Елена Хаецкая.

Синие стрекозы Вавилона

(страница 6 из 30)

скачать книгу бесплатно

   – Я-то помню, какой он и как выглядел… – растерянно сказал Бэда. – А там, где он сейчас, его и подавно знают… Это надсмотрщик мой бывший. Я, пока за проволокой на площади Наву вшей давил, держал его за полное дерьмо. Он же, подлец, голодом нас морил, а сам с работы полные сумки жратвы таскал… И справки медицинские подделывал, чтобы подороже товар сбывать. А душа у него была ясная и чистая… Но это только потом обнаружилось, когда он помер. А пока жив был, иной раз лежишь и думаешь – своими бы руками задушил эту гадину.
   – Это хорошо, – медленно проговорил Петр, – что ты за мучителя своего молиться хочешь…
   – Да какой он мучитель… Так, воришка, а что орал на нас – так то не мучительство, а одно только развлечение… – Бэда ухватил Петра за рукав. – Вы уж сделайте для него все, что надо, хорошо? Просто скажите: бэдин надсмотрщик с площади Наву, вот и все. Он в синей тужурке ходил.
   Петр непонятно молчал.
   Бэда повернулся, чтобы уйти, когда Петр рявкнул ему в спину:
   – Стоять!
   Бэда остановился.
   Петр извлек откуда-то из-под своей рубахи необъятных размеров тяжелый крест и – как показалось перепуганному программисту – замахнулся на него.
   – Голову наклони, дикий ты осел, – грозно молвил Петр. – Благословлю тебя.

   На узорной решетке садов Семирамис висело большое объявление: «СОБАКАМ, РАБАМ, НИЖНИМ ЧИНАМ И ГРЯЗНОБОРОДЫМ ЭЛАМИТАМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Поскольку Пиф никогда не была ни собакой, ни рабом, ни нижним чином, ни тем более грязнобородым эламитом, то на надпись эту внимания не обращала.
   А тут поневоле обратишь, когда Бэда вдруг споткнулся, густо покраснел и выпустил ее руку.
   Пиф – на этот раз в белоснежном виссоновом платье (пена кружев вскипает у ворота, оттеняя шею, увитую тонкой золотой цепочкой) – брови сдвинула, голову вскинула:
   – Да пошли они куда подальше со своими объявлениями.
   – Неприятности будут, – сказал Бэда тихо.
   – Я – пифия, – высокомерно объявила Пиф. – Пусть только прибодаются…
   Они миновали узорные ворота и оказались в прохладной тени под зелеными сводами садов Семирамис.
   Странное это место в Вавилоне, сады Семирамис. Впрочем, какое место в Вавилоне не странное? Ноги собьешь, искамши, да и не отыщешь такого, пожалуй.
   Еле слышно шуршит вода в скрытых под землей оросительных трубах. Трубы керамические, по старинной технологии сделанные. Во время потопа сады были разрушены, но потом их восстановили во всей былой красе.
   Тут и там среди пышной зелени мелькают статуи – дельфины, бьющие хвостом рыбы, обезьянки с плодами в руках. Настоящие обезьянки прыгают с ветки на ветку. Кое-где на деревьях вывешены стрелки и указатели: «ТУАЛЕТ – 0,5 АШЛУ», «ЦВЕТЫ НЕ РВАТЬ», «ОКУРКИ В ТРУБЫ ОРОСИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ НЕ КЛАСТЬ.
ШТРАФ 40 СИКЛЕЙ», «ОСТОРОЖНО, ОБЕЗЬЯНЫ!»
   – А что, обезьяны тут хищные? – спросил Бэда.
   – Нет, ласковые. Из рук берут. Только гадят на голову, – пояснила Пиф.
   Они обошли весь сад, оказавшийся, к удивлению Бэды, довольно маленьким (со стороны выглядел райскими кущами, не знающими пределов). Наконец Пиф объявила, что у нее болят ноги. Еще бы не болели, когда на такие каблучищи взгромоздилась!
   Бэда купил ей мороженого, и они сели на лавочку под цветущей магнолией. От запаха у обоих разболелась голова, но уходить не хотелось. Пиф съела свое мороженое, выбросила стаканчик в траву и, сняв туфли, поджала под себя босые ноги. Бэда взял ее ступню в руки.
   – Натерла, – сказал он, недоумевая. – Зачем женщины только носят такую неудобную обувь?
   – Чтобы вам, дуракам, нравиться, – ответила Пиф.
   – Мне бы больше понравилось, если бы ты ноги не натирала, – сказал Бэда. – А как ты выглядишь – это дело десятое.
   Он тут же понял, что ляпнул невпопад. Впрочем, Пиф только вздохнула легонько. Мужчины всегда говорили не то, что она хотела бы от них услышать. Она привыкла к этому.
   – Ну, и с чего ты взял, что я именно тебе хочу понравиться? – сказала Пиф, чтобы отомстить за свое разочарование.
   Бэда не ответил.
   В соседней аллее расположился духовой оркестр. Некоторое время они слушали музыку и молчали. Потом Бэда сказал неуверенно:
   – Им заплатить, наверное, надо…
   – Мы их не нанимали, – возразила Пиф. И поинтересовалась: – А что ты наплел Беренгарию, когда уходил?
   – Что иду дискеты покупать.
   – Он же проверит.
   Бэда отмахнулся.
   – Ему все равно, по-моему. Да и вообще, он симпатичный мужик.
   – А тот мальчик… – вспомнила вдруг Пиф. – Твой надсмотрщик… Ты давно его не видел?
   – Давно, – сказал Бэда. – Так ведь всё, девять дней прошло. Ушла душа. Я его и в храме отмолил. Помнишь, ты деньги нам давала?
   Пиф сморщилась.
   – Не нравится мне эта твоя секта.
   – Христианство не секта. Это религия.
   – Один хрен… – сказала Пиф, которая совершенно запуталась в богах и давно уже не давала себе труда разобраться.
   – Да нет, не один, – сказал Бэда, неожиданно проявив твердость. – Совершенно разные хрены, поверь мне, Пиф.
   – Ну ладно, отмолил, – проворчала она. – И что, теперь он, по-твоему, блаженствует… где там у вас праведные души блаженствуют? Как у всех, в райском саду? Или как?..
   Бэда поднял глаза, мгновенно ощутив и благоухание цветов в саду Семирамис, и острый аромат разомлевших от жары трав, и тихое журчание животворящих водных струй, и печальные песни духового оркестра, и предгрозовую духоту, нависшую над городом…
   – Будет гроза, – сказал он ни с того ни с сего.
   – Ну и что? – отозвалась Пиф. Она все еще думала про райский сад.
   – Не знаю, – сказал Бэда. – Да, пожалуй, я скучаю по нему, по этому надсмотрщику.
   – Брось ты. Нашел, по кому скучать. Он тебя, небось, кнутом бил.
   Бэда склонил голову набок.
   – Ну и что? – спросил он.
   Пиф потянулась и капризно сказала:
   – Ну хорошо, хорошо… скучаешь… не секта. И ты ходишь в этот ваш храм? Где общественные виселицы?
   – Есть еще один, в катакомбах, – ответил Бэда. – В метро. Только он подпольный.
   – Скажи-ите… в катакомбах… там что, фальшивые деньги печатают?
   – Нет.
   Пиф сунула ноги в туфли и встала, покривившись. Сделала несколько ковыляющих шагов.
   – Нет, – сказала она, – я так не могу. Лучше уж я босиком пойду.
   И решительно сняла туфли.
   Они побродили немного по саду, наслаждаясь прохладой и полумраком, а после вышли на улицу, и снова навалилась на них нестерпимая духота вавилонского лета, усугубленная пылью и смогом. Однако на священном берегу Арахту и дальше, выше по Евфрату, сгущалась уже темнота.
   – Похоже, и правда будет гроза, – заметила Пиф. – Уж пора бы. Просто дышать нечем.
   Она так и шла босая, ежась. Асфальт под ногами был раскаленным.
   Некоторое время Бэда смотрел, как она идет – вздрагивая при каждом шаге, туфли в руках, – а после вдруг решился.
   – Держись, – сказал он, подставляя ей шею.
   Она засмеялась.
   – Что, на плечи к тебе влезть?
   – Нет… – Он заметно покраснел. – Я тебя так… на руках понесу. Ты за шею держись.
   Она обхватила его руками за шею, уколов ему спину каблучками туфель. Бэда поднял ее с неожиданной легкостью. Он оказался сильнее, чем выглядел.
   У него на руках Пиф смеялась, пока не задохнулась.
   – Что люди подумают? – выговорила она наконец.
   – Что я тебя люблю, – пропыхтел он.
   Она не расслышала. Или сделала вид, что не расслышала. В конце концов, пифия должна быть со странностями.
   – А если кто-нибудь из знакомых увидит? – мечтательно спросила она, вертя головой по сторонам.
   – Не ерзай, – попросил он. – Ты все-таки не худенькая.
   В конце концов, пифии положено быть со странностями…
   Виссон ее платья обвивает клейменые руки Бэды, шелковые кружева щекочут его ухо и шею. Ну, Пиф… Ну, выбрала… Долго, небось, выбирала… Боги Орфея, а одет-то он как!.. Гедда бы оценила эту картинку.
   О, Гедде она все расскажет. И как он в саду Семирамис боялся, что выставят с треском (а никто к ним даже и не подошел и не полюбопытствовал). И как по душе надсмотрщиковой убивался. (Гедда скажет: какова дама, таковы и поклонники – сама ты, Пифка, с придурью, и бой-френд у тебя такой же…) И как на руках нес – ее, царевну, ее, жрицу распрекрасную, ее, богачку неслыханную, – он, программист грошовый, он, оборванец, он, образина белобрысая… На глазах всего Вавилона, Гедда! На глазах всего Вавилона!..
   Да только, похоже, не глядел на них никто.
   А гроза все сгущалась и сгущалась, выдавливая последний воздух из легких, к земле пригибая…
   Наконец, первые капли дождя упали. Тяжкие, будто кровь из вены. Бэда остановился, опустил Пиф на ноги.
   – Передохну, а? – сказал он виновато.
   А Пиф виноватости его и не заметила. Она сияла. Вся сияла – глаза, очки, улыбка.
   Руки вскинула, обняла его. И он осторожно положил тяжелые ладони на ее талию.
   Тут-то их обоих дождем и накрыло. Ливневым покрывалом окутало, плотнее холстины. Будто обернуло с головы до ног и друг к другу притиснуло.
   Они стояли и обнимались, а дождь щедро поливал их и еще насмешничал где-то высоко над головами: «Ах-ха-хха! Ох-хо-ххо! Любовь до гррробба-а… дуррраки обба-а…»
   Они обнимались все крепче и теснее, будто под тем отвесным ливнем ничего больше нельзя было делать, как только стоять прижавшись друг к другу. Наконец, дождь немного стих. И тотчас они размокнули объятия.
   Смеясь, Пиф выбросила свои негодные туфли в Евфрат, и они тут же сгинули за пеленой воды, не успев еще коснуться реки.
   – Ты что? – вскрикнул Бэда. – Они же дорогущие!..
   – Дороже тебя, – подтвердила Пиф. – Ты всего пятьдесят стоил, а они – пятьдесят пять…
   Им это показалось так смешно, что они прыснули.

   – Я никогда не была так счастлива, – говорила Пиф Гедде, к которой прибежала, не успев даже сменить платье на сухое, как была – босая, с сосульками мокрых волос. – Никогда, Гедда!..
   Гедда улыбалась.
   – У тебя какие-то синие пятна на платье, – сказала она вдруг.
   – Где? – Пиф нагнулась, придерживая кружева рукой. – Какие еще синие пятна?
   Она подошла к зеркалу, оставляя мокрые следы на геддином паркете. Поглядела, щурясь.
   И правда, тончайший белоснежный виссон был в каких-то непонятных синих пятнах, словно им подтирали пролитые чернила.

   – Ох ты, – пробормотала Пиф, расстраиваясь. – Где это я так?
   Гедда подумала немного, рассеянно глядя, как подруга трет запачканный виссон между пальцами.
   – А твой этот Бедочка… – сказала она наконец, осененная догадкой. – Что на нем было надето?
   – Хламида какая-то. Что все программисты в Оракуле носят, то и надето…
   – Какого цвета?
   – Синего… Дерьмо! – завопила Пиф яростно. – Эти скопидомы в Оракуле выдали ему, небось, самую дешевую… крашеную…
   Она плюхнулась в кресло, закинула ногу на ногу.
   Гедда сунула ей в руки бокал с крепленым вином.
   – Согрейся, а то потом на жертвеннике сипеть будешь. Позорище мое…
   Пиф отпила сразу полбокала и резко вздохнула.
   Гедда внимательно следила за ней. Приключения Пиф всегда были бурными и увлекательными, но, выслушивая отчеты о них, надлежало соблюдать некоторую осторожность.
   Пиф пила вино. Гедда подбавляла ей в бокал из бутылки и помалкивала.
   Пиф пила.
   Гедда молчала.
   Наконец Пиф вполне оценила ситуацию и расхохоталась.
   – Итак, мой возлюбленный на меня полинял… Гедда, ну скажи, – кто еще, кроме меня, мог так вляпаться?..

   …ВО ИМЯ БОЖЕСТВЕННОГО ЧЕРВА МАРДУКОВА… КОН…САЛТИНГ…
   – Аксиция, где у нас словарь иностранных слов?
   – Как ты только переподготовку прошла? – спросила Аксиция, доставая с полки толстую книгу в темном переплете.
   – Понятия не имею. Спасибо.
   Пиф взяла книгу и рассеянно уткнулась в нее носом.
   – О чем ты все время думаешь? – спросила вдруг Аксиция.
   – А? – Пиф подняла глаза. Помолчала. Ответила растерянно: – Не знаю…
   ПОСЛЕ ВВЕДЕНИЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО НАЛОГА НА ОКНА УЧАСТИЛИСЬ СЛУЧАИ УКЛОНЕНИЯ ОТ УПЛАТЫ. МНОГИЕ ЖИТЕЛИ, ОСОБЕННО В РАЙОНЕ ДОМОВ-КОЛОДЦЕВ, НА БЕРЕГУ ПУРАТТУ, ЗАБИВАЮТ СВОИ ОКНА ДОСКАМИ, ОТКАЗЫВАЯСЬ В ТАКОМ СЛУЧАЕ ПЛАТИТЬ НАЛОГ. НАСИЛЬСТВЕННОЕ ВЗИМАНИЕ В СУДЕБНОМ ПОРЯДКЕ… ТРИ СЛУЧАЯ САМОУБИЙСТВА… НЕ ИМЕЛИ ОБЩЕСТВЕННОГО РЕЗОНАНСА…
   – Что-о?
   Пиф сделала запрос. Храмовая сетевая конференция («ЭСАГИЛА-ИНФО») сохранила, к счастью, текст предсмертных обращений этих самоубийц. Все трое проходили по разделу «экономические самоубийства». Один писал, что не может жить при забитом окне, поскольку нуждается еженощном созерцании звезды Иштар. «Не перенести беззвездной муки», писал он словами древнего (еще допотопного) поэта.
   «Беззвездная мука». Вот еще глупости.
   На всякий случай Пиф сделала еще один запрос – о звездопоклонниках. Насчет появления новой секты такого направления «ЭСАГИЛА-ИНФО» хранила полное молчание. Скорее всего, никакой новой секты тут не было, а речь шла об отдельно взятом безумце.
   Пиф было поручено изучить экономическую обстановку в Вавилоне для прогнозирования возможного социального взрыва. Запрос был правительственный, поэтому на подготовку прорицания младшей жрице выделили два дополнительных дня.
   Правительство собиралось повысить некоторые налоги и поднять плату на воду, мотивируя это необходимостью реконструкции очистных сооружений на Евфрате.
   – Не нравится мне все это, – промолвила Пиф, выключая компьютер.
   Аксиция отложила в сторону распечатку, которую изучала с карандашом в руке.
   – Что именно тебе не нравится, Пиф?
   – Запрос не нравится.
   – Я не помню случая, чтобы тебе нравился запрос. Кроме первого месяца работы.
   – Возможно. Да, скорее всего, мне просто все надоело. Но в этом запросе есть что-то нехорошее… Червоточина какая-то…
   Аксиция опустила подбородок на скрещенные руки.
   – Знаешь что мне кажется? – сказала она. – Что ты допустила самую большую оплошность, какую только может допустить жрица Оракула.
   Пиф подняла брови, так что их стало видно из-под оправы очков.
   – Ты это о чем?
   – Вот здесь, – Аксиция постучала себя тонким пальцем по груди, – должно быть пусто. Никаких эмоций. Ты не должна никого любить.
   – Кроме подруг и мамочки?
   – Вообще никого, – повторила Аксиция. – Жрица – пустой сосуд.
   Пиф сморщилась.
   – Я помню. Белза нам говорил…
   – Он правильно говорил, Пиф.
   – Отстань, – сердито сказала Пиф, забыв о том, что сама завязала разговор.
   Пожав плечами, Аксиция снова взялась за свою распечатку.

   «БЕЗЗВЕЗДНАЯ МУКА». НАЛОГ НА ОКНА… ПОВЫШЕНИЕ НАЛОГА НА ВОДУ… ЧАСТНЫЕ АРЫКИ ПОДЛЕЖАТ ПОЛУТОРНОМУ НАЛОГООБЛОЖЕНИЮ… НЕУЧТЕННЫЕ ДОХОДЫ… УЩЕМЛЕНИЕ ПРАВ ЧАСТНЫХ СОБСТВЕННИКОВ… СЛЕДСТВИЕ: ВОЗМОЖНОСТЬ СОЦИАЛЬНОГО ВЗРЫВА…
   Что-то во всем этом ей не нравилось. Она так и сказала Верховному, когда тот вызвал ее и спросил, как продвигается работа над правительственным заказом.
   После той ночи в Покоях Тайных Мистерий они виделись впервые. Верховный Жрец осунулся и даже как будто постарел – видать, заботы грызли. Он сидел за столом в своем кабинете, постукивая пальцами по толстой папке с золотым тиснением «НА ПОДПИСЬ».
   – Это была моя инициатива – чтобы заказ от правительства поручили именно вам, – начал он без предисловий. – Я считаю, что вы обладаете значительно более сильным потенциалом, чем это необходимо для рядовой младшей жрицы. Что вы скажете насчет второго посвящения?
   Пиф прикинула: жрицы второго посвящения получают на восемнадцать сиклей больше. Почему бы и нет?
   – Вот и хорошо. Просто замечательно, – сказал Верховный, хлопнув ладонью по папке. И с неожиданной откровенностью, весьма лестной в устах начальства, добавил: – Самое забавное, что в этом вопросе мы сошлись с Верховной Жрицей. За последние пять лет это едва ли не единственный вопрос, в котором мы с ней полностью единодушны.
   Воспоминание о ночи в Покоях Тайных Мистерий мелькнуло во взгляде Верховного Жреца. Мелькнуло лишь на короткий миг, но Пиф успела его заметить. И позволила себе еле заметно улыбнуться, наклоняя голову в жреческом покрывале.
   Она заговорила о заказе, для которого изучала материалы. Верховный Жрец настаивал на выполнении его в кратчайшие сроки.
   – У меня такое ощущение, что клиента интересует совершенно не то, о чем он сделал запрос, – сказала Пиф.
   – Забудьте обо всех ощущениях, – твердо сказал Верховный Жрец. – Вам велено изучить обстановку с точки зрения возможного социального взрыва, вот и изучайте. Никаких чувств при этом быть не должно. Жрица – пустой сосуд. Эмоции ни в коем случае не должны смущать ее во время встречи с богами…
   За сегодняшний день Пиф слышала это второй раз. И если от Аксиции ей удалось отмахнуться, то слова Верховного всерьез задели ее. Неужели так заметно все то, что с ней происходит?
   Проклятье.

   В ТАКОЙ ВАЖНОЙ ДЛЯ ЭКОНОМИКИ ВАВИЛОНА ОТРАСЛИ, КАК РАБОТОРГОВЛЯ, ПРЕДЛОЖЕНИЕ ЗНАЧИТЕЛЬНО ПРЕВЫШАЕТ СПРОС. СЛЕДСТВИЕ: ДЕШЕВИЗНА РАБСКОЙ СИЛЫ. СЛЕДСТВИЕ: БЕЗРАБОТИЦА СВОБОДНЫХ. СЛЕДСТВИЕ: НЕВОЗМОЖНОСТЬ ДЛЯ СВОБОДНЫХ СОДЕРЖАТЬ РАБОВ. СЛЕДСТВИЕ: ОБИЛИЕ НЕРАСКУПЛЕННЫХ РАБОВ, КОТОРЫХ СОДЕРЖИТ ГОРОДСКАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ. СЛЕДСТВИЕ: ФИЗИЧЕСКОЕ СОКРАЩЕНИЕ ПОГОЛОВЬЯ НЕРАСКУПЛЕННЫХ РАБОВ ПУТЕМ ЛИКВИДАЦИИ (ВАРИАНТ: ПРОДАЖА ИХ ЗА ГРАНИЦУ = УТЕЧКА МОЗГОВ ИЗ ВАВИЛОНИИ, ЧТО НЕДОПУСТИМО ПО СТРАТЕГИЧЕСКИМ И ПОЛИТИЧЕСКИМ СООБРАЖЕНИЯМ). СЛЕДСТВИЕ: ВОЗМОЖНЫЕ ПРОТЕСТЫ СО СТОРОНЫ ОРГАНИЗАЦИЙ «ДРУГ ЧЕЛОВЕКА», «ЖИЗНЬ РАДИ ЖИЗНИ» И ДРУГИХ. СЛЕДСТВИЕ: ВОЗМОЖНОСТЬ СОЦИАЛЬНОГО ВЗРЫВА…

   МАР-БАНИ: ПОТОМСТВЕННАЯ РОДОВАЯ АРИСТОКРАТИЯ… без вас знаю… Что у них там, в базу данных, вся Большая Вавилонская Энциклопедия забита? …ПО БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ РАЗОРИВШАЯСЯ И СЛИВШАЯСЯ СО СРЕДНИМ (ВАРИАНТ: НИЗШИМ КЛАССОМ)… ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ОППОЗИЦИОННЫЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ… БЕСПРИНЦИПНОСТЬ… ОПОРА НА ТРАДИЦИИ… ИДЕОЛОГИЯ ДОПОТОПНОГО РЕЖИМА (ВТОРАЯ И ТРЕТЬЯ ДИНАСТИИ)… ОТКЛИК У ПРОСТОГО НАРОДА ВСЛЕДСТВИЕ ПРОСТОТЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПРОГРАММЫ И БЕЗОТВЕТСТВЕННЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ… Ого!.. ЗАМЕТНАЯ АКТИВИЗАЦИЯ (ИСТОЧНИК: ВЫСТУПЛЕНИЯ В ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ – СТИЛИСТИЧЕСКИЙ И СЕМАНТИКО-ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ, КОМПЬЮТЕРНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ: ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНОГО АНАЛИЗА «ХАЛДЕЙСКИЙ АНАЛИТИК»…) СЛЕДСТВИЕ: ВОЗМОЖНОСТЬ СОЦИАЛЬНОГО ВЗРЫ…
   …Не-на-виииижу!..

   Треножник. Знакомый запах. Помещение – то тесное, то невыносимо, до вселенской необъятности, просторное, словно пульсирующее. Ничего нет в пульсирующей вечности, кроме беспредельной черноты и белой точки: Я.
   Я в черноте.
   Отдельно чернота и отдельно Я.
   Потом возникают Они.
   Сжимать губы, молчать, пока необходимость сама не разомкнет губы и не сорвет крика – ибо только то, что не может таиться, что сильнее человека, сдерживающего тайну за стиснутыми зубами, – только это и является истинным предсказанием.
   Они обступают Меня, вдруг населив бездонную черноту.
   Их много, но Я – большая.
   Но Я – одна.
   И вот уже Меня нет. Я – Чернота, а Они предо Мною суетятся и бесстыдно выдают все свои тайны, ибо полагают, что Чернота ничего не видит, что Чернота ничего не понимает, что Чернота ничего не замечает, что Чернота ничего не фиксирует и не передает тем, кто снимает все это скрытой видеокамерой…
   О, как Они наги, бесстыдны, жалки…
   Я – Чернота.
   Я – Глаз.
   Я – Око в центре Вселенной,
   но Меня нет…
   Стрекозы с темно-синими крыльями. Миллионы стрекоз, которые опустятся с небес в день, когда настанет новый Потоп. Весь мир полон стрекозиных крыльев – синее изразцов Ассирии… И вот они здесь, распластавшись сплошным лазуритом, между нищих и торговцев площади Наву… Тысячи стрекоз гибнут на колючей проволоке, по которой пропущен ток… Мертвые стрекозы растекаются по площади Наву… Люди, охваченные паникой, бегут, бегут, топчут стрекозиные тела, ломают их синие крылья, оскальзываются и падают лицом в мертвый лазурит…
   Люди мертвы. Кровь течет по лазуриту. Раскинув руки, огромная Чернота – всесильная, вездесущая, незримая Я – несется навстречу обезумевшему людскому потоку.

   Жрица дрожит, покрытая потом, широко распахнув глаза. Одна из камер показывает эти глаза крупным планом: они полны боли и сострадания. Губы жрицы подергиваются. Сейчас она разомкнет уста, сейчас прозвучит слово предсказания…
   Сейчас… Сейчас…
   Стонет низким, утробным, животным голосом, будто роженица, поднимает руки, хватает себя за щеки.
   И – долгожданный пронзительный крик:
   – Бэ-да-а!..

   Рослый человек с запоминающимся лицом – неправильные, но выразительные черты, длинноватый нос, черные глаза, лоснящаяся черная борода, заплетенная в две косы – держит в руке листок. Фирменный бланк Оракула. Он в недоумении. Верховный Жрец тоже в недоумении, однако удачно скрывает это.
   – Только одно слово? – спрашивает этот рослый человек. – «Беда»? Что она имела в виду?
   Верховный Жрец пожимает плечами.
   – Видите ли, уважаемый… да вы садитесь!
   Однако высокий человек продолжает стоять.
   – Я хотел бы знать, что означает это слово?
   – Предсказания пифий не всегда однозначны. В данном случае мы, к сожалению, ничем не можем вам помочь.
   – Может быть, имеет смысл вызвать эту пифию и задать ей несколько вопросов относительно видения?
   – Дорогой мой.
   Верховный Жрец позволяет себе некоторую фамильярность, какой никогда не допустил бы, будь перед ним рядовой клиент. Однако рослый человек не является рядовым клиентом. Это мар-бани, заговорщик, который явился к нему от лица нескольких представителей древнейшей аристократии Вавилона.
   По мнению мар-бани, давно уже настала пора бросить бомбу. Городу необходим взрыв. Важно знать, насколько город готов к социальному взрыву и куда именно лучше бросать бомбу.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное