Иэн Бэнкс.

Воронья дорога

(страница 3 из 37)

скачать книгу бесплатно

   Он расхохотался, дети тоже засмеялись. Кеннет лежал на траве, дул теплый ветер.
   – Мистер Макхоун, а зачем эти камни? – спросила Эшли Уотт. Она взобралась на середину пирамидки, которая была около пяти футов в высоту, выковыряла камешек и принялась разглядывать.
   Кеннет перевернулся на живот, позволяя Прентису и Льюису усесться верхом и лупить его пятками, как лошадку. Малютка Уотт, сидя на пирамиде, постучала камешком о камешек, потом всмотрелась в белесую выщербленную поверхность того, что держала в руке. Кеннет ухмыльнулся. Он считал, что малютке не повезло. Ведь Эшли – мужское имя, так звали одного из героев «Унесенных ветром». Впрочем, если Уоттам охота давать детям такие имена, как Дин, Даррен и Эшли, то это их дело. Ведь могли быть и Элвис, Тарквиний [11 - Тарквиний – в Древнем Риме род этрусского происхождения, к которому принадлежали цари Тарквиний Приск (правил в 616/615-578/577 гг. до н.э.) и Тарквиний Гордый (правил в 534/533-510/509 гг. до н.э., по преданию – последний древнеримский царь).] и Мерилин.
   – Помните про гуся, который бриллиант проглотил? – Ага!
   Он сочинял рассказы и один из них, про гуся и бриллиант, испробовал на детях. Жена это назвала маркетинговым исследованием.
   – А почему гусь слопал бриллиант?
   – Я знаю, дядя Кеннет! – Дайана Эрвилл подняла ручонку, пытаясь щелкнуть пальцами.
   – Да, Дайана.
   – Проголодался.
   – Не-а! – пренебрежительно заявила Эшли с пирамиды, вовсю моргая. – Это для зубов!
   – Есть захотел, вот и проглотил, ты, умница-разумница! – Дайана замотала головой, наклоняясь к Эшли.
   – Стоп! – сказал Макхоун. – Вы обе отчасти правы. Гусь проглотил бриллиант, потому что гуси вообще так делают: глотают камушки, чтобы те попадали в… Кто-нибудь знает? – Он оглядел детей, стараясь не побеспокоить сидящих на нем Льюиса и Прентиса.
   – Мускульный желудок!– выкрикнула Эшли, замахиваясь камнем.
   Дайана пискнула и прижала ладонь ко рту.
   – Да, у птицы есть мускульный желудок, это верно, – сказал Кеннет. – Но на самом деле алмаз попал в гусиный зоб, потому что гусям, как и большинству птиц, нужно держать в зобу, вот здесь, – показал он на себе, – мелкие камни. С помощью этих камешков пища перетирается и лучше усваивается, когда попадает в желудок.
   – Мистер Макхоун, а я помню! – воскликнула Эшли и прижала камень к груди, отчего ее поношенный серый джемперок не стал чище.
   – И я, пап! – вскричал Прентис.
   – И я!
   – И я тоже!
   – Вот и отлично. – Кеннет медленно перевернулся на бок, заставив Льюиса и Прентиса съехать с его спины. Затем сел; сыновья тоже сели. – Когда-то давным-давно у нас в Шотландии жили-были огромные звери, и они…
   – А как они выглядели, пап? – спросил Прентис.
   – Как? – Макхоун запустил руку в каштановые кудри, почесал в затылке. – Как… большие волосатые слоны… с длинными шеями.
И эти огромные животные…
   – Дядя Кеннет, а как они назывались?
   – Они назывались… Хелен, они назывались мифозаврами и глотали камни… большие камни, которые опускались в зоб и там перетирали пищу. Это были очень большие животные и очень сильные, но они таскали в себе много камней и потому на горы не поднимались, а жили всегда в долинах и в море или озеро тоже не заходили, потому что плавать не могли, и от болота в сторонке держались, чтобы не утонуть. Но…
   – Мистер Макхоун, а по деревьям они лазали?
   – Нет, Эшли.
   – Ага, я так и думала, мистер Макхоун!
   – Умница. В общем, когда мифозавры становились старенькими и приходило время помирать, они все-таки поднимались на вершины холмов, невысоких, вроде этого, и ложились и спокойно умирали, а после смерти у них исчезали мех и кожа, а потом и внутренности рассыпались…
   – Мистер Макхоун, а куда они девались, ихние мех и кожа?
   – Куда девались… Эшли, они превращались в землю, растения, насекомых и другую мелкую живность.
   – Ухты!
   – И в конце концов оставался только скелет. Дайана ойкнула и снова прижала руку ко рту.
   – А потом и он рассыпался в пыль, и…
   – Мистер Макхоун, а бивни?
   – Что, Эшли?
   – Бивни. Они тоже – в пыль?
   – Гм… Да. Да, в пыль. Все превращалось в пыль, кроме камней, которые звери носили в зобу. Камни оставались лежать большой грудой там, где умирал мифозавр. – Кеннет повернулся и хлопнул по большому камню, торчавшему из основания пирамиды. – Вот как они здесь оказались, – ухмыльнулся он (самому понравилось только что сочиненное).
   – Ага! Эшли! Ты стоишь на том, что было у зверя в пузе! – закричал Даррен, показывая.
   Эшли рассмеялась и спрыгнула, отбросила камень и принялась кувыркаться на траве.
   Несколько минут стояли шум и гам, наконец Кеннет Макхоун глянул на часы и сообщил:
   – Все, дети. Пора обедать. Кто-нибудь проголодался?
   – Я!
   – Я, пап!
   – И мы, дядя Кеннет!
   – Мистер Макхоун, а я могу целого миффасора слопать, чес-слово, могу!
   Он рассмеялся.
   – Хм… я не думаю, Эшли, что он окажется в нашем меню. Но ты не волнуйся.
   Он встал и вынул трубку, наполнил чашечку табаком, утрамбовал.
   – А ну, за мной, буйная орда! Тетя Мэри уже небось на стол накрыла.
   – Дядь Кеннет, а дядя Рори фокусы покажет?
   – Да, Хелен, покажет, но только если будете себя вести хорошо и съедите овощи.
   – Во класс!
   Дети пустились бегом вниз по склону. Дина пришлось нести – притомился.
   – Пап! – Прентис отстал от вопящей стайки, чтобы поговорить с отцом. – А миффасоры настоящие?
   – Да, малыш. Не менее настоящие, чем вумблы.
   – Как Дугал из «Волшебной карусели» [12 - Легендарный, якобы насыщенный наркотическими коннотациями мультсериал «Волшебная карусель» выходил на английском телевидении в 1965—1975 гг., по пятиминутному эпизоду перед шестичасовым выпуском новостей; главные действующие лица – «косматый пес» Дугал (который питался исключительно сахаром), «чокнутый кролик» Дилан (который играл на гитаре и выращивал в своем саду явно не морковь), розовая корова Эрминтруда, улитка Брайан, чертик из табакерки Зебадия и др. Исходно сериал был французским (автор – Серж Дано, при участии Айвора Вуда), но когда переводить французские сценарии и озвучивать английскую версию поручили Эрику Томпсону (1929—1982), тот предпочел выдумывать собственные диалоги. В 1971 г. Томпсон (кстати, снимавшийся в англо-норвежской экранизации повести Солженицына «Один день из жизни Ивана Денисовича») выпустил примыкающий к сериалу полнометражный мультфильм «Дугал и синий кот». В 2005 г. вышел полнометражный римейк «Волшебная карусель», в озвучении которого участвовали Робби Уильямc, Кайли Миноуг и другие звезды.]?
   – От и до. Вернее, почти. – Кеннет затянулся табачным дымом. – Впрочем, да, такие же настоящие. Видишь ли, Прентис, настоящее всегда остается настоящим только у тебя в голове, а мифозавры теперь существуют в твоей головке.
   – Правда существуют?
   – Да. Раньше они были в моей голове, а теперь есть и в твоей, и в головах остальных.
   – Как Бог в голове у миссис Макбет?
   – Ага, правильно. Бог – это идея, которая у нее в голове сидит. Это как Дед Мороз и Зубная Фея. – Он посмотрел на мальчика. – Ну как, понравился тебе мой рассказ про мифозавра и каменные пирамиды?
   – Так это просто рассказ, пап?
   – Ну конечно, Прентис – Отец нахмурился. – А ты что подумал?
   – Не знаю, пап.
   – Histoire, seulement [13 - Рассказ, и ничто иное (фр.).]
   – Чего, пап?
   – Ничего, Прентис. Это просто рассказ.
   – Пап, а рассказ про то, как ты с мамой встретился, более хороший.
   – Просто лучше. Более хороший – не годится.
   – Так он лучше, пап.
   – Ну что ж, сынок, я рад, что ты так считаешь.
   Дети входили в лес; тропа воронкой сужалась меж соснами. Он поглядел вдаль, сквозь заслон из сучьев и листьев, туда, где еле проглядывали деревня и станция.
 //-- * * * --// 
   Вечером пропыхтел, уезжая, поезд, за поворотом искусственной прогалины исчез последний вагон. Пар и дым ушли вверх, в закатные небеса. Он позволил чувству возвращения волной нахлынуть на него; он окидывал взором безлюдную платформу по ту сторону путей и смотрел дальше, за многочисленные огни деревни Лохгайр, на длинное зеркало озера цвета электрик, на эти блистающие акры, заключенные между темными массивами суши.
   Медленно растаял голос поезда, и словно взамен появился шорох дождя. Оставив чемоданы, он пошел в дальний конец платформы. Самый ее край резко уходил под уклон, сворачивал к виадуку над бурным потоком. Стена высотой по грудь служила продолжением платформы.
   Он положил руки на верх стены и стал глядеть вниз, где футах в пятидесяти обрушивалась белая вода. Чуть выше по течению реки Лоран низвергался из леса тугой бешеный водопад; даже здесь ощущался вкус водяной пыли. Ниже река кипела у быков виадука, по которому рельсы железнодорожного пути тянулись к Лохгилпхеду и Галланаху.
   Через поле зрения пронесся серый силуэт, от водопада к мосту; резко увеличился, развернулся в воздухе и спикировал в проем на том берегу реки, как будто клок паровозного пара заблудился и теперь спешил вдогонку за поездом. Он подождал несколько секунд и услышал совиный крик из темной чащи.
   Улыбнувшись, наполнил легкие воздухом – с паровозным дымком, с резковатой сладостью сосновой смолы, – отвернулся и пошел обратно за чемоданами.
   – Мистер Кеннет, – сказал начальник станции, беря у ворот его билет, – это вы! Отучились, стало быть, в университете?
   – Да, мистер Колдер, отучился.
   – И что, насовсем сюда?
   – Может быть. Посмотрим.
   – Верно, посмотрим. Вот что я вам скажу: сестра ваша сюда приезжала, но поезд опаздывал, и она…
   – Ничего, тут идти недалеко.
   – Недалеко, но я скоро закрываюсь, могу подбросить на мотоцикле.
   – Да ничего, прогуляться не вредно.
   – Как пожелаете, мистер Кеннет. Рад, что вернулись.
   – Спасибо.
   – Ага… Может, это она.
   Мистер Колдер глядел на изгиб ведущей к станции дороги. Кеннет услышал гул автомобильного двигателя, а потом белый свет фар мазнул по чугунным перилам, не пускающим рододендроны на асфальтовую дорогу.
   И вот большой «хамбер» заревел на парковочной площадке, накренился при развороте и остановился пассажирской дверцей напротив Кеннета.
   – Снова здорово, мистер Колдер! – раздался голос с водительского сиденья.
   – Добрый вечер, мисс Фиона.
   Кеннет закинул чемоданы в багажник, уселся на пассажирское сиденье и получил от сестры поцелуй. «Хамбер» выскочил на дорогу и стремительно разогнался; ускорение вдавило Кеннета в спинку кресла.
   – Ну что, Большой Брат, как дела-делишки?
   – Отлично, сестренка.
   Машину слегка занесло при выезде на большак. Он вцепился в ручку на двери, посмотрел на сестру, что сидела, сутулясь, за большой баранкой, одетая в блузку и слаксы; ее светлые волосы были стянуты на затылке.
   – Что, Фи, сдала экзамены?
   – А то! – Идущая навстречу машина бибикнула и мигнула фарами. – Гм… – нахмурилась сестра.
   – Попробуй вольтаж отрегулировать. Движковым переключателем.
   – Угу.
   Они съехали с шоссе на подъездную дорожку, с ревом промчались между темными стенами дубов. Фиона заставила машину скрежетнуть на гравии, миновала старую конюшню и объехала дом сбоку. Он оглянулся через плечо:
   – Это что, стена?
   Фиона кивнула, останавливая машину у входа в дом.
   – Папе понадобился внутренний двор, вот он и кладет стену от конюшни. – Она заглушила двигатель. – У нас будет оранжерея с видом на сад, если мама на своем настоит – а ведь настоит. Твоя комната в порядке, а вот у Хеймиша – ремонт.
   – Что о нем слышно?
   – Братается с негритосиками, судя по всему.
   – Фи! Просто – фи! С родезийцами.
   – С маленькими черными родезийцами, сиречь – с негритосиками. А я что, я ничего, это все Энид Блайтон виновата [14 - Негритосики («голливоги») – характерного (и довольно уродливого) вида черные куклы, выступавшие отрицательными персонажами в первых книгах цикла повестей-сказок Энид Блайтон «Приключения Нодди». Энид (тж. Инид) Блайтон (1897—1968) – популярная, но крайне примитивная британская сказочница и едва ли не самый плодовитый писатель во всей англоязычной литературе: ее перу принадлежат семьсот книг и десять тысяч рассказов.]. Идем, дядя Джо. Ты как раз к ужину.
   Они вышли из машины. В доме некоторые окна были освещены, а на крыльце передней двери, на нижних полукруглых ступеньках, лежали два велосипеда.
   – Это чьи? – спросил он, забирая сумки из багажника.
   – Две девчонки у нас остановились, – показала Фиона, и он различил под елками на западном краю газона смутный силуэт палатки, оранжево подсвеченной изнутри.
   – Твои подружки?
   Фиона отрицательно покачала головой:
   – Да нет, просто заехали, попросились. Думали, у нас ферма. Кажется, из Глазго они.
   Сестра забрала у него чемоданчик-дипломат и запрыгала по ступенькам к растворенной двустворчатой двери. Поколебавшись, он сунулся в машину и выдернул ключ из замка зажигания. И еще раз глянул на палатку.
   – Кен? – позвала Фиона из двери.
   Он хмыкнул и вернул ключ в замок, но тут же отрицательно покачал головой и снова вынул. Не потому, что в усадьбе чужие, и тем более не потому, что они из Глазго. Просто оставлять ключи в машине безответственно, и не мешало бы Фионе зарубить это на носу. Он сунул ключи в карман и забрал свои вещи. И в третий раз посмотрел на палатку – как раз в тот момент, когда она вспыхнула.
   – Ой! – услышал он возглас Фионы.
   Тогда-то он и увидел впервые Мэри Льюис – она выскочила из палатки в одной пижаме, и ее волосы были в огне.
   – Господи боже! – Кеннет выронил чемоданы и помчался по гравиевой дорожке за девушкой, которая с дикими воплями неслась вскачь по газону и лупила себя обеими руками по голове, пытаясь сбить синевато-оранжевое трескучее пламя. Он перебежал на траву, стаскивая с себя куртку. Девушка с перепугу шарахнулась от него; он схватил ее, остановил неуклюжим рывком; не дожидаясь, когда начнет сопротивляться, набросил куртку ей на голову. Она визжала; от запаха горелого волоса щипало в ноздрях. Через несколько секунд он сдернул куртку. Тут же подскочила Фиона, и вторая девушка, в чересчур широкой пижаме и желтовато-коричневых трениках, с плоским чайничком в руке, прибежала из дома.
   – Мэри! О Мэри! – причитала она.
   – Отличная работа, Кен. – Фиона опустилась на колени перед девушкой со сгоревшими волосами – та сидела на траве и дрожала. Он обнял ее за плечи одной рукой. Вторая девушка тоже упала на колени и заключила в объятия подружку, которую она звала Мэри.
   – Ой-ой-ой! Ты цела, девочка?
   – Кажется, да, – ответила Мэри, нащупывая остатки шевелюры, и залилась слезами.
   Он высвободил руку, зажатую между двумя девушками. Стряхнул траву и волосяной пепел с куртки и накинул ее на плечи Мэри.
   Фиона раздвигала уцелевшие пряди волос и рассматривала в сумраке кожу.
   – Крошка, да тебе просто повезло! Но все равно врача вызовем.
   – О нет! – зарыдала девушка, как будто ей предложили нечто чудовищное.
   – Ну-ну, Мэри, успокойся, – дрожащим голосом уговаривала подружка.
   – Все, идем в дом, – встал на ноги Кеннет, – надо тебя осмотреть. – Он помог подняться двум девушкам. – А заодно и чайку попьем.
   – О-о… Из-за этого-то все и случилось!
   Мэри была бледна и тряслась, в глазах блестели слезы; у нее вырвался истерический смешок.
   Вторая девушка, по-прежнему обнимавшая ее, тоже хихикнула. Кеннет улыбнулся и покачал головой. Ему наконец удалось рассмотреть как следует лицо пострадавшей, и он поразился: какая необычная красота! Пусть даже половина волос сгорела, остальные превратились в бесформенные патлы, а глаза красные от слез.
   И тут он понял, что видит ее все лучше и лучше в свете костра, который трещит на западном краю парка, под елями. Мэри уже глядела мимо него, глаза округлились от страха.
   – Палатка! – вскричала она. – О-о-о!
 //-- * * * --// 
   – А я не видел! Черт! Блин! Зараза! Ненавижу ложиться так рано!
   – Цыц! Сказано – спать!
   – Нет! А что было потом? Ты стащил с нее все шмотки и в койку завалил?
   – Рори! Не говори ерунды. Конечно нет.
   – Так было в той книжке. Только девушка была мокрая – прямо из моря. Пострадавшая упала в воду.
   Вторую фразу Рори произнес, подражая киношному полицейскому.
   Кеннету хотелось рассмеяться, но он не позволил себе.
   – Рори, замолчи, пожалуйста.
   – Да ладно! Расскажи, что было дальше.
   – То и было. Мы все пошли в дом, мама с папой ничего и не услышали. Я растянул поливальный шланг, но к тому времени тушить уже было нечего. Оказалось, примус взорвался и…
   – Что? Так прямо и взорвался?
   – А примусы так прямо и взрываются, ты что, не знал?
   – Царица небесная! В смысле, мать твою так! Я не видел!
   – Рори, следи за языком!
   – Ла-а-адно. – Рори перевернулся на кровати, пихнул Кеннета в спину.
   – И за ногами следи.
   – Извини. А врач приехал или нет?
   – Нет, Мэри не захотела, хотя мы предлагали вызвать. Да она не сильно пострадала. Только волосы обгорели, и все.
   – Оба-на! – восхищенно взвизгнул Рори. – Так что, она лысая теперь?
   – Нет, она не лысая. Но шарф или что-нибудь вроде придется поносить.
   – Так они в доме сейчас? Эти девчонки из Глазго? Они у нас?
   – Да, Мэри с Шиной в моей комнате, вот я и ночую у тебя.
   – п-р-р-р-р…
   – Рори, хватит дурачиться, ради бога. Давай спать.
   – Ладно.
   Рори вдруг подпрыгнул, перевернулся в кровати. Кеннет ощутил спиной напряженное тело брата. И вздохнул.
   Он вспомнил время, когда эта комната была его комнатой. Прежде чем отец перебрал камин и поставил в него решетку, зимой единственным отопительным устройством в доме служил парафиновый калорифер, которым семья пользовалась еще в Галланахе, в старом доме. Какую он тогда испытывал ностальгию, и каким тогда казался Галланах далеким, недосягаемым, хотя и лежал в каких-то восьми милях за холмами, всего два железнодорожных перегона. Печка была тогда высотой с Кеннета, и ему строго-настрого запретили до нее дотрагиваться, и он первое время побаивался ее, но, когда подрос, полюбил старую эмалированную штуковину.
   В холодные дни родители приносили в его комнату калорифер, и он работал, пока Кеннет не ложился в постель, и еще немного, когда родители, пожелав ему спокойной ночи, уходили; он лежал и слушал потрескивание и шипение и следил за кружением отбрасываемых печкой на высокий потолок пламенно-желтых и тенисто-черных разводов. Комната заполнялась теплом и восхитительным запахом, и каждый раз, когда он чуял этот запах, неизменно подступала знакомая дремота.
   То было драгоценное тепло, по крайней мере в годы войны, когда отец жег запасы парафина, правдами и неправдами собранные еще до введения продуктовых и товарных карточек.
   Рори снова пихнул Кеннета ногой. Тот не отреагировал; не откликнулся и на следующий толчок, чуть посильнее, и тихонько захрапел.
   Опять тычок.
   – Ну, чего?
   – У тебя он когда-нибудь большим делается?
   – Чего?
   – Ну, писюн. Он у тебя большим делается?
   – Господи… – вздохнул Кеннет.
   – А у меня делается иногда. Вот как сейчас. Хочешь потрогать?
   – Нет! – Кеннет сел на кровати, разглядел смутные очертания подушки и детской головы на ее фоне. – Нет, не хочу.
   – Да ладно, я же просто спросил. А все-таки бывает у тебя писюн большим?
   – Рори, я устал. День был хлопотный, и сейчас не время и не место…
   – Боб Уотт свой запросто может твердым сделать. – Рори вдруг сел. – И Джеми Макуин. Я сам видел. Надо тереть хорошенько. Я пробовал, да не твердеет. А раза два само получилось. Классно было. Как будто в ванной лежишь, и тепло… У тебя так бывало?
   Кеннет глубоко вздохнул, протер глаза, прислонился лопатками к низкой медной решетке у изголовья, подтянул пятки к туловищу, согнув ноги в коленях.
   – Знаешь, Рори, кажется, не моя это тема. Ты лучше с папой поговори.
   – А Боб Уотт говорит, от этого глаза портятся. – Рори помолчал и добавил: – Он очки носит.
   Кеннет подавил в горле смех. Он поглядел на потолок, под которым висели на ниточках десятки авиамоделей: целые эскадрильи «спитфайров», «харрикейнов», «Me-109» шли в атаку на «веллингтоны», «ланкастеры», «летающие крепости» и «хейнкели».
   – Нет, зрение от этого не портится.
   Рори откинулся на спинку кровати и тоже подтянул ноги. Кеннет не мог различить выражение лица брата. На столе у двери теплился ночничок, но давал слишком мало света.
   – Ха! Я же ему говорил, что он не прав.
   Кеннет снова лег. Рори некоторое время молчал, наконец сказал:
   – А я сейчас пукну.
   – Прекрати!
   – Не могу. Придется под одеялом, а то от ночника может вспыхнуть, и тогда весь дом взорвется.
   – Рори, заткнись. Я серьезно.
   – Да ладно. – Рори перевернулся на бок. – Уже прошло.
   Некоторое время стояла тишина. Кеннет, чувствуя спиной колени Рори, подумал с закрытыми глазами: лучше бы отец побольше комнат отремонтировал, чем стены во дворе класть. Вскоре Рори снова зашевелился и сонно произнес:
   – Кен…
   – Рори, давай спать, пожалуйста. А то запинаю.
   – Кен, а Кен?
   – Ну чего-о? – вздохнул Кеннет.
   «Надо было раньше его лупить, когда мы были помладше. Сейчас он меня совсем не боится».
   – А ты когда-нибудь бабу пялил?
   – Не твое дело.
   – Ну расскажи!
   – И не подумаю.
   – Ну пожалуйста! Я больше никому! Слово даю. Вот те крест, и чтоб мне не жить!
   – Нет. Я уже сплю.
   – Если расскажешь, я тебе тоже кое-что расскажу.
   – Ну, в этом-то я не сомневаюсь.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное