Елена Хаецкая.

Хелот из Лангедока

(страница 8 из 38)

скачать книгу бесплатно

   – Разве я об этом с ней говорил?
   – А о чем?
   Он пожал плечами:
   – В мире много чудес. Об этом говорили.
   Хелот на мгновение устыдился. Он хорошо знал, что непременно стал бы выспрашивать у девушки, кто она родом, где живет, чем занимается.
   – Дианора дочь рабыни, – сказал Хелот. Он почувствовал, что слова его повисли в воздухе чем-то лишним, и замолчал.
   – Вот хорошо, – обрадовался Алькасар. – Я и она – одного поля… как говорит отец Тук? Ягоды с одного поля.
   Хелот был так зол, что молчал весь день. К вечеру, настилая для ночлега лапник на погасшее кострище, он сказал:
   – Когда-нибудь я нарочно тебя в кости проиграю, чтоб ты на каком-нибудь руднике сгинул. Каторга.
   Алькасар с любопытством бросил взгляд на Хелота:
   – Это я-то каторга? А сам ты кто?
   – Если хочешь знать, – сказал Хелот в сердцах, – я рыцарь. Самый настоящий. Не такой, как этот болван сэр Гарсеран.
   Алькасар расхохотался.
 //-- * * * --// 
   Наутро им стало не до ссор и препирательств. В лесу запахло дымом. Они вскочили на ноги, прислушиваясь.
   – Деревня горит, – определил Алькасар и махнул рукой в сторону Гнилухи, расположенной к востоку от Владыкиной Горы. – Наверное, этот ваш Гай пожаловал. Небось нас и ищет.
   Перед глазами Хелота встало мрачное лицо сэра Гая, и почти сразу же он подумал о Греттире Датчанине: неужели мальчишка тоже принимает участие в шерифских гнусностях? Хелот мотнул головой, отгоняя эти мысли.
   – Бежим туда, – сказал Алькасар.
   – Давай-ка порознь, – предложил Хелот. – Если один попадется, останется надежда на второго.
   – Как ты думаешь, кого-нибудь из наших схватили?
   – Кто знает…
   Алькасар молча кивнул и исчез в чаще. Хелот посмотрел ему вслед и еле заметно вздохнул. Хотя бы слово добавил. А ему, Хелоту, что теперь делать? Как он проклинал себя за то, что мало занимался луком! Ведь говорил же ему Локсли, ругал, заставлял стрелять в цель! В глубине души Хелот полагал, что лук – оружие для смердов. Вот теперь и поплатится за дурацкое высокомерие. Меч и два ножа – это маловато.
   По тропинке Хелот спустился к речке. У берегов лед был обломан. На снегу, спустив бессильные руки в воду, лежал убитый солдат. Хелот взял его меч и обломал стрелу, торчавшую из спины. Это была стрела Локсли.
   Ломая тонкий лед, Хелот перешел речку и прижался всем телом к истоптанному снегу на берегу. Осторожно поднял голову, вгляделся. Два дома в Гнилухе уже догорали. Возле колодца четыре солдата с алебардами понукали местных жителей, которые лениво сколачивали виселицу.
   – Второстепенных мы повесим на месте, – разглагольствовал толстомордый стражник, расхаживая взад-вперед и размахивая алебардой.
В морозном воздухе его голос разлетался далеко, и Хелот хорошо слышал его. – А самого главного уведем в Ноттингам. Чтобы все графство знало, что Робина вашего удавили! Чтобы никто тут не надеялся, что этот ублюдок воскреснет!
   По интонациям Хелот догадался, что каждая фраза завершалась пинком. Он предположил, что пинают Робина, и расстроился.
   Хелот высунулся, однако ничего толком не разглядел. Тогда он осторожно прополз вдоль берега, скрываясь под обрывом, и вышел на деревенскую окраину со стороны огородов. На бревнах сидели еще два солдата, один их них ковырял в носу. Этого Хелот убил сразу. Второй же успел на него напасть и сделать целых два выпада. Теперь у Хелота было уже четыре меча, и он стал сам себе напоминать ежа.
   Он двинулся вдоль деревни дворами, не особенно скрываясь. В третьем по счету огороде обнаружил сынишку вдовы, Робина-второго. Мальчишка лежал неподвижно, снег вокруг был забрызган кровью. Хелоту показалось, что крови очень много. Он подошел поближе, сел на корточки и перевернул мальчика на спину.
   – Эй, Робин… – позвал он тихонько.
   Губы мальчишки расползлись в плаксивой улыбке.
   – Хелот…
   – Ты ранен?
   По сравнению с устрашающим количеством крови на снегу рана оказалась пустяковой, и Хелот с облегчением вздохнул.
   – А ты, что, Робин, решил отлежаться в огороде?
   Мальчишка съежился.
   – Не знаю, – пробормотал он. – Дай мне меч…
   – Держи, – сказал Хелот, решив не унижать мальчишку и дальше. – Скажи-ка мне, Робин, ты видел, сколько солдат здесь осталось?
   – Не знаю… не больше десяти.
   – А в город кто-нибудь ушел?
   – Да нет… вроде, нет.
   – Значит, когда здесь началось, их и было всего-то десять?
   Мальчик кивнул. Хелот возвел глаза к низкому серому небу:
   – Господи, да как же им удалось вас захватить?
   – Так и нас оставалось всего семеро. Да вы двое ушли к святому – пять, стало быть, нас было. Мы пошли к маме. Сегодня же Валентинов день, праздник, так-то. А кто-то и донес. Зря тогда Тома Бушби не повесили, наверняка он к шерифу бегает.
   Хелот и Робин вышли на главную улицу, где, не помня себя, бросились в драку. В свое время Хелота научили замечательному приему с двумя мечами, и теперь он пустил свои познания в дело. Но солдат оказалось гораздо больше, чем предполагалось. Рыжий мальчишка дрался как волчонок. Хелот успел это заметить, когда на него накинулись сразу пятеро, повалили на снег и стали топтать. Они сопели и рожи у них были багровые. (Потом выяснилось, что они в тот момент закусывали в соседнем доме и выскочили к Хелоту почти безоружные – это и спасло его от немедленной расправы.)
   Толстомордый с особенным удовольствием несколько раз ударил лангедокца в бок своим пудовым башмаком. Хелот приподнялся и увидел, что возле виселицы лежит на боку Робин из Локсли в рваной и окровавленной одежде и что руки у него связаны. Вероятно, остальные находились в столь же плачевном состоянии; Хелот их не видел. Мальчишка, которого Хелот заставил покинуть убежище и обречь себя на смерть, размазывал слезы грязными руками. Хелоту было его жаль, но иначе поступить он не мог.
   Гремя по ступенькам крыльца подкованными сапогами, Гай Гисборн вышел во двор. Он мельком оглядел всех пленников и остановился возле Робина. Локсли не потрудился поднять на него глаз. Впрочем, и Гай не баловал его вниманием. Он сказал солдатам:
   – Этих повесить немедленно. А их вожака я заберу в город.
   Привели коня. Гай вскочил в седло. Робина поставили на ноги, и конец веревки, которой были стянуты его руки, привязали к луке седла. Два конных стражника их сопровождали.
   Когда процессия скрылась за околицей, к Хелоту вразвалку подошел толстомордый и сказал пыхтя:
   – Эй, ты, чурка! Ты повиснешь первым.
   Хелот жалел теперь только об одном: последним из увиденного в жизни будут поганые морды наемников.
   Они заволокли Хелота под перекладину и немытыми пальцами стали пристраивать петлю на шею своему пленнику. Он морщился, отворачиваясь от их тяжелого дыхания, обдававшего со всех сторон.
   Звонкий стук копыт заставил всех обернуться. По деревенской улице мчался всадник.
   Они вылетели словно из старинной сказки о потерянном принце – прекрасный вороной конь и ладный всадник в белой рубахе с хлопающим за спиной мохнатым меховым плащом, с развевающимися черными волосами. Конь остановился перед виселицей как вкопанный.
