуто робко промямлил, что победил в радиовикторине. Ему выдали картонный прямоугольник-бирку с «Fm 100,9» и тесемку, чтоб таскать этот мандат на шее. И Сергей по-свойски ступил в предельно незнакомый для себя мир, с героями которого он лишь изредка пересекался за карточным столом.
   Угодивший в незнакомое место зверь норовит перво-наперво забиться в любую щель, оттуда осмотреться, и только потом уже начинает детальное обнюхивание углов. Именно так и подмывало поступить Пепла, поэтому он включил кураж и стал вести себя, будто главный.
   Только появился ментовский начальник и сероглазые построились в две шеренги, Пепел, чуть ли не растолкав строй, занял удобное место и выслушал пространный и пустой инструктаж. Тех, мол, не пущать, а этих, мол, осаживать. Все это происходило на пыльном, со всех сторон окруженном дверьми, пятачке. А двери вели какая куда. Одна во внутренний буфет, другая к кабинетам администрации. Третья, и самая дебелая, к сцене.
   Потом из-за пропитанных запахом канифоли кулис Сергей оглядел неожиданно огромный без публики зал. Рядом в сумраке препирались:
   – Ты понял, только три песни?!
   – Но сам же сказал, что Чижа не будет, а у меня песни по две минуты.
   – Я тебе русским языком толкую, не я хозяин этого концерта. Поэтому три песни – и никаких!
   Вбок по коридору нервно дымили хлопчики в коже. Прислушиваться и ловить знакомые по эфиру тембры в рождаемом ими гаме было бесполезняк, по вдавленным плечам и скукоженым спинам сразу читалось, что это не масть. Не телаши, скорее обслуга из прибогемненных, потому что хайры длинные, футболочки в иностранных матюгах и все уши в пирсинге. Резко то и дело хлопала дверь сортира за их спинами. Еще дальше виднелась прозрачная дверь пожарного выхода, запертая на три запора. Шипели окурки «Парламента» и облегченного «Мальборо» в гильзоподобной урне. Шмалью пока не припахивало.
   – Не подскажете, где можно найти Фарта? – поймал Сергей за рукав типового хлопчика. Патлы до плеч, кожаные штаны гармошкой, рубашечка просторная и пестрая, будто пончо, на гоп-стоп снятое с плеча индейца майя. На пальце дешевый перстень с каким-то чмом вроде ацтекского божества.
   – Нет, ну разве не наглость? – лениво зашевелил челюстью хлопчик, поднимая на Сергея бесконечно длинные, убойно действующие на первокурсниц медучилища ресницы. – Предлагать мне за четыре куплета сотку баков? За сотку баков пусть вам тексты Олег Соломенко пишет! А он мне еще морду корчит, говорит, что второй куплет – фигня. Сам он фигня, и его подпевка – фигня полная. С такой подпевкой пусть сам себе рыбу и сочиняет!
   – Это Фарт, что ли?
   Хлопчик, прежде чем ответить, внимательно впитал содержание бирки на шее Пепла – «Fm 100,9» – и принял за кого-то другого.
   – О, знатный концерт у вас получается! – залебезил хлопчик. – Аншлаг гарантирован. Меня тут занесло на «Бои без правил», так там всего ползала зрителей натикало. У вас же совсем другое дело. Меня зовут Виктор, Сунчелеев – моя фамилия, я – текстовик. Про Аль Капоне песню слыхали: «Как рано он предал семью, печальная история...», это моя песня. А еще я представляю журнал «Аперитив». Я хочу сделать цикл статей о идеологии шансона. Я хочу показать, как много этот жанр значит для России... – Хлопчик невольно проводил жадными глазами девицу с заваленным бутербродами подносом (Пепел не справился отгадать, что больше зацепило хлопчика – девица, или бутерброды?) и наконец заметил, что его энтузиазм не находит спроса. – Фарт? Фарт где-то дальше по коридору. Как вы считаете, он реально сможет потеснить в рейтингах Михаила Круга? – И уже в затылок удаляющемуся Пеплу: – А как вы объясните, что Чиж сегодня отказался выступать?..
   Далее по коридору было шаром покати, только на дверях маячили скотчем прилепленные бумажки: «Лесоповал», «Круг», «Чиж», «Катя Огонек», «Шелег»... Вроде гримерные, или как там в разудалом мире шансона это называется? В глубине души Пепел не отказался бы столкнуться нос к носу с кем-нибудь из тузов, правда, по рожам он никого не знал, верил в собственную проницательность, дескать, глянет и узнает, кто тут – Жаров, а кто – Трофим. Но за дверьми пряталась тишина. И в коридор никто не выскакивал. Неожиданно шумный, мимо, к обжитым местам проспешил увешанный полиэтиленовыми мешками человечек, а из мешков плыл низкий бутылочный звон – все для фуршета. Но вот Пепел узрел забившегося в угол и щипающего струны гитары единоличника:

     – ...Тихо-тихо подъезжала крыша,
     Аргументов вражеских не слыша.
     И решили, типа бабки должны
     С той стороны...

   – Данный голос в рейтингах не числился.
   – Фарта не видели? – окликнул Пепел солиста.
   Солист поглядел на Сергея рассеянно, и даже не на него, а как бы сквозь него, поглядел и промолчал. Только две руки безвольно свешивались с гитары, как будто он их положил и забыл.
   – Прошу прощения, не подскажете, где тут можно найти Фарта?
   – Вы ко мне? По какому вопросу? Слушаю вас? – Голос у единоличника был не от мира сего, и однозначно он лгал. Не слушал он никого и не видел. И вообще, ему сегодня ни до кого не было дела. Любой самый настырный поклонник шансона просто обязан был врубиться, что гробит чужое драгоценное время, и может быть, именно из-за настырных поклонников самый великий хит всех времен и народов так и останется не воплощен ни в аккордах, ни в словах.
   – Фарт заявил, что будет петь на три песни больше. Из нового альбома. Я иду его успокаивать, – поставил враньем на место непризнанного гения Пепел. – Фарта не видели?
   Солист, наконец углядев бирку, посчитал за разумное вступить в диалог. Правда, сморщился, как академик на овощебазе, дескать, его отрывают от сладкого творчества:
   – Подумаешь – Фарт. Он у меня все аккорды спер. Не знаю, почему вы все так с ним носитесь. Ни голоса, ни манер, ни престижа. И вообще – алкаш последний. Хотите, я вам свой новый хит напою? Уж всяко это в три раза круче Фартовских «От тебя ржавеют даже рыжие кольца...» Может, это не ему, а мне на три песни положено больше спеть?
   Сергей двинул дальше по коридору, а во след ему продолжали бубнить, постепенно входя в раж:
   – Все поехали на этом Фарте, а он натурально петь не умеет. Тоже мне – звезда с большой дороги! Может быть, у меня три новых альбома на подходе. Может быть, меня Вилли собирался в Штаты на гастроли пригласить!..
   Бумажные пришлепки кончились, а коридор, уныло заворачивая по кругу, все продолжался. Попадались запертые прозрачные двери. За ними уже было фойе. В полной боевой готовности за прилавками топорщили накрахмаленные передники буфетчицы, отгоняя мух от бутербродов. Да ошивались стайками опять же менты, только уже в мешковатой, будто с чужого плеча форме. Срочники, причем, наголо стриженные первогодки.
   Пепел лениво топал-топал, мимо ящиков с пожарными рукавами, мимо убегающей наверх лестницы, мимо чистеньких необшарпанных стен, пока не уперся в толпу коренастых мужиков в ярких пиджаках. Четверо поддерживали шаткие малярные козлы, чтоб пятый не грохнулся сверху. Третьим в четверке аккурат оказался разыскиваемый Толик.
   – Эй, братан, доллары не продашь? – начал было Толик, но узнал приближающегося. – Да это же Серега Пепел! – взвизгнул Толик, и опасная вороватая маска на его роже рассосалась. Теперь физия Толика излучала безграничное радушие. Радушно топорщился острый нос, дружелюбно кривились губки над длинным острым подбородком, мирно выступала алкогольная испарина на высоком, очень белом лбу. И как таких бабы любят? Впрочем, не Пеплу было завидовать.
   Толик Обормот отделился от толпы навстречу, а за его спиной успокоенный вожак стаи, угрюмый и краснорожий от водки крепыш в невообразимо ярком изумрудном клифте и оранжевом галстуке, явно пресловутый Фарт, продолжил клеить под потолком из обрывков зеленых купюр шкодную надпись: «Здесь был и т. д., и т. п.»
   – Какие люди, и без охраны? – раскинул руки Обормот, но обниматься не полез, а жарко зашептал, придвинувшись и дыша перегаром: – Серега, не в падлу! Спроси у Фарта автограф, а то он совсем озверел, уже два часа, как у него автограф никто не клянчил. Теперь вот стены со злости пачкает, потом телеоператора придется заманивать, чтоб в новостях показали. – И тут же без перехода: – Водку будешь? – Толик хлопнул по карману сиреневого пиджака, где булькала ополовиненная и не закупоренная литровка «Флагмана». – Кстати, приценись, какую ксиву достал. – Толик протянул приятелю багровые корки с золотым тиснением «Управление делами президента». – Есть в наших рядах умелец, хочешь, я тебе такую же за сотку бакинских устрою?
   – Через дорогу в ларьке такие по тридцать рублей взвешивают, – отрезал Пепел. – Я тебя вот чего искал. Ты Коляновый адресок помнить должен. Ты вроде с какой-то дояркой из той же деревни переписывался на тему: я разочаровался в людях, но не в женщинах.
   – А тебе зачем? – хитро прищурился Толик, – Тоже на парное молочко потянуло? Не свирепей. Шутка. Совсем ты, Пепел, шуток не понимаешь. Водку будешь? Только ради нашей дружбы, попроси ты у Фарта автограф, а то он еще с психов концерт сорвет. А это приличные бабки. Или хотя бы пару сотен зеленых скинь по выгодному курсу, а то у Фарта буквы кончаются.
   – Ты мне адресок Коляновской мамани скажешь?
   – Баш на баш. Я тебе адресок, ты у Фарта автограф, а то перед гением неудобно, типа подваливают мои кореша и им не интересуются. По рукам?
   – По крабам, – ухмыльнулся Пепел.
   Балансирующий на шатком помосте Фарт успел выложить из долларовых обрывков аппликацию «Здесь был», а дальше зеленая бумага кончилась. Фарт с надеждой покосился на шушукающихся помощника и незнакомца. Толик Обормот выволок пред налитые водкой шары растрепанную записную книжицу:
   – На букву "С"! – зачем-то подчеркнул он и зашелестел страницами. – Стариков. Стариков. Стариков... Кстати, может, тебе его мобилу дать, на фига тебе деревенский адрес, Коля в Питере не кисло прижился, может, и потрясти пора, чтоб корешей не чурался?.. А я погляжу, ты тоже шоколадно прописался, – кивнул приятель на бирку. – При радио телашом выступаешь?
   – Погоди. Какой еще Стариков? Мне адрес Позитрона нужен. Коля Позитрон. Коля Поплавский. Вспомнил?
   – Этот? – очень удивился пьяный Толик. – А на фига тебе адрес Позитрона? Он же почитай как червонец назад ласты склеил!
   – Должок, – коротко отмерил Пепел, и Обормот предпочел удовлетвориться объяснением.
   – Этого я конкретный адрес не помню. Так, приблизительно, на шестьдесят пятом километре, в направлении Волховстроя. Деревня Бердники. Эй, Пепел, ты же обещал взять автограф!
   – Я не обещал, что сделаю это именно сегодня, – бросил удаляющийся Сергей через плечо. – Поговорим, когда твой Фарт реально на орбиту выйдет.
   Все, прогулка сдулась, ловить здесь больше нечего. Не ломануть ли в натуре пока на свежий воздух, авось где-нибудь рядом сыщется приличная шашлычная, и Пепел убьет за столом часок? А потом, когда придет черед выступать на сцене мэтров, Сергей, как белый человек, победитель радиовикторины, завалится в зал и послушает концерт в полный рост? Это Сергей уже прикидывал, возвращаясь по коридору. И тут его зацепила лестница наверх. Потому что у урны-пепельницы меж этажами корчилась скомканная игральная карта. Причем, с рубашкой, какие любят хозяева казино. А ведь Пепел по дороге сюда ее не засек, а значит, и не было здесь этой карты раньше, глаз у него – алмаз.
   Подстегиваемый любопытством Пепел мягко протопал наверх и очутился в точно таком же коридоре. Разве что таблички на дверях здесь были не одноразовые. И все таблички были как таблички: «Мелешко С. Ю.», «Суслова А. А.», «Гарманова Ж. И.», кроме одной, весьма загадочной – «Тотал. клуб». Может быть, тотализатор?
   Сергей улыбнулся, облизнул губы и зацепил пальцем дверную ручку. Не заперто. Пепел изобразил на портрете невинное любопытство плюс дружелюбную улыбку и вошел.
   На обыкновенных офисных черных столах гудела разнообразная компьютерная техника. За сияющим монитором, сгорбившись, будто стараясь спиной загородить картинку, и чуть ли не шаркая носом по экрану, шустрил мосластый громила в черном раскаленном и пропитавшемся потом костюме. На экране маячил развернутый конверт электронной почты, какие-то слова, какие-то цифры...
   Человек, будто затылком почуял присутствие Пепла, оглянулся. Рожа у него была загорелая, причем не в Сочах, а где-нибудь на Карельском перешейке. Черная шерсть костюма лоснилась на локтях, вроде как шкаф имел привычку наваливаться на стол локтями, да и работал он, очевидно, за столом. Интересно, в каких это должностях люди в такую жару преют в черных костюмах? Не иначе, похоронное бюро. Нижняя пуговица пиджака висела на честном слове, а рыжьевого кольца на положенном пальце не наблюдалось – холост. Челюсть тяжелая и широкая – типа волевая.
   Громила тоже с головы до ног срисовал Пепла и явно прокачал внешние данные в уме. И далее повел себя очень странно. Цокнул по клавиатуре, чтоб свернулась картинка на мониторе, вынул из компьютера дискету, сунул в рот, разгрыз и сплюнул, будто скорлупу ореха.
   – Не подскажете, где здесь можно купить сигарет? – ляпнул Пепел и прикинулся совсем уж лохом, тем временем читая человечка, будто газету. Глазки блеклые, без азарта, пустые и прозрачные глазки, как у матерого душегуба. Рожа морщинистая. Пропеченная солнцем и выветренная открытыми просторами. Брови кустистые, колючие, привычные торчать дыбом. Кулаки пудовые, в бороздах шрамов – боец, партачек [5 - Тюремных татуировок.] нет – не из блатных. Пальцы – сардельки, такими по компьютерной клавиатуре не больно-то и попадешь. В общем, далеко не офисный парниша. И обувь какая-то странная, не офисная и не магазинная. Сверхпрочная и пролаченная. В такой шикарно по тайге километры наматывать.
   По всем статьям похож на механизатора, приехавшего в город за подарком агрономше на свадьбу (всем колхозом скидывались). Если бы не глаза убийцы.
   Амбал, не отвечая на глупый вопрос, медленно-медленно встал; оказалось, он горбатился над монитором потому, что был горбатым по жизни. И вдруг этот «механизатор» из-под мышки, будто градусник, вытащил неслабую дуру, и только благодаря тому, что инстинкт поджег Пеплу копчик, дырка образовалась в стене, а не во лбу Сергея.
   Застонали и брызнули в стороны стулья на колесиках, рухнула похожая на рогатину вешалка, загудел-завибрировал антрацитовый рояль в углу. Это Сергей, как мог, уходил с линии огня. И опять беззвучно плюнула огнем волына. Кажись, не чешская дешевка, а крутая «беретта», да еще с глушаком. Квакнул раздробленный пулей дверной косяк. Но внутри Пепла уже проснулся затравленный зверь, и эта тварь закрутила тело Пепла в маятник, которому любой краповый берет позавидует.
   И вот уже Сергей вынырнул из волчка рядом с горбатым... Мимо просвистел пудовый кулак. Руки работали сами, подчиняясь не разуму, а инстинкту. Раз, два, три... Сергей перехватил чужую клешню с вросшей в нее «береттой». Чьи мышцы окажутся стальней? Блин, еще случая не было, чтобы Пепел проиграл, но горбун оказался многожильней. Тогда Пепел ударил кулаком другой руки по сжимавшему ствол кулаку. По нулям, мягче было бы пинать ковш бульдозера.
   Заход за спину, ступней под колени, сложенными кулаками по затылку. А человеку-горе хоть бы хны. Незыблем оказался горбун, как пирамида Хеопса. Только периодически ядром свистит кулак, и Пепел успевает увернуться в последний миг; только опять пытается найти и проглотить Пепла огромное черное жадное жерло волыны.
   И тогда Пепел метнул в дикообразьими иголками взъерошившиеся брови какие-то бумажки со стола и поднырнул под нависающую громадину. И увидел Сергей уже оседающий труп с перерубленным ребром ладони горлом. Ведь зверь в Пепле всегда стремился убить с одного удара. С каждого, потому что шанса на следующий удар может и не выпасть.
   Зверь наконец поджал хвост и забился в угол, потому что он не хуже Пепла соображал, как козырно они попали. Где можно приныкать жмура в незнакомом здании, в которое вот-вот набьются тысяч двадцать зрителей? А ведь Пепел засветил на входе свою реальную фамилию, да еще и сделал все возможное, чтоб глаза всем коридорным встречным-поперечным намозолить, так что незаметно ноги из концертного зала не сделать. Пепла по приметам вычислят и, если не повяжут на хате, как минимум, зарядят во всесоюзный розыск. Выходит, вот какую тухлую сюиту накаркал ворон.


   …Похищение человека – наказывается лишением свободы на срок от четырех до восьми лет. То же деяние, совершенное: а) группой лиц по предварительному сговору; б) неоднократно; в) с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия; г) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия… наказывается лишением свободы на срок от шести до пятнадцати лет… (Статья 126 УК РФ)

   – Обещаю вам, что не пройдет и половины месяца, как у меня на руках будут реальные доказательства. Кто-то отправится в народное хозяйство, с кого-то посыпятся звезды, а кто-то и загремит за свои грязные делишки в места не столь отдаленные, – пугал москвич.
   К тому, что вынужден выслушивать обвинения человека, равного по званию, майор Юрий Витальевич Кудрявцев относился философски. Люди делятся на два типа. Одни занимаются реальными делами, а вторые завидуют и пытаются поймать первых за руку. И нет разницы, из личного жлобства норовит ущучить майора Кудрявцева пришлый майор, или в рамках плана мероприятий примчавшейся из Москвы комиссии по борьбе с коррупцией.
   – И последнее, – глядя свысока на собранных в спешно выделенном кабинете сотрудников Управления, среди которых отдувались даже два полковника, с затаенным презрением прогудел майор Горяинов. – Проверка длится всего неделю, но собранных фактов вполне достаточно, чтобы однозначно прийти к выводу…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное