Игорь Чубаха.

Железная коза

(страница 2 из 16)

скачать книгу бесплатно

   Кстати, поскольку иметь мавзолей каждый истинный праславянин считал делом чести, возводилась сия конструкция так: нескольким тысячам мещан рассылались берестяные грамоты приблизительно такого содержания: «Если вы желаете, почти не тратясь, накопить кирпичей на усыпальницу, пошлите десять кирпичей по обратному адресу, перепишите эту грамотку десять раз и разошлите своим знакомым, поставив уже вместо обратного адреса свой».
   Все понимали, что это жульничество. Но, Лют [6 - Бог войны, опять же, помощник Перуна.] возьми, срабатывало.
   В мавзолей-кремль положили венценосца, запихнули верного слугу-камердинера Митро-Фашку, как тот ни отбрыкивался, ссылаясь на невыплаченный кредит в Сбербанке за телевизор и завтрашние билеты на Егора Летова. Хотели и законную супругу… Однако по статье малолеток нельзя… Главный волхв городища посыпал голову пеплом перед провожавшими усопшего боярами и молвил:
   – Мы все горячо скорбим. Отечество понесло тяжелую, невосполнимую утрату. Но Хилахрон навечно останется в наших сердцах. Мы всегда будем помнить, как он восемнадцатилетним юнцом пришел в наш городок с котомкой, в которой лежала только справка о досрочном освобождении. Мы никогда не забудем о… Проклятый склероз!.. – Если сравнивать главного жреца с предметом, то первым делом на ум приходил слегка подтаявший поставленный на попа брикет масла. И когда жрец куда-нибудь направлялся, невольно хотелось проверить – не оставляет ли он за собой жирной дорожки. Но не будем переходить на личности.

   Из документов: СТЕНОГРАММА ПРАЗДНИЧНОЙ РЕЧИ НАЧАЛЬНИКА СТРАЖИ ПО СЛУЧАЮ ВНЕЗАПНОЙ КОНЧИНЫ ХИЛАХРОНА III.
   Дорогие товарищи (бурные аплодисменты), от нас ушел самый близкий, самый дорогой нам человек. (Бурные аплодисменты.) Как же мы будем без него? (Бурные аплодисменты, переходящие в овации.) Товарищи, не надо аплодисментов, невозможно выступать. Чем раньше закончим, тем скорее поминальная тризна, банкет по нашему. (Тишина.)
   Товарищи, о наших покойниках хорошо не говорят. (Жиденькие хлопки.) Тем более не заслуживает доброго слова покойный Хилахрон III. (Хлопки усиливаются.) Мерзавец, скажу я вам, каких мало. (Хлопки, переходящие в аплодисменты.) Жлоб, скотина, козел (аплодисменты, переходящие в бурные), никогда носки не менял! (Бурные аплодисменты, переходящие в овацию.)
   Товарищи, не надо аплодисментов! (Шквал аплодисментов заглушает все.)

   Свое слово молвили также придворный тамада, редактор местной газеты и «за науку» местный этнограф – по паспорту латинянин, по роже – тоже, по прописке – временно зарегистрированный.
   В финале церемонии каждый из прощавшихся положил в могилу по золотой денежке. Верховный волхв вспомнил уже тогда ветхозаветно-бородатый анекдот и, мотивируя отсутствием наличных, выписал и положил в саркофаг чек на кругленькую сумму, а золотые собрал – сдача.
   Короче, осталась прелестница Озноба вдовствовать и править в соответствии с истиной, что вдовы живут дольше мужчин.
И безмятежно провдовствовала и процарствовала четыре траурно-веселых года.


   На рубеже IV – III веков до нашей эры широко тогда известный благодаря шоу на ночном телеканале «Один + три» Птолемей-лайт написал историю праславян. Среди прочих исторических басен им было запротоколировано и предание о войне Верхнего и Нижнего ПраНовгородов в предыдущем тысячелетии до нашей эры за сладкое право переименования в «Горький-град». Однако мы описываем события, произошедшие за добрую горячую десятку тысяч лет до этого, в Эру двубортных костюмов. В малоизвестную эпоху, когда был бешено популярен ликер «Амарето», и влюбленные при поцелуе склеивались так, что их растаскивали род на род, улица на улицу, деревня на деревню.
   Но контрафактный клей-ликер, даже забодяженный в Польском царстве, был не по карману всякому, рядовые славяне ходили в лыковых лаптях, и, знай себе, настаивали самогон на Иван-чае и лимонных корках, а выпивая – крякали и беззлобно матерились сакральными прибаутками.
   Короче, дремучий рос народ. Проезжает, например, важный, как шестисотый мерседес, государственный дьяк-писец на тройке. Фрэнчик новый, аглицкого сукна, сапоги из чистого габардина. На груди бряцают три Алконста-Победоносца, да весь в алмазах орден Чуди Первозванного, да вдобавок Владимир Красно Солнышко в петлице. (Везет, скажем, государем уполномоченный и специально обученный дуст на княжескую резолюцию проект Беломорканала). А простые мужики шапки долой, кланяются в пояс:
   – Здравия желаем, барин. Да исполнит Дана [7 - Богиня воды, дочь Поренуты, жена Дуная.], барин, ваши желания и сесть, и рыбку съесть; как здоровьице вашей матушки, барин? Погодили бы с оброком, барин…
   – Эх, вы, глупые простые мужики, не барин я, а важный государственный писец!
   – Кому писец, барин? – не понимают закрепощенные и бесправные, как надувные женщины, мужики.
   – Да… – растерянно говорил чиновник. – Пороть и пороть вас надо! – и уезжал восвояси.
   Вот почему тогда не построили Беломорканал.
   Да что там мужики, сам посконно седобородый, классически седоусый и априори седобровый князь, когда останется один, оглянется по сторонам и высморкается в занавеску. А если какой волхв сие непотребство заметит, то отвернется и покраснеет: неудобно, князь все же.
   А если князь заметит, что приблудный волхв его застукал, то тоже отвернется и покраснеет. Неудобно, все же, служитель культа, а подсматривает. И не то, чтобы у князя не имелось носового платка, просто от народа отрываться не желает, думает, погожу малость. Истинно говорил в подобных случаях великий заморский мудрец, познавший женщин настолько, что они перестали быть интересны, и мужчин настолько, что они не стали быть интересны, Айгер ибн Шьюбаш: «Если ваша корова стала давать меньше молока, не ругайте, не бейте, а просто покажите банку говяжьей тушенки».
   Между тем, о волхвах. Невероятно прожорливые и охочие до развлечений, они весьма искусно стригли купоны с трудовых заработков безграмотных и забитых поселян. Стучит нагло один жрец в бубен, собирает честной народ и заявляет:
   – Эгей, славяне, минутку внимания! Последние исследования Пулковской обсерватории показали, что небесный свод представляет собой тело гигантской коровы, покрытое вместо шерсти звездами. Не скупитесь, уважаемые славяне, жертвуйте на сено!
   Скинулись добрые пейзане на сено, а тут как тут новый звездочет:
   – Братья и сестры! Я к вам прямо из Пулковской обсерватории! Я в телескоп такое увидел! Чтоб я сдох, не небо над нами, а богиня Леда, которая, изогнувшись дугой, концами пальцев рук и ног касается земли! Совершенно голая!!! Подайте, кто сколько может, срам прикрыть!
   Скинулись добрые земледельцы на одежку богине, а тут…
   Ясное дело, самим богам подобная стрижка купонов мимо кассы не улыбалась. Проплывает, освещая землю, по небосводу в золоченой ладье Дажбог и спрашивает своего заклятого врага, владыку подземного мира Чернобога:
   – Черномазый, а Черномазый, тебе это нравится?
   – Чтоб ты так жил.
   – И мне не нравится. Наказать придется…
   Поэтому очень часто случались засухи и потопы.
   На самом деле теневым шефом праславянского Олимпа был Ярило – бог инвестиционного портфеля. Он благополучно жил на рынке ГКО. Но тут младший брат, неверный Чернобог – бог уплаты авансовых взносов налога на прибыль – устроил снижение доходности государственных обязательств и убил Ярило. После «ночи слез», устроив разлив Днепра-Славутича, Леда, богиня депозитарно-клиринговой стратегии, находит тело и зачинает от мертвого мужа сына, бога апеляционных жалоб Перуна. Возмужав, Перун вступает в борьбу с Чернобогом. Арбитражный божий суд признает сына единственным правомочным наследником Ярило.
   Победив Чернобога, Перун воскрешает отца. Ярило устраивает снижение темпов инфляции, снижение доходности от операций с валютой, снижение активности на фьючерсном рынке.
   Национальная валюта стабилизируется. Сельское хозяйство преодолевает кризисные явления. Все ликуют. Объем экспорта превышает объем импорта.
   А вот политическая карта праславянского мира не читалась столь однообразно. Конечно, каждым городищем правил свой князь, и у каждого князя присутствовали свои понятия, как править. Например, в вотчине Халахрона III Мутотеньске Берендейском за влияние боролись две партии: консервативная партия поклонников писать гадости на заборах и либеральная партия орать похабень по телефону:
   – Але, вас беспокоят из Центра социальных опросов. Сколько домашних животных в вашей квартире?
   – Одна собака. Болонка.
   – Передайте хозяевам, что мы перезвоним.
   Так и жили. В описываемый момент аккурат возвысилась заборная партия, благодаря искусной интриге.
   Коварные консерваторы инкогнито открыли контору «Секс по телефону» и зарядили телефонный счетчик до зенита. Дальше заказали по модному радио «Европа-скунс» рекламу на домашний телефон главного либерала. И когда тот седьмой раз за полчаса в ответ на невинный вопрос: «Это у вас, крошка, все такое по телефону?» орал весьма озверело: «Я медленно-медленно снимаю штаны и Ай фак ю!», то не ведал, что таким образом приносит средства в партийную кассу противников.
   А в целом политика мало занимала исконных славян, ведь они жили почти на курорте. Представьте себе картину Сальвадора Дали «Сон, вызванный полетом пчелы». А теперь мысленно замените паучьи ножки слона на сосны, а тигров на медведей.
   Ну как, вам нравится наша Прародина?
 //-- * * * --// 
   ИЗ ПУТЕВОДИТЕЛЯ «ИСЧЕЗНУВШИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ»
   Средняя температура воздуха на Нечерноземщине составляет в июле, августе и сентябре 18 градусов, в октябре – 13. Поэтому если вы прибыли в гости к братьям-славянам, допустим, летом, а падает снег, то одно из двух. Или вас разыграла турфирма, доставив на самом деле в Гренландию, или справочник, из которого почерпнуты наши сведения о температуре, несколько неточен.
   Самые большие скидки на авиабилеты предоставляются политэмигрантам и террористам, но при обязательном условии, что они покупают билеты в оба конца и теряют, не успев воспользоваться.
   Ну и напоследок немного полезной информации. В Древней Руси нет кенгуру, не растет папирус и здесь не производят фотоаппараты ЛОМО-компакт. Древняя Русь очень не похожа на нынешнюю Россию, поскольку почти нет украинских гастробайтеров и никто не пытается расплатиться кредитной карточкой. И в доллар почему-то древние славяне не верят. Еще Древняя Русь не похожа на срединную Австралию, Никарагуа и Якутию. Особенно на Никарагуа.
   И самое последнее: посетите гробницу Тутанхамона, хотя до нее путь не близкий. Старика так редко кто навещает.
 //-- * * * --// 
   День свой семнадцатилетняя вдова-княгиня Озноба Козан-Остра (она взяла такую фамилию, чтоб ничем не напоминала о покойном супруге) начинала с приема челобитников. За секретаря трудился придворный этнограф-латинянин Пурилис.
   – Пожаловал на прием, – докладывает Пурилис, – недобрый молодец в малиновых ошметках. Я есть плохо понимать по русски, он сказаль, что желает крышу починить.
   – Так это ж Васька Таймырский! – обрадовалась вдова. – Он же Семен Майданный и Гаврила Беспринцыпный, последний бычара, вымирающий вид. Его посадили, когда крыши чинить в страшной моде было, мне пятнадцатый годок стукнул. А приговор ему, между прочим, три репера два дня читали. Просим-просим.
   Васька давай с порога пальцы гнуть:
   – Але, пирожковая? Если нет крыши, я крышевать останусь, а ежели есть, стрелу забиваем! Хочу ксиву столбового дворянина!
   А вдова умиляется, чаем с баранками угощает и просит поболе про «поляны» и «грядки» красных слов говорить, да чтоб этнограф на карандаш брал, пока древнее ремесло совсем не забыто.
   Тогда Васька совсем озверел:
   – Десять процентов навару мне с владычества морского, и чтоб в учредители записали! И чтоб сама княжна мне прислуживала! А на хоромы завещание! Иначе прикую к батарее и утюгом загар нарисую не хуже чем в Анталии рисуют!
   А княжна пустила слезу умиления, и подарила ему шариковую ручку с логотипом:
   – Низкий поклон тебе, Васятка, от всего честного люда за то, что народные традиции чтишь, фольклор родной земли не забываешь! Записывай, латинянин, каждое слово записывай!
   – Так бы и сказали, что под ментами ходите. Сожгите протокол, и я слиняю по тихому за тридевять земель. – И слинял, потому как умели в те времена держать слово.

   Из документов: КАРТА БОЛЕЗНИ ПРИДВОРНОГО ЭТНОГРАФА ПУРИЛИСА
   Симптомы: Больной поступил с жалобами на общее недомогание и аллергийные явления. При обследовании были обнаружены признаки поражения желчевыводящих путей, желудочно-кишечного тракта, печени, поджелудочной железы. Далее больной жаловался на боли и тяжесть в правом подреберье, снижение аппетита. Было найдено увеличение печени.
   Диагноз: описторхоз.

   Еще по утрам Ознобушка очень любила с этнографом шутить. То вдруг ни с того ни с сего ему рявкнет: «Ты уволен!», а спустя минуту: «Я пошутила». То вдруг в ответ на его самое невинное замечание вдова, выдержав паузу, изречет: «У меня к тебе большая просьба: думай, что говоришь». Соль подначки здесь в том, что фраза фактически ничего не значит, но звучит пугающе. Наконец, командирше очень нравилось ткнуть этнографа пальцем в грудь и спросить: «А ты помнишь, что у тебя в контракте третьим пунктом?» Прикол, но латинянин с испуга шел пигментными пятнами. А дело в том, что третий пункт в контракте столь же безобиден, как и первый, и второй: Фамилия. Имя. Отчество.
   Следующим в распорядке дня стояло «Забавы и игрища». Очень вдова любила забаву «Голый король». Она в чем мать родила выходила к придворным и заявляла, дескать, на ней новое платье. Придворные рдели, аки раки в укропе, но платье хвалили весьма искуссно и льстиво.
   Еще была такая забава – «Принцесса на горошине». Под простынь на кровати клался банкнот. И Озноба должна была с завязанными глазами без помощи рук угадать, что за валюта, и предсказать, подскочит завтра курс или нет.
   Ну, а самое любимое игрище – «Спящая царевна». Княыгиня ложилась в кровать, к ней впускали семерых бояр, и, что бы те ни делали, она должна притворяться спящей.
   Далее по расписанию – омовение в бассейне. Озноба ходила в бассейн со своим любимцем – лебедем-шипуном. Как они там мылись – неведомо, только недовольного шипения из бани не доносилось.
   А что поделаешь, такой уж у нее, у семнадцатилетней вдовы, оказался темперамент.
   Подданные вдову любили, ведь телевизоров тогда не было, а Ознобушка давала пищу для ума и языка. Долго ли, коротко ли, о княгине стали слагать легенды. И пошла слава по горам и долам. И дошла в маленькое селенье на Берегу Слоновой Кости.
   Селенье славилось имеющими областное значение плантациями китайских бобов «Игнация Амара», вьющегося растения семейства барвинковых. Настойка готовится из растолченных семян. Игнация показана прежде всего для женщин при различных заболеваниях, которые могут быть результатом давно затаенного горя. Это одно из лучших средств при истерии. При увеличении дозы вследствие рефлекторного действия наблюдаются судороги и смерть от удушения.
   Малыми дозами у жителей селенья последний раз пришлые спекулянты скупали бобы лет семьдесят пять назад. И еще в этом селении жил колдун Кощубей. Его имя значило: «Не имеющий волос на груди».
   Чтобы представить внешность Кощубея, достаточно сунуть два пальца в розетку и потом посмотреть в зеркало. Старый хрыч, чернокожий того оттенка, который можно получить, ежели перемешать содержимое легких шахтера и легких курильщика, плешивый, но не обделенный перхотью, после одной удачно прокрученной аферы он стал считать себя секс-символом всей Центральной Африки.
   Он достаточно прочно разбирался в Белой и Черной магии, умел творить карточные колоды с дюжинами тузов и доминошные наборы с чертовыми дюжинами дупелей «шесть-шесть», умел цельными глотать шпаги, курицу-гриль, и детективы Марининой. Но больше всего гордился трюком, который провернул двадцать лет тому в Мемфисе.
   На город случилось нашествие гипопотамов. Оно бы ничего, но всякий, кто в зоопарке побывал в бегемотнике, знает, какой там смрад. И Кощубей, договорившись об оплате, надул минидирижабль, заколдовал его, а затем ткнул булавкой. Раздалось такое громкое «БУМ», что если бы рядом находился Пятачок, он никогда бы не попал к Иа на день рождения.
   Гипопотамы в страхе разбежались, а отдельные особи даже занялись фитнесом. Но городская администрация отказался платить, мотивируя тем, что и сами кого угодно надуют.
   Тогда колдун достал из докторского саквояжа еще один нулевый дирижабль в смазке, но не простой, а тайваньский, с усиками. Надувной шар из него получился размером со взрыв атомной бомбы, оранжевый, некоторые даже подумали, что над городом встает второе солнце. А Кощубей снова ткнул булавкой.
   Однако, на этот раз шар не лопнул. Из дырки со свистом стал вырываться воздух. Свист перешел в чудной красоты мелодию «Не слышно шумов городских на улицах Мадрида, парней так много голубых, а я люблю со СПИДом». И под звуки этой мелодии все женщины Мемфиса построились в колонну и ушли за колдуном. И больше их никто никогда не видел, хотя далеко не все мужья жалели об утрате. Рассказывают, что один мемфисец возненавидел колдуна на всю жизнь, потому как теща из деревни к нему приехала только на следующий день, а тайваньские одноразовые минидирижабли кончились.
   В результате досуже чесать языки с магом стало просто невозможно.
   – Добрый вечер, не правда ли, чудесная погода? – вежливо раскланивается сосед, наведавшийся с идеей занять толику деньжат. – Сегодня великий Дажьбог поленился подогнать небесным веслом осетров дождя. – Зачинает сосед издалека. У соседа большие планы: покалякав за погоду, переметнуться на футбол, обхаять «Спартак» или похвалить, смотря куда покажет компас беседы…
   – И вы это называете чудесной погодой? Вот когда я в Мемфисе… – тут же включается с неистовостью рок-концерта колдун, и дальше вставить в евонный спич даже скупую реплику никому не удается. Сплошная гипопотамщина-гипопотамщина-гипопотутщина.
   Был только один способ не выслушивать в сотый раз «Балладу о гипопотамах». Это сразу, без предисловий, в лоб попросить колдуна рассказать его любимый анекдот. Тогда колдун, не сходя с места, начинал косноязычно булькать:
   – Значит так: племя людоедов поймало финикийца, вандала и скифа… – но и этот в сущности милый анекдотец всем давно осточертел. Поэтому колдуна избегали. Поэтому уже двадцать лет, как некому было разочаровать мага. Поэтому Кощубей продолжал считать себя секс-символом.
 //-- * * * --// 
   Весть о прекрасной Ознобушке-Зазнобушке на Берег Слоновой Кости принес залетный ибис-пересмешник. Он опрометчиво сел на ветку баобаба рядом с крайней в селении тростниковой хижиной колдуна и чирикнул:
   – За тридевять земель отсюда, в сотне полетов стрелы от истоков Славутича-Днепра городищем Мутотеньск-Берендейский правит прекрасная княгиня Озноба, вдова по образу мышления. Она спала со всеми и со всеми сразу. Она перепробовала мужей статных и мужей обрюзгших, мужей меднолицых и мужей черных, как гуталин…
   – Это что, – откликнулся ковыряющий в зубах по непреложным законам сиесты Кощубей. – Вот двадцать лет назад в Мемфисе…
   У птицы отказали лапы и не выдержали крылья. Шлеп!
   – Что-то ты, пернатое, неважно выглядишь. Лучше я тебя развеселю: племя людоедов… черт побери, уже сдох. Что он там плел насчет прекрасной княгини? Она перепробовала всех? А меня? А как же я, малыш? Ведь я же СИМВОЛ!
   Картина «Маг, обнимающий мертвого ибиса» отдаленно напоминала известное полотно Петрова-Водкина «Смерть комиссара». Но комиссара впереди ждала вечная память, ибис же спустя минуту был забыт нашим героем. Не родись болтливым, а родись идейным.
   И, недолго думая, колдун стал собираться в дорогу. Выкрасил лицо белой краской, поверх нее намалевал фломастерами улыбку до ушей, на нос прилепил пробку из красной пластмассы от патриотического напитка «Байкал». Нацепил рыжий парик, на него водрузил огромную клетчатую кепку, натянул клетчатый пиджак с одной, но большой желтой пуговицей, впрыгнул в короткие полосатые брючки. Костюм дополнили шестидесятого размера малиновые штиблеты с задирающимися вверх тупыми носами. Сейчас он нравился себе так, что даже верил, будто сможет прожить на одну зарплату.
   Да, в таком прикиде Кощубей чувствовал себя неотразимым, но все же по пути забрел к Дельфийскому оракулу, чтобы чуть-чуть подновить репертуар.
   Итак, мы познакомились с героем. Вместе с ним нас ждут встречи, радости и разочарования. Герой еще почти молод, полон надежд. И, как всякое молодое дарование, вызывает симпатию. Особенно симпатичен девиз героя: «Бороться с перхотью во всех ее проявлениях».
   Оракул – слегка прихрамывающее козлоногое существо с отвисшей слюнявой челюстью и мудрыми глазами сатира – обитал в просторной пещере со всеми удобствами, положенными по Декларации о правах человека. Оракул знал все, но ничего не мог. Он врубался, как работает водопровод, но не мог починить кран. Ведал, что вода – это банальное аш два о. Был осведомлен о Большом Взрыве (подробности на сайте WWW.HIROSIMA.RU) и искушен в способах варения нефильтрованного пива из карельской березы, но стоило Оракулу появиться на базаре, как у него тут же умыкивали кошелек. Взвесив «за» и «против», Оракул все реже покидал пещеру, зарабатывая советами. А коль большинство посетителей интересовались одним и тем же, Оракул приобрел и соответствующее прозвище – «половой теоретик».
   Нестандартно мыслящий Кощубей атаковал апатичного Оракула с фланга:
   – Меня зовут Кощубей!
   – А меня нет. – Апатично промямлил измученный потребительским прессингом дельфиец.
   Мы чуть не забыли привести описание жилища, точнее, перщеры, где вся сия тусня пузырилась. Ладно, забыли.
   – Мне позарез нужен новый анекдот, – безапеляционно щелкнул каблуками герой.
   – Что вы себе позволяете? – решил сачкануть козлоногий. – Я специализируюсь на сексе, каширной рекламе мобильных телефонов и антимарчайтанзинге. То есть даю советы, как под видом все щупающего покупателя переставить в магазине конкурентов товары так, чтобы их не покупали.
   – Мне для того и надо. – колдун знал не меньше красивых слов из «Словаря юного маркетолога», только из врожденной деликатности стеснялся их употреблять во всеуслышание.
   – Любопытная форма извращения.
   – Нет, меня неправильно поняли. Я намереваюсь пронзить девичье сердце каленой стрелой из колчана остроумия.
   – Идиот какой-то. О, Зевс, почему ты присылаешь одних идиотов?! Слышь, приятель, давай я лучше научу, как бесшумно прокрасться мимо жены, если поздно вернулся. А если нужен свежий анекдот, ищи на anekdot.ru.
   – Какие еще «ру»? – тупо щелкнул челюстью колдун, ведь был родом из Африки.
   В общем, стороны не поняли друг друга. Оракул стал играть в молчанку. Но после пытки непременной «Балладой о гипопотамах» выдал анекдот о том, как царь вызвал финикийца, вандала и скифа и говорит… Еще через час истекающий ушной серой Оракул раскололся на анекдот о том, как финикиец, вандал и скиф попали на необитаемый остров. После чего Дельфийский Оракул замолк навсегда, будто первый электронный адрес на Яндексе, задушенный СПАМами. А маг щелкнул пальцами и вмиг оказался у ворот Мутотеньска Берендейского.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное