Елена Хаецкая.

За синей рекой

(страница 2 из 29)

скачать книгу бесплатно

   – А в узелках, значит, приданое…
   Она резко повернулась и ответила:
   – Нет, зачем ему мое приданое, когда у него и так всего навалом. И сундуки, и всякие светильники, и посуда, и вообще все, и даже через край. Я взяла только самое необходимое, без чего в дороге никак. Я ведь не маленькая, кстати, соображаю, что к чему. Может, вы тут и привыкли сиднем сидеть, а мы в Кухенграбене все опытные путешественники. У нас как принято? Когда снег сходит и жила открывается, все едут на карьер, каждый со своим ножом, и добывают первые пирожки. Они после зимы ужас какие черствые.
   – А потом? – спросил Зимородок.
   – Что потом? – не поняла девица.
   – Остаток весны у цирюльника зубы лечите?
   – Вы, не в обиду вам будь сказано, и впрямь ничего не смыслите. Первые пирожки, сухую корку, кидают в воздух, чтобы птицы прилетали.
   – Между прочим, птицы и без ваших пирожков прилетают, – сказал Зимородок.
   – С пирожками вернее, – отрезала девица. – А потом всем городом расчищаем снег, чтобы влага не попадала в скважину и тесто не раскисало. Я-то хорошо знаю, какие вещи нужно брать в путешествие, потому что каждый год путешествую до пирожковой копи. А моему жениху это все, конечно, без надобности.
   Зимородок выбил трубку, спрятал в замшевый мешочек и заметил:
   – Да, любопытно рассказываешь. Далеко ли жених твой?
   Девица сразу насторожилсь:
   – А для чего вам знать?
   – Так, может, проводить тебя нужно. Тут не везде булки на кустах растут.
   – Зачем же меня провожать, если есть дорога?
   – Дорога-то, конечно, есть, – вздохнул собеседник, – да только она здесь и заканчивается. На этом самом месте.
   Девушка была поражена:
   – А как же дальше?
   – А дальше никак. Или с проводником. Я потому и спрашивал.
   Девушка, казалось, что-то быстро прикидывала в уме.
   – Нет дороги? – еще раз переспросила она, недоверчиво щурясь на Зимородка. – Как это так? Странно… Я точно знаю, что она есть. Должна быть.
   – А вот я точно знаю, что никакой дороги тут нет.
   – А что есть?
   – Лес. Топи. Троллева падь, Мертвая Изба, Лешачья Полянка, Камень-Истопник и, конечно, Земляное Нерестилище. Червивый Овраг. Костоломная Балка. Река-Пузырянка. Распадок Семи Ослов. Косматая Береза. Места, конечно, спокойные, хотя и дикие, но с непривычки можно заблудиться.
   Девушка смешно заморгала.
   – А дорога?..
   – Вот заладила – «дорога, дорога»… Я пятнадцать лет по этим местам брожу и никакой дороги здесь отродясь не видел.
   – Что ж, спрошу у кого-нибудь более опытного.
   Вот это уже смешно.
«У кого-нибудь более опытного!» Зимородок даже разволновался.
   – Кого хочешь спроси, тебе всякий скажет, что в этих краях Зимородок знает в лицо каждую травинку!
   – Вот Зимородка и спрошу! – объявила девица. – Не подскажете, случайно, где его найти?
   – Да я Зимородок и есть! – Он и сам не понимал, чем она так его задела. И уже не скрывая ехидства, осведомился: – Что же твой богатый жених никого не выслал тебе навстречу?
   Она отмолчалась. Потом буркнула себе под нос:
   – Может, и выслал, да только ты не знаешь…
   Зимородок злорадно добавил:
   – Всякая ткачиха будет меня учить, где здесь дорога.
   – Потому что я вижу немножко дальше собственного носа! – выпалила оскорбленная девушка.
   Зимородок чувствовал, что попал в глупейшее положение, но остановиться уже не мог.
   – Положим, твой нос действительно длиннее моего, коли ты из своего пирожкового города сумела разглядеть здесь то, о чем мы и не слыхивали.
   – Именно.
   – Давай спросим Зозулю. Если уж и он не знает…
   – А кто это – Зозуля?
   – Старина Зозуля, – ответил Зимородок исчерпывающе.
   Это объяснение почему-то удовлетворило девушку.
   – Хорошо. Где он живет, этот ваш Старина Зозуля?
   – В лесу живет, на болотах. За день доберемся. Но я готов спорить на что угодно, что и он об этой дороге не слыхивал.
   – На что, например?
   – Ну, когда окажется, что никакой дороги тут нет и отродясь не было, я отведу тебя домой и сдам с рук на руки твоим родителям.
   – А если дорога все-таки есть?
   – Тогда ничего не поделаешь. Доставлю тебя к жениху. Бесплатно.

   Марион проснулась в трактире «Придорожный Кит», умылась в медном тазу, оделась, переплела косы и спустилась вниз.
   Зимородок сидел у нерастопленного очага и сопел трубкой. Он мельком глянул на девушку, как на незнакомую, и отвернулся. Марион уселась рядом.
   – Ну, когда выступаем? – бойко спросила она.
   – Сейчас докурю, соберем вещи и пойдем. Иди пока позавтракай.
   Хозяйка зажарила для Марион омлет с ветчиной и сыром, поставила перед ней кружку с горячим молоком и как бы между прочим заметила:
   – Зимородок – он дело говорит. Возвращалась бы ты лучше домой.
   Марион ничего не ответила и принялась за омлет.
   Зимородок учинил среди вещей Марион настоящий разгром. Он безжалостно вытряхнул из мешков, тючков и сверточков все их содержимое прямо на пол. Чего здесь только не было! Марион и впрямь приготовилась к путешествию основательно. В груде барахла обнаружились: шерстяное одеяло, две накрахмаленные нижние юбки, сильно измятые, но все еще стоящие колом, два нарядных платья, большая медная сковорода, пустая кожаная фляжка, большая фаянсовая кружка с отколотым краем, шахтерский фонарь с огарком свечи внутри, мутное металлическое зеркало на массивной ручке, изображающей грифона, шляпка для прогулок, большая деревянная шкатулка для рукоделия, в которой, однако, находился медный сломанный навигационный прибор, которым Марион втайне очень гордилась. Еще имелась солонка, где хранились иголки.
   Зимородок подобрал с пола одеяло, свернул его и затолкал в торбу. Кожаную фляжку велел наполнить сидром и привязать к поясу. Остальные вещи пренебрежительно назвал «хламом» и посоветовал оставить в трактире.
   Поначалу Зимородок думал, что Марион будет на каждом шагу спотыкаться, ныть, жаловаться, требовать привалов, обедов, и заранее заготовил несколько убийственных фраз, которыми намеревался подбадривать свою спутницу. Но язвить, к удивлению Зимородка, не понадобилось. Марион почти перестала хромать и, лишившись большей части своего скарба, заметно повеселела. Шла себе и шла вслед за Зимородком, стараясь не отставать.
   Прежде Марион никогда не бывала в лесу. Лес – это такое место, где с неосмотрительными девочками происходили разные страшные вещи. Эти вещи назывались «случаями из жизни».
   Например, одна девочка пошла как-то раз в лес и зашла слишком далеко. В чащобе она повстречала лесную тетеньку, которая была вся зеленая и лохматая. И не успела бедная девочка оглянуться, как у нее уже отгрызли ручки и одну ножку, а на лице обглодали нос и уши. И вот в таком-то виде, на одной ножке, она и припрыгала домой. Но дома ее никто не узнал, и даже мама сказала: «Ты не моя дочка».
   Однако тот лес, по которому вел ее Зимородок, был светлым и казался каким-то обжитым. Между деревьями петляли приветливые тропинки. Пару раз попадались старые кострища, заботливо обложенные камнями.
   Постепенно лес становился гуще, все тропинки исчезли, кроме той, по которой они шли, да и та сделалась едва заметной. Лиственный лес сменился хвойным. То здесь, то там высились огромные, в человеческий рост, муравейники.
   Внезапно до слуха путешественников донесся странный звук: низкий хрипловатый голос то тише, то громче тянул бесконечную, на трех нотах, песню. Зимородок не обратил на этот звук никакого внимания, а Марион не на шутку струхнула. Но тут Зимородок махнул рукой в ту сторону, откуда доносился голос, и сказал:
   – У Скрипучего Дерева сделаем привал.
   – Я, кстати, не устала, – заявила Марион.
   Зимородок никак не отреагировал.
   Они вышли из ельника, прошли краем маленького ржавого болотца и углубились в заросли ольхи и осины. Зимородок освободился от дорожной сумы и колчана и уселся на землю. Марион нерешительно остановилась возле него.
   На сильном ветру осины непрерывно кричали и стонали почти человеческими голосами. Но даже и этот шум не мог заглушить монотонное пение Скрипучего Дерева.
   – Что стоишь? Садись, – сказал Зимородок. – Выпьем сидра и передохнем. Не воображай, пожалуйста, что вся дорога будет такой простой. То, что было до сих пор, – это еще не лес. Сюда часто захаживают люди – за хворостом, за ягодами. А настоящего леса ты еще не видела.
   – А и увижу – не испугаюсь, – ответила Марион, блеснув глазами.
   – Дай-ка лучше сюда фляжку. – И Зимородок сделал несколько больших глотков.
   – А кто это там кричит? – помолчав, спросила Марион.
   – Это? Это тролль Голодное Брюхо. Кричит: «Где мой обед? Где мой обед?»
   – Ты что, совсем глупой меня считаешь?
   Зимородок затрясся от беззвучного смеха.
   – Ладно… Это скрипун. Такое дерево. Никогда не слыхала о креслах из скрипуна? Говорят, их очень ценят в больших городах. Такое кресло поначалу просто скрипит, а там, глядишь, начнет запоминать кое-какие слова, примется отвечать… Год-два – и с ним уже можно вести беседу. Купит такое кресло какой-нибудь одинокий чудак и болтает вечера напролет…
   – Значит, у нас дома отец вроде скрипуна, – задумчиво произнесла Марион.
   – Почему? – поразился Зимородок.
   – Бывало, сядет вечером, после ужина, мама ему – одно, другое… А он: «А… а…» – Марион очень похоже изобразила скрипучий звук, который издавало дерево.
   – А твои родители тоже ткачи?
   – Кстати, как ты догадался вчера, что я ткачиха?
   Зимородок хмыкнул:
   – По ногам. У тебя сильные щиколотки. Это от станка.
   Марион подобрала ноги поглубже под юбку. Ей вдруг стало не по себе. Показалось, что этот чужой человек знает о ней все. А чего не знает, о том с легкостью догадается.
   Раньше у Марион не было времени рассмотреть своего спутника более пристально. Теперь ее внимание привлекли многочисленные охотничьи трофеи, которыми Зимородок щедро украсил свое одеяние. Он охотно удовлетворил любопытство девушки, и Марион сделалась обладательницей полезных сведений о том, как выглядят перья свиноптицы, коготь тигрового крота и нижний клык саблезубого быкоеда.
   – Ну что, поболтали и будет. – Зимородок поднялся. – До Зозули путь еще неблизкий, и хорошо бы нам добраться до него засветло.
   И снова он шел впереди, а Марион поспевала следом.
   Лес действительно стал куда менее приветливым. Болотистые участки сменялись осиновыми рощами, в ушах стоял шум беспокойной листвы.
   Уже смеркалось, когда они очутились на краю огромного болота. Впереди мерцал крохотный огонек – это и была избушка Старины Зозули.
   Передвигаться по болоту оказалось куда труднее, чем по лесной тропинке. При каждом шаге Марион проваливалась по щиколотку, а пару раз ухнула по колено и таким образом лишилась левого башмака. К счастью, идти оставалось уже недолго.
   На фоне розовеющего закатного неба вырисовывались чахлые деревца. Среди них выделялось большое, похожее на многорукого великана. На его нижней ветке гнездилось странное существо – вроде крупной птицы. Марион не покидало неприятное чувство, что оно с сонным любопытством наблюдает за ними.
   Когда путники подошли поближе, Марион разглядела сухонькое тельце, похожее на человеческое, облаченное в свернутую трубкой бересту. Существо обладало длинными спутанными волосами зеленого цвета и светящимися желтыми глазами. При виде людей оно шевельнулось и громко заухало. Марион так и подскочила.
   – Привет, Клотильда, – небрежно поздоровался Зимородок.
   Чудище еще раз ухнуло и замолчало.
   – Кто это? – шепотом спросила Марион.
   – Клотильда. Старина Зозуля ее подкармливает.
   – А что она ест?
   – Лягушек, ящериц. Моченую бруснику уважает.
   – Странная она какая-то. – Марион поежилась.
   – Только не вздумай говорить об этом Зозуле, – предупредил Зимородок. – Он вообще страшно не любит, когда критикуют его знакомых.
   Старина Зозуля поджидал гостей на крыльце. Обиталище Зозули представляло собою покосившуюся избушку с гигантским крыльцом и двумя подслеповатыми окошками.
   Хозяин был невелик ростом – пониже Марион, плешив, но чрезвычайно бородат, с огромными заостренными ушами, длинным носом и довольно неприятной клыкастой улыбкой. Он был, несомненно, очень старым и немного даже замшелым. В зубах он держал огромную трубку с длиннющим чубуком.
   Завидев гостей, Старина Зозуля выхватил трубку изо рта и заверещал:
   – Этого мне только не хватало! Девчонка в одном башмаке! Девчонка, фаршированная яблоками, – это я понимаю, но чтоб вот так!.. Да еще в одном башмаке! Я всегда говорил, что это к несчастью! Я всю жизнь сторонился девчонок в одном башмаке! Потому и дожил до своих лет. Я не для того… – Тут он затопал ногами. Из трубки вывалился тлеющий комок мха.
   Не говоря ни слова, Зимородок наклонился, сорвал с ноги Марион злополучный башмак и с силой запустил им в темноту. Раздался глухой стук, что-то тяжелое обрушилось откуда-то сверху в болото и негодующе закудахтало: «Кло! Кло! Кло!» Потом все стихло.
   Взгляд Старины Зозули мгновенно прояснился.
   – Вот это другое дело, – молвил он приветливо. – Добро пожаловать!
   Марион шагнула за порог и оказалась в очень темных сенях, где угадывалось большое количество громоздких предметов – преимущественно бочек и кадок. Еще были, кажется, туго набитые мешки. Кроме того, что-то свисало с потолка.
   Ловко лавируя между бочками, Старина Зозуля стремительно ускакал вперед. Не отставал от него и следопыт Зимородок. А Марион безнадежно завязла в лабиринте и продвигалась очень медленно, постоянно ощупывая вокруг себя руками, чтобы ничего не своротить и ни обо что не удариться.
   Здесь были стоведерные бочки, в которых откисали горькие болотные грибы. С тихим зловещим бульканьем бродила в кадках капуста. Тосковал вымачиваемый в маринаде дикий чеснок. Марион благополучно миновала бочонок с топленым медвежьим салом, кое-как проскользнула мимо корыта с замоченной в дубильном растворе шкурой, ударилась о мешок, набитый твердой, как булыжник, древесной капустой, и наконец достигла горницы.
   Посреди горницы в большом медном тазу стоял металлический поставец в виде цапли. В длинном клюве «цапля» держала горящую лучину. При ее слабом свете Марион и разглядывала убранство лесного жилища.
   Большую часть комнаты занимала огромная печь с лежанкой наверху. Вокруг лежанки на колышках сохла разная обувка. У маленького оконца находился массивный стол. В стену были воткнуты чудовищных размеров ножи, топоры и другие орудия смертоубийства. Над окном покачивались пучки целебных трав. К балке под потолком были привешены набитые мешочки, связки лука и чеснока. Вдоль стены тянулась широкая полка, сплошь уставленная горшками, кувшинами, плошками и чугунками.
   Еще имелась скамья, на которой уже восседал Зимородок. Он неспешно выкладывал на стол гостинцы – нитки, воск и драгоценную мазь от ревматизма.
   Старина Зозуля схватил горшочек и жадно понюхал содержимое, испачкав при этом длинный нос.
   – Она! – вскричал он, сверкая глазами. – Ах, погибель клопячья, какой запах! Аррромат! Да от одного только запаха мне уже легче! От одного запаха этот проклятый ревматизм улетучивается! Фьють! Улетучивается!
   Тут он повернулся к Марион, кинул ей свою трубку и распорядился:
   – Ступай-ка на крыльцо, покури, пока этот дылда разотрет мне поясницу. Нечего всяким девчонкам любоваться на мой ревматизм.
   Марион снова оказалась на крыльце. Она сняла мокрые чулки и терла окоченевшие пальцы, гадая, когда же ее позовут в дом и можно будет согреться. В темноте стрекотали сверчки, где-то вдали тихонько клохтала Клотильда.
   Ждать пришлось недолго. Вскоре из окна показалась остроухая голова хозяина.
   – Эй ты, девчонка! – крикнул он. – Хватит переводить чужой табак! Иди в дом! Сегодня не съедим.
   Успокоенная этим обещанием, Марион в очередной раз проделала весь извилистый путь сквозь сени до горницы.
   Зимородок благодушествовал с трубочкой, а Зозуля, выдернув из стены ужасный нож, принялся с лихорадочной быстротой рубить на столе какую-то плохоразличимую снедь. Казалось, еще немного – и он накрошит собственные пальцы.
   Но ничего подобного не произошло. Зозуля затолкал в горшок мелко нашинкованные листья, всыпал пригоршню сушеных кореньев, залил водой из кувшина, еще раз пошуровал в горшке кулаком и сунул в печь.
   Варево оказалось на удивление вкусным. Хозяин и гости хлебали втроем из одного горшка, черпая попеременно деревянными ложками на длинных черенках.
   Когда с трапезой было покончено, на столе появился кувшин с подбродившим квасом, и Старина Зозуля обратился к Зимородку с вопросом, который давно вертелся у него на языке.
   – Разреши-ка ты мое недоумение, – начал он, облизывая губы, – для чего ты привел сюда эту, с позволения сказать, девчонку? Ни фаршировать ее, ни солить мы, как я понимаю, не будем. На чучело она тоже не пойдет. Старовата. Пан Мышка таких не берет.
   – Какая еще Мышка? – возмутилась Марион. – Что значит «старовата»?
   Зозуля неприятно поскреб у себя за ухом.
   – А сосед мой, пан Мышка. Живет в трех днях пути отсюда, к югу. Великий, доложу вам, чучельник! У него этих потрошеных девчонок полон дом. Каких только нет! Он и платьица им мастерит. Все своими руками. «Через мою, – говорит, – коллекцию прославлюсь». Но старше двенадцати лет не берет. Ни-ни. Говорит, не то.
   Марион поперхнулась квасом и закашлялась. Старина Зозуля похлопал ее по спине.
   – Да нет, мы совсем по другому делу, – сказал Зимородок.
   Зозуля подпер подбородок ладонью и приготовился слушать.
   – Видишь ли, у нас тут вышел великий спор, – начал Зимородок. – Вот эта девица, Марион, утверждает, что в здешних краях имеется какая-то неизвестная мне дорога и что Прямоезжий Шляхт не обрывается за «Придорожным Китом», но пролегает дальше, через эти леса.
   – Чушь, – мгновенно отрезал Зозуля.
   – Вот и я говорю. Чушь! – подхватил Зимородок и отхлебнул из кувшина.
   Но за этот краткий миг с Зозулей произошла внезапная метаморфоза. Он заметно помрачнел и уставился в оконце тусклым, немигающим взором. Зимородок встревожился:
   – Что, ревматизм? В спину опять вступило?
   Не меняя позы и стараясь не встречаться с Зимородком глазами, Зозуля медленно проговорил:
   – Надеюсь, ты не поставил в заклад свою голову и не обещал на ней жениться в случае чего?
   – Нет. – Зимородок пожал плечами. – А что, она может выиграть?
   Зозуля находился в явном замешательстве.
   – Вот ведь незадача-то, – бормотал он. – Вот не повезло…
   Зимородок встряхнул его за плечо.
   – Ну, говори же, не тяни из дракона кишку!
   – Беда в том, что девчонка-то, пожалуй, и выиграла, – скорбно вымолвил Зозуля.
   – Да где же ей быть, этой дороге? – вскипел Зимородок. – Что это за дорога такая, которой я никогда в жизни не видел?
   – Была здесь дорога. Двести лет назад, – твердо сказал Зозуля. – Самолично по ней и хаживал, и езживал. С тех пор, правда, все тут, как говорится, заколодело-задубравело, но когда-то… да, была… была дорога.
   Повисла зловещая тишина.
   Марион стало страшновато. Зимородок, вне себя от досады, не знал, куда деваться. Что касается Старины Зозули, то он погрузился в какие-то давние воспоминания.
   Наконец хозяин прервал молчание:
   – А теперь неплохо бы выяснить, откуда девица Марион знает про эту дорогу? Для чучела она, конечно, старовата, но не настолько, чтобы помнить вещи, о которых забыли еще двести лет назад.
   – Ну, – сказала Марион, – мне об этом рассказали. Поведали.
   – Кто? – в один голос спросили Зимородок и Зозуля.
   – Один старый друг, – нехотя ответила Марион. И поскольку ее собеседники продолжали молчать, явно ожидая дальнейших объяснений, добавила: – Его имя Людвиг-Готфрид-Максимилиан фон Айзенвинтер унд Фимбульветтер.
   – Ба! – неожиданно вскричал Зозуля. – Что же ты раньше молчала! Благородный Людвиг – твой друг! Ах, какой перепелятник! А на уток как ходил! Бог войны! Ты бывала с ним на охоте?
   Зимородок перекинул через скамью длинные ноги, отошел к печке, уселся там на полу и закурил трубочку, всем своим видом показывая, что этот разговор его никак не занимает.
   Старина Зозуля страшно возбудился. Он хлопал Марион по спине, дважды пускался в бессвязные рассуждения о достоинствах своего табака, предлагал свои услуги в качестве загонщика и, обняв девушку за плечи, убедительно ворковал: «А что насчет ревматизма – то это все пустяки. Так и передай благородному Людвигу. Мол, жив Зозуля, жив-здоров и всегда готов услужить. Так и передай!»
   Марион не знала, что и сказать, и только хлопала глазами.
   В этот самый момент кошель, висевший у девушки на поясе, задергался и запрыгал, и хрипловатый басок придушенно воззвал:
   – Ваше высочество! Ваше высочество! Умоляю, выпустите меня отсюда! Я слышу голос Старины Зозули! О, Зозуля, давний друг, ты ли это?
   – Я, – всхлипнул Зозуля, – я…
   Марион поспешно дернула тесемки, и из кошеля неуклюже вывалился на стол сшитый из лоскутков игрушечный зверек. Левый глаз-пуговица болтался на одной нитке, и из него капали обильные слезы.
   Зозуля схватил зверька обеими руками, поднес к самому носу и встряхнул.
   – Это он, это благородный Людвиг! О, мой герцог!..
   – Как ты узнал меня, старый друг? Ведь я так изменился…
   – Но не настолько, дорогой герцог, чтобы обмануть Зозулю! Мне ли не разглядеть в этом тряпичном теле вашу прекрасную, вашу рыцарственную душу! Не угодно ли квасу?
   – Увы мне, – вздохнул тряпичный Людвиг, – вот уже двести лет, как не пил я квасу. В самом начале нашего знакомства эта добрая девочка, ее высочество Марион, еще пыталась кормить меня… Клянусь, никогда не забыть мне, как она делила со мною свою скудную похлебку во время нашего заточения в чулане! Мы провели там несколько скорбных часов. Благородное маленькое сердечко! Я был весь измазан в каше… Но она отстирала меня и всегда потом носила в кармане своего фартучка.
   Старина Зозуля извлек откуда-то огромный клетчатый носовой платок и шумно высморкался.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное