Стивен Хантер.

Сезон охоты на людей

(страница 2 из 58)

скачать книгу бесплатно

Говоря по правде, во всем 2-м «гробовом» отделении лишь одному человеку из семи довелось послужить в Южном Вьетнаме. Это был его командир капрал Донни Фенн, двадцати двух лет от роду, родом из Ахо, штат Аризона. Донни, крупный и почти неправдоподобно красивый белокурый парень, имевший за спиной год колледжа, провел семь месяцев в другой роте «Б», 1/9 «Браво», приданной 3-му водно-десантному соединению на время действий 1-го корпуса в районе Анхоа. Он имел много ранений, из которых одно было тяжелым: пуля попала в легкое, и ему пришлось пролежать шесть месяцев в госпитале. У него была также награда, которую он называл не иначе как «э-э-э... брнзвзда» и при этом не смотрел в глаза собеседнику.

Но теперь Донни просто дослуживал. То есть ему оставалось служить меньше тринадцати месяцев, и это, по слухам, означало, что Корпус в своей бесконечной мудрости не станет отправлять его обратно на Дурную Землю. Дело было вовсе не в том, что Корпус вдруг решил проявить заботу о сохранности его молодой жизни. Нет, все объяснялось лишь тем, что срок службы в 'Наме составлял именно тринадцать календарных месяцев и отправка туда кого бы то ни было менее чем на тринадцать календарных месяцев нанесла бы непоправимый урон красоте отчетов, которой все клерки, думающие не мозгами, а задницами, придавали колоссальное значение. Так что с какой стороны ни взгляни, Донни благополучно миновал основной военный конфликт своего поколения.

– Ладно, хватит курить,– произнес он, взглянув на часы, стрелки которых как раз замерли на 11.00, что извещало об окончании перерыва.– Гасите чинарики. Бабы, курящие сигареты с фильтром, могут сунуть фильтры в карманы. Если увижу здесь хоть один окурок, то вы у меня будете заниматься физкультурой до самого утреннего осмотра.

Солдаты что-то негромко пробурчали, но повиновались. Они, конечно, знали, что на самом деле их командир не собирается выполнять свою угрозу. Как и все они, Донни не был кадровым военнослужащим. Как и они, он собирался вернуться к мирной жизни.

И потому, как любая другая группа равнодушных молодых людей, оказавшихся в составе столь безжалостного учреждения, как Корпус морской пехоты, они с чувством, нисколько не похожим на настоящий энтузиазм, вернулись к своим занятиям. В казармах «Восемь-один» шел очередной день, обычный день, когда солдаты, не находящиеся в суточном наряде или не стоящие в карауле на кладбище, занимаются на «парадной палубе». Подъем за тридцать минут до рассвета, с 6.00 час физической подготовки, в 7.00 утренний осмотр, в 8.00 завтрак, и с 9.30 начинаются длинные, иногда бесконечные часы тренировок, в ходе которых отрабатываются разнообразные приемы из ритуала воинских похорон или же действия при подавлении массовых волнений. На этом дневные обязанности обычно бывают исчерпаны: те, кто имел какие-либо наряды, заканчивают их выполнение, и парни оказываются предоставлены самим себе (женатым разрешается жить вместе с женами за пределами базы, а многие из неженатых с молчаливого согласия начальства снимают в складчину дешевые квартирки на Капитолийском холме).

Они могут либо просто слоняться по улицам, либо играть на бильярде и пить слабенькое пиво в баре для военнослужащих, либо пойти в один из многочисленных кинотеатров вашингтонских торговых кварталов, либо даже попытать счастья с женщинами в барах Капитолийского холма.

Впрочем, счастья в этом деле, как правило, не бывало, что служило постоянным источником огорчений. А причина неудач заключалась не только в том, что о морских пехотинцах думали как об убийцах младенцев. Настоящей причиной были волосы. Во всем внешнем мире царила эпоха длинных волос. Мужчины носили длинные локоны, из-под которых не было видно ушей, и раздувались от самодовольства. Несчастные кувшиноголовые[4]4
  Кувшиноголовые (jarheads) – оскорбительное прозвище американских морских пехотинцев.


[Закрыть]
, а также и все остальные военнослужащие парадных частей военного округа Вашингтон должны были, по мнению начальства, являть миру пример воинской дисциплины. Так что солдаты демонстрировали этому самому миру свои почти голые черепа – их обидно называли белыми плешами,– и лишь на самой макушке им разрешалось иметь немного волос не длиннее двух сантиметров. Уши у всех солдат торчали как антенны радаров. Из-за этого многие оказывались похожими на слоненка Худи-Дуди из мультфильма, и ни одна уважающая себя цыпочка-хиппи не снизошла бы до того, чтобы хотя бы плюнуть в их сторону, а поскольку цыпочками-хиппи были в то время все американские девушки, то солдатам из похоронной роты, по незабвенному выражению Кроу, везло как покойникам.

– Надеть перчатки,– скомандовал Донни, и его люди выпрямились, одновременно натянув на руки белые перчатки.

Донни начал с ними очередные долгие пятьдесят минут тренировки по переноске гроба. Как и полагалось носильщикам гробов, все они были дюжими парнями, и никто из них не имел права ошибаться. Все это могло казаться бессмысленным, однако некоторые, и в том числе Донни, понимали, что они занимаются действительно важным делом – стараются смягчить боль от потери близкого человека зрелищем до глупости сложного ритуала. Этот ритуал должен был за пышностью действа и точностью движений скрыть реальный факт – то, что юноша, лежащий в гробу, навсегда отправляется в землю на Арлингтонском национальном кладбище, причем намного раньше своего настоящего срока. И Донни, хотя и небольшой любитель задумываться о тонкостях жизненных перипетий, был уверен в том, что здесь ничего лучшего, пожалуй, не придумаешь.

А потому группа под его командованием вновь взялась за дело. Капрал негромко, но четко и твердо отдавал приказы, а солдаты передвигались точными, упругими, едва ли не балетными шагами. Двигаясь таким образом, они ловко снимали с катафалка покрытый флагом ящик, имитировавший гроб с телом парня, роль которого на тренировке выполняла простая стальная стойка, и, держа его идеально ровно, перекладывали на погребальные носилки и несли к могиле. Затем наступала очередь следующей части представления, во время которой немыслимо сложным образом осуществлялось складывание флага. Флаг взлетал с гроба, повинуясь четким движениям шести пар рук, и начинал складываться в треугольник. Первым начинал солдат, стоявший в ногах, и с каждым следующим движением флаг перегибался по четкой линии, а треугольник, переходя от человека к человеку, становился все толще и толще. Если процесс складывания флага происходил правильно, то вскоре в руках у капрала Фенна оказывался идеальный треугольник, украшенный с обеих сторон звездами, без единого признака красной полосы где бы то ни было. Это было нелегкое дело, и хорошей команде для того, чтобы в совершенстве овладеть этим искусством, требовалась не одна неделя, а ввести в команду нового солдата было, пожалуй, еще труднее.

Затем в действие впрямую вступал капрал Фенн. Он принимал из рук солдата усыпанный звездами треугольник, с идеальной точностью маршировал туда, где сидели мать, отец или кто-нибудь другой из членов семьи, и руками в белых перчатках подавал флаг. Этот момент всегда был самым трудным: порой человек, ошеломленный случившимся, неспособен был хоть как-то реагировать. Некоторые были совершенно подавлены и не замечали ничего происходящего вокруг. Некоторые держались неловко, кое-кто оказывался даже слегка ошарашен появлением такого красивого морского пехотинца, как Донни, с целой охапкой медалей, тяжело свисающих с форменного кителя, с наголо остриженной головой, с фуражкой, столь же белой, как и перчатки, с его непроницаемым достоинством, его безупречными театральными движениями, его внушающей благоговение внешностью кинозвезды. Обаяние Донни зачастую оказывалось сильнее печали, определяющей весь момент. Одна убитая горем мамаша даже сфотографировала приближавшегося к ней капрала «Инстаматиком», который держала в руках.

Однако сегодня капрал не был доволен тем уровнем мастерства, который демонстрировала его команда. Конечно, дело было в рядовом первого класса Кроу, отнюдь не лучшем человеке в отделении.

– Ну что ж, Кроу,– сказал он после того, как молодые солдаты с покрытыми обильным потом лицами замерли на месте, завершив ритуал,– я специально наблюдал за тобой. Ты сбился с ноги во время первого перехода и отстал на полтакта во время поворота налево от катафалка.

– А-а,– протянул Кроу, подыскивая самое подходящее замечание, которое напомнило бы о его героическом прошлом.– Мое проклятое колено. Это из-за той ерунды, которой мне пришлось столько пережить в Кесане.

Солдаты негромко засмеялись: все сведения о Кесане Кроу почерпнул из репортажей «Нью-Хейвен реджистер».

– О, я и забыл, что ты у нас такой герой,– иронически отозвался Донни.– В таком случае отожмешься не пятьдесят раз, а только двадцать пять. В знак признания твоей великой жертвы.

Кроу пробормотал что-то невнятное, но беззлобное, а солдаты расступились, чтобы освободить ему место для исполнения епитимьи. Он стянул с рук перчатки, принял упор лежа и принялся отжиматься. Впрочем, последние шесть движений очень мало напоминали то гимнастическое упражнение, которое описывалось в уставе.

– Прекрасно,– похвалил Донни, сделав вид, будто не заметил погрешностей.– Может быть, в конце концов удастся добиться, чтобы ты не очень походил на девчонку. Что ж, ладно. Теперь...

Но в этот момент из-за правого плеча Донни внезапно вынырнул ординарец командира роты, рядовой первого класса очкарик Уэлч.

– Эй, капрал,– шепотом сообщил он,– тебя срочно вызывает командир.

«Вот дерьмо,– подумал Донни.– Интересно, в чем я провинился на этот раз?»

– О-о-о! – негромко пропел кто-то.– Похоже, у кого-то будут неприятности.

– Эй, Донни,– подхватил другой,– наверное, тебе хотят дать еще одну медаль.

– Это наконец-то пришел контракт из Голливуда.

– А ты не знаешь, в чем дело? – обратился Донни к Уэлчу, который был главным распространителем штабных слухов.

– Понятия не имею. Знаю только, что у него сидят какие-то парни из военно-морского флота. Он сказал, чтобы ты не задерживался.

– Уже лечу. Баскомб, заменишь меня. Еще двадцать минут. Особое внимание повороту налево от катафалка. Похоже, именно он особенно расстраивает нашего друга Кроу. Потом отведешь их в столовую. А я вернусь к вам как только, так сразу.

– Есть, капрал.

Донни расправил накрахмаленную сорочку, проверил, не сбились ли в сторону пуговицы, спросил себя, есть ли у него время переменить сорочку, решил, что нет, и направился в казарму.

Пробираясь среди упражняющихся морских пехотинцев, он быстрым шагом пересек парадную палубу. Искусники из роты «А» – почетный караул – практиковались в своей сложнейшей пантомиме. Знаменные расчеты осваивали тонкости работы с флагом. Целый взвод отрабатывал подавление уличных беспорядков: солдаты, согнувшиеся вдвое под тяжестью боевого снаряжения, громко топая, мчались по Солдатской аллее.

Донни дошел до Центральной аллеи и свернул к казарме, успев по дороге повстречаться всего лишь с какой-нибудь полудюжиной помешанных на субординации офицеров морской пехоты и каждый раз подбрасывая вверх напряженную правую руку в воинском салюте. Войдя в здание, он повернул направо, нырнул в открытый люк – так морские пехотинцы называли двери – и миновал вестибюль. Там было полутемно, и лампы ослепительно отражались в покрытом восковой мастикой и тщательно отполированном линолеуме. На выкрашенных в зеленый цвет стенах – переборках – висели фотографии различных операций морской пехоты, снабженные агрессивными подписями, изобретенными в Центре общественных связей. Эти тексты предназначались для того, чтобы повышать боевой дух морпехов, но никогда не достигали своей цели. Наконец капрал оказался перед дверью с надписью «Командир», под которой была прикреплена табличка, извещавшая о том, что командира зовут «капитан М. К. Догвуд, КМП США». Предбанник был пуст, так как рядовой первого класса Уэлч все еще носился по гарнизону, выполняя приказания.

– Фенн? – послышался голос из-за второй двери.– Входите.

Донни вошел в кабинет, своего рода тайную часовню, в которой поклонялись одновременно и мужественной диктатуре морской пехоты, и бюрократической заскорузлости правительственного учреждения, и обнаружил там сидевшего прямо, будто шомпол проглотил, капитана Мортона Догвуда, а также одетого в коричневую летнюю форму худощавого молодого человека с нашивками лейтенант-коммандера военно-морского флота и еще более молодого человека в форме энсина[5]5
  Лейтенант-коммандер – примерно соответствует званию капитан-лейтенанта российского ВМФ; энсин – первичное офицерское звание в ВМФ США, примерно соответствует званию младшего лейтенанта.


[Закрыть]
.

– Сэр,– доложил Донни, замирая по стойке «смирно»,– капрал Фенн по вашему приказанию прибыл, сэр.

Поскольку он был без оружия, то честь отдавать не стал.

– Фенн, это коммандер Бонсон и энсин Вебер,– сказал Догвуд.

– Господа,– сказал Донни, повернувшись к морским офицерам.

– Коммандер Бонсон и его спутник представляют разведывательную службу военно-морского флота,– сообщил Догвуд.

«Проклятье, вот влип»,– подумал Донни.

Свет в комнате не горел, и в углах было полутемно. За спиной капитана висел в рамке скудный комплект его наград, а рядом с ними – диплом об окончании Университета Джорджа Вашингтона по специальности «международные денежные отношения». Сверкающий стол был почти пуст, если не считать отполированной гильзы от снаряда 105-миллиметровой гаубицы, использовавшейся в качестве пресс-папье (вряд ли кто-либо из прошедших службу во Вьетнаме не имел подобного сувенира), и фотографий хорошенькой жены капитана и двух маленьких девочек.

– Садитесь, Фенн,– сказал Бонсон, не отрывая взгляда от документов, которые изучал.

Донни сразу заметил, что это была папка с его собственным личным делом.

– Есть, сэр, слушаюсь,– ответил Донни.

Скосив глаза, он нашел стул и, все так же неудобно вытянувшись, опустился на него, не отводя глаз от троих офицеров, которые, похоже, держали в руках его судьбу. Снаружи негромко доносились разнообразные звуки, сопровождающие учебные занятия любого гарнизона; снаружи стоял жаркий солнечный день, до предела заполненный обязанностями. А здесь... Донни явственно ощущал, что вступил в какую-то мутную воду. Что за чертовщина здесь затевается?

– Хороший послужной список,– провозгласил Бонсон.– Отлично поработали за морем. Не хуже и здесь, в казармах. Фенн, когда кончается ваш срок?

– В мае семьдесят второго, сэр.

– Жалко будет, если вы нас покинете, Фенн. Корпусу очень нужны хорошие люди вроде вас.

– Да, сэр,– механически откликнулся Донни. У него мелькнула мысль, а не могло ли все это быть вербовкой в кадры. Хотя вряд ли. Разведслужба ВМФ была уменьшенной копией ФБР, работавшей на флот и Корпус морской пехоты, там вели разведку, а не вербовали на службу.– Я собираюсь жениться. И уже получил от Аризонского университета согласие, что меня примут обратно после службы.

– Что вы собираетесь изучать? – осведомился коммандер.

– Думаю, право, сэр.

– Знаете, Фенн, вы, вероятней всего, выйдете в отставку капралом. В Корпусе трудно подняться выше этого звания, так как оно настолько незначительно, что не дает никаких шансов проявить себя, независимо от имеющихся у солдата способностей и героизма.

– Да, сэр,– снова согласился Донни.

– Лишь около восьми процентов из всех поступающих на четырехлетнюю военную службу покидают армию со званием выше, чем капрал. То есть сержант или выше.

– Да, сэр.

– Фенн, подумайте о том, насколько будет полезно для вашей юридической карьеры, если вы станете сержантом. Вы окажетесь одним из невероятно малого количества людей, которым удается достичь этого положения. Вы по-настоящему войдете в элиту.

– Э-э-э...– Донни не знал, что ответить.

– Фенн, офицеры намерены предоставить вам выдающийся шанс,– вмешался капитан Догвуд.– Будет хорошо, если вы выслушаете их.

– Да, сэр,– отозвался Донни.

– Капрал Фенн, у нас происходит утечка. Очень серьезная утечка. Мы хотим, чтобы вы заткнули дыру.

– Утечка, сэр? – переспросил Донни.

– Да. Вы, конечно, знаете, что у нас есть источники в большинстве главных групп пацифистов. И до вас не могли не дойти слухи о том, что первого мая они собираются попытаться заблокировать город и прекратить войну, уничтожив тех, кто управляет машиной.

Подобные слухи давно уже носились в воздухе. «Штормовое подполье», «Черные пантеры» и им подобные организации намерены заблокировать Вашингтон, взорвать или начисто спалить Пентагон, захватить арсеналы и возглавить вооруженное восстание. Это, в частности, означало, что рота «Браво» постоянно находилась на боевом дежурстве и никто из ее солдат и офицеров не мог получить длительного отпуска.

– Я слышал об этом.

Как раз первого мая подруга Донни собиралась приехать на уик-энд. Было бы просто отлично повидаться с нею, если, конечно, его не запрягут на боевое дежурство или, хуже того, ему не придется спать где-нибудь под столом в каком-нибудь из зданий, примыкающих к Белому дому.

– Так вот, это правда. Первое мая. Коммунистический праздник. Они проводят грандиозную мобилизацию для затеянной ими войны и на самом деле собираются заблокировать нас и удерживать взаперти.

– Да, сэр.

– А наша задача очень проста,– сказал лейтенант-коммандер Бонсон.– Мы должны остановить их.

Эти слова офицер произнес с таким воодушевлением, что даже голос его немного задрожал. Его глаза вспыхнули огнем в добром старом стиле героев острова Иводзима[6]6
  Иводзима – вулканический остров в Тихом океане, южнее Японии. В 1945-1968 гг. находился под военным управлением США.


[Закрыть]
. Однако Донни не мог не заметить, что на груди коммандера не было ленточки медали за службу во Вьетнаме.

– Вы помните ноябрь? – спросил Бонсон.

– Да, сэр,– ответил Донни.

Он действительно помнил, хотя в памяти застряла не вся последовательность событий, а всего лишь один момент, который мог бы показаться довольно-таки абсурдным.

В сердце Америки было уже поздно, около полуночи, и морские пехотинцы из роты «Браво» в полном боевом снаряжении входили в расположенное рядом с Белым домом здание Государственного казначейства, занимая оборонительные позиции, чтобы приготовиться к отражению возможного штурма, который на следующее утро могли предпринять двести тысяч сердитых молодых людей, расположившихся лагерем на Молл[7]7
  Молл – широкая парковая аллея, соединяющая Капитолий с рекой Потомак.


[Закрыть]
. В небе сияла желтовато-белая, как сухая кость, луна; погода была прохладной, но до настоящих холодов дело еще не дошло. Морские пехотинцы выгружались из грузовиков, держа свои М-14 на плече; штыки были примкнуты, но пока что оставались в металлических ножнах.

Когда Донни вел своих людей к входу, он заметил неподалеку слабый свет и всмотрелся в ночь. Кирпичный контрфорс в конце подъездного пути располагался почти точно посередине между очень-очень белым Белым домом слева и очень-очень темным Казначейством справа и позволял хорошо видеть Пенсильвания-авеню, где предводители крестового похода за мир организовали молчаливое непрерывное шествие со свечами.

Таким образом, одна группа молодых американцев с винтовками, пятнадцатью килограммами снаряжения и железными кастрюлями на головах входила в правительственное здание, а в семи метрах под совершенно точным прямым углом к ним двигалась по пустынной улице другая группа молодых американцев, прикрывавших согнутыми ладонями свечи, и на их лицах нежно мерцал свет, казавшийся сверхъестественным, неземным. В этот момент Донни почувствовал, что на него снизошло откровение: независимо от того, что утверждали пылающие праведным гневом кадровые вояки и о чем вопили предводители защитников мира, обе группы американцев практически не различались между собой.

– Да, сэр,– сказал Донни.– Я помню.

– Известно ли вам, капрал, что радикальные элементы были готовы к тому, что в операции по охране порядка будет задействовано только одно подразделение, а именно рота «Б» из казарм Корпуса морской пехоты, и что лишь по чистой случайности городской полицейский обнаружил бомбу, установленную таким образом, чтобы ее взрыв уничтожил телефонный туннель, ведущий в Казначейство? Это значит, что при взрыве рота «Б» оказалась бы отрезанной от места развития событий, а Белый дом и, следовательно, президент остались бы без защиты! Подумайте о этом, капрал. Без защиты!

Слова «без защиты» прозвучали в его устах как тяжелейшее обвинение; ноздри раздувались, глаза метали искры.

Донни понятия не имел, что ему следует говорить. Он никогда не слышал о бомбе в телефонном туннеле.

– Откуда они могли узнать, что вы там находились? Как им стало известно, куда вы направитесь? – требовательно напирал на него лейтенант-коммандер.

Донни осенило: рядом с Белым домом находятся всего лишь два здания. Одно из них – это администрация президента, а второе – Казначейство. И если власти намереваются подтянуть войска для прикрытия Белого дома, то куда же они могут их поместить, как не в одно из этих двух зданий? Больше просто некуда.

– Я не...– Он прикусил губу, чтобы не разразиться хохотом, который, несомненно, оборвал бы всю его карьеру прямо здесь и сейчас.

– Именно тогда разведслужба включилась в работу с экстремистами. В лице моей группы! – объявил лейтенант-коммандер.

– Да, сэр.

– Мы провели всеобъемлющее предварительное расследование во всех трех казармах морской пехоты. И мы думаем, что нашли нашего человека.

Донни на мгновение онемел. А затем почувствовал, что его охватывает гнев.

– Сэр, я думал, что мы все прошли проверку на благонадежность еще до того, как нас включили в это подразделение.

– Да, но это делается не слишком-то тщательно. Одному дознавателю приходится рассматривать по сотне личных дел за неделю. Бывают промахи. А теперь позвольте мне спросить вас кое о чем. Что вы скажете, если я сообщу вам, что у одного из солдат вашей роты есть за пределами базы незаконная квартира, которую он делит с членами известной антивоенной организации?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

Поделиться ссылкой на выделенное