Стивен Хантер.

Сезон охоты на людей

(страница 3 из 58)

скачать книгу бесплатно

– Я ничего об этом не знаю, сэр.

– Это рядовой первого класса Эдгар М. Кроу.

Кроу! Конечно, это может быть только Кроу.

Энсин Вебер взял лист бумаги и прочел вслух:

– Кроу имеет квартиру в доме 2311 по C-стрит, Юго-запад, где проживает совместно с неким Джеффри Голденбергом, аспирантом журналистики Северо-Западного университета в Вашингтоне. Вы знаете, Фенн, что Кроу вовсе не обычный морской пехотинец. Он исключен из Йельского университета и попал в парадное подразделение лишь потому, что имеет дядю, связанного с одним конгрессменом, который смог устроить так, чтобы Кроу не грозила отправка во Вьетнам.

– Поразмыслите обо всем этом, Фенн,– добавил коммандер Бонсон, поднявшись с места.– Вы там подставляете свою задницу под пули, а он здесь марширует на парадах и передает секретные сведения наркоманам-пацифистам и хиппи, мешающим нам одержать победу.

Несомненно, это Кроу. Вечный путаник, сачок, умник, использующий свой незаурядный интеллект для того только, чтобы его не вышибли из парадной роты, но не желающий ничего делать по-настоящему хорошо.

И в то же время Кроу – салага, еще не сформировавшийся юнец, на первый взгляд ничем не отличающийся от остальных. Мальчишка, чуть ли не подросток, не сумевший уберечься от искушений и неразберихи этого полного соблазнов и такого запутанного времени.

– Мы знаем вас, Фенн,– заявил лейтенант-коммандер.– Вы единственный человек во всей роте, кто пользуется настоящим уважением как среди честных морских пехотинцев, прошедших, подобно вам, через бои во Вьетнаме, так и среди мальчишек, которые оказались здесь лишь для того, чтобы избежать Вьетнама. Они все любят вас. И поэтому мы подобрали для вас задание.

Если вы справитесь с ним – а я, как военный человек, знаю, что нет никаких оснований считать, будто вы не сумеете справиться,– то через двенадцать дней вы закончите свою службу полным сержантом Корпуса морской пехоты Соединенных Штатов. Это я вам гарантирую.

Донни кивнул. Все это ему нисколько не нравилось.

– Я хочу, чтобы вы стали новым лучшим другом Кроу. Вы его однополчанин, его приятель, его отец-исповедник. Пусть ему льстит то внимание, которое вы будете ему уделять. Шляйтесь с ним по городу. Ходите на вечеринки в кабаки, где собираются все эти миротворцы, знакомьтесь с его длинноволосыми друзьями. Напивайтесь с ним. Он начнет делиться с вами своими мыслями и планами; сначала понемногу, а потом, со временем, все больше и больше. Он посвятит вас во все свои тайны. Он, скорее всего, так гордится собой и той маленькой игрой, которую ведет, что его до смерти распирает желание похвастаться всем этим и он будет только рад показать, какой он лихой парень. Добудьте для нас побольше сведений, чтобы мы могли выдвинуть против него обвинение до того, как он сможет предать свою роту первого мая. Мы отправим его в Портсмут на долгий, очень долгий срок. Он выйдет оттуда стариком.

Бонсон умолк и опустился на стул.

Ну вот, Донни наконец услышал все до конца.

Но все же многие важные слова не были произнесены. Предположим, он откажется. Что в таком случае произойдет с ним самим? Куда зашлют его?

– Я не... Сэр, я ведь не обучен разведывательной работе. Я не уверен, что смогу справиться с заданием.

– Фенн очень непосредственный и прямой морской пехотинец,– вмешался капитан Догвуд.– Он трудолюбивый простодушный парень, а не шпион.

Донни заметил, что слова его ротного командира глубоко задели лейтенант-коммандера Бонсона, но тот ничего не ответил, а лишь смерил Донни яростным взглядом.

– У вас две недели,– сказал он после долгой паузы.– Мы будем контролировать вас и рассчитываем получать донесения через день. Впереди ожидает большая опасность, и на вас рассчитывают очень многие. Это высокая честь – выполнять свой долг служения стране.

Донни промолчал и сразу же возненавидел себя за это.

– Ты сам знаешь, что устроился здесь совсем неплохо,– отеческим, а скорее фамильярным тоном продолжил Бонсон, так и не дождавшись от Донни ответа.– Имеешь в казарме отдельную комнату, а не живешь в общем кубрике. У тебя отличная должность, необременительные обязанности. Ты находишься в Вашингтоне, округ Колумбия. Сейчас весна. Ты возвращаешься в колледж, герой, увешанный всевозможными цацками и со всеми льготами ветеранского положения, плюс к тому имеешь Бронзовую звезду и приличное звание. Я бы сказал, что не так уж много молодых людей в Америке настолько близки ко всему этому, как ты.

– Да, сэр,– в очередной раз произнес Донни.

– То, о чем говорит коммандер,– негромко добавил энсин Вебер,– может исчезнуть, как дым. От одного дуновения ветра. Стоит только подготовить приказ. Тебя могут вернуть во Вьетнам топтаться по колено в грязи на рисовых полях, и вокруг тебя снова будут летать пули и всякое дерьмо. Такие случаи уже бывали. Парень очень скоро замечает, что ему поручают самые опасные дела. Ладно, ты и сам знаешь все эти истории. Он получает приказ выйти на операцию и в первый же день погибает. Письма его матери, статьи в газетах, ужас, да и только... Бедному парню очень сильно не повезло. Но иногда все случается именно так.

В кабинете вновь повисла тишина.

Донни совсем не хотел возвращаться во Вьетнам. Он уже отбыл там свой срок, получил свои раны. Он помнил страх, который испытывал, буквально физически ощутимую, раздирающую легкие плотность этого чувства, которое в первое же свое появление начало сокрушать окружающий его мир. Он ненавидел мерзость запустения, жестокие убийства. Сейчас, когда нормальная жизнь была так близка, ему нисколько не хотелось, чтобы ее украли у него прямо из-под носа. Его прямо-таки взбесила мысль о том, что он больше никогда, ни при каких обстоятельствах не увидит Джулию. Он успел подумать о том, как какой-нибудь гражданский тупица станет утешать ее после того, как его не станет, и решил, что вряд ли у парня хватит сил, чтобы сделать это как следует.

Он очень коротко, почти незаметно кивнул.

– Вот и прекрасно,– отозвался Бонсон.– Вы приняли верное решение.

Глава 02

Донни стоял перед входом, испытывая идиотское чувство. Из-за двери доносились отрывистые звуки рок-музыки. А внутри было шумно, ярко, празднично, многолюдно. Он чувствовал себя круглым дураком.

Он обернулся. В «форде», стоявшем у тротуара на противоположной стороне С-стрит, сидел энсин Вебер. Вебер ободряюще кивнул и чуть заметно дернул головой в сторону, как будто хотел сказать: ну, валяй, заходи же, черт бы тебя побрал!

И вот теперь Донни стоял у входа в «Ястреб и голубь», одно из знаменитых питейных заведений Капитолийского холма, где молодые мужчины и женщины, направлявшие течение войны, боровшиеся против войны или описывавшие войну, по обыкновению собирались после шести часов, когда конторы официального Вашингтона закрывались и лишь некоторые старые зануды оставались торчать в наглухо закупоренных кабинетах, дожидаясь самых последних новостей об авиационных бомбовых ударах или несчастных случаях с многочисленными жертвами.

Стоял приятный вечер, нежаркий и умиротворяющий. Донни оделся в обрезанные выше колен джинсы, легкую яркую рубашку и теннисные туфли «Джек Перселл», точно так же, как и половина парней, вошедших в забегаловку за те минуты, пока он стоял перед нею. Единственное отличие между ним и остальными заключалось в том, что уши у него торчали да на макушке был лишь небольшой кружок коротко подстриженных волос – верная примета кувшиноголового.

Но было известно, что рядовой первого класса Кроу обычно ошивался именно в «Ястребе и голубе», и потому Донни тоже был послан именно в «Ястреб и голубь».

«Боже!» – снова произнес про себя Донни, еще раз взглянул на Вебера, и тот опять дернул головой.

Донни повернулся и нырнул в забегаловку.

Там, как он и ожидал, было темно, многолюдно и тесно. Рок-музыка гулко отдавалась от стен. Звучало что-то вроде «Буффало Спрингфилд»: «Там сидит парень с пушкой, ну а может, и не сидит... » – или что-то еще вроде этого; во всяком случае, Донни смутно припоминал слова и музыку.

Все до одного курили и безостановочно переходили с места на место. Молодежь в полумраке разглядывала друг друга – смазливенькие девушки с Холма, хрупкие юноши с Холма,– и казалось, что самый воздух пропитан сексом. Почти все парни имели на головах огромные копны волос, но все же иногда на глаза Донни попадались такие же «белые плеши», как у него самого, или короткие прически кадровых военных. Однако в отношении к ним большинства окружающих не чувствовалось особой напряженности, как будто все на время позабыли о вражде, оставили ее в удел могущественным объединениям своих единомышленников; молодые не считали необходимым что-либо доказывать здесь кровожадному старичью, управляющему миром.

Донни пробился к стойке, заказал, раскошелившись на доллар, кружку «Будвайзера» и вспомнил недавний разговор:

«Сохраняйте все чеки. Вы сможете потом предъявить их, и наша контора оплатит ваши расходы. Только не перестарайтесь. Если вы начнете горстями нюхать порошок, Бонсон просто взбесится».

«Я никогда даже и не пробовал порошка,– ответил Донни.– Хотя не исключено, что этой ночью придется попробовать».

«Это было бы крайне нежелательно»,– кисло заметил Вебер.

Донни не спеша потягивал пиво. Рядом с ним какой-то парень, не умолкая, бранил девушку. Вся ссора происходила исключительно шепотом, но накал ее был очень силен.

– Ты идиотка,– чуть слышно бормотал парнишка.– Ты просто невероятная идиотка. Как ты могла дать ему? Ему! Как ты могла дать ему? Ты идиотка.

Девушка не мигая смотрела перед собой и молча курила.

Между тем время шло. Полученные инструкции были совершенно ясными. Ему не следовало первым приближаться к Кроу. Это было бы ошибкой. Рано или поздно Кроу заметит его и сам подвалит к нему, а затем все пойдет так, как пойдет. Если же он сам бросится к Кроу, то вся эта проклятущая операция провалится.

Донни взял еще кружку пива и посмотрел на часы. Делать ему было просто нечего. Неподалеку крутилось несколько симпатичных цыпочек, но ни одна из них и в подметки не годилась Джулии, девушке, в которую он был влюблен. «Люди,– усмехнулся он про себя,– у меня есть кое-что получше».

Их отношения походили на банальный роман между героем-футболистом и капитаном группы поддержки, но на деле не были такими. Да, он и впрямь был героем футбольных матчей. Да, она действительно была капитаном группы поддержки. Но он никогда не любил футбол по-настоящему, а ей не доставляло большого удовольствия дирижировать поклонниками команды во время матчей. Если честно говорить, то они сблизились не по своей воле, а под нажимом своих однокашников по школе округа Пима, однако вскоре обнаружили, что между ними нет настоящей любви, и разошлись. Но после разрыва, когда у них завязались отношения с другими людьми, они поняли, насколько скучают друг по другу. Однажды вечером они встретились вчетвером: он пришел с Пегги Мартин, лучшей подругой Джулии, а она – с Майком Уиллисом, его лучшим другом. И в эту ночь они по-настоящему нашли друг друга. До окончания школы оставался год. Война была в ту пору очень далеко, существовала только на экранах телевизоров. Перестрелки в Бьенхоа и Дранге (он и понятия не имел об этих городах), бочки с напалмом, вываливающиеся из «фантомов» и летящие, кувыркаясь, вниз, чтобы на земле расцвести ковром пляшущего пламени, покрывающим без единого промежутка огромные пространства джунглей,– все это ничего не значило. В том году Донни и Джулия всюду бывали вместе. Они стали неразлучны. Это было лучшее лето всей его жизни, но выпускной год оказался еще лучше. В тот год Донни задал жизни всей Лиге юго-западных округов, набирая в среднем по две сотни за игру. Он был большим и быстрым. А Джулия была очень красива, но при этом еще и очень мила. О, она была так мила! Она была... изумительна – вот единственное подходящее слово, хотя и оно не выражало всего.

– Господи!

Одновременно с этим возгласом на плечо Донни опустилась чья-то рука. Он обернулся.

– Какого черта тебя занесло сюда?

Конечно же, это был Кроу в джинсах и рабочей рубашке, выглядевший настоящим пролетарием. На голову он напялил полевую панаму армейского образца (интересно, где он ее раздобыл?), которая надежно скрывала бритую голову. В руке он держал кружку с пивом, а за спиной у него стояли еще трое молодых людей, почти неотличимо похожих на него, если не считать того, что их длинные волосы были натуральными. Они напоминали трех Иисусов.

– А-а, Кроу,– безразличным тоном откликнулся Донни.

– Я и не знал, что ты бываешь в таких местах,– сказал Кроу.

– Такое же место, как и все остальные. Здесь есть пиво. Какого хрена мне еще может понадобиться? – ответил Донни.

– Это мой капрал,– сообщил Кроу своим приятелям.– Он самый настоящий герой из Корпуса морской пехоты. И по-настоящему убивал врагов. Но он хороший парень. Сегодня он заставил меня отжаться только двадцать пять раз вместо пятидесяти.

– Кроу, если бы ты выучил наконец свои хреновы движения, то тебе не пришлось бы отжиматься ни разу.

– Но это значило бы, что я стал сотрудничать.

– Ах вот оно что. Значит, обосрать воинские похороны – это часть твоей партизанской войны против убитых горем матерей Америки?

– Нет-нет, я просто пошутил. Но ты не поверишь, я ведь и в самом деле путаю правую и левую стороны. Честно говорю.

– В морской пехоте говорят: правый и левый галс,– поправил Донни.

– Ну так их я тоже путаю. Да ладно, плевать. Не хочешь присоединиться к нам? Рассказал бы этим ребятам о Вьетнаме.

– Вряд ли они захотят меня слушать.

– Нет, а правда,– вмешался один из спутников Кроу.– Дружище, там, наверное, чертовски страшно.

– Он получил Бронзовую звезду,– с неожиданной гордостью в голосе доложил Кроу.– Он был героем.

– Мне просто сильно повезло, что я не сгинул там попусту,– поправил его Донни.– Нет, никаких боевых историй. Так что извини.

– Послушай, мы идем на вечеринку. Мы хорошо знаем этого парня; у него всегда собирается много народу. Не хочешь пойти с нами, капрал?

– Кроу, когда мы не на службе, называй меня Донни. А тебя зовут Эд.

– Эдди и Донни!

– Совершенно верно.

– Правда, Донни, пойдем. Там будут отличные цыпочки. Это на С-стрит, совсем рядом с Верховным судом. Парень, у которого все это происходит, клерк, приятель моего старшего брата из Гарварда. Нет, ты только представь себе: в одном месте соберется столько милашек, сколько ты, может быть, в жизни не видел.

– Донни, почему бы тебе и впрямь не пойти? – подхватил один из мальчишек.

Донни подумал, что его репутация героя каким-то образом пробила брешь в неокрепших политических убеждениях этого свежеиспеченного борца за мир, который всего несколько лет назад поклонялся героям Джона Уэйна[8]8
  Уэйн Джон – американский киноактер, снимался главным образом в вестернах, приключенческих и военных фильмах.


[Закрыть]
.

– Я помолвлен,– неубедительно возразил Донни.

– Но ведь ты же можешь смотреть, правда? Или она тебе и этого не позволяет?

– Наверное, позволяет,– ответил Донни.– Только мне бы очень не хотелось никаких восхвалений и прочего дерьма в честь Хо Ши Мина[9]9
  Хо Ши Мин (1890-1969) – председатель ЦК Партии трудящихся Вьетнама, президент Демократической Республики Вьетнам.


[Закрыть]
. Хо Ши Мин пытался прикончить меня. И он совершенно не мой герой.

– Уверен, что там не будет ничего подобного,– пообещал Кроу.

– Он понравится Тригу,– заявил еще один из мальчишек.

– Триг сделает из него пацифиста,– пообещал другой.

– И кто же такой этот Триг? – поинтересовался Донни.


Идти действительно было совсем недалеко. Как только они вышли на улицу, один из мальчишек достал сигарету с травкой и закурил. Закрутку привычно передавали из рук в руки, и вскоре она дошла до Донни. Тот после секундного колебания затянулся, задержав дым в груди. Он чуть не пристрастился к зелью, пока был в 'Наме, но смог преодолеть привычку. Теперь знакомый сладковатый дымок проник в легкие, и в голове сразу же зашумело. Показалось, что мир заискрился разноцветным сиянием, что впереди открылось множество новых, доселе неведомых возможностей.

Донни с силой выдохнул. «Хватит,– подумал он.– Довольно с меня этого дерьма».

Капитолийский холм, густо усаженный деревьями с шелестевшей под вечерним бризом листвой, походил на маленький городок в штате Айова. Но стоило сделать несколько шагов, как впереди открылся Капитолий – сверкающий в ночи огромный белый купол, освещенный яркими дуговыми лампами.

– Тут они приносят девственниц в жертву богам войны,– с пафосом произнес один из юнцов.– Каждую ночь. Можно даже услышать их крики.

Вероятно, эти слова подсказала ему травка, но Донни все равно заставил себя улыбнуться. Девственниц на самом деле приносили в жертву, но вовсе не здесь. Это происходило в пятнадцати тысячах километров отсюда, на рисовых чеках, залитых бурой от буйволиного навоза водой.

– Донни,– подхватил Кроу.– Ты можешь вызвать артиллерию? Мы должны уничтожить это место, чтобы спасти его.

И это, скорее всего, говорил не он сам, а травка.

– Эй, Дробовик-зулу-три,– принялся импровизировать Донни.– У меня есть для вас огневая работенка, смотрите по координатной сетке: четыре ближе к девять-шесть, шесть-пять-четыре от Альфы-семь-ноль-два-пять. Нас сильно прижали очень уж поганые парни, просим «отель "Эхо"», огонь на поражение, заранее благодарны.

– Вот это круто! – восхитился один из юнцов.– А что такое «отель "Эхо"»?

– Бризантный заряд,– объяснил Донни.– В отличие от осколочного или белого фосфора.

– Круто, как дерьмо,– воскликнул парень.

Музыка известила о месте вечеринки гораздо раньше, чем поступило какое-либо визуальное подтверждение. Точно так же, как в «Ястребе и голубе», она вырывалась в ночь, тяжелый психоделический рок, заполняющий темноту и разносящийся чертовски далеко. Впрочем, то же самое он слушал и там; это было здорово. Молодые морские пехотинцы любили рок. Они непрерывно слушали его, и если бы не козни суровых сержантов, то не расставались бы с музыкой и во время патрулирования в джунглях.

– Интересно, Триг будет здесь? – спросил один из парней.

– Когда речь идет о Триге, то ничего нельзя сказать заранее,– ответил Кроу.

– Кто такой этот Триг? – снова спросил Донни.

Вечеринка вроде бы почти не отличалась от тех, на которых Донни бывал, когда учился в Аризонском университете, разве что волосы у парней были подлиннее. Мельтешили люди самого разного облика. Все выглядело точь-в-точь как в баре, только происходило в куда более тесных и душных комнатах. Воздух казался густым от сладковатого запаха травки. На стенах портреты Хо и Че. В ванной, куда Донни зашел, чтобы отлить, висел даже флаг Северного Вьетнама, хотя изготовлен он был не в Хайфоне, а в Скенектади[10]10
  Скенектади – небольшой город неподалеку от восточного побережья США.


[Закрыть]
. У Донни даже мелькнула мысль незаметно поджечь его, но он решил, что это наверняка сорвет всю затею. И в конце концов, это же был всего лишь флаг.

Мужчины выглядели в основном его ровесниками, хотя попадались и немного моложе. Несколько человек средних лет слонялись по комнатам и оглядывали окружающих пристальными высокомерными взглядами, которые внушают такое почтение рядовым обывателям округа Колумбия. Судя по прическам, только он и Кроу представляли здесь морскую пехоту Соединенных Штатов, хотя Кроу вряд ли годился на должность представителя. Кстати, тот уже рассказывал кому-то знакомую историю о том, как ему чуть не удалось откосить от призыва, прикинувшись психом.

– Ну так вот,– рассказывал он,– стою я голый, а на голове у меня ковбойская шляпа. Я очень вежлив, и все остальные тоже очень вежливы со мной – поначалу. Я делаю все, чего они от меня хотят: наклоняюсь и выпрямляюсь, ношу свое нижнее белье в маленьком пакете, улыбаюсь и называю всех сэрами. Я лишь отказываюсь снимать свою ковбойскую шляпу. «Э-э, сынок, ты не мог бы снять эту шляпу?» – «Я не могу,– объясняю я.– Если я сниму ковбойскую шляпу, то умру». Понимаете, самое главное здесь – вести себя очень вежливо. Если ты начнешь психовать, то они сразу поймут, что ты косишь. Довольно скоро они собрали кучу майоров, и генералов, и полковников, и все они принялись орать на меня, требуя, чтобы я снял ковбойскую шляпу. Я стою голый в маленьком кабинетике перед всеми этими парнями и наотрез отказываюсь снять свою ковбойскую шляпу. Вот вам самый настоящий герой! Что там Джон Уэйн! Они орут, аж пена брызжет, а я так спокойненько им отвечаю: «Если я сниму свою ковбойскую шляпу, то умру».

– И тебя не забрали?

– Ну да, им это надоело, и меня вышвырнули. Потом они несколько недель возились с моими документами, а за это время мой дядя договорился с Большой шишкой о том, чтобы меня засунули в такую щель морской пехоты, из которой не выдергивают в 'Нам. Вы же понимаете, что, когда вся эта заваруха закончится, обо всех обвинениях забудут. Никому до них не будет никакого дела. Все просто-напросто спишется. Поэтому любой, кто позволит убить себя ни за что ни про что, просто слабоумный идиот. Ну скажите мне: за что погибать-то?

Хороший вопрос, подумал Донни. За что? Он попытался вспомнить ребят из своего взвода 1/3 «Браво», погибших на протяжении семи месяцев, которые он провел с ними. Это оказалось непростым делом. И потом: кого прикажете считать? Нужно ли включать в список парня, задавленного армейским грузовиком в Сайгоне? Может быть, он все равно стоял на очереди. Может быть, если бы он выбрался из Сайгона, то все равно получил бы пулю на перекрестке в Шебойгане. Нужно ли его считать? Этого Донни не знал.

Зато несомненно нужно считать того парня – как же его звали? нет, на самом деле, как его звали? – который наступил на «бетти» и был изрешечен осколками. Он первый из тех, кого помнил Донни. А сам Донни был тогда совсем лопоухим салагой. Парень просто упал навзничь. Сколько было крови! Все столпились вокруг него, хотя этого нельзя было делать, а он казался таким спокойным перед смертью. Но никто потом не зачитывал никакого неотправленного им письма к матери, в котором он рассказывал о своем славном взводе и о том, как они доблестно сражаются за демократию. Просто положили его в пластиковый мешок и оставили на месте гибели. Донни помнил его лицо, но никак не мог восстановить в памяти имя. Этакий жирный тип. Рожа как блин, маленькие глазки. У него даже не росла щетина, и ему не нужно было бриться. Как же его звали?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

Поделиться ссылкой на выделенное