Иэн Бэнкс.

Безатказнае арудие

(страница 4 из 25)

скачать книгу бесплатно



   Граф Сессин умирал много раз. Один раз в авиакатастрофе, раз во время несчастного случая с батискафом, раз от руки убийцы, раз на дуэли, раз от руки ревнивой любовницы, раз от руки ревнивого мужа любовницы и раз от старости. И вот он вторично умер от руки наемника. Теперь наемником оказался мужчина, причина убийства была графу неясна, и – что самое главное – это была его последняя смерть. Теперь он был мертв физически и навсегда.
   Местом первого инкриптового воскрешения Сессина была виртуальная версия его апартаментов в штабе Аэрокосмического клана в Атлантической башне; обычно возрождения примимортис [2 - Впервые умерших (лат.).] осуществлялись в привычной для них спокойной атмосфере в присутствии образов друзей и семьи.
   Для своих последующих воскрешений он избрал необитаемый и уменьшенный в масштабе макет Серефы: именно здесь он и очнулся на кровати в одиночестве и, судя по всему, превосходным весенним утром.
   Он лежал на кровати и поглядывал вокруг. Шелковые простыни, парчовые занавески, картины, написанные маслом, ковры на полу, стены, обитые деревянными панелями, высокие окна. Он чувствовал себя до странности спокойным и чисто вымытым.
   Он провел рукой по розоватой шелковой простыне, выравнивая складки, потом закрыл глаза, пробормотал: «Speremus igitur» и снова открыл глаза.
   Улыбка его была печальной.
   – Ну вот, – сказал он.
   Почти с первых дней появления того, что называлось Виртуальной Реальностью, существовало непреложное требование: даже самая глубокая и коренным образом измененная и исправленная виртуальная среда (в первую очередь именно такие среды) должна включать периоды сна (пусть и усеченные), а к концу каждого из них спящий должен видеть сновидение, где ему предложат опцию возвращения в реальность. Сессину, конечно же, такой возможности перед теперешним пробуждением не предлагалось, и повторение его личного кода для быстроты полного пробуждения лишний раз подтверждало, что происходившее не было частью произвольного виртуального сценария; большая реальность для него была уже невозможна – он имел дело с имитацией. Теперь он попал в крипт окончательно – окончательно и бесповоротно.
   Сессин поднялся с кровати, дошагал до высоких окон и вышел на балкон. Воздух был свежий и прохладный, дул сильный ветер. Его пробрала дрожь, он поднял правую руку к лицу – посмотрел на пупырышки гусиной кожи, потом представил себе, что ветер прекратился. И ветер прекратился.
   Он представил себе, что ветер подул снова, но теперь не холодный; через мгновение он почувствовал резкий чистый ветер в ноздрях и прохладу на обнаженной коже, но теперь дрожь уже не пробирала его.
   Он подошел к перилам. Балкон располагался в одном из верхних пределов уменьшенной крепости и выходил на запад. На западной части внутреннего двора лежала тень замка, а темный силуэт крепость-башни едва касался подножия куртины.
Как и распорядился Сессин, никого вокруг не было видно, даже птиц и зверей. Небо, холмы вдалеке и сам замок выглядели полностью убедительно.
   Он представил себя на крепость-башне.
   /и оказался там; внезапно очутился на ярко разукрашенных деревянных подмостках на вершине самой высокой башни замка – над ним были только древко с развевающимся флагом (его клана). Обзор отсюда был гораздо лучше – Сессин мог видеть океан далеко на востоке. Под перилами начиналась наклонная черепичная крыша, простирающаяся до круговой зубчатой стены.
   Он ухватился за деревянные перила с такой силой, что костяшки пальцев у него побелели, потом присел и осмотрел перила – в форме перевернутой буквы «U» – снизу. Красная краска снизу была убедительно шероховатой, с маленькими пузырьками ровной затвердевшей краски около угла, образованного вертикальной и горизонтальной частью перил. Он прижал к одному из пузырьков ноготь большого пальца и с силой надавил на него. Когда он отвел палец, на полусфере краски отпечаталась канавка.
   Он быстро поднырнул под перила, оттолкнулся и прыгнул, упал на наклонный черепичный склон крыши, перевернулся вокруг оси, больно ударился плечом и, перелетев сквозь зубцы, кувырком понесся к крутому скату крыши далеко внизу. Ветер все сильнее ревел у него в ушах по мере приближения к нему крыши.
   «Глупость какая», – сказал он, хватая ртом тугой воздух.
   Он отменил травму плеча и решил… лететь; крыша внизу наклонилась, и он заскользил в сторону, рассекая воздух над замком.
   Если бы он разбился насмерть об эту выстланную черепицей крышу, то это привело бы к еще одному – почти немедленному – новому рождению в той же кровати, с которой он только что поднялся; восьми жизням базовой реальности соответствуют восемь жизней здесь. Если ты желаешь закончить их, то будешь оставаться без сознания на протяжении траура и пробудишься на замедленный реальный и субъективный час, чтобы побеседовать с одним из скорбящих родственников и друзей; за этим сразу же следует уничтожение. Такой выбор довольно редок, но тем не менее он остается для тех, у кого депрессия или тоска простираются и за пределы смерти.
   Летел он точно так, как помнил об этом по детским снам; это потребовало от разума безумного напряжения – все равно что крутить педали велосипеда, хотя твои ноги при этом и не двигаются. Если прекратить эти виртуально-сонные усилия, то начнешь медленно падать на землю. Чем сильнее крутишь педали, тем выше поднимаешься. Ни усталости, ни страха он не чувствовал – только удивление и опьянение.
   Какое-то время Сессин летел вокруг замка: сначала он был голый, потом надел брюки, рубашку, смокинг. Он опустился на балкон спальни, в которой проснулся.
   На столике у кровати его ждал легкий завтрак. Прежде на этом этапе (во всех своих других возрождениях с самого первого) он ел, потом предавался по полной утренней программе занятиям любовью с горничной – он помнил ее со своего позднего детства, и она была первой женщиной, к которой он вожделел, а также одной из немногих, которую не смог отблагодарить. Однако на сей раз он отменил завтрак, нарастающий голод и появление горничной. Не собирался он проводить несколько следующих личных месяцев и в библиотеке замка, перечитывая книги, слушая музыку, смотря фильмы и записанные пьесы и оперы, наблюдая дискуссии воссозданных древних (или принимая в них участие), воссозданные исторические происшествия или виртуальные вымыслы.
   Он представил себе древний телефон у своей кровати и поднял трубку.
   – Але? – Голос был приятный и бесполый.
   – Хватит, – сказал он.
   Замок исчез – он даже еще и трубку не успел повесить.

   До его похорон оставалось еще достаточно времени.
   На этом этапе (как и все мертвые, высокого или низкого положения, Привилегированные или нет) он должен был получить окончательное свидетельство суда крипта, свирепо беспристрастного. Как сказано в пословице: крипт глубок, а душа человеческая мелка. И чем мельче была душа, тем меньшая ее часть сохранялась в базе данных как независимая сущность; лишенные собственных мнений, с коэффициентом самобытности, близким к нулю, растворялись почти полностью в океанических глубинах информационных потоков крипта, насыщенных предшествующим знанием; после этого оставалась лишь тонкая пленка воспоминаний и краткое описание точной формы их бренной оболочки, а избытки их существ уничтожались криптом, который не выносил никакого дублирования.
   Если вдруг потребуется снова вызвать эту личность к жизни в мире базового уровня, то ее можно будет в точности воспроизвести по имеющейся в крипте базе данных мыслящих типов.
   Считалось, что неизбежность такого приговора стимулировала людей к работе над собой в обществе, которое, казалось, вполне могло функционировать почти без какого-либо человеческого участия.
   Сессину (даже не принадлежи он к Привилегированным), который на протяжении нескольких жизней усердно работал над собственным развитием, было гарантировано как практически, так и теоретически продолжение личностного существования в базе.
   Даже если бы ему предстояла принудительная инкорпорация (а именно такая судьба со временем ждала всех малых мира сего), у него все равно хватило бы времени на то, что он задумал. Три дня в физической реальности до его похорон равнялись более чем восьмидесяти годам в ускоренной временной среде крипта. Времени достаточно, чтобы прожить еще одну жизнь после смерти, и вполне хватит, чтобы провести расследование причин убийства – если того пожелает умерший.

   – Все данные со времени вашего убийства были, естественно, зафиксированы вашей биосистемой и переданы на записывающее устройство командирской машины и на компьютер. Компьютер был уничтожен вместе с машиной, когда ваш убийца принялся обстреливать из орудия камнехода транспорты конвоя, чем вызвал на себя ответный огонь. Что же касается записывающего устройства, то оно уцелело. Кроме того, поняв, что машина подвергается нападению, система передала свою функцию записи состояния на ближайшие машины конвоя, и эти распечатки совпадают с данными, имеющимися в самом записывающем устройстве. Таким образом, мы с высокой степенью вероятности можем допустить, что ваши последние воспоминания точны.
   Конструкт главного крипт-юриста Аэрокосмического клана формировался таким образом, чтобы отвечать потребностям клиентов; в случае Сессина это означало, что крипт-юрист принял облик высокой, весьма привлекательной женщины, только вступившей в средний возраст. Длинные черные волосы убраны назад и связаны пучком, лицо почти без косметики, мужская одежда корпоративного стиля конца двадцатого века, говорит со спокойной уверенностью. Сессину это даже показалось забавным – именно такой образ идеально подходил для него и как слушатель, и как объект внимания. Ни вранья, ни лишних движений или жестов, ни ложного панибратства, ни жульничества, ни малейших попыток произвести впечатление или заискиваний. Учтено было и то, что он не умеет надолго сосредотачиваться и быстро начинает испытывать скуку – говорила женщина быстро. А в паузах он мог представлять ее раздетой (но поскольку она была самостоятельной сущностью в крипте, такая игра воображения приносила плоды ничуть не в большей мере, чем если бы они вдвоем были реальными людьми базовой реальности).
   Он подумал, что конструкт мужского пола справился бы с задачей ничуть не хуже, но Сессину нравились умные, сообразительные, уверенные в себе женщины, и он презирал типовые модели таких конструктов, потому что расхожие представления требовали от них казаться немного уязвимыми, по-девичьи капризными, а это предположительно заставило бы его почувствовать, что, несмотря на свою очевидную действенность и материальность, такая женщина является легкодоступной сексуально и уж никак не ровней ему.
   Они сидели в хранилище Банка Англии времен Эдуарда VII. Сиденья под ними были сделаны из золотых брусков и обложены для мягкости слоями больших белых пятифутовых банкнот; перед ними стоял стол на колесиках, на каких обычно перевозят слитки. Примитивные электрические лампочки мигали на металлических стенах, в которых отражались стоики и штабеля золотых плиток. Сессин позаимствовал этот образ из литературы виртуальной реальности начала двадцать первого века.
   – Что у нас имеется на моего убийцу?
   – Его звали Джон Илсдрун Четвертый, лейтенант. Ни в происхождении, ни в поведении за последнее время ничего необычного. С его имплантами успели «поработать», и если он сохранится где-либо в годной к употреблению форме, то не в общем теле крипта. Мы проводим углубленную проверку всех его жизней и контактов, но на это потребуется несколько дней.
   – А что за послание он получил?
   – Расшифрованная эхограмма гласит: «Veritas odium parit».
   – «Истина порождает ненависть». Настоящая криптография.
   Конструкт позволил себе улыбнуться.
   В базовой реальности с момента его смерти не прошло и пяти минут, и большую часть этого времени он был без сознания; набор данных, в которых была зашифрована его личность, перед активацией приводился в соответствие с тщательно и всесторонне проверенными данными со времени и места его убийства; остатки командирской машины, где были убиты он и остальной экипаж, все еще догорали на растрескавшемся полу Комнаты Южного Вулкана. Конвою еще предстояло соответствующим образом перегруппироваться после предательской атаки молодого лейтенанта. Содиректоры Сессина по Аэрокосмическому клану были срочно вызваны на виртуальное заседание, которое ожидалось через субъективные полчаса, а на заседание в базовой реальности в Атлантической башне – через реальные два часа (в субъективном выражении через два года и три месяца); тем временем связались с его женой, которая пока не ответила.
   – Проследите путь закодированного послания. Как оно сумело попасть в защищенные военные сети?
   – Это расследуется. Юридические согласования, все довольно сложно.
   Сессину это было понятно. Военных будет не так-то легко убедить открыть свою базу данных для внешнего расследования.
   – Я хочу запросить срочную аудиенцию у Адиджина.
   – Вызываю дворец, королевские апартаменты… офис монарха… есть связь… кабинет личного секретаря его величества… вызов проходит… конструкт личного секретаря на линии в реальном времени. Заменить?
   – Заменяйте.
   Женщина исчезла, мгновенно превратившись в маленького худого человечка, облаченного в черный фрак, с длинной палкой в руке. Он обвел взглядом хранилище, встал, слегка кивнул головой, приветствуя Сессина, потом снова сел.
   – Граф Сессин, – сказал он. – Король попросил меня передать вам, что он был потрясен, узнав о вашем убийстве. Он просил также выразить его глубочайшее сочувствие вам и тем, кто у вас остался. Еще он просил меня заверить вас, что будет сделано все возможное для искоренения ответственных за это грязное преступление.
   – Спасибо. Я бы хотел как можно скорее получить аудиенцию у его величества.
   – Его величество сможет уделить вам немного времени между другими встречами через двадцать реальных минут – приблизительно четыре месяца субъективных.
   – Тогда я должен просить о срочной встрече.
   – Я понимаю ваше потрясение, понимаю, что вы чувствуете, граф Сессин. Но его величество проводит сейчас важную встречу с представителями наступающих сил Часовни, обсуждаются условия мирного соглашения. Мы проинформировали его о вашей смерти, а он выразил вам соболезнования, о которых я только что сообщил. На это ушло все время, допустимое дипломатическим протоколом. Мы не можем больше прерывать переговоры с делегацией инженеров, не рискуя вызвать у них подозрения и не ставя под угрозу достижение соглашения.
   Сессин задумался. Секретарь сидел, терпеливо улыбаясь ему. Взвешивая слова, Сессин заговорил снова.
   – Меня беспокоит то, что сообщение, которое, судя но всему, было сигналом к моему убийству, было встроено в военную шифрограмму, посланную из штаба армии, а значит, что либо взломана система передачи информации, либо в штабе – не ниже чем на среднем уровне – сидит предатель. – Он помолчал, давая возможность высказаться секретарю, если тот пожелает, потом продолжил: – Король санкционировал полномасштабное военное расследование?
   – Расследование санкционировано.
   – На каком уровне?
   – На уровне, соответствующем вашему положению, граф. На самом высоком уровне.
   – С полным доступом к базам армии?
   – Это невозможно. Тактические причины физически не позволяют армии без предварительной подготовки допускать к своим сетям посторонних. Необходимо все согласовать, получить разрешения в различных инстанциях, иначе будет включаться автоматическая блокировка системы безопасности. На все эти процедуры потребуется реальное время. Запросы уже посланы, однако…
   – Спасибо, личный секретарь. Соедините меня с высшим военным командованием пятого уровня и заменяйтесь.
   Конструкт успел напустить на себя раздраженный вид, прежде чем замениться на молодого солдата в полной униформе.
   – Граф Сессин.
   – Это пятый уровень? – Сессин нахмурился. – Я полагал…
   Молодой солдат быстро извлек парадный меч из ножен и тем же движением полоснул им над столиком, отделяя голову Сессина от плеч.
   «Что?!» – подумал тот, потом все помутилось перед его глазами.

   Он проснулся в одиночестве в спальне, располагавшейся в башне Серефы уменьшенного масштаба; судя по всему, стояло превосходное весеннее утро.
   Он лежал на кровати и поглядывал вокруг. Шелковые простыни, парчовые занавески, картины, написанные маслом, ковры на полу, стены, обитые деревянными панелями, высокие окна. Он чувствовал себя вымытым и обеспокоенным.
   Закрыв глаза, он произнес «Speremus igitur» и снова открыл глаза.
   Он улыбнулся встревоженной улыбкой. «Так-так», – сказал он.
   Он поднялся с кровати, оделся в то, что было на нем раньше, и вышел на балкон.
   Внимание его привлекла точка вдалеке, где-то над куртиной. Вокруг нее было что-то вроде светового ореола, тонкий, неясный след за ней…
   Он видел, как точка увеличивается, потом представил себя на крепость-башне.
   /Он снова стоял на ярко разукрашенной деревянной платформе, над ним на ветру развевался флаг. Он увидел, как ракета пробила кровлю крыши внизу и исчезла в башне, в которой он стоял несколько секунд назад. Башня взорвалась; на балкон вырвалось бледно-желтое пламя, разметав по всему уровню камни. Рухнувшую от взрыва крышу подбросило; словно стая вспугнутых птиц, разлетелась во все стороны черепица.
   Прямо через балконные окна. Сессин был удручен и ошарашен.
   Он не видел и не слышал, что ударило его сзади, лишь уловил взрыв света и оглушающий удар.
   Он проснулся в кровати один; судя по всему, стояло превосходное весеннее утро.
   Он полежал несколько секунд, потом представил себя на вершине крепость-башни.
   /Он увидел первую ракету, пролетающую над куртиной на западе. Он повернулся и увидел другую, приближающуюся с востока. Они летели на одном с ним уровне и быстро приближались. Он вспомнил ощущение, которое испытал, когда услышал выстрелы внутри камнехода, и нырнул внутрь – узнать, что происходит. Он представил себе вид, открывающийся из внутреннего двора замка,
   /потом из башни на южной куртине,
   /потом на северной,
   /потом из комплекса восточных ворот, /потом с низких холмов внутри замка. Все сооружение задрожало и исчезло в сотрясшей его серии взрывов, огненных вспышек. Высоко в воздух взмыли обломки камней и дерева – черные в окружающем их пламени.
   – Сессин?
   Он повернулся и увидел образ первой своей жены – она стояла на тропинке за ним, хорошенькая, как в день их первой встречи. Она никогда не называла меня…
   Она набросилась на него с куском рояльной струны – он и двинуться не успел. Обхватила его, опутала, продемонстрировав силу, никак не свойственную человеку.

   Он проснулся в кровати один. Что это? Что происходит? Кто?…
   Свет в окне, что-то…
   Глупец!
   Потом свет повсюду.

   Он проснулся на кровати.
   – Аландр, – выдохнула молодая горничная рядом с ним, потянулась к нему.
   Он был на палубе яхты клана, стоявшей вечером на якоре вблизи Стамбула; внизу темнел Босфор, наверху виднелись арки мостов-близнецов. Сердце его колотилось. Он быстро оглянулся. Никого. Он поднял взгляд вверх. Что-то вывалилось из-за перил моста… он стал представлять себе… потом снова весь город осветился атомно-ярким светом…

   Он проснулся.
   – Ала…
   /Он лежал в кровати в своей квартире в штабе Аэрокосмического клана в Атлантической башне.
   На него смотрел врач, лицо которого показалось ему знакомым, смотрел с сожалением. Молодой доктор разрядил пистолет, наведя его точно между глаз Сессина.
   Он проснулся. – Ал…
   /Он был в яслях цитадели клана Сиэтл. Над ним склонилась нянька. Его плач был вспорот ножом. И что-то внутри его вскрикнуло: Семь!

   Он проснулся.
   Он был в номере отеля – маленьком, безвкусно отделанном. Занавеси были задернуты, в номере горел свет. Он сидел. Сердце его стучало, холодный пот покрывал тело. Он отменил ложные физические симптомы своей паники, а потом начал представлять себе, что находится где-то не здесь… но больше бежать ему было некуда, а поскольку он не знал, где находится, то решил, что это место ничуть не хуже других и можно побыть здесь некоторое время.
   Что произошло? Что затевалось?
   Он поднялся и подошел к окну, осторожно отодвинул краешек занавески, оставаясь при этом за стеной. Он предполагал, что, как только он выдаст свое местонахождение, на него сейчас же обрушится град пуль или еще одна ракета.
   Он увидел темный город, порт в огромном тусклом пространстве, сплошь усеянном маленькими огоньками. Вдалеке за кранами и причалами плескалась темная вода. На равном расстоянии друг от друга в сумерках за чернильной водой виднелись огромные столбы, возникающие из широкого и низкого моря, как невероятно идеальной формы скалы, уходящие ввысь, к черному как смоль небосводу, который он скорее вспомнил, чем увидел.
   Он по-прежнему был в Серефе, точнее под ней, на контейнерном уровне. Порт назывался Ублиетт. [3 - Oubliette (фр.) потайная подземная темница с люком.] На узкой улочке внизу все было тихо-спокойно. За тенями высоких узких зданий напротив светились какие-то огни, а в самом порту он видел корабли у причалов, краны, медленно ползущие туда-сюда над ними, и некое движение в лужицах тускловатого желтого света на самих пристанях.
   Он отпустил занавеску, оглядел комнату. Здесь почти ничего не было – небольшая кровать, стул, стол, ширма, шкафчик у кровати. Табличка на внутренней стороне двери гласила, что это седьмой номер на седьмом этаже гостиницы Спасения.
   В ящике шкафчика он нашел бумажный конверт.
   С надписью: Аландр Жованкс.
   Так его звали до повышения.
   Внутри лежал сложенный лист со словами: «Прочти меня».
   Он прочел.


   Баскул, йа знаю, што тибе эта тижало, но боха ради, паринь, это всего лишь муравьишка.
   Эта был неабыкновеный и уникальный муравей, мистер Золипария, гаварю йа ему, чуфствуя себя винаватым ф том, што с ней праизашло.
   Мы внутри глазнова йаблока северной горгульи Розбрит в кабинете мистера Золипарии. У мистера Золипарии в кабинети йесть такая штука называитца тилифон куда можно гаварить (я дажи и ни знал, што у нива йесть такая, па правди гаваря, мне кажитця что он дажи смущон изза этава). Йа настаял и он свизался с ахраной штобы саапщить о праисшествии, хатя он им тока и сказал, што птица украла ценую древнюю каропку, а ни муравья. (Ваапщета каропка никакая ни древняя вофси, но эта ни имеит значения.) Йа попытался вызвать ахрану сам, как тока эта случилась, но ис прошлава опыта йа знайу што ани миня ни слушают патамушта йа маладой.
   Мы надеялись, что птица, каторая украла Эргейтс была ис тех што акальтцованы с камирой и фсем таким, или ис тех за каторыми видетца пастаянае наблюдение в рамках праграмы маниторинга дикай природы или ф какихнибуть научных целях, но мы проста выдавали жилаимае за действительнае и нам канешна жи сказали што эта нитак. Ахраник спрасил коикакии дитали, но мистер Золипария ни очинь надеитца што што-нибудь палучитца.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное