Стивен Хантер.

Снайпер

(страница 4 из 49)

скачать книгу бесплатно

Как низко он пал… и как быстро! Некогда самый молодой студент факультета психиатрии Гарвардской высшей медицинской школы, а позднее единственный владелец одной из самых процветающих частных практик в пригороде Бостона – Кембридже, он работал не покладая рук и вел такой образ жизни, о котором мог только мечтать. Но в один прекрасный день, прямо на последнем приеме, когда он устал и нервы у него уже были на пределе, он позволил себе расслабиться. Он прикоснулся к женщине. Почему он это сделал? Он не знал. Еще за секунду до этого он даже и не думал об этом. И вот теперь он это сделал. Он прикоснулся к ней, и, когда все кончилось, Добблер прочел в ее глазах желание вновь и вновь переживать случившееся. Выплеснувшаяся наружу сексуальная несдержанность ошеломила его. Он потерял осторожность и стал заниматься с ней любовью прямо в кабинете. Это было началом бесконтрольной сексуальной разнузданности, удовольствие от которой усиливалось к тому же большими дозами амфетамина. Он соблазнил девять пациенток, и одна из них в один прекрасный день пошла в полицию. Ему в вину вменялось изнасилование. Эта сука добивалась своего в течение шести тягостных, мрачных месяцев, пока в конце концов не добилась того, что его все-таки признали виновным, хотя и со смягчающими обстоятельствами. Благодаря судье-феминистке он оказался в отнюдь не нежных объятиях Рассела Айсендлуана. Итог был закономерен и, по сути, ужасен. Правосудие свершилось во всей своей полноте: Добблер изнасиловал в своем кабинете девять нервнобольных женщин, а в тюрьме его самого изнасиловал отвратительный громила, называвший его после этого своим «петухом».

Теперь он был «петухом» Раймонда Шрека. Не в сексуальном плане, разумеется. Но даже Добблеру бросался в глаза черный юмор этой шутки: выйдя из тюрьмы и покончив на этом со своим позором, он решил найти себе сильного покровителя, чтобы таким образом обеспечить себе более спокойное существование. Он стал угождать и пресмыкаться перед человеком, у которого было такое же (но только в другой области) чувство власти и такая же манера безжалостного обращения с другими, как и у Рассела Айсендлуана. Он работал на человека, которого, как и Рассела, безумно боялся, но который был нужен ему в этой жизни для защиты и уверенности в себе.

– Спуститесь на землю, доктор!

Это был голос ужасного Пайна.

– Что?

– Эй, давайте дальше по программе. Что вы остановились?

Ах, черт! Он снова не заметил, как задумался, и теперь не знал, на какой вопрос отвечал. Это было последнее совещание перед появлением объекта.

Он вновь стал рассказывать им про уникальную способность Боба долгое время проводить без движения, снова и снова пытаясь втолковать сбитым с толку подопечным Пайна, почему Боб практически перестал существовать для их сверхчутких приборов, хотя и находился в номере с полшестого вечера вчерашнего дня. Добблер изо всех сил старался, чтобы они поняли, насколько это важно, потому что именно это качество Боба лежит в основе его уникальности.

– Итак, он обладает способностью полностью погружаться в себя, и, пока он находится в таком отстраненном от всего состоянии, все, что окружает его, живет своей жизнью, совершенно не реагируя на его присутствие.

И только когда Боб полностью сольется с окружающей его обстановкой, когда он станет ее неотъемлемой частью, только тогда, да, только тогда он и выстрелит. Но, как и любой навык, как любое умение, это требует постоянного упражнения. Поэтому Боб старается поддерживать форму.

Кто-то зевал.

Кто-то позволял газам свободно покидать свой организм.

Кто-то смеялся.

– Ладно, – жестко отрубил Шрек и встал, всем своим решительным видом как бы отодвигая доктора на задний план. – Спасибо, Добблер. Теперь послушайте, я хочу, чтобы все посмотрели на меня, Пайн. Пусть твои люди уделят мне немного внимания. Это имеет самое непосредственное отношение к наиболее важной части нашей операции. Я имею в виду следующий ее этап. – Казалось, что глаза Шрека излучают какую-то странную силу. – Позвольте мне объяснить вам, с кем мы имеем дело, чтобы не возникало никаких недоразумений и недопониманий. Этот парень – очень гордый, как большинство жителей южных штатов, и, как все они, невероятно упрямый. Он не любит, когда его задевают, и не станет сносить оскорбления. В нем все еще сидит бравада и показуха, присущая морским пехотинцам, и на любую вашу выходку он может сработать как детонатор. Поэтому предупреждаю вас: к нему не цепляться, никаких драк, никаких разборок. И если даже у него вдруг появится желание кому-нибудь из вас надрать жопу – вы должны вежливо улыбнуться и отойти в сторону. Вопросы есть?

Неожиданно резкое выступление Шрека произвело эффект: вся группа замолчала.

Они были идиотами.

– Сэр.

Кто-то выдвинулся вперед.

– Да, – отозвался Шрек.

– Сэр, звонили из группы контроля и наблюдения. Объект только что вышел из отеля. Он на пути к цели.

– О'кей, – ответил Шрек. – Надеюсь, вы все слушали доктора. Поэтому, если кто перегнет палку, я оторву ему голову. Ну а теперь за дело, ребята. Сегодня ваш первый день на новой работе.


В общем, тут было довольно-таки приятно, если бы не что-то такое… Это было самое обыкновенное стрельбище, одно из тех покосившихся, растрескавшихся, обшарпанных, но тем не менее важных мест, где раньше всегда собирались мужчины, чтобы, поудобней растянувшись напротив белых листочков бумаги с нарисованными внутри черными кружочками, продемонстрировать совершенство своих винтовок и силу своих собственных характеров. Бобу порой казалось, что он всю жизнь провел на таком вот стрельбище. Здесь всегда велись интересные беседы и отношения между стрелками были непринужденными и дружескими.

Он стоял на бетонной площадке перед рядом Т-образных стрелковых скамеек, зеленых, всегда зеленых – по всей Америке такие скамейки выкрашены в зеленый цвет. Боб подумал: это стрельбище было, вероятно, построено где-то годах в тридцатых. Скорее всего, это был частный охотничий заповедник какого-нибудь стрелкового или охотничьего клуба. Он знал, что под этой провисающей крышей, на этой площадке и на этих скамейках было рассказано немало историй об оленях, которые каким-то чудом спасались в самую последнюю минуту и уносились прочь, о патронах хороших и патронах плохих, о хороших винтовках – настолько роскошных, что их можно было сравнить разве что с очень дорогой красивой женщиной, – и винтовках плохих, которые были дешевле самой дохлой дворняги.

Единственным необычным предметом на этом стрельбище был трейлер, который располагался около узких извивающихся гаревых дорожек на расстоянии примерно мили от главной магистрали. Он стоял боком и имел весьма потрепанный вид. Казалось, что это свалка для отходов. Перед ним стоял щит с фирменным знаком «Экьютека».

На слегка покатом желтом лугу, сразу за линией стрелковых скамеек, Боб разглядел выставленные мишени: на расстоянии ста ярдов они напоминали маленькие пятнышки, на расстоянии двухсот – черные точечки, трехсот – крошечные дырочки от булавочных уколов.

– Кофе, мистер Свэггер? – спросил полковник, не снимая плаща. Рядом с ним постоянно находился этот маленький злобный сержант, который, казалось, был готов в любую минуту открыть огонь. Все остальные были тут на побегушках, кроме одного на вид городского парня с телом, напоминающим невероятно большую грушу, и козлиной бородкой. Он выглядел так, как будто засунул себе в задницу палец и, во избежание непредсказуемых последствий, боялся теперь его оттуда вытащить.

– Нет, спасибо, – ответил Боб, – кофе слишком возбуждает.

– Может, декаф?[12]12
  Кофе без кофеина.


[Закрыть]

– Декаф – это отлично.

Полковник Шрек кивнул кому-то. Человек сразу же налил Бобу в бумажный стаканчик темную жидкость из термоса.

Погода была на удивление спокойной и теплой, около шестидесяти градусов по Фаренгейту[13]13
  Равняется 15,5° по Цельсию.


[Закрыть]
, по стрельбищу гулял слабый ветерок, и на бледно-лимонном небе светило такое же бледно-лимонное солнце. День был таким неожиданно теплым и солнечным, что создавалось обманчивое впечатление вновь наступившей весны.

– Вроде бы все в порядке? – спросил полковник.

– Да, похоже на то, – сказал Боб.

– Не хотите ли проверить еще раз ваш прицел, перед тем как мы начнем контрольные испытания?

– Я бы не возражал, сэр.

– Хорошо. Джентльмены, пожалуйста, отойдите немного назад. Будьте предельно внимательны.

Расчехлив винтовку, Боб установил ее на одном из мешков с песком и отвел затвор назад. Он щелкнул крышкой коробочки с патронами «Лейк-Сити мач» и зарядил в магазин один за другим пять одинаковых блестящих патронов. Потом вернул затвор в первоначальное положение и поставил его на предохранитель. Затвор проскользнул вперед легко и свободно, плавно повернувшись в конце на хорошо смазанных подшипниках, и плотно запер канал ствола. Боб не спеша натянул очки «Рэй-Бэн», затем надел наушники для стрельбы и таким образом полностью отключился от внешнего мира. До его ушей не долетало ни звука. Он чувствовал только, как пульсирует кровь в голове.

Боб взял винтовку и занял позицию для стрельбы. Его ботинки замерли на бетонной площадке стрельбища, как бы служа надежным основанием той стабильной и прочной конструкции, которой было его тело. Его спокойствие и уверенность превратили винтовку, держащие ее руки и все тело в единое целое.

Уперев винтовку в плечо, он поводил ею из стороны в сторону, потом положил одну руку напротив предохранителя, так чтобы кончик указательного пальца ласкал облегченный курок.

Наконец Боб занял окончательную позицию и закрыл левый глаз. Изображение было несфокусированным, немного расплывчатым, поэтому, чтобы добиться четкости, ему пришлось повернуть кольцо прицела на несколько щелчков назад. За свои усилия он был вознагражден идеальным изображением черного кружочка, увеличенного в десять раз оптическим прицелом и разделенного на четыре части прицельной сеткой дальномера. Сейчас он был размером с монету в пятьдесят центов и установлен на расстоянии, равном дальности прямого выстрела его винтовки.

На выдохе он задержал дыхание и подумал, что было бы лучше, если бы палец нажимал на курок чуть медленнее. Он почувствовал толчок от отдачи и заметил, что изображение в прицеле немного расплылось. Передергивая затвор, он услышал голос корректировщика стрельбы:

– Десятка. Черт, прямо в середину. Точный, очень точный выстрел.

Боб выстрелил еще четыре раза и все четыре раза попал в одну и ту же точку.

– Думаю, что я пристрелялся, – сказал он.

Человек, которого звали Хатчер, проинструктировал его по поводу предстоящей задачи:

– Мистер Свэггер, один из моих помощников зарядит в вашу винтовку пять патронов. Вы не будете знать, стреляете ли вы вашим патроном «Федерал премиум», «Лейк-Сити мач» или нашим «Экьютек снайпер грейд». Вы выстрелите четыре серии по пять патронов по мишеням, установленным на расстоянии ста ярдов, столько же по тем, что находятся на расстоянии двухсот ярдов и, соответственно, трехсот. Потом мы просчитаем результаты по группам и определим кучность стрельбы. Ну а после обеда нам бы хотелось повторить все эти упражнения, только уже при стрельбе из каких-нибудь импровизированных положений, без подготовки, с дополнительными элементами стресса и психологической нагрузки. Думаю, что вам это покажется очень интересным.

– Ну что ж, музыку заказываете вы, так что давайте стрелять.


Боб стрелял очень сосредоточенно. От других стрелков его отличали завидная стабильность и последовательность. Он был как жесткая стойка фирмы «Рэнсом», которую используют для проверки точности стрельбы пистолетов. Всякий раз при стрельбе он занимал одну и ту же немного неестественную, но прекрасно продуманную и отработанную позицию. Держа кончик пальца на спусковом крючке, он застывал, и его тело становилось таким же твердым, как и винтовка. В каждый последующий раз все было так же, как и в предыдущий: щека так же плотно прилегала к стекловолокну приклада, винтовка так же упиралась в плечо, точно так же рука держала ложе приклада, такой же угол локтя и та же расслабленность второй руки, поддерживающей винтовку, то же расстояние между глазом и прицелом, так же на полувыдохе задерживалось дыхание, те же три удара сердца, уменьшающие порывистость пульса перед выстрелом, такой же плавный спуск крючка, лениво плывущего назад, такой же легкий, быстрый хруст, напоминающий звук сломанного стебля сухой травы, в момент, когда крючок срывается с пружины, такое же беззвучное воспламенение капсюля и такая же вспышка выстрела, когда винтовка вздрагивает от отдачи.

– Десятка, немного выше. Где-то треть дюйма.

– Десятка, в середину.

– Десятка, точно в центр.

Никаких сбоев, ошибок и промахов. Боб нашел свою стрельбу и стрелял все утро, почти не двигаясь и не дыша, не тратя ни одной секунды впустую и не делая ни одного лишнего движения. Он испытывал какое-то странное удовольствие от того, что у него быстро забирали пустую винтовку, затем сразу же приносили ее обратно, уже заряженную, от того, что регулярно кто-то бегал к мишеням, чтобы отметить выстрелы или чтобы заменить сами мишени.

Он уже потерял счет. Это было как во Вьетнаме. Просто стреляешь и смотришь, как пуля летит туда, куда ты ее послал, практически без малейшего отклонения. Сам процесс стрельбы становится каким-то абстрактным и полностью безликим; над ним долго не задумываешься, и он постепенно превращается в нечто подобное небольшому ритуалу или какой-то репетиции. Счет рос, с ним никто уже не мог равняться, все уже давно были позади, а он с каждым новым попаданием все ближе и ближе подбирался к легендарной цифре знаменитого Карла Хичкока – девяносто три.

– Десятка.

– Десятка.

– Десятка.

После того как Боб отстрелял все четыре серии по пять патронов в каждой, он устало отложил винтовку в сторону, а корректировщики и счетчики побежали к мишеням подсчитывать очки.

Боб, естественно, по малейшим различиям в отдаче винтовки сразу же определял, каким патроном выстрелил. Свои патроны он узнавал мгновенно; чуть-чуть медленнее, но все же достаточно быстро он определял разницу между патронами «Федерал» и «Лейк-Сити». Патроны же «Экьютек снайпер грейд» отличались от всех остальных коренным образом. Боб чувствовал, что пули из них летели немного выше. У него было такое ощущение, что они попадают где-то чуть выше десятки, почти без рассеивания. Пули летели очень быстро, это были прекрасные выстрелы, очень точные и стабильные.

– Мистер Свэггер, не желаете ли взглянуть на результаты вашей стрельбы? – спросил Хатчер.

– Да, давайте посмотрим, – сказал Боб.

Он подошел к скамейке, на которой производился подсчет и анализ выстрелов. Рядом стояли два человека с кронциркулями.

– О'кей, – заключил Хатчер, – думаю, вы будете довольны. Я пометил каждую мишень согласно расстоянию, на котором она была установлена, и согласно тому патрону, которым вы стреляли. На сто ярдов вы стреляли патронами «Федерал премиум», «Экьютек», «Лейк-Сити мач» серии М-852 и своими собственными. Именно в таком порядке. Вот все мишени.

Боб взглянул на изуродованные десятки, на которых маленькие, разбрызганные, как капельки грязи, отверстия от пуль вырвали центр, как бы нарисовав листочки клевера.

– Отклонение от центра, как мы подсчитали, составляет в среднем для каждого типа: «Федерал» – 0,832 дюйма, «Экьютек» – 0,344 дюйма, «Лейк-Сити мач» – 0,709 дюйма и ваши патроны – 0,321 дюйма.

Боб проверил их. Да, эти изобретения «Экьютека» были почти так же хороши, как и его собственные патроны, и намного лучше, чем патроны двух крупнейших заводов по производству боеприпасов. Он кивнул.

– На двести ярдов вы, согласно баллистическим таблицам стрельбы, должны были бы стрелять на четыре с половиной дюйма ниже и с меньшей кучностью. Но вы увидите, что угол отклонения практически не изменился, хотя по кучности «Федерал» стал теснить остальных.

Боб снова посмотрел на аккуратные ровные дырочки в мишенях. На этот раз попадания один в один были реже, являясь, видимо, скорее всего исключением или простым совпадением. Диаметр попадания всех групп патронов колебался в пределах двух с половиной – трех дюймов, причем центр каждой группы располагался приблизительно в двух дюймах от центра десятки. В связи с увеличением угла отклонения патроны «Федерал», на удивление, образовывали самую ровную окружность диаметром в два дюйма. И снова патроны Боба оказались лучше других, отклонение составило всего 0,967 дюйма, причем центры отверстий находились друг от друга на расстоянии меньше чем в полминуты. Но выстрелы «Экьютека» настолько тесно шли следом за его патронами, что почти ничем не отличались. Их отклонение составляло 0,981 дюйма, и расстояние между центрами отверстий тоже было меньше минуты. Боб почувствовал, что мог бы отстрелять эту серию и лучше, потому что после выстрела своим патроном он расслаблялся, чувствуя уверенность в точности попадания.

– А теперь самое сложное наше задание, – сказал Хатчер. – Майк, мишени с трехсот ярдов, пожалуйста. Мистер Свэггер, я думаю, что теперь вы сможете понять, почему наши патроны и вообще все боеприпасы идут под маркой «Снайпер грейд»[14]14
  Снайперский класс (англ.).


[Закрыть]
. Вы лучше, чем кто бы то ни было, сумеете оценить их.

Он протянул ему четыре мишени.

Свое крайнее удивление Боб обычно выражал непроизвольным тихим присвистом.

Именно такой была его реакция и сейчас.

На мишенях, которые ему протянул Хатчер, картина оказалась совсем фантастической. На расстоянии трехсот ярдов все группы выстрелов располагались где-то в девяти-одиннадцати дюймах от центра десятки, на шесть часов, прямо на внешнем крае черного круга. Рассеивание увеличилось, и патроны «Федерал» как нельзя нагляднее проявили здесь свою обманчивую сущность: окружность, которую они образовали, была целых четыре с половиной дюйма в диаметре.

Боб дернул головой и недовольно хмыкнул. Он был глубоко разочарован. Мишень в этом месте выглядела так, как будто какой-то ребенок наугад наделал в ней дырок пальцем.

«Лейк-Сити» были чуть лучше, но не намного; по кучности они почти удовлетворяли требованиям, предъявляемым на такой дистанции, хотя, по правде говоря, несмотря на то что вся группа укладывалась в окружность диаметром три дюйма, один из выстрелов, скорее всего, был сделан с ошибкой, и если его не считать, то вся группа вписывалась в два с половиной дюйма.

Боб видел, что здесь «Экьютек» явно перещеголял его. Отметины от пуль Боба располагались так, что в принципе еще создавалась какая-то иллюзия круга диаметром 1,386 дюйма. По кучности он прекрасно укладывался в норму, однако окружность, которую образовали дырочки от пуль этого проклятого «Экьютека», в диаметре составляла 1,212 дюйма, причем три выстрела из четырех образовали треугольник, который вмещался в окружность диаметром всего 0,352 дюйма!!!

– Черт, – сказал он.

– Вот это стрельба, – произнес кто-то. – Выстрелы что надо! Многие не попадают в мишень с расстояния трехсот ярдов, даже когда у них есть оптический прибор двадцатичетырехкратного увеличения.

– Нет, – сказал Боб, испытывая благоговейный трепет перед этими дырочками на мишени, – все дело в патронах. Это отличные патроны.

Это были действительно прекрасные патроны. В мире было всего пятьдесят или шестьдесят человек, способных сделать такие отличные патроны. Фрэнк Барнс, наверное, пара надменных, зазнавшихся специалистов из «Спиер», «Хорндей» или «Сьерра», несколько представителей вымирающего племени нелегальных самодельщиков – этакие старые, сутулые мужчины, которые всю свою жизнь провели в механических цехах оружейных заводов; несколько стрелков мирового класса, стреляющих с упоров, которые наверняка раньше служили в Первой дивизии морской пехоты. Кое-кто из роты «Дельта» или оружейные мастера подразделений спецназа в ФБР. Тот, кто создает такие патроны, знает, что он делает. У Боба в голове возник образ невысокого старичка, который уже миллионы раз делал подобные патроны, кропотливо и настойчиво доводя их до полного совершенства. Это требовало не просто терпения; это требовало своего рода определенной гениальности. Боб почти физически чувствовал присутствие этого старичка. Он был здесь, на стрельбище, этот старый мастер, который знал свое дело как никто другой.

И вдруг Боб все понял. Он еще раньше заподозрил что-то неладное, но теперь он все понял. Они играли с ним, водя его за нос. Они были совсем не те, за кого себя выдавали. Тогда кто же они такие?

Боб улыбнулся:

– Ну а теперь что, полковник?

– Теперь надо пойти пообедать. А во второй половине дня нам бы хотелось встретиться с вами на другом стрельбище, где вы будете стрелять уже по мишеням, установленным на… за пятисотъярдовой отметкой. И дальше, до отметки в тысячу ярдов.

– Ну что ж, звучит заманчиво, – сказал Боб.

– Завтра утром, мистер Свэггер, я собираюсь предложить вам одну очень забавную вещь.


Вечером Боб отказался от приглашения фирмы «Экьютек» на роскошный ужин в ресторане Сэйерсвилла и вместо этого, сев в машину, взятую им в аренду, решил прокатиться в одиночестве по местным дорогам. Наконец он нашел то, что искал, – укромное тихое местечко, достаточно удаленное от населенных районов, где можно было побыть наедине с самим собой, в тишине, не опасаясь, что кто-то потревожит твои мысли.

Теперь они уже не следили за ним. Они избегали встречаться с ним часто, думая, что уже надежно подцепили его на крючок.

Может быть, и подцепили. Ему было ужасно любопытно, кто и откуда всем этим руководит. В общем и целом он понимал, о чем идет речь. Речь, естественно, идет об убийстве.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

Поделиться ссылкой на выделенное