Иар Эльтеррус.

Мы – есть! Честь

(страница 7 из 52)

скачать книгу бесплатно

   – До завтра! – девушка поцеловала брата в колючую щеку. – Я не боюсь, сама не знаю почему, но почти не боюсь.
   – Вот и хорошо, – улыбнулся он.
   Даша стояла и смотрела, как ее брата с товарищами уводят в туман. Она очень боялась, что не увидит его больше. Почему-то вернулся знакомый, липкий страх, с которым девушка сроднилась за последние два года. Она не обратила внимания, что Вериль встревоженно переглянулась с какой-то другой молодой женщиной. Та кивнула, и Дашин страх начал таять, как тает снег под лучами весеннего солнца. А действительно, чего она боится? Не стали бы эти люди спасать их, если бы желали причинить какое-нибудь зло.
   – Идемте, Даша? – спросила Целительница.
   – Хорошо… – кивнула девушка.
   – Кстати, познакомьтесь. Это моя подруга Релла, она Целитель Душ.
   Даша вежливо поздоровалась с ослепительно красивой черноволосой дамой лет тридцати на вид. Та ласково улыбнулась ей и погладила по щеке. Почему-то такая фамильярность не вызвала протеста, и это было странно. Впрочем, видно же, что здесь ей желают добра. Но почему? Она ведь им никто… Даша только покачала головой: все вокруг казалось настолько непривычно-странным, что чувство удивления попросту отказывало.
   Она вошла вслед за новыми знакомыми в другую воронку и оказалась в довольно большой, светлой комнате, выглядевшей как-то так по-домашнему уютно, что девушка сразу успокоилась. Обстановка была немного необычной, но мягкие кресла и диваны даже на первый взгляд казались очень удобными, они так и звали к себе. Безделушки на стенах, небрежно сброшенное покрывало, лежащие то тут, то там вещи говорили о том, что здесь живут. И явно женщина, женская рука чувствовалась в каждой мелочи.
   – Это моя каюта, – повела рукой вокруг Вериль. – Надеюсь, вы согласитесь погостить у меня.
   – Большое спасибо… – смутилась Даша. – Буду рада, ежели я вас не стесню…
   – Да о чем речь! – махнула рукой Целительница. – Здесь целых пять спален, места хватит.
   – Ой, – спохватилась девушка, – я забыла спросить, что с Алексеем Игоревичем…
   Вериль переглянулась с Реллой, и обе улыбнулись.
   – Алексей Игоревич уже в ти-анх, – ответила Релла. – Это что-то вроде госпиталя. Он будет там находиться почти весь полет. Омоложение организма и отращивание новой ноги займет немало времени.
   – Омоложение? Новая нога? – ошеломленно переспросила Даша, не поверив своим ушам.
   – Ти-анх еще и не то может, – пояснила Вериль. – В госпитале на данный момент несколько наших, многие вообще в клочья разорваны были. Тоже к концу полета на ноги встанут. Жаль, что Лар…
   Она отвернулась и смахнула слезу. Даше почему-то показалось, что Целительнице сейчас очень больно. Она, сама не понимая, зачем это делает, подошла к той и, ничуть не стесняясь, обняла.
Глаза Реллы изумленно расширились, и она медленно встала с кресла, в которое незадолго перед тем села.
   – Не может быть… – переполненный удивлением шепот заставил Дашу оглянуться.
   – Чего не может быть? – спросила девушка.
   – Неважно. Пока еще неважно.
   Что ж, пусть… Но все-таки, что-то ведь изумило Реллу. Что-то из того, что сделала она, Даша. Ой, Господи ты боже мой, ничего же непонятно…
   – Ладно, я пока прощаюсь, – сказала Релла. – Надо пробежаться, проверить, как всех разместили.
   Она улыбнулась и шагнула в возникшую на стене воронку.
   – Ладно, Даша! – оторвалась от девушки взявшая себя в руки Целительница. – Давайте поужинаем, вы наверняка голодны.
   Вериль на секунду повернулась к столу в центре комнаты, и его поверхность мгновенно заполнилась парящими блюдами. Устав удивляться, Даша только вздрогнула. Внимательно осмотрев стол, она опять вздохнула – буквально ничего знакомого, даже двузубые вилки почему-то двухсторонние. Впрочем, ничего удивительного – аарн из другого мира, и обычаи там никак не могут походить на обычаи ее родины.
   Вкусные запахи заставили судорожно сглотнуть слюну. Даша давно забыла, каково это – сидеть за накрытым столом, на котором всего вдоволь. Странно, но хорошие манеры вернулись сами собой, для этого не пришлось прилагать ни малейших усилий. Правда, заставить себя есть не спеша все-таки оказалось нелегко. Она пробовала каждое блюдо, и все было очень вкусно, но совершенно незнакомо. Послушав Целительницу, Даша позволила себе выпить немного вина, чего до сих пор не делала почти никогда, даже если была возможность. Так уж воспитала ее мама.
   – Нет! – вдруг вскочила на ноги Вериль. – Ара, дурочка, нет! Где же Релла?!
   Она, закусив губу, напряженно прислушивалась к чему-то неслышному.
   – Что-то случилось? – тоже встала несколько удивленная ее поведением Даша.
   – Случилось… Один из нас сегодня погиб, пожертвовал собой ради остальных. Если бы не он, нас никого не осталось бы в живых. Да что там, самого корабля не было бы. Его звали Лар…
   Даша вспомнила, что при упоминании этого имени Вериль плакала, и вздохнула. Почему-то всегда первыми гибнут самые лучшие. Она была уверена, что этот Лар из лучших, ведь только такие способны пожертвовать собой ради других.
   – А Ара его любила, – продолжила Вериль. – И теперь собралась уходить вслед за ним. Молодую дурочку пытаются отговорить, но она ничего не желает слушать…
   – Отведите меня к ней! – Даша сама не поняла, почему сказала это. – Я знаю, что ей сказать.
   Целительница удивленно посмотрела на напрягшуюся девушку и явно собралась возразить, но вдруг застыла на месте.
   – А ведь может получиться… – задумчиво пробормотала она. – Девочка, похоже, Целитель Душ. Идем!
   Вериль решительно шагнула в возникшую перед ней воронку гиперперехода. Даша поспешила за ней. Они оказались в большой комнате, в которую набилось десятка три аарн. Целительница быстро прошла сквозь расступившуюся перед ней толпу, и Даша увидела сжавшуюся в углу черноволосую девушку в уже знакомой форме ордена. Та сидела на полу, опершись спиной о стену и отчаянно прижимая к себе потертую черную гитару. Короткие волосы были встрепаны, лицо перекошено, а широко распахнутые в никуда глаза переполнены такой болью и таким отчаянием, что Даша вздрогнула.
   – Ты думаешь, Лар сейчас тобой гордился бы? – неожиданно для самой себя жестко спросила она. – Ты сейчас предаешь его память! Он спас всех, а ты его предаешь!
   – Ты не понимаешь… – хрипло прошептала Ара. – Его больше нет… Я не могу без него… Он ждет меня там…
   – Он не был бы рад твоему уходу! – отрезала Даша. – Ты еще ничего не сделала в жизни, чтобы стать достойной его памяти. Тебе рано идти к нему, ты этого пока недостойна! Встань и продолжи его дело! Слышишь, Ара? И он скажет тебе спасибо, когда вы встретитесь.
   – Продолжить его дело? – в глазах черноволосой появилось осмысленное выражение. – Но как я могу, Создатель не дал мне его таланта…
   – Да кто тебе это сказал?! – с яростью бросила Даша. – Встань в полный рост и иди вперед, несмотря ни на что! Оплачь его, люби, но иди вперед! И ты увидишь, как он улыбается тебе оттуда!
   – Идти вперед… – прошептала Ара, и из ее мертвых, сухих глаз одна за другой закапали слезы. – И он улыбнется мне…
   Она всхлипнула. Ну, слава Богу, уже плачет, а не сидит с мертвыми глазами. Даша не раз встречалась за последние годы с горем после гибели близких людей и знала, что главное – заставить человека хотя бы заплакать, вывести из первого, самого страшного шока. Она решительно отобрала у Ары гитару, села рядом на пол и прижала девушку к себе. Та снова всхлипнула, а затем зарыдала уже в голос, уткнувшись утешительнице в грудь. Даша гладила ее по голове и сама едва удерживалась от слез, вспоминая смерть папы с мамой.
   Аарн почтительно молчали, глядя на них. Еще бы, мало кому удавалось стать свидетелем рождения нового Целителя Душ. Их было слишком мало, и каждый пользовался в ордене огромным почетом.
   «Где она?!» – прервал молчание пульсирующий тревогой эмообраз, и из гиперперехода вылетела донельзя взъерошенная и задыхающаяся Релла.
   «Ты опоздала, сестра…» – ответила Вериль.
   «О, Благие! Она?..»
   «Нет. Даша справилась. Поздравляю с коллегой».
   «Значит, я не ошиблась… – облегченно перевела дух Релла. – Все-таки Целитель Душ. А как она справилась?»
   «Немного жестковато, на мой взгляд, но действенно».
   Релла быстро просмотрела память подруги и кивнула.
   «А здесь по-другому и нельзя было, – хмыкнула она. – Даша нашла единственно верный подход, я бы действовала не менее жестко, хоть и немного по-другому. А сейчас еще добавлю кое-что от себя для закрепления эффекта».
   На стене напротив появилось изображение темной и сырой камеры. Потом ее сменило лицо мечтательно улыбающегося человека. Молодого мужчины. Даша ошеломленно смотрела на него – настолько красивых людей она никогда не видела. И в его красоте не было ничего неестественного, наоборот – это была зрелая красота знающего себе цену сильного мужчины. Сперва Даше показалось, что это портрет, но потом девушка поняла, что перед ней что-то, напоминающее синематограф. Только в цвете, объеме и со звуком.
   – Лар… – прошептала Ара и заплакала еще отчаяннее.
   Так это и есть погибший? Даша горько вздохнула. Ну, почему, Господи, почему именно такие гибнут чаще других? А бесполезные скоты наподобие Ильи живут и здравствуют… Какая-то в этом глубочайшая несправедливость. Ей самой хотелось плакать, но Даша привычно держала себя в кулаке, ведь сейчас от нее зависит эта бедная девочка.
   Лар на экране что-то сказал, затем послышался перебор гитарных струн. Можно было заслушаться, мало какой гитарист умел заставить свой инструмент плакать и смеяться. Этот умел. А потом Лар запел. Вот тут-то Даша и растерялась. Не может быть у человека такого голоса. Такой голос слишком велик для человека. Наверное, потому Господь его и забрал… Девушка вслушалась в слова и едва удержала судорожный всхлип. Да он же чувствовал, что погибнет! Он знал это. С трудом переведя дух, она погружалась в накатывающуюся на нее песню. Даша не знала, что Лар пел для ее брата с друзьями, и только потому пел по-русски.

     Не плачь, когда метет пурга.
     Ты знай, весна настанет.
     Не надо плакать и тогда,
     Когда меня не станет…
     Уйди в метель, найди ответ,
     Пусть горе не достанет,
     Найди любовь и меру лет,
     Когда меня не станет…
     Тебе отсюда мой привет,
     Ведь светлый день настанет,
     Иди вперед, там боли нет,
     Когда меня не станет…
     Взлетай, возьми звезду в ладонь,
     Здесь крылья не расправить,
     Лети, и пусть горит огонь,
     Когда меня не станет…
     Да, в этой песне есть ответ,
     Надежда утром встанет,
     Пусть будет жизнь и добрый свет,
     Когда меня не станет…

   «Когда меня не станет…» – повторила про себя Даша последние слова песни. Стихи, если разобраться, выглядели не бог весть как с литературной точки зрения, но что-то в них было неуловимое… А уж когда их пел своим божественным голосом Лар…
   «Уже не споет, – мелькнула горькая мысль. – Больше никогда не споет… Почему, Господи?»
   – Спасибо, любимый… – донесся до ее слуха слабый шепот Ары. – Я взлечу, я обещаю тебе, что взлечу…
   Потом она снова уткнулась Даше в грудь и расплакалась. Но это были не прежние слезы отчаянья. Эти слезы уже утешали, помогали успокоиться. И вскоре бедняжка только слабо всхлипывала. Даша что-то шептала ей на ухо, даже сама порой не понимая – что. Да слова были и не важны, главное сейчас – интонация. Наконец, Даша сумела поднять Ару на ноги и взглядом попросила помощи у Вериль, с облегчением заметив стоящую рядом с ней Реллу. Вскоре все четверо оказались в каюте Целительницы.
   Даша улыбнулась, не открывая глаз. Настроение почему-то было светлым, солнечным. Как жаль, что сейчас придется вставать и идти на кухню мимо привычно ругающихся соседей, чтобы согреть себе кипятку. Со вчера у нее осталась маленькая ржаная горбушка, и надо позавтракать, хотя есть почему-то не хотелось. Но на работе захочется, еще как захочется. Впрочем, к постоянному чувству голода Даша давно привыкла. Представив себе злобные взгляды соседей, девушка поморщилась – нет, не пойдет она кухню, бог с ним, с кипятком, обойдется как-нибудь. Хоть бы только Илья уже ушел на свой завод, очень не хотелось встречаться с ним. Опять ведь начнет приставать…
   Смутно вспоминался чудесный сон, в котором за ней пришел Коля и увел за собой в небо, на эфирный корабль какого-то ордена. Даша снова улыбнулась – и надо же было такому присниться?.. Вот уж не думала, что в ней после всего пережитого еще не умерло ожидание чуда. Ладно, хватит нежиться в постели. Девушка резко распахнула глаза и собралась вставать, когда поняла, что лежит вовсе не на привычной узкой железной койке. Она лежала на огромной круглой кровати, на чистом белоснежном белье. Рядом тихо посапывала уткнувшаяся в подушку Ара.
   Господи, так это не сон?! Слава тебе, Господи! Все вчерашнее мгновенно вспомнилось во всех подробностях. Даша не решилась отпускать Ару от себя, боясь, что та снова впадет в черное отчаяние, и девушек уложили спать вместе. Вериль только заставила все еще плачущую Ару принять какое-то лекарство, кажется, снотворное.
   А потом… Да, потом Дашу попросили повторить три каких-то странно звучащих слова. Даша повторила, и с потолка прогремела наполненная торжеством и радостью птичья трель. И как после этого обнимали ее Вериль с Реллой, называя сестрой. Девушка поняла только, что с этого момента официально принята в этот малопонятный орден. Но пусть малопонятный, ей все равно здесь очень нравилось. Люди вокруг были просто чудесными, открытыми, радостными. Да, когда заговаривали о Ларе, на глазах у многих появлялись слезы, но они жили дальше. Даша широко улыбнулась новому дню и новой жизни, ждущей ее.


   – Гракх, дрыном тебе по лбу! – шепотом выругался старый шаман и отвесил ученику подзатыльник. – Ты куда, пенек несмышленый, свою башку дурную высовываешь? Жить надоело?!
   И точно, едва орк успел спрятаться за стену, как несколько эльфийских стрел ударили в место, где только что была его голова. Гракх что-то злобно прошипел себе под нос и крепче ухватился за рукоять ятагана. Таких лучников, какими были эльфы, еще поискать надо. Умеют, гады. Что есть, то есть. Много этих остроухих сволочей явилось по их головы. Ох, и много же…
   Орк оглянулся и тяжело вздохнул – их осталось всего лишь немногим больше двух десятков, включая чудом спасенных в последней деревне троих детишек и пятерых девушек. Впрочем, орчанки ничуть не хуже мужчин своего народа научились обращаться с оружием за эту страшную войну, и сейчас точно так же, как и воины, спокойно ждали атаки людей и эльфов.
   Последние орки в мире… Как страшно знать, что после их гибели никого из народа урук-хай не останется на земле. И каждый готовился подороже продать свою жизнь. Ну что они сделали людям и эльфам? Всего лишь отличались от них? Или что? Гракха донельзя мучили эти вопросы, он почему-то очень хотел понять это перед смертью. А что никому из них живым с этой скалы не спуститься, было понятно любому. Молодой орк снова тяжело вздохнул и потер переносицу.
   Старый шаман нашел идеальное место для обороны. Отвесный пик локтей пятисот в высоту, на вершине которого бил небольшой родник и росла небольшая роща палиагровых деревьев. Один только запах этих странных широколистных деревьев почему-то приводил любого эльфа в неистовство, и перворожденные немедленно бежали из любого места, где рос палиагр. К тому же, прекрасно владея магией земли, Кержак заставил края пика вырасти в невысокие, в рост орка, стены с бойницами. Летать ни эльфы, ни люди не умели, а с любым из их магов шаман справился бы играючи. Те прекрасно это понимали и не лезли – глупо пытаться одолеть того, кто тебя же магии и обучал. А взбирающихся на пик смельчаков орки сталкивали вниз шестами, не тратя драгоценных стрел.
   Все бы хорошо, если бы не одно «но». Армия людей и эльфов плотно обложила пик, на котором укрылись остатки народа Тьмы, как почему-то именовали орков другие народы. Шаман пожал плечами, не понимая, с какой стати подобное могло взбрести кому-то в голову. Причем здесь Тьма? Или Свет? Две необходимые для жизни любого мира силы, ничего более. И принадлежать только одной из них – глупость, большую глупость и придумать трудно. Так почему люди с эльфами держат орков за дураков? Или это всего лишь повод, чтобы уничтожить остатки древнего народа?
   Кержак покосился на Гракха и тяжело вздохнул – сколько лет готовил этого талантливого мальчишку себе в преемники, а теперь весь труд пошел сапангу под хвост. Жить остаткам урук-хай осталось разве что до начала морозов. Шаман привычно расширил сознание и окинул взором окрестности пика. Увы, уходить никто из врагов не собирался. Постоянные и хорошо обустроенные лагеря, склады с припасами, которые ежедневно пополнялись из приходящих караванов.
   Старик сглотнул голодную слюну и вздохнул – еды не осталось, жили только редкими птицами, которые он своей магией приманивал на пик. Да тем, что удавалось украсть у врага. Но эльфийские маги, хоть и не рисковали высовываться, были начеку. А разрушить чужое заклинание, тем более заклинание телепортации, до смешного просто. Сам же этих сволочей остроухих в свое время и научил… На свою голову, лопух старый.
   Кержак тяжело вздохнул – кто мог подумать еще лет тридцать назад, что эльфы окажутся способны на геноцид? В голову никому такая чушь прийти не могла! Дикость ведь! И что это на них нашло? Люди – понятно. Молодой еще народ, ума и доброты пока немного, а воинственности хоть отбавляй. Много столетий человеческие королевства увлеченно грызлись между собой, не обращая внимания на немногочисленные племена орков, живущих на отрогах никому не нужных и холодных Таранских гор. Именно эльфы помирили их и натравили на «общего врага». Хотя уж кто-кто, а перворожденные должны помнить правду.
   Каким шоком оказалось начало этой страшной войны для всего народа урук-хай. Совет Старейшин отправил послов – умолять о мире, не понимая, что случилось, чем и кому они помешали. Ведь Таранские горы никому не нужны и никто никогда там не жил. Головы этих послов прислали обратно с насмешливым ответом: «Война прекратится только тогда, когда последняя тварь Тьмы исчезнет с лица земли!» Давно отвыкший от войн народ пахарей и ремесленников вынужден был взяться за оружие. Уходить им было некуда.
   Увы, эту войну они проиграли, и проиграли очень быстро. Воевать тоже надо уметь, а орки никогда не понимали, к чему это кровавое умение… Уже много тысяч лет у них не имелось в языке даже такого понятия – воин. А после того началось истребление всех выживших. Люди и эльфы не жалели никого, ни женщин, ни детей, оставляя за собой выжженную пустыню. За каждым прячущимся в лесу орком устраивалась целая охота. Потом пойманного бедолагу под торжественные песнопения священников сжигали заживо.
   Отряд Кержака отступал от самой орочьей столицы и остался едва ли не последним из отрядов, еще не прекративших сопротивления. Охота за ними развернулась вовсю, но магия старого шамана помогала оставаться неуловимыми. Каждому магу в этом мире было хорошо знакомо имя Кержака Черного, да что там, большинство из них обучались по учебникам, им же и написанным. О, эльфы даже согласились сохранить ему жизнь! Единственному из всех орков.
   Старик жил отшельником далеко на севере, и даже о начале войны узнал далеко не сразу. Поначалу старый шаман просто не понял, что случилось с людьми и эльфами. Их что, охватило повальное безумие? Он отправил письмо с просьбой объяснить причины войны своему бывшему ученику, Эльвинелю, возглавившему объединенные племенные союзы рассветных эльфов. В ответ получил переполненное презрением послание и предложение сохранить ему жизнь в обмен на неучастие в войне. Ошеломленный странным письмом бывшего ученика, Кержак решил лично отправиться в родные Таранские горы, чтобы своими глазами увидеть, что там происходит.
   Однако не успел орк собраться в дорогу, как его атаковали несколько десятков магов, посланных Эльвинелем за головой старого учителя. Тогда-то взбешенный шаман и применил свое жутковатое заклинание, после которого добрая половина эльфийских и человеческих магов мира распрощались с жизнью. До этого момента он никогда еще не убивал, даже мяса не ел. Поняв, что дело идет о самом существовании урук-хай, Кержак выгнал учеников других рас – до войны он охотно обучал любого талантливого юношу или девушку, не обращая внимания на то, из какого народа вышел юный маг.
   Вместе с шестью учениками своей расы старик телепортировался в единственный орочий город, Рхадарг-Орсан. И испытал шок. Города не было… Были развалины. И никого живого. Стоя у ямы, в которой заживо сожгли детей его народа, старый шаман поклялся драться с виновными в этом зверстве до последнего дыхания, он поклялся отомстить. Но одновременно прекрасно понимал, что месть ни к чему хорошему не приведет. Узнать хотя бы, за что эльфы так поступили с его народом… Ответа у старика не находилось.
   Шаман сделал единственное, что мог. Начал собирать под свое крыло немногих выживших. Узнав о вступлении в войну на стороне орков Кержака Черного, подавляющее большинство уцелевших магов благоразумно отказались помогать армии завоевателей, вполне обоснованно опасаясь за сохранность своих драгоценных шкур. Остались только несколько особо упрямых эльфов, которых возглавил бывший ученик старого шамана, Эльвинель. Кержак закусил губу – как же он просмотрел этого юношу, как не понял, что за стремлением к знанию прячется властолюбие?
   – Учитель, – донесся до него голос Гракха. – Ты обещал рассказать об истории мира.
   Молодежь расселась вокруг и с жадным интересом ожидала начала урока. Старый шаман довольно оскалил клыки. Надо же, на краю гибели, а все равно стремятся узнать что-нибудь новое. Эх, какой бы маг вырос из Гракха. Мальчишка настолько талантлив, что оставалось только удивляться. Еще бы несколько десятков лет, чтобы отшлифовать этот алмаз… Да только и двух месяцев у них нет.
   Кержак скрипнул зубами – что ж, победа дорого достанется палачам. Заклинание, припасенное им напоследок, было страшным, настолько страшным, что шамана самого порой пробирала дрожь при мысли о его применении. Но коли его вынудят, он не остановится… Кержак мог бы оправдать непонятно откуда возникшую ненависть эльфов, если бы они и орки воевали до сих пор. Но ведь не было этого! Многие тысячи лет ни один орк не брал в руки оружия. Взять в руки оружие считалось позором, поступком, недостойным разумного существа.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Поделиться ссылкой на выделенное