   – Сюда смотрите! – заорал с седла Алькасар. Тупые рожи солдат оборотились на крик. Недоумение стало проступать в их чертах, когда они разглядели наконец, что Алькасар не одинок на вороном Шерифе. Перед ним в седле сидел бледный как полотно Греттир Датчанин. Вся грудь у него была в крови. Сарацин аккуратно взял его за волосы, оттянул его голову назад и показал на горле юного рыцаря надрез, из которого сочилась кровь.
   – Я зарежу его, – крикнул Алькасар стражникам. – Что вам за это будет?
   Ничего хорошего им за это не будет. Солдаты стали топтаться на снегу, с сомнением поглядывая то на виселицу, то на Греттира.
   – Скажи им, чтобы отпустили всех наших, – потребовал сарацин, склоняясь к своему пленнику.
   – Проклятый язычник, – прохрипел Греттир, вздрагивая всем телом.
   Алькасар хладнокровно провел ножом по ране. Греттир забился в его железных руках и затих, дыша раскрытым ртом.
   – Скажи им, – повторил Алькасар.
   Толстомордый подошел поближе и, широко расставив ноги, остановился перед носом коня. Стражник задрал свою морду и озабоченно посмотрел на Греттира снизу вверх.
   – Ну так что, сэр, – спросил он как ни в чем не бывало. – Отпустить их, сэр?
   Греттир молчал, кося глазами на своего мучителя. Алькасар снова потянул его за волосы, и Греттир не выдержал.
   – Отпусти их, – прошептал он. – И убирайтесь в город. Все уходите. Слышите?
   – А вы, сэр?
   – Он задержится, – сказал Алькасар.
   – Ребята, уходим! – бодро крикнул толстомордый, который наконец получил ясную директиву и не собирался уклоняться от выполнения воинского долга.
   – Эй, – негромко окликнул его Алькасар.
   – Что еще? – удивился стражник.
   – Оружие… Вот сюда, в кучку… и ножи тоже…
   Стражник перевел глаза на Греттира; тот кивнул. Солдаты побросали мечи и ножи и лениво побрели нестройной толпой в город.
   Убедившись в том, что они вышли на лесную дорогу, Алькасар вышвырнул из седла пленника, легко спрыгнул на землю и, даже не взглянув на свою полумертвую жертву, бросился к Хелоту. Хелот тем временем уже вылез из петли. Алькасар схватил его за руки и засиял белозубой улыбкой. Тем же самым ножом, которым только что пытал несчастного Греттира, он разрезал веревки, связывавшие Хелота. На обрывках остались следы крови.
   – А где остальные? – спросил он.
   Сынишка вдовы, скорчившись, сидел возле виселицы на земле. Хелот подошел к нему; мальчик вцепился в его штаны, и Хелот плюхнулся рядом. Ему ни о чем не хотелось сейчас думать. Даже о Робине, которого увезли в город. Алькасар присел перед ними на корточки.
   – Где остальные? – повторил он.
   – В сарае, – ответил рыжий, махнув рукой. Он глядел на Алькасара с обожанием.
   Вскоре Хелот услышал, как с сарая сбивают доски. Загалдели стрелки, вырвавшиеся на свободу. Отца Тука, мертвецки пьяного и так и не осознавшего ни поражения, ни плена, ни чудесного освобождения, вынесли на руках верные друзья и положили на снег – пусть отходит, бедолага.
   Хелот сидел возле виселицы и тупо смотрел, как Греттир, хватаясь за горло, глотает грязный снег. Когда стрелки узнают, что Локсли попался в лапы шерифа, они Греттира не пощадят. Шериф не станет менять захудалого рыцаря на такого важного преступника, как Робин. Кто такой Греттир? Кто его знает? Другое дело – знаменитый разбойник.
   Греттир закашлялся, и кровь стала сочиться у него между пальцев, которыми он стискивал шею. Он встретился с Хелотом глазами, но Хелот отвернулся.
   Голоса стрелков зазвучали громче – узнали, наверное, какая участь уготована Робину. Потом закричал Алькасар:
   – Хелот, иди сюда!
   Греттир вздрогнул и опять посмотрел на своего друга. Хелот поднялся на ноги и прошел мимо.
   Отец Тук протрезвел и теперь был мрачнее тучи.
   – Хелот, сын мой, – загудел он, – мы все чудом спаслись из петли, за что следует благодарить Господа, Эпону и этого юного нечестивца. – Он махнул рукой в сторону Алькасара. – Однако боюсь, что жить нам осталось недолго, ибо Локсли в плену, а мы его не оставим.
   – Знаю, – сказал Хелот.
   – Как ты думаешь, шериф обменяет нашего Робина на того недорезанного выродка?
   Все посмотрели на Греттира, который не слышал, о чем идет речь, и съежился.
   – И не подумает! – горячо сказал Малютка Джон.
   – Я тоже так думаю, – честно признался Хелот.
   – Тогда повесим его, – предложил Джон.
   – Не вижу смысла, – отозвался отец Тук, вызвав тем самым тайную благодарность Хелота.
   – Уходим, – сказал Джон. Он обернулся к погорельцам. Это были две семьи примерно одного возраста, с детьми от восьми до двенадцати лет, общим числом шесть человек. Где чьи дети, определить было сложно. Они так и стояли, сбившись в кучу.
   – Идите с нами, – предложил им Малютка Джон. Крестьяне застенчиво смотрели ему в рот. Раскиснув от чужого сочувствия, женщины стали потихоньку всхлипывать.
   Хелот тронул Алькасара за рукав:
   – Надо забрать травы святого Сульпиция. Размокнут в снегу-то.
   Он кивнул, и друзья пошли обратно к виселице. Ставни во всех домах были теперь плотно закрыты. Греттир заметил, что они возвращаются, прижался спиной к колодезному срубу и широко распахнул глаза.
   – Алькасар, – сказал Хелот, – у тебя рубашка чистая. Оторви рукав, пожалуйста.
   – Зачем еще? – искренне удивился он.
   – Погляди, видишь – человек истекает кровью. Для чего нас святой Сульпиций учил?
   – Где человек? – поинтересовался Алькасар. Он кивнул на Греттира и нехорошо улыбнулся. – Он пришел в лес, чтобы убить нас.
   – Пожалуйста, – повторил Хелот. – Алькасар, я тебя прошу. Оторви рукав и дай мне. Я сам его перевяжу.
   Сарацин покачал головой и, ворча под нос, стал раздирать тонкое полотно.
   – Пользуешься тем, что тебе я не могу отказать, – заявил он и отвернулся.
   Хелот улыбнулся.
   – Иди сюда, – приказал он Греттиру. Тот подошел, с трудом передвигая ноги. Хелот обернул его рану рукавом, который сразу промок, и крепко взял за руку.
   – Ну так что, – сказал Алькасар хмуро, – мы идем за травами?
   Втроем они пошли к той елке, под которой остался мешок с драгоценными травами и кореньями. Хелот развязал его и вытащил листья того растения, которое надлежало разбавлять слюной, чтоб зажило само собой.
   – Дай-ка второй рукав, – сказал он Алькасару, – все равно рубаха испорчена.
   Сарацин повиновался.
   – Я как этот… как святой Мартин, – сообщил он внезапно.
   От удивления Хелот чуть не проглотил траву, которую как раз разбавлял.
   – Ну да, – с важностью пояснил Алькасар. – Отец Тук замечательно про него рассказывает. Святой Мартин тоже портил хорошие вещи. Рвал плащи. Делился с разными вонючими мерзавцами.
   Хелот приложил к горлу Греттира зеленую примочку и аккуратно привязал ее двумя рукавами.
   – Зачем с ним возишься? – спросил Алькасар, жадно трогая свой нож.
   – С тобой я тоже зря возился? – разозлился Хелот. – Откуда ты знаешь, что он за человек?
   – А он вообще не человек, – ответил Алькасар, широко улыбаясь. – Разве я смог бы зарезать его, если бы думал иначе?
   Греттир так испуганно взглянул на Хелота, что в душе лангедокский рыцарь почувствовал удовлетворение.
   – Греттир, ты можешь разговаривать?
   Он кивнул:
   – Могу… только тихо.
   – Как тебя занесло в деревню?
   – Не знаю… – ответил он, подумав. – Сэр Гай сказал: «Спалим пару домишек. Это же как охота: не любишь убивать, развлекайся другим способом».
   – Твои лирические наклонности спасли мне жизнь, – сказал Хелот, заканчивая возиться с повязкой. – Если бы ты не отъехал в сторону полюбоваться природой, меня бы повесили.
   Алькасар захохотал, блестя белыми зубами:
   – Это точно!
   Греттир содрогнулся.
   – Меня убьют? – спросил он.
   – Когда-нибудь – несомненно, – утешил его Хелот и затянул завязки мешка с целебными травами. – Но, во всяком случае, не сейчас.
   – Эй, постой, – вмешался Алькасар. – Мне показалось, что ты хочешь отпустить его, Хелот.
   – Правильно.
   – Он никуда не пойдет, – заявил сарацин. – Это мой пленник, и я говорю: он останется здесь.
   – Да? – спросил Хелот странным голосом. – И что ты, в таком случае, собираешься с ним делать?
   Сарацин слегка нагнул голову и ответил очень сдержанно:
   – Я поступлю с ним, как захочу.
   Хелот посмотрел ему прямо в глаза прямым, тяжелым взглядом. Он молчал так долго, что сарацин неожиданно смутился и закричал:
   – Эта бледная сопля предаст тебя за первым же углом! Разве можно доверять рыцарю, да еще норманну? Ты сошел с ума, Хелот!
   – Он уйдет в Ноттингам, – повторил Хелот совсем тихо и коснулся своего меча.
   Алькасар побледнел, отступил на шаг, потом пробормотал сквозь зубы ругательство на своем языке, резко повернулся и пошел прочь, расшвыривая ногами лежавшие на земле комья снега и ветки.


   Ранним утром Хелот ехал по лесу, направляясь к городу Ноттингаму, и улыбался. На душе у него было так свежо и чисто, будто ему снова десять лет и он идет к своему первому причастию.
   Накануне ему пришлось выдержать штормовой гнев Малютки Джона и ядовитое кипение отца Тука, которые негодовали на него за «дурацкое и трижды дурацкое» (по выражению духовного отца) решение отпустить Греттира Датчанина. Положение смягчил сынишка вдовы, который весьма кстати вспомнил, что у Хелота, вроде бы, действительно был в Ноттингаме какой-то приятель из норманнских вельмож и вот этот-то вельможа и помог вызволить браконьера из тюрьмы. Заявление рыжего Робина вызвало всеобщее недоумение. Алькасар был мрачнее тучи и на Хелота не глядел.
   – В Ноттингаме меня знают как рыцаря Ордена Храма, – заявил Хелот. – Думаю, не будет ничего страшного, если я отправлюсь туда завтра один и посмотрю, что можно сделать.
   Они сидели в харчевне Тилли и Милли в урочище Зеленый Куст и от волнения поглощали эль в чудовищных количествах. Милли запыхалась и стала красной как свекла, умаявшись таскать кувшины и наполнять кружки.
   – Сын мой, у твоего плана есть чудовищный недостаток, – заявил отец Тук. – Его основа – доверие к человеку, которому мы никак не можем доверять. Надо было прирезать этого Трентира, или как там его, и дело с концом.
   Стрелки закивали, Алькасар смотрел на своего друга угольными глазами, пылающими лютой злобой.
   – По-моему, – неожиданно сказал сарацин, – мне надо бы пойти вместе с Хелотом.
   Хелот задумчиво потыкал пальцем в пену, вскипевшую в его кружке, чтобы она опустилась, потом все так же задумчиво облизал палец.
   – Это до первой встречи с Гарсераном, – сказал он наконец.
   – Вот уж не думаю, что он меня узнает, – пробормотал Алькасар без особой уверенности.
   – Вот как раз тебя он узнает с первого взгляда, – сказал Хелот и залпом допил свою кружку, после чего уставился Алькасару в лицо прямым взглядом. – Ты ему столько крови попортил, что он тебя и на смертном одре вспомнит.
   Отец Тук громогласно заржал и опустил на плечо Хелота свою красную лапищу.
   – Еретик из Лангедока, как всегда, прав, – заявил он. – Иди один, мой сын, и да пребудет с тобой святой Бернард Клервоский.
 //-- * * * --// 
   И вот зимним утром он едет один по зимнему лесу, и вороной Шериф тихо ступает по наезженной ноттингамской дороге – для одних торной, для других полной неожиданных опасностей.
   Вдруг вспомнился день, когда он впервые увидел Робина из Локсли, знаменитого разбойника. Хелот был уверен – хотя, откуда взялась такая уверенность, еще не понимал, – что когда-нибудь все эти замечательные разбойничьи приключения закончатся большой кровью. Слишком уж много Локсли занят тем, что пытается заставить окружающих ценить свободу. Для этого он избрал, несомненно, кратчайший путь, а именно: тыкать людей носом в их же собственное дерьмо. Интересно, что сказал бы по этому поводу святой Сульпиций?
   Неожиданно Хелоту пришло на ум, что, возвращаясь в Ноттингам к Греттиру, он полностью отдает себя в руки юного датского рыцаря. Ведь мальчик при желании мог бы его выдать шерифу в любой момент. Однако Хелот отмахнулся от этих мыслей. Греттир был еще в том возрасте, когда люди поступают соответственно ожиданиям окружающих. И если от мальчишки ждать одного только благородства, то он, скорее всего, проявит себя достойным потомком древних датских королей – не реальных, конечно, а из легенд.
   Хелот без труда отыскал дом Греттира неподалеку от ворот святой Цецилии. Улица поднималась в гору, и Хелот ехал не спеша, чтобы не утомлять попусту вороного Шерифа. Это была старая часть города, и здесь сохранились еще дома, у которых верхние этажи были на три-четыре локтя шире нижних. Некоторые почти смыкались, закрывая небо, и поэтому улица была довольно темной и достаточно унылой. Хелот поймал вдруг себя на том, что задыхается, – привык к лесной вольной жизни.
   Когда он спешился и загремел дверным кольцом, приоткрылось зарешеченное окошечко над воротами и там показался блестящий глаз.
   – Доложите о Хелоте из Лангедока, рыцаре Ордена Храма, – велел Хелот, старательно копируя хамский тон Гури Длинноволосого.
   Окошечко лязгнуло и закрылось. В ожидании, пока ему откроют, Хелот поглаживал своего коня, оглядывая улицу с таким видом, будто собирался купить здесь пару десятков домов, затем, утратив терпение, пнул дверь сапогом – и тут она раскрылась. На пороге, согнувшись в поклоне, стоял слуга. Не удостоив его взглядом, Хелот прошествовал мимо и только бросил на ходу:
   – Присмотри за лошадью.
   Греттир вышел ему навстречу, путаясь в длинной ночной рубахе. Он старательно прикрыл за собой дверь спальни, и Хелоту почудилось, будто оттуда донесся недовольный женский голос. Греттир покраснел и воровато оглянулся на спальню, однако Хелот сделал вид, что ничего не замечает.
   – Мой Бог, сэр, – сказал Хелот, – я не ожидал, что в этот час вы еще в постели. Прошу простить это вторжение…
   – В таком случае я, с вашего позволения, оденусь, – проговорил Греттир, пристально всматриваясь в лицо Хелота, точно стараясь найти в нем признаки угрозы.
   – Я подожду, – успокоил его Хелот. – Не беспокойтесь. Если вас не затруднит, прикажите подать мне вина.
   Спустя полчаса Греттир вышел к нему, бледный, в черной одежде. Соломенные волосы топорщились из-под бархатного берета с пером из белого и желтого золота.
   – Чем могу служить?
   – Я хотел бы повидаться с шерифом, сэром Ральфом.
   Греттир, казалось, не верил своим ушам.
   – И это все?
   Хелот засмеялся:
   – Конечно нет. Но пока что большего мне не требуется.
   – Я провожу вас и представлю, – сказал Греттир и снова покосился на дверь спальни, откуда доносились недовольная возня и характерное булькание вина, наливаемого из кувшина в бокал. – Сейчас сэр Ральф, я думаю, у себя дома.
   – Спасибо, – искренне сказал Хелот. – Не знаю, что бы я без вас делал.
   Когда они вышли на улицу и двинулись в сторону Ратушной площади, Греттир тихонько спросил своего старшего друга:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное