Елена Хаецкая.

Хелот из Лангедока

(страница 3 из 38)

скачать книгу бесплатно

   – Вот этот молодчик – ик! Он свалился прямо с того света в харчевню Тилли и Милли. Хорошо еще, что бедная женщина давно утратила способность беременеть, не быть мне отцом Туком! Будь она на сносях, с ней бы тут же случились преждевременные роды, так она перепугалась! У-у, вражина! – Он поднес к носу Хелота кулачище, потом внимательно осмотрел свои пальцы, звучно рыгнул и продолжил обличительную речь: – Ну вот, мне он сразу не понравился, клянусь кишками Святейшего Папы! Малютка Джон почесал об него свои ручки, но пусть меня съедят свиньи, если ему это пошло на пользу. Наверняка он умеет читать и писать. Эй ты… ик! Умеешь читать?
   Хелот растерянно кивнул. В толпе враждебно загудели.
   – В-вот! – завопил отец Тук, взмахнул руками и чуть не упал. Кто-то из прихожан благочестиво поддержал святого отца. – Даже я, ваш духовный отец, делаю это с большим трудом. Провалиться мне к Аиду, если грамота не нужна только доносчикам и прочей швали!
   Хелот вздрогнул, когда худой озлобленный человечек нащупал на поясе нож и уставился на пленника неподвижными глазами, в которых неугасимо пылала ненависть. Хелот понял, что этот ударит первым. А потом их уже не остановишь.
   Внезапно Робин из Локсли закрыл его собой.
   – Вы что, белены объелись? – спросил он негромко, но так внушительно, что люди замолчали и даже отец Тук застыл с разинутым ртом. Робин продолжал: – Этот человек пришел сюда вместе со мной, и, кем бы он ни оказался, сейчас вы пальцем его не тронете, потому что он принадлежит мне. А тебе, – он повернулся к озлобленному человеку, – стыдно!
   – Чего мне стыдиться, Робин? – упрямо спросил человек и провел пальцем по шраму, рассекавшему его лицо.
   – Ты хочешь зарезать человека, который не может даже себя защитить.
   Тот растерянно посмотрел на Хелота, потом на свой нож и наконец на Робина.
   – Но ведь отец Тук говорит, что он шпион. Пусть наши враги помогут своему псу, если смогут. При чем тут я? Враг есть враг.
   – Отец Тук говорит то, что ему кажется, – возразил Робин. – Но это вовсе не значит, что так оно и есть на самом деле.
   Разбойники поглазели еще немного, потом, пожимая плечами, стали разбредаться.
   Ушел и Робин.
   Хелот, наконец-то оставленный в покое, повалился в заросли осоки и мгновенно заснул.
 //-- * * * --// 
   Проснулся он оттого, что на него сверху извергается холодное пиво. Он открыл глаза и увидел счастливую детскую физиономию рыжего паренька. Заходящее солнце нестерпимо ярко сверкало в его буйных кудрях. Хелот вздохнул, вытер грязным рукавом лицо и сел. Парнишка присел рядом на корточки, с любопытством разглядывая чужеземца, за которого заступился сам Робин. Хелот взял кружку из рук юного разбойника, но парнишка в тот же миг вскочил и ловко выбил ее ногой.
Пиво облило Хелоту колени. Хелот молча поднялся на ноги, неторопливо стряхнул капли. Рыжий помирал со смеху, когда твердая рука бывшего рыцаря зацепила его за шиворот и подтащила прямо к угольным глазам. Вторая рука между тем уже стянула с парнишки штаны. Через мгновение мальчик уже лежал животом поперек острого колена и крепкая ладонь мерно отвешивала ему удары. Потом Хелот столкнул его на землю, повернулся и пошел к костру, откуда доносился сладостный запах жареного мяса.
   Увидев его, Робин кивнул и потеснился, освобождая место у костра. Хелот сел, нацепил на нож кусок оленины. Ему было противно. «Мальчишку поколотил, проявил геройство, – думал он, – а небось Малютке Джону такая наглость сошла бы с рук. Гнать, гнать из высокого рыцарского ордена, свинью такую».
   Горестные размышления Хелота прервал Робин, толкнувший его в бок.
   – Послушай, – сказал он, – эй… как тебя зовут, говоришь?
   – Хелот из Лангедока, – машинально ответил бывший рыцарь, занятый совершенно другими мыслями.
   – Лангедок – это не в Англии, – поделился сомнениями отец Тук. – Это… ик! оплот ереси.
   Хелот потрогал подбитый глаз и всерьез расстроился. И люди вокруг были совершенно чужими. Как и вообще все люди. Он пытался вызвать в памяти хотя бы одно лицо, с которым были связаны добрые воспоминания, – и не смог. Разве что Греттир. Но мальчик был ему неинтересен – он был еще слишком молод.
   «Итак, – сказал Хелот сам себе, – мне двадцать два или двадцать три года, я шляюсь по дорогам этой страны, на чужбине, потому что на родине мне нечего делать. Здесь, впрочем, тоже. Зачем я стараюсь понять людей? Все они либо трусливы, либо жестоки. Интересно, – вымученно подумал он, – можно ли понять человека, который ни с того ни с сего подбил тебе глаз? Во всяком случае, это было бы по-христиански».
   А вокруг ели и галдели. Хелот заметил, что Робин помалкивает, думая о чем-то. Внезапно разбойник тронул своего гостя за локоть и шепнул:
   – Идем-ка.
   Солнце уже село. Они вдвоем отошли от костра и оказались в росистой темноте. Хелот невольно поежился в своей рваной одежонке.
   – Давай руку, – сказал Робин. – А то оступишься, провалишься в канаву.
   Хелот подал руку, и Локсли потащил его за собой, сперва вверх от ручья, потом сквозь какие-то непроходимые заросли, и наконец они оказались возле охотничьей хижины, поднятой на столбе – чтобы звери не лазили. Хелот потрогал избушку, нащупал дверь – это была натянутая на раму звериная шкура – и забрался внутрь. Там царила непроглядная тьма.
   – Стой у порога, – сказал Робин, – и держи дверь.
   Хелот повиновался. Луна осветила каркас, напоминающий ребра, пятна на шкурах и несколько огромных сундуков. Это были циклопы сундучьего мира. Робин поднял крышку одного из них и вынул, порывшись, плащ с меховым капюшоном, рубаху и штаны, потом подумал, изрядно поворошил одежду и с самого дна извлек еще пару кожаных сапог.
   – Это тебе, – заявил он, сбрасывая одежду на землю и спрыгивая следом. – Переодевайся и не позорь своим видом лесных стрелков. Мы люди вольные, нам не пристало сверкать голым задом сквозь лохмотья.
   Хелот оглядел добротные, почти новые вещи.
   – Хм, – заметил он как бы про себя, – моя рваная одежда, значит, позор, а тряпье с чужого плеча, значит, не позор?
   Локсли побледнел.
   – Молчать, рвань! – рявкнул он. – Благодари небо, что тебя подобрали щедрые и незлобивые люди.
   Хелот отвернулся. Утренние побои еще болели, и он с тоской предвидел новые. «Но теперь можно дать сдачи, – решил он. – Тогда их было трое, теперь один, с одним можно попробовать».
   – Я, конечно, нищий, – сказал Хелот. – Но, во всяком случае, не грабитель с большой дороги. И не нападаю на невинных людей.
   Робин с силой дернул его за плечо.
   – Ты что, – прошипел он, – решил, что мы жируем и наживаемся на грабежах?
   – Отстань, – вывернулся Хелот. – Я не нуждаюсь в твоих откровениях.
   – Нет, теперь ты меня выслушаешь. Ты глубоко оскорбил всех нас.
   – Это уж слишком, – разозлился Хелот. – Ты тоже обидел меня. И куда более серьезно.
   – Все награбленное, – торжественно объявил Робин, – мы раздаем бедным людям. Мы делаем их немного счастливее. Мы хоть чуть-чуть, но уравниваем богатых и бедных. Мы боремся за сча…
   – Ну да, – перебил Хелот. – Берете в руки дубинки и дубасите по голове бедных тупых крестьян, пока они не согласятся взять ваши дары, заранее зная, что завтра придет сеньор, вещи отберет, а их повесит за сообщничество.
   Он уже приготовился к изрядной драке, когда вдруг почувствовал, что в глазах у него чернеет и земля уходит из-под ног.


   Изба была непривычно светлой. Солнце ломилось в широкие окна, свежий ветер приносил запах мха и хвои.
   Хелот обнаружил себя в этом непонятном жилище лежащим на широкой кровати под лоскутным одеялом. С некоторым облегчением он установил, что Робина из Локсли поблизости не наблюдается. Где-то рядом что-то булькало и пыхтело. Повернув голову, Хелот увидел ничем не примечательного человека, склонившегося над маленьким тиглем. Крошечная жаровенка, в которой раскалились угли, стояла перед ним на столе. В тигле кипела жидкость странного золотисто-зеленого цвета.
   Кося глазами, Хелот принялся разглядывать этого человека, в котором признал алхимика. Алхимик был лет сорока, с лысинкой, брюшком, с сереньким лицом и редкой бородкой. Одет был в монашескую одежду, однако без явной принадлежности к какому-либо ордену, и, в отличие от отца Тука, был очень опрятен.
   – Урочище Дальшинская Чисть, – не отрывая глаз от тигля, отрывисто произнес человек.
   – Что? – Хелот растерялся.
   Человек засмеялся и добавил в тигель немного зеленого порошка, который осторожно взял стеклянной ложечкой с глиняного блюдца. Жидкость мгновенно почернела, побурела, вскипела, заливая угли. Человек едва успел отскочить в сторону, когда тигель взорвался и осколки стекла полетели во все стороны. К счастью, жидкость залила угли и пожара не возникло. С секунду алхимик горестно созерцал плоды своих усилий, после чего снова обратился к Хелоту.
   – Ведь ты собирался спросить меня о том, где ты находишься, не так ли? – сказал он. – Я и отвечаю: ты в моем доме на болотах, в урочище Дальшинская Чисть. Могу добавить, что тебе здесь ничего не грозит.
   – А вы кто такой, отец мой? – спросил Хелот шепотом.
   Алхимик обтер руки о полотенце и подсел к нему на кровать.
   – Ты же сказал, – засмеялся он. – Я твой отец.
   – Это я символически, – сказал Хелот, закрывая глаза.
   – А, – протянул алхимик, и Хелоту показалось, что он разочарован. – Жаль, иначе я бы тебя хорошенько выпорол. Терпеть не могу странствующих рыцарей. От них одни неприятности.
   – Откуда вы знаете, что я рыцарь? – Хелот так удивился, что даже приподнялся на кровати, тут же обнаружив жуткую боль в затылке.
   – Догадался, – обрубил алхимик. – Я святой Сульпиций, да будет тебе известно, невежественный отрок. Что, не похож на святого?
   Хелот покачал головой.
   – Простите, отец Сульпиций, – добавил он поспешно, заметив, что святой угрожающе нахмурился. – Глядя на священные изображения, я всегда думал, что святые и угодники имеют лики благолепные и мудрые…
   – Мудрые лики, дитя мое, имеют только дураки, – назидательно проговорил отшельник и поднял палец, пожелтевший от возни с химикатами. – Почему у меня такая простецкая физиономия? Потому что думать для меня занятие привычное. Другое дело – когда думать принимается настоящий дурак. Тут такой скрип стоит, что прохожие оборачиваются.
   – А почему вы не любите рыцарей, святой отец?
   – Потому что от них одни хлопоты да неприятности, – сказал отшельник, снимая с полки миску с полбяной кашей. – Поешь-ка. Третий день ты у меня валяешься.
   – Как я к вам попал, святой отец?
   – Как обычно, – проворчал отшельник. – Тебя приволок этот сумасшедший Робин из Локсли. Взял моду – творить добро. И именно для таких, кто в жизни ничего хорошего не видел. Взять, к примеру, образованных людей. Им помогать – одно удовольствие. Во-первых, они понимают, что им оказали благодеяние, а это само по себе уже великое дело. А во-вторых, умеют поблагодарить как надо: в меру трогательно, со слезой. Нет, надо разбойничку возиться именно с теми, кто даже не знает, как реагировать на доброту. Чаще всего пугаются до смерти, вот и вся благодарность.
   – Я что, был серьезно болен?
   Отшельник посмотрел на него с откровенной насмешкой:
   – Да ты, по правде сказать, помирал, дружок. Локсли привез тебя за два часа до лунного затмения, когда я собирался приступить к решающей стадии своего опыта. И вот, вместо того чтобы посвятить свое время чистой науке, я должен был все бросить и возиться с каким-то умирающим. Где ты подцепил эту хворь?
   Отшельник ткнул в Хелота острым пальцем. Молодой человек сжался:
   – Не знаю, отец мой.
   – Похоже на оспу… – проворчал отшельник. – Тебе повезло, что в такой легкой форме. У нас тут была повальная хвороба, вымирали целыми деревнями. Ушкуйная Ладья, например, вся ко дну пошла, если можно так выразиться.
   – Знаю, – сказал Хелот. – Я там братскую могилу копал. Остались всего двое, дед старый и с ним паренек лет семи.
   – А говоришь: «Не знаю», – упрекнул его отшельник. – Небось еще и покойников в эту могилу сносил? Беда с вами. Да на меня молиться надо за то, что я от сожжения еретическую книгу Бонифация Отступника спас…
   – Какого Отступника? – Хелот вдруг очень заинтересовался.
   – Такого, такого… Когда Мать Наша Святая Церковь производила грандиозную ревизию рукописей по всем монастырям, тут такое творилось! У монахов из-под матрасов вытаскивали всяких Сенек, Софоклов, ернических Аристофанов… Святые братья рыдали, как малые дети, у них книги чуть ли не с отрубанием пальцев из рук вырывали… За что и были ослушники суровому наказанию преданы: одних сослали в отдаленные обители на границе с дикими валлийцами, на других такие эпитимии наложили, что лучше бы сразу на костер. Да что я тебе, дубку молодому, перечисляю! Разве ваш брат рыцарь хоть раз об Аристотеле, к примеру, слыхал?
   – Да, – сказал Хелот.
   – Что «да»? – разозлился отшельник. – Ты хоть понимаешь, о чем я глаголю, отрок?
   – Понимаю, – сказал Хелот, приподнимаясь на кровати. – Я читал Сенеку однажды… Когда помогал святым братьям оборонять обитель святого Криспина от крестьян, впавших в грех противоборства властям.
   – Где это было? – жадно спросил святой Сульпиций.
   – На юге, в Лангедоке… – Хелот неопределенно махнул рукой.
   – Интересно, интересно, – пробормотал святой. – Ну и о чем были сии произведения?
   – О чародейке Медее.
   – Медея? Никогда не слышал, хоть Сенеку читал преизряднейше. Расскажи-ка мне, отрок, в чем там суть.
   Отшельник уселся рядом поудобнее и впился глазами в лицо Хелота.
   – Медея… – Хелот произнес это имя и вдруг увидел, как наяву, обитель святого Криспина, высокие крепостные стены и башни, монахов в развевающихся одеждах, солдат, многие из которых были в кольчугах и почти все в металлических шлемах. А внизу бушевало людское море, и волны слепой ярости захлестывали старые стены монастыря. Хелот, тринадцатилетний нерадивый оруженосец, сидит, пользуясь всеобщей суматохой, в келье старого монаха и бегает глазами по страницам, исписанным неровным почерком, – видать, переписчик спешил. От этой осады Хелоту остался на память шрам через бровь. Он до сих пор иногда видел во сне, как падает под ударом крестьянской дубины и кровь заливает ему глаза…
   Из потока воспоминаний его вывел энергичный тумак отца Сульпиция. У Хелота зазвенело в ушах.
   – Рассказывай, – потребовал святой.
   – Она, то есть Медея, была чародейкой, – послушно начал Хелот, – и попала в страну, где ее никто не знал, кроме одного человека по имени Язон. Ему она родила детей, а он задумал жениться на царевне. Тогда она погубила царевну, зарезала своих сыновей и улетела на небо…
   Святой Сульпиций содрогнулся.
   – Чудовищно! – сказал он.
   – Сенека ее жалеет, – сказал Хелот. – Я, когда читал, чуть не заревел. – Он хмыкнул. – Стрелы летят, обитель горит, а я в огне вижу Медею на солнечной колеснице. Потом оказалось, что это мятежники отца настоятеля живьем спалили…
   – А ты, братец, мечтатель, – усмехнулся и святой Сульпиций. – Да, удивительно мне встретить грамотного рыцаря. Ну хорошо, тогда расскажу тебе о своей книге. Я был тогда в монастыре святого Антония, это на востоке Ноттингамшира. Мы все там грешили понемногу, в основном баловались книжками, которые переписывали ночами, таясь от отца настоятеля. Когда начались гонения на книги, мне пришлось уйти из монастыря.
   – Почему?
   Отец Сульпиций прищурился:
   – Отказался поджечь костер под нашими рукописями. Но главное было в другом – я прятал под рясой труды Бонифация Отступника, а за ними-то и велась главная охота.
   – А что он сотворил, этот Бонифаций?
   – Написал обширный трактат о траволечении, о ядах, о причинах болезней и повальных хворей. У нас ведь тут думают, что все в руках Божьих. А я так считаю, что Господь не против, если ему немного помогают, а не вешаются на шею с криками «Господи, воля твоя!». Эдак никакая шея не выдержит…
   Хелот вдруг испугался. В какое-то мгновение ему казалось, что сейчас молния поразит и избушку, и богохульника, и того, кто не противясь внимает еретическим речениям. Святой заметил это и расхохотался.
   – Господу делать нечего, как только подслушивать, что о нем болтают в каждой избе, – сказал он. – Не бойся ты. Я ведь ничего плохого не делал. Я по этой книге стал исцелять хворых и убогих. Многим помогло. Вот и ты скоро на ноги встанешь…
   Кряхтя, отшельник поднялся и принялся наводить порядок на рабочем столе.
   Святой Сульпиций оказался прав: через несколько дней Хелот уже встал на ноги и довольно бодро управлялся с несложным домашним хозяйством отшельника. Святой сказал, что смирение – лучшая школа, и заставил своего гостя перечистить все котлы, миски и тигли, загаженные отшельником и не отмытые за нехваткой времени.
   Когда последний котел засверкал первозданной медью, святой объявил, что лечение завершено успешно и выставил Хелота из своей избы.
   – Пойдешь по гати до проселочной дороги, – наставлял он, держа Хелота за плечо и указывая свободной рукой на болото, имевшее довольно гиблый вид. – Смотри, с дороги-то не сворачивай, иначе сгинешь и костей не найдут. Дальшинская топь не шутит… и святой Сульпиций тоже. По дороге забирай к северу. Ступай, отрок. Некогда мне.
   Хелот поцеловал отшельнику руку, получил небрежное благословение и затопал по болоту.
 //-- * * * --// 
   Был уже вечер, когда он выбрался на дорогу. Идти ночью ему не очень-то нравилось: нож не защита от волков, если нападут. Впрочем, он уповал на то, что летом волки не так голодны, чтобы бросаться на человека.
   Луна светила ярко, дорога под ногами сама бежала навстречу – чистая, усыпанная прошлогодней хвоей. Хелот надеялся миновать обиталище разбойников и к утру выйти в город. На ногах у него были хорошие сапоги, и он с удовольствием думал о них. Новую одежду он нашел в обители отшельника возле своей кровати и ни секунды не сомневался в том, что ее доставил туда вместе с убогим сам Локсли. Однако он не чувствовал себя обязанным вернуться к разбойникам. Ему хотелось одиночества. По лесу гулко прокатилось:
   – Ро-о-о-обин…
   И тут же возле дерева, совсем неподалеку, тихонько свистнули. Из листвы донеслось:
   – Рыцарь. Один, без оруженосца. Пропустить?
   Хелот остановился, потом сделал несколько осторожных шагов и вышел на яркий свет. Он думал, что речь идет о нем, однако разбойники ограничились лишь тем, что схватили его за руки и утащили в тень.
   – Вечно ты не вовремя, – проворчал Малютка Джон. – Так что с рыцарем делать будем, Робин?
   – Я так думаю, это подкрепление сэру Гаю, – предположил Робин. – Давайте-ка его остановим, братцы. Не люблю я ихнего брата.
   Малютка Джон хмыкнул так, что листья зашелестели.
   Робин натянул лук. Из-за поворота на дороге показался всадник, и яркий лунный свет залил его. Стрела вонзилась в землю перед самым конем. Всадник натянул поводья и стал озираться.
   – Я здесь, – сказал Робин, появляясь перед ним на дороге.
   Всадник повернулся к темной фигуре в плаще с низко опущенным капюшоном, сощурил глаза. И в этот миг Хелот узнал его.
   – Мое имя Греттир Датчанин, – высокомерно произнес всадник. – Меня ждут в Ноттингаме. Кто ты такой и что тебе нужно?
   – Фи, как грубо, – ухмыльнулся Робин и взял коня под уздцы. – Давай поговорим куртуазно. Почему ты ездишь по моему лесу без дозволения, благородный рыцарь?
   – Я спешу, – был ответ. – Немедленно отпусти меня. Греттир Датчанин не нуждается в твоих позволениях.
   – Ох как ты ошибаешься, благородный лорд, как ошибаешься! Тебе придется повременить. Слезай.
   Греттир схватился за меч, но Робин успел опередить его. Спустя секунду юный рыцарь уже лежал на дороге, а разбойник возвышался над ним и чертил мечом в пыли узоры.
   – Вставай, – сказал он. – Дай честное слово, что не пустишь оружия в ход, и оставь его при себе.
   Греттир молчал, бледный от унижения.
   – От имени лесных стрелков предлагаю тебе разделить с нами ужин, – продолжал Робин. – Мы как раз подстрелили замечательного жирного оленя, который теперь не достанется шерифу. Зато насытит нас, вольных людей! Неужели ты откажешься от ужина?
   – Мне нечем заплатить, – сказал Греттир.
   – Пустяки, у нас не постоялый двор. Мы сами разберемся, чем и как ты заплатишь. Эй ты, из Лангедока, забыл твое имя, помоги благородному рыцарю встать. И забери у него меч, раз он не хочет дать клятву.
   Хелот подошел к Греттиру, протягивая ему руку. Тот поднялся, снял пояс. Робин в этот момент созерцал полную луну и был весьма далек от земных забот.
   – Мое имя Хелот, – сказал бывший рыцарь раздельно. – Потрудись запомнить его, Локсли.
   Греттир смотрел на него, широко раскрыв глаза.
   – Вы, – шепнул он.
   Робин резко оторвал взор от луны и уставился на датчанина.
   – Значит, я не ошибся, – сказал он. – Вы, двое, знакомы?
   – Да, – сказал Хелот.
   Локсли нахмурился:
   – Кто он такой, а, Хелот?
   – Датский рыцарь.
   – Я с удовольствием повешу его на первом же суку, – сообщил Робин. – Терпеть не могу северян.
   – Сначала повесь меня, – заявил Хелот.
   – Я дал слово и сдержу его, – мрачно сказал Робин. – Тебя никто пальцем не тронет. Но он – он другое дело. Он рыцарь, едет на службу к шерифу. Он враг.
   – Локсли, – сказал Хелот. – Отпусти его. За это я обещаю тебе целый год верной службы.
   Робин задумался. Хелот тронул его за плечо:
   – Я умею читать и писать, кроме того – слагать стихи, играть на роте, знаю язык норманнов и язык куртуазной поэзии…
   – А это-то ты откуда знаешь?
   – Это мой родной язык, – сказал Хелот. – Можешь меня за это повесить. Лангедок – это на юге Франции. – Он улыбнулся.
   – Час от часу не легче. – Робин выглядел растерянным.
   – И я могу быть тебе полезен, – продолжал его уговаривать Хелот. – Локсли, ведь я когда-то умел держать в руках оружие.
   – Слабо верится, господин трус, – недоверчиво сказал Робин.
   Хелот рассмеялся:
   – Я постараюсь исправиться. Решайся, Локсли. Берешь меня на год в обмен на жизнь и свободу для этого рыцаря?
   – А с какой стати ты так печешься об этом мальчишке с петушиным гонором? Надеешься, что при случае он замолвит за тебя словечко? Кто он тебе?
   – В какой-то степени он мой крестник, – неопределенно произнес Хелот.
   – Темнишь. – Робин покачал головой. – Ох, темнишь… Но ты прав, ты действительно мне нужен. Жизнь сопляка не стоит твоих познаний. С ним я всегда успею разделаться, если он не покинет Ноттингамшира… – Он критически осмотрел худенького невысокого мальчика с льняными волосами. – Иди, ты свободен, – проговорил разбойник. – И помни, кто и какой ценой тебя спас.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное