Стивен Хантер.

Сезон охоты на людей

(страница 5 из 58)

скачать книгу бесплатно

Однако вскоре Кроу тоже отделился от остальных и нагнал его. Он держался довольно панибратски, что немало раздражало Донни, хотя он и старался этого не показать.

– Послушай, дружище, ну ты и заставил меня попотеть.

– Кроу, я заставил попотеть взвод, а не тебя. Возможно, нам уже в следующий уик-энд придется заниматься всей этой мерзостью по-настоящему.

– Проклятье, да ведь ни один из этих парней не пойдет со штыком на кучку мальцов с цветами в волосах и девчонок, хвастающих своими титьками. Мы наверняка будем торчать в казармах или же просидим целую ночь, а то и сутки в каком-нибудь поганом душном доме. Как ты думаешь, это снова будет Казначейство?

Донни помедлил, чтобы дать вопросу отложиться в памяти, и лишь после этого ответил:

– Кроу, я не знаю. Я просто иду туда, куда мне прикажут.

– Донни, знаешь, что мне сказал Триг? Они даже не станут входить в округ Колумбия. Весь шум будет около Пентагона. Так что со всем этим придется разбираться армии. Мы даже не выйдем из казарм.

– Ну, раз ты так говоришь...

– Я думал, что мы...

– Кроу, мне очень понравился вчерашний вечер. Но здесь, когда светит солнце, я все еще остаюсь капралом и командиром отделения, а ты – рядовым первого класса, так что тебе все равно приходится играть по моим правилам. Никогда больше не называй меня Донни в присутствии других, пока идут занятия, ладно?

– Ладно, ладно, извини. Но так или иначе, кое-кто из нас собирается вечером к Тригу. Я подумал, что ты, может быть, тоже захочешь пойти. Ведь ты же сам сказал, что он интересный парень.

– Вполне приличный для пацифиста.

– Триг не такой, как все. Его избивали в Селме, он показал себя героем из героев в Чикаго. Слушай, дружище, говорят, что он двадцать пять раз кидался в самую схватку и вытаскивал мальчишек прямо из-под носа этих свиней. Он спас много жизней.

– Я не знал об этом,– неискренне ответил Донни.

– Все будет отлично. Тебе, капрал, нужно немного расслабиться.

Донни втайне надеялся, что этого приглашения не последует. Это было частью смутно складывающегося у него в голове плана: просто-напросто дать своему секретному заданию провалиться самому собой, погрязнув в массе ошибок и упущенных возможностей. Но сейчас ему, против его воли, подвернулся большой и волосатый шанс выполнить работу.


Триг, как оказалось, жил в начале Висконсин-авеню, за самым Джорджтауном, в террасном доме[12]12
  Террасный дом – одноквартирный дом, представляющий собой часть сплошного ряда домов, имеющих общие боковые стены.


[Закрыть]
, столь же обшарпанном, как и его многочисленные соседи. Дом был переполнен; впрочем, иначе и быть не могло. Мебель выглядела потрепанной, к тому же ее было мало до аскетизма.

Зато от зловонного дыма травки прямо-таки распирало стены; как только Донни вошел в дом, этот запах резко ударил ему в ноздри. Все было обычным, но в то же время и отличалось от того, что ему приходилось видеть прежде: множество книг, стена, сплошь уставленная конвертами с дисками (впрочем, там были, похоже, только классика и джаз; ни Джимми Х., ни Боба Д.[13]13
  Имеются в виду Джимми Хендрикс и Боб Дилан.


[Закрыть]
Донни не заметил). Не наблюдалось также никаких плакатов, ни одного флага Северного Вьетнама, никаких эмблем комми. Вместо всего этого были птицы.

Иисусе, да этот парень был просто помешан на птицах. Часть картин была написана самим хозяином, и он обладал немалым талантом к передаче всего великолепия облика летящих птиц; все детали были тщательно проработаны, каждое перышко находилось именно там, где ему положено, цвета были чистыми, как в волшебном фонаре. Другие картины были старше и темнее; судя по поблекшим краскам, они принадлежали прошлому столетию.

Донни заговорил с какой-то девчонкой о птицах и признался ей, что он, э-э, охотился на них. Выяснилось, что говорить этого не следовало, так как она была одной из тех задиристых восточных штучек, которые ходят с распущенными прямыми волосами и всегда кажутся голодными.

– Ты убиваешь их? – осведомилась она.– Этих малюток?

– Ну, там, откуда я родом, они считаются хорошей едой.

– А у вас там, что, нет магазинов?

Начало вышло не слишком хорошим. Компания здесь была не столь многолюдной, как накануне, и, похоже, все были неплохо знакомы между собой. Донни ощущал себя одиноко и оглядывался, высматривая Кроу, потому что даже Кроу оказался бы сейчас для него долгожданным союзником. Но Кроу, естественно, куда-то исчез. И в довершение всего, Донни понимал, что неправильно оделся: он надел легкие брюки, яркую спортивную рубашку и теннисные туфли, а все остальные красовались в джинсах, рабочих рубахах, щеголяли длинными волосами, бородами и, казалось, состояли в каком-то индейском заговоре против того стиля в одежде, какого, по его мнению, следовало придерживаться молодым людям. От этого он чувствовал себя неловко.

Как и должен чувствовать себя шпион, подумал он.

– Не слишком мучай Донни,– сказал кто-то девушке, и это, разумеется, был Триг, обладавший особым талантом драматически возникать на сцене.

Сегодня Триг выглядел далеко не так вызывающе, как накануне. Волосы он собрал в «конский хвост», свисавший поверх голубой сорочки, застегнутой на все пуговицы. На нем были такие же брюки, как и на Донни. А обут он был в дорогие летние штиблеты экзотической яркой расцветки, украшенные затейливым узором из дырочек.

– Триг, он стреляет в маленьких зверюшек,– сразу же наябедничала собеседница Донни.

– Милая моя, люди охотятся на птиц и едят их уже добрый миллион лет. Но пока еще и птицы, и люди существуют на свете.

– А мне кажется, что это дикость.

Донни чуть не выпалил: «Нет, это и впрямь увлекательное занятие», но вовремя прикусил язык.

– Ну,– сказал Триг, отводя Донни в сторону,– я рад, что ты смог прийти. Я и сам не знаком с половиной этих парней. Сюда приходят все, кто ни пожелает. Они пьют мое пиво, курят травку, напиваются и накуриваются до одури, трахаются и снова пьют и курят. Я редко бываю здесь, так что меня это не особо тревожит. Но приятно, что ты пришел.

– Спасибо, хотя мне, в общем-то, просто нечем было заняться. Впрочем, я хотел поговорить с тобой.

– О! Ну что ж, давай.

– Это насчет Кроу. Знаешь, он на грани того, чтобы вылететь из парадной роты, и все равно продолжает свой пофигизм. Я знаю, что он хитрый парнишка. Но если его вышвырнут из роты, то никто не сможет поручиться за то, что его не зашлют в 'Нам. А мне кажется, что в мешке для переноски трупов у него будет не слишком привлекательный вид.

– Я поговорю с ним.

– Как он сам заметил, любой, кто позволит убить себя ни за что ни про что в этой никому не нужной войне, просто слабоумный идиот.

– Я напомню ему эти слова.

– Вот и отлично.

Триг и сам был отличным парнем. Донни вполне мог представить себе, насколько хорошо он держался бы под обстрелом, и был уверен, что, в то время как другие принялись бы прятаться или забились бы в истерике, он оказался бы первым из тех, кто вышел бы под пули и начал выволакивать людей в укрытие.

– А могу я задать тебе вопрос? – внезапно обратился к Донни Триг, устремив на его лицо свой теплый проницательный взгляд.– Ты сам веришь в это или сомневаешься? Ты когда-нибудь задумываешься над тем, зачем это делается и стоит ли это такой цены? Или же целиком принимаешь все на веру?

– Черт возьми, конечно нет,– ответил Донни.– Естественно, я сомневаюсь во всем этом. Но мой отец сражался на войне, а до него – его отец, и я вырос, убежденный в том, что такую цену приходится платить за то, что живешь в великой стране. Поэтому... поэтому я пошел туда. Я сделал это и вернулся обратно, не знаю уж, к добру или к худу.

За разговором они прошли в кухню. Триг открыл холодильник и вынул две бутылки пива; одну протянул Донни, а вторую взял себе. Пиво было иностранное, «Хейникен» в темно-зеленых, сразу запотевших бутылках.

– Пойдем-ка сюда. Спрячемся от этих идиотов.

Триг открыл заднюю дверь и вывел Донни во дворик, где стояли два шезлонга. Донни с удивлением увидел, что они находятся на небольшом холме; перед ними открывался склон, и за скопищем убегавших вниз крыш виднелись сгрудившиеся здания Джорджтаунского университета, казавшиеся издали средневековыми постройками.

– Я начинаю забывать, какими бывают настоящие люди,– задумчиво проговорил Триг,– именно поэтому мне так приятно поговорить с тобой. Вряд ли можно найти больших лицемеров и свиней, чем милые мальчики и феи движения в защиту мира. Но я знаю, какое огромное значение могут иметь солдаты. Я был в Конго в шестьдесят четвертом году – поехал туда вместе с дядей рисовать в Верхнем Конго вилохвостых вертишеек. Мы как раз находились в Стэнливилле, когда какой-то парень по имени Гбени объявил страну народной республикой, взял около тысячи европейцев и американцев в заложники и заявил, что начинает «чистку» населения от паразитов-империалистов. Повсюду были карательные отряды. Дружище, я видел там такие мерзости... Чего только люди не делают друг с другом. Ну так вот, сидим мы в лагере, конголезская армия пробивается все ближе и ближе, и тогда прошел слух, что мятежники собираются убить нас всех. Святое дерьмо, мы вот-вот умрем, и никто не даст за нас ни клочка дерьма. Такое вот простое дерьмо. Но когда дверь распахивается, внутрь вваливаются вовсе не мятежники. Это оказались татуированные с головы до ног, драчливые, хитрожопые бельгийские парашютисты. Они были, пожалуй, самыми погаными людишками из всех, кого я видел до тех пор, и я полюбил их так, что ты, пожалуй, не поверишь. Никто не мог устоять против бельгийских десантников. И они вывели оттуда всех белых людей. Если бы не они, то нас всех жестоко истребили бы. Так что я вовсе не из тех безмозглых ослов, которые говорят, что солдаты никому не нужны. Солдаты спасли мою жизнь.

– Вас понял,– отозвался Донни.

– Но,– продолжал Триг, словно не услышав его замечания,– пусть я и восхищаюсь их смелостью и воодушевлением, все равно необходимо определить некоторые различия. Между войной моральной и войной аморальной. Вторая мировая война – безусловно моральная. Убить Гитлера, прежде чем он убьет всех евреев. Убить Того[14]14
  Того Шигенори (1882-1950) – японский политический деятель и дипломат.


[Закрыть]
, прежде чем он превратит всех филиппинских женщин в шлюх. Война в Корее? Возможно, она и была моральной, не знаю. Не дать китайцам превратить Корею в свою провинцию... Я полагаю, что это морально. Я согласился бы участвовать в той войне.

–А как же Вьетнам? Аморально?

– Я не знаю. Это ты должен мне рассказать.

Триг подался вперед. Еще один из его маленьких незаметных талантов – умение слушать. Он на самом деле хотел знать, что думает Донни, и не собирался заранее воспринимать Донни как убийцу младенцев и парня из похоронной команды.

Донни не мог и не хотел противиться этому искреннему вниманию.

– Что я видел? Отличных американских ребят, пытавшихся делать дело, которое они плохо понимали. Я видел парней, считавших, что они оказались в одном из кинофильмов Джона Уэйна, но очень скоро узнававших, что значит старинное выражение «лишить живота». Я как-то раз оказался в одном месте, в лесу или в бывшем лесу. Там не осталось ни одного листочка, но стволы деревьев все еще стояли. Только они ярко блестели. Было такое впечатление, будто они покрыты коркой льда. Это напомнило мне Вермонт. Я не был в Вермонте, но все равно это зрелище напомнило мне о нем.

– Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. Я видел то же самое, когда нас вывозили из Стэнливилля.

– Ну да, наверное, мы имеем в виду одно и то же. Только в том случае, о котором я рассказываю, мы заказали «отель "Эхо"» по отдельно стоящей роще, потому что заметили там движение и решили, что к нам подбирается отряд гуков[15]15
  Гук – оскорбительное прозвище азиата (амер.).


[Закрыть]
. Мы разделались с ними наилучшим образом. Это были их внутренности. Их распылило, превратило в блестящий студень и размазало по стволам и веткам. Послушай, парень, я никогда не видел ничего подобного. Конечно же, это оказался взвод армейских саперов. Двадцать два парня просто так превратились в ничто. «Отель "Эхо"». Не могу сказать, чтобы это было так уж приятно.

– Донни, мне кажется, что в глубине души ты знаешь ответ на мой вопрос. Я чувствую, что ты подбираешься к нему. Ты думаешь об этом.

– Моя девушка уже ответила на него. Она участвует в Мирном караване и делает то же, что и остальные.

– Это просто прекрасно с ее стороны. Ты когда-нибудь разговаривал с нею об этом?

– Она говорит, что решила сделать все возможное, чтобы остановить войну, еще в те дни, когда навещала меня в военно-морском госпитале в Сан-Диего.

– Просто замечательно. Но... ты тоже с ними?

Донни не умел лгать. Он не имел к этому никакого таланта.

– Нет. Пока что нет. А возможно, и никогда не буду. Это только кажется неправильным. Ты должен делать то, что приказывает твоя страна. Ты должен внести свой вклад. Это твой долг.

Триг в этот момент походил на исповедника: его глаза светились сочувствием и без всякой навязчивости подбадривали Донни, побуждая его продолжить рассказ.

– Донни, я знаю, что ты никогда не изменишь долгу, не бросишь свой пост, не сделаешь ничего подобного. Я и не предлагаю тебе чего-либо в этом роде. Но все же подумай о том, чтобы присоединиться к нам после того, как уволишься из армии. Думаю, что тогда ты будешь чувствовать себя намного лучше. А я даже не могу передать тебе, как много это значило бы для нас. Меня мучает мысль о том, что мы – всего лишь кучка желторотых цыплят. А вот парень, который побывал там, сражался, заслужил медаль, а потом решил посвятить жизнь тому, чтобы положить этому конец и вернуть своих друзей домой... Это по-настоящему серьезно. Я бы гордился, если бы мне удалось приложить к этому руку.

– Я не знаю...

– Ты только подумай об этом. Поддерживай контакт со мной, будем иногда беседовать. Только и всего. Просто думай о том, что я тебе сказал.

– Боже мой, Донни! – раздался чей-то голос.

Он повернул голову и увидел, что из кухонной двери к нему во двор снизошел сон наяву. Она была стройной, белокурой, спортивной, чуть ли не дочерна загоревшей сельской девушкой, идеал американской возлюбленной, с которой его разлучили, и он почувствовал себя беспомощным, как это бывало каждый раз, когда он ее видел.

Это была Джулия.

Глава 04

– Что случилось? – спросила она.

– Почему ты не звонила мне?

– Я звонила. И даже писала.

– Вот черт!

– Донни, давай уйдем. Отправимся куда-нибудь еще. Я не видела тебя с самого Рождества.

– Даже не знаю. Я пришел сюда с одним рядовым из моего отделения и вроде как обещал, э-э, ну, присматривать за ним. Я не могу его бросить.

– Донни!

– Я не могу сейчас объяснить! Это очень сложно. Он смотрел мимо нее в глубь дома, будто старался за чем-то следить.

– Знаешь что, дай-ка я схожу и предупрежу Кроу, что сматываюсь. Сейчас вернусь. И мы куда-нибудь отправимся.

И, не дожидаясь ответа, он скрылся за дверью. Джулия стояла посреди темного ночного Вашингтона во дворике на холме, возвышавшемся над Джорджтауном, и смотрела на машины, проезжавшие по Висконсин-авеню. Вскоре к ней присоединился Питер Фаррис. Питер, высокий бородатый аспирант-социолог из Аризонского университета, являлся главой Юго-Западного регионального отделения Народной коалиции за мир и справедливость и номинальным руководителем группы юнцов, которые под присмотром его и Джулии прибыли с Мирным караваном из Тусона.

– А где твой друг?

– Он сейчас вернется.

– Я так и знал, что он окажется примерно таким. Высокий, широкоплечий, красивый.

Как раз в этот момент Донни вернулся. Он не обратил на Питера никакого внимания.

– Ну вот, очень глупо, но Кроу намерен пойти на еще какую-то вечеринку, и мне придется отправиться вместе с ним. Я не могу... Это просто... Я свяжусь с тобой при первой...

Не закончив фразу, Донни оглянулся, лицо у него стало очень озабоченным, и прежде, чем Джулия успела произнести хоть слово, он выпалил:

– Вот проклятье, они уже уходят. Я свяжусь с тобой.

Он повернулся и выскочил за дверь, а девушка, которую он любил, осталась, растерянная, стоять посреди двора.


Донни проснулся в своей комнате в казарме чуть ли не за час до общего подъема в 5.30 и в первые мгновения совсем было решил отправиться к врачу. Это показалось ему единственным нормальным выходом, единственным спасением от навалившихся на него бед. Впрочем, он тут же понял, что от его бед не укроешься ни в каком лазарете.

Он помнил, что сегодня его отделение должно было дежурить на кладбище. Так что у него было чем заняться. Наскоро проглотив завтрак в общей столовой, он, вместо того чтобы заново отгладить китель и брюки, потратил добрых полчаса на чистку полуботинок. Это был ритуал, по своей значимости мало чем уступающий исповеди и покаянию.

Нужно как следует плюнуть в баночку с черным сапожным кремом и клочком тряпки смешать ваксу и слюну в вязкую мазь. Затем немного – совсем немного! – нанести на обувь, а потом тереть, тереть и тереть. Нужно тереть так, будто ты всерьез надеешься вызвать джинна, который справился бы со всеми твоими бедами. Нужно тереть и тереть, размазывая каждый раз не больше одной крошечной порции мази, пока не покончишь с одним ботинком, а потом браться за второй. Нужно добиться того, чтобы оба ботинка покрывала тончайшая матовая пленка мази, а затем, взяв другую тряпку, приступить к окончательному полированию и делать это так же яростно, как и воюешь, вжик-вжик! Это было уже почти утраченное военное искусство; ходили слухи, что вот-вот введут обувь из патентованного кожзаменителя, потому что молодые морские пехотинцы не желали тратить целые часы на поддержание обуви в порядке. Но Донни гордился своими сверкающими парадными полуботинками, поддерживал их поверхность в неизменном состоянии по нескольку месяцев, а потом снова возвращал им идеальный вид, так что его обувь всегда могла своим сиянием соперничать с солнцем.

Как же это глупо, думал он на этот раз, привычными движениями растирая мазь.

Как смешно. Как бессмысленно.


Этот весенний день в Вашингтоне выдался столь же кошмарным, как и предыдущие. Погода стояла жаркая и душная – похоже, собирался дождь. Кизиловые деревья вовсю цвели. Вокруг отведенного для похорон участка раскинулись пологие пригорки и ложбины Арлингтона, заполненные деревьями, сплошь покрытыми розовыми цветами, под которыми лежали мертвые юноши, а дальше, напоминая панораму Рима из кинофильма, виднелись сверкавшие даже в мглистом свете белые здания столицы Америки. Донни видел и шпиль, и купол, и большой белый дом, и плачущего Линкольна, укрывшегося под своим мраморным портиком. Только симпатичный маленький бельведер Джефферсона оставался вне поля зрения, скрытый за одним из увенчанных цветущим кизилом и изрытых могилами холмов.

Очередные похороны подходили к концу. Хотя всеми владело какое-то озлобленное настроение, все шло хорошо. Даже Кроу в этот день почему-то очень старался, так что они без единого сбоя сняли ланс-капрала[16]16
  Ланс-капрал – низшее унтер-офицерское звание в морской пехоте США.


[Закрыть]
Майкла Ф. Андерсона с черной машины-катафалка и перенесли на траурную каталку, прошли медленным маршем, громко чеканя шаг, к могиле, сдернули с гроба флаг и четко сложили его. Донни вручил звездный треугольник убитой горем вдове, совсем молоденькой прыщавой девочке. Всегда лучше ничего не знать о парне, лежащем в ящике. Кем был этот ланс-капрал Андерсон? Пехотинцем, или писарем из интендантства, или членом экипажа вертолета, или военным журналистом, или фельдшером, или сапером? Отчего он погиб? От пули, или от взрыва, или от дизентерии, или от венерической болезни? Никто из них этого не знал; парень был мертв, и все тут, и Донни в своем голубом кителе с эмблемой морской пехоты, белых брюках и белой фуражке застыл в строгой позе, четко отдавая салют хлюпающей носом дрожащей девочке, пока барабаны выбивали дробь. Скорбь настолько уродлива. Это самая уродливая вещь из всего, что только есть на свете, и он за восемнадцать бесконечных месяцев обожрался ею до блевотины. У него разболелась голова.

Но наконец-то процедура закончилась. Девочку увели, и морские пехотинцы поспешно вернулись в автобус, чтобы немного покурить. Донни внимательно следил, чтобы они снимали перчатки, в противном случае материя обязательно пожелтела бы от никотина. Все с готовностью подчинялись, даже Кроу.

– Донни, хочешь сигарету?

– Я не курю.

– А стоило бы. Помогает расслабиться.

– Ладно, как-нибудь в другой раз.

Он посмотрел на часы, большие «Сейко» на плетеном металлическом браслете, купленные за 12 долларов в магазине военно-морской базы в Дананге. До следующей работы нужно было ждать еще сорок минут.

– Можете снять кителя,– разрешил он.– Только, прежде чем выйти из автобуса, полностью оденьтесь и застегните все пуговицы. Запросто можно попасться на глаза кому-нибудь из штабных поганцев. Объявят в рапорте, и милости просим во Вьетнам. Вернетесь оттуда как раз для того, чтобы похоронная команда не скучала без дела. Только в коробке люди лежат поодиночке, верно, Кроу?

– Так точно, капрал, сэр,– пролаял Кроу, с немалым ехидством подражая молодому рьяному кадровому служаке, на которого, впрочем, он при всем старании никогда не смог бы походить.

– Мы любим наш корпус, верно, Кроу?

– Так точно, капрал, мы любим наш корпус!

– Отлично, Кроу,– похвалил он.

– Донни! – позвал водитель, от нечего делать поглядывавший в зеркальце заднего вида.– Приперлись какие-то флотские парни.

«Вот дерьмо»,– подумал Донни.

– Донни, ты переходишь в военно-морской флот? – осведомился Кроу.– Говорят, там можно сделать хорошее состояние, поставляя резиновые влагалища ребятам с ядерных подлодок. Ты мог бы...

Все расхохотались. Надо отдать Кроу должное, он умел позабавить.

– Ладно, Кроу,– ответил Донни,– у меня есть для тебя два предложения. Я могу или сообщить о тебе в рапорте, просто для забавы, или же поберечь бумагу и постараться выбить из тебя дерьмо. Так что пока я буду трепаться с этими парнями, возьмешь у каждого в рот. Учти, рядовой, это приказ.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

Поделиться ссылкой на выделенное