Елена Хаецкая.

Человек по имени Беда

(страница 2 из 8)

скачать книгу бесплатно

   С таким раскладом мадам Адия могла обратиться к уличной гадалке. Из тех, что трутся на синей станции «Площадь Наву». Могла бы и не тратить деньги на Оракул. Лучше бы купила по мороженому Мизатум и Кибитум, порадовала бы девчонок напоследок, потому что, похоже, отец скоро уйдет из семьи. С ба-альшим скандалом.
   Пиф вздохнула. Усмехнулась. Еще раз перечитала распечатку. Сделала еще один запрос. О Гузану-ан-Риманни (23 ГОДА, СЕКРЕТАРЬ-РЕФЕРЕНТ, СРЕДНЕЕ, ПОБЕДИТЕЛЬНИЦА КОНКУРСА КРАСОТЫ В СОПРЕДЕЛЬНОМ АШШУРЕ…)
   Отложила в сторону. Конопли на них жалко, клянусь Великой Матерью.
   Заварила еще чаю. Ночь долгая. Перед ночью еще целый день, и ей нужна ясная голова.
   («Запомни: днем у тебя должна быть ясная голова, а ночью мутная».)
   Телефон.
   – Оракул, дежурная жрица.
   Вкрадчивый мужской голос. Не голос, а пан-бархат.
   – Девушка…
   Пиф вспомнился утренний разговор с Аксицией.
   – Меня уведомляли о вашем ходатайстве, – скучно проговорила она. Как по сукну ногтями процарапала. – К сожалению, полезные ископаемые, особенно стратегическое сырье, нефть и газ, их разведка, разработка и эксплуатация месторождений, равно как и прогноз на урожайность злаковых являются информацией, находящейся в монополии государства и не подлежащей разглашению фирмам, предприятиям, как коммерческим, так и производственным, политическим партиям, общественным организациям, включая профсоюзы, а также физическим лицам, согласно пункта восемь Устава о Действующем Оракуле.
   – С-сука, – успел прошипеть голос, прежде чем Пиф брякнула трубку.
   Вторая распечатка в три раза больше первой. И запросов придется сделать не меньше двух десятков. Пиф удобнее уселась перед компьютером, набрала пароль, вышла в базу данных организаций.
   АО НЕФТЕНАЛИВНОЙ ПОРТ «ГРУДИ ИНАННЫ», СУЩЕСТВУЕТ 6 ЛЕТ, 10 ПРОЦЕНТОВ ГОДОВЫХ, АКЦИОНЕРЫ: БАНК «МАРДУК-НЕФТЬ» (10 ПРОЦЕНТОВ), КОРПОРАЦИЯ «МОЛОХ И СЕЛЕНА»…
   «МОЛОХ И СЕЛЕНА»: НЕДВИЖИМОСТЬ: СТРОИТЕЛЬСТВО, ВСЕ ОПЕРАЦИИ ПО РЕАЛИЗАЦИИ, ШЕСТЬ ЛЕТ, УСТАВНОЙ ФОНД 8 МИЛЛИОНОВ СИКЛЕЙ (В СЕРЕБРЯНЫХ СЛИТКАХ) Ясно, что в слитках: ассигнации для безналичых расчетов не подходят… А, вот: СТРОИТЕЛЬСТВО АНГАРОВ ДЛЯ ХРАНЕНИЯ ЖИДКОГО ТОПЛИВА…
   Теперь глянем, что у нас в регионах, богатых нефтью.
   ФАРСИЯ: КРУПНЕЙШИЙ… НЕФТИ… без вас знаю… ПОЛИТИЧЕСКАЯ НЕСТАБИЛЬНОСТЬ В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ… Спасибо… Ага, вот последние данные…
   Пиф посмотрела дату ввода: позавчера. Нахмурилась. Как можно делать прогноз, имея такую тухлую информацию? За вчерашний день в этой сраной Фарсии могло произойти тридцать три военных переворота. О чем и сообщила в отдел информации. (От гнева не вдруг дозвонилась – не сразу пальцами попадала в кнопки телефона.)
   – На обед вы тоже тухлятину едите? – спросила она под конец. – И чья это обязанность – следить за актуальностью базы? Для чего вас тут держат?
   Как в воздух спросила.
На том конце провода каменно молчали.
   Пиф швырнула телефон. Ее колотило от злости.
   Ладно, успокойся, сказала она себе. В священное неистовство будешь впадать вечером, перед жертвенником.
   Все еще сердясь, сделала запрос по службам транспортировки нефти. Два разорились, три процветают, остальные мелкота. Имеют ли эти три акции нефтеналивного… Ого, еще как имеют…
   Постепенно работа увлекла Пиф. Она словно распутывала длинную нить, постепенно сматывая ее в клубок.
   «Вы думаете, жрица должна много знать? Быть в курсе всего и вся? Это компьютер в курсе, отдел информации – в курсе. А жрица не должна ничего знать, – говорил Белза, наставник пифий в Оракуле. – Рассудок пифии должен быть пуст. Если угодно, любая хорошая жрица безумна. Знание – я имею в виду, конечно, не Орфическое Знание – ИНФОРМАЦИЯ должна ПРИСУТСТВОВАТЬ в жрице в растворенном виде. Она должна пропитывать вас, как вода промокашку. Существовать вне рассудка. В ТЕЛЕ, не в мозге».
   Белза запрещал делать записи. Только наизусть. Он требовал, чтобы девушки воспроизводили прочитанное с первого раза. И добро бы тексты, а то какие-то бесконечные столбцы цифр, курсы акций, динамику роста цен в какой-нибудь Пятиречье.
   У самого память была чудовищная, он никогда не ошибался. Пиф поначалу часто сбивалась. Она боялась Белзу до судорог. Никогда никто не вызывал у нее такого животного ужаса.
   Он был рослый, лысый, сухощавый, с очень светлыми зеленоватыми глазами. За ошибки он бил по пальцам толстой указкой. И чем больше бил, тем чаще ошибалась Пиф. Ненависть к наставнику зрела в ней, как тропический плод. В первое же занятие ловким ударом он разбил камень в ее кольце, расцарапал ей руку.
   Пиф посмотрела на белую точку на безымянном пальце левой руки. Вот эта отметина. Теперь вместо кольца.
   В начале лета у Оракула возникли какие-то крупные неприятности с налогами, и Белзу в качестве консультанта продали банку «КРЕДИТ ВААЛА». Говорят, вырученной суммы хватило покрыть все недостачи. До Пиф и таких, как она, достоверная информация обо все происходящем в Оракуле не доходит. Приходится довольствоваться слухами.
   Неожиданно экран пересекла наглая красная надпись: «ПРОСТИТЕ, ОШИБКА СИСТЕМЫ».
   – Сволочь, – вымолвила Пиф.
   И позвонила программистам. Осведомилась: они там что, слона на сервер уронили?
   – А что случилось? – лениво спросили.
   – У меня выкидыш.
   – А у нас новенький, – сообщили программисты. – Мы вводим его в курс дела.
   – Да? Тогда пусть вынет член из дисковода, – сказала Пиф, вешая трубку.
   Через несколько минут на пороге показался давешний бритоголовый невежа с университетским шифром на руке.
   – Это тебя, что ли, недавно купили? – спросила Пиф. – Оракулу, видать, некуда деньги девать. – Пиф отъехала в своем кресле от компьютера. – Погляди, что там случилось.
   Бритоголовый наклонился над клавиатурой.
   – Из какой операции вас выкинуло?
   – Делала стандартный запрос.
   Он бегло оглядел комнату в поисках стула. Придвинул кресло Аксиции, сел.
   С полчаса Пиф то наблюдала за ним, то заглядывала в свою распечатку.
   …ДИРЕКТОР БАНКА «МАРДУК-НЕФТЬ»… а он, оказывается, выдал дочь замуж за фарсийца… Так, а тот, через дядю-министра, связан с «АНДАРРАНСКОЙ НЕФТЯНОЙ ВЫШКОЙ»… Это уже интересно…
   Новенький увлекся работой. Похоже, забыл, где находится. Даже вздрогнул, когда Пиф спросила:
   – Ну?..
   Поглядел на нее мутно, словно не понимая, что от него хотят. Потом спохватился.
   – Попробуйте.
   Пиф попробовала.
   – Работает.
   И выключила компьютер.
   Бритоголовый встал, откатил кресло Аксиции на прежнее место.
   – Я могу идти?
   – Да, – сказала Пиф.
   Он ушел.
   Она растянулась на полу, на мягком ковре, уставилась в потолок, расслабилась. И почти физически ощутила, как информация уходит из рассудка, перетекает в тело, заполняет каждую клетку.
   И неожиданно расхохоталась. Во все горло. Пифия должна быть бесноватой, подумала она. Положено. По-ло-же-но!..

   Бухнула дверь. Новый программист Оракула, лежавший на нарах лбом в скрещенные руки, поднял голову. Поглядел мутно.
   В проеме маячила фундаментальная фигура. В одной руке швабра, в другой ведро. Как скипетр и держава. Из ведра явственно несло хлоркой.
   Фигура потопталась на пороге, высматривая в темноте – нет ли кого в комнате. Так и не высмотрев, спросила на всякий случай:
   – Я приберу или как?
   – Прибери, – отозвался с тощей подушки новенький. Неловко стало ему лежать, когда другой кто-то рядом работает. Сел, свесил босые ноги. С удовольствием ощутил на себе новые подштанники – выдали в Оракуле. Волосы сбрили, обработку от вшей провели, старую одежду, провонявшую каким-то особенным кисловатым рабским запахом, сожгли.
   Общежитие для программистов – два нижних этажа флигеля, где в прошлые века вельможи держали конюхов и кухарок, – сильно отличается от рабских бараков в трущобах Вавилона. Только и сходства, что нары в два яруса. Да и народ подобрался куда как посытее, чем непроданные рабы, подобрее.
   И еще были книги. Вот уж этого добра – читай не хочу. Порти глаза – на здоровье.
   Бэда, человек ленивый, не счел это, впрочем, за большое преимущество. И пока его товарищи жгли казенное электричество в читалках Оракула, он отсыпался.
   И отъедался. Ему постоянно казалось, что в следующий раз еды не дадут. Потому и набивал брюхо под завязку, пока дурно не становилось. Хлеба-то можно было брать, сколько влезет. В Бэду лезло много.
   – Не наталкивайся ты хлебом, брюхо вздует, – урезонивал его старший программист Беренгарий.
   Бэда со старшим, конечно, соглашался, но обжирался все равно. И в обед. И в ужин тоже.
   Вообще же программистам в Оракуле не житье, а малина, разливался тот же Беренгарий. (Глянулся ему Бэда, даром что вид имел туповатый.) С шести вечера, если ты только не на дежурстве – а первое дежурство у новенького еще нескоро – можешь делать что угодно. Хоть умные книжки читай, хоть пьянствуй, хоть по девкам шляйся. Без денег, понятное дело, много не нашляешься. Ну да подожди немного, появятся у тебя и деньги.
   Тут Бэда заинтересовался было. Даже жевать перестал. Своих денег у него отродясь не было – сам стоил немногого.
   Беренгарий охотно пояснил: левые халтурки, то, се. Учись пока. А заказчики придут. Как мухи налетят. Иной раз и бабы подбросят, ко всему подход нужен. Только вот торопиться, Беда, не надо. И соваться куда не след, тоже не стоит.
   – А куда не след? – спросил Бэда.
   Беренгарий показал на электрическую розетку.
   – Вот сюда, к примеру, пальцы не суй.
   – Ясно, – сказал Бэда.
   Как и большинство программистов Оракула, Беренгарий был рабом. И, судя по шифру на руке, учился тоже не лучшим образом. А вот, гляди-ка, продвинулся, до старшего дослужился.
   Рослый, худой, светловолосый, глаза тонут за толстыми стеклами очков, мелкие черты лица все время в движении. Хитрющий Беренгарий. Куда до него Бэде…
   Обо всем этом неспешно раздумывал Бэда, лежа в одиночестве на нарах. Он знал, что ему-то всяко до старшего не дотянуть. Даже до среднего – вряд ли. Болтаться ему среди младших до глубокой старости, если только раньше не продадут за профнепригодностью в какую-нибудь жилконтору – обслуживать машины для расчета квартплаты.
   Уборщица возила шваброй по полу, гоняя густой дух общественной уборной. Дважды задела Бэду мокрой тряпкой. Он подобрал ноги, уселся поудобнее.
   – Тебя как звать-то? – спросила вдруг уборщица, шумно переводя дух.
   Бэда назвался. Уборщица выпрямилась, прищурилась, оглядывая его.
   – Обрили-то тебя почему? Провинился перед ими, что ль?
   – Да нет, вши у меня были, тетка, – честно сказал Бэда. – В бараке подцепил, покуда меня продавали… Там это быстро.
   – А, – сказала уборщица. И недовольством от нее потянуло. – То-то старшой меня сюда направил. А я и думала: чего у вас тут мыть, вчера намыто уж… Из-за тебя, значит… У нас строго, так-то вот.
   И снова наклонилась, налегла на швабру. Бэда равнодушно смотрел, как она работает. Потом зевнул.
   – А тебя, тетка, как звать?
   – Кандида, – пропыхтела уборщица.
   – Хорошо тут, в Оракуле, тетка Кандида?
   Она снова остановилась, оперлась о швабру.
   – Как сказать… Сытно тут, конечно, спору нет. Муторно – оно тоже. Да где не муторно?
   – И то, – согласился Бэда.
   – Но ты гляди, не озоруй, – с неожиданной строгостью сказала Кандида. – Я-то уборщица и годы мои уже старые. Ты другое дело. Программист, шутка ли сказать, высшее образование… Сумей только угодить…
   И с откровенным сомнением оглядела неказистую фигуру Бэды.
   – Да нет, – сказал Бэда, как бы желая подтвердить справедливость ее сомнений, – куда мне…
   Тетка Кандида оставила швабру посреди комнаты, подсела рядом с ним на нары. От нее крепко несло потом и хлоркой.
   – Как же тебя, такого-то, взяли в Оракул?
   – Не знаю… – И попросил неожиданно: – Принеси мне на ночь еще чего-нибудь поесть, а, тетка Кандида?..
   – Наголодался, – вздохнула Кандида. Колыхнула могучей грудью, встала. Тяжко ступая, вышла, прихватив с собой ведро и швабру.
   Бэда растянулся на одеяле, заложил руки за голову, уставился в потолок. Невнятно проползла мысль о том, что через каких-нибудь девять часов позовут завтракать. Поскреб бритую голову, откуда доктор вывел докучливых насекомых. Повернулся набок, примял подушку.
   Когда Кандида вернулась – большой калач в платок завернут – новенький уже крепко спал.
   Кандида постояла в нерешительности, не зная, будить ли, и все глядела на лицо спящего – почти детское, со страдальчески сдвинутыми во сне белесыми бровями. И так, умиляясь, потихоньку и сжевала весь калачик.

   Время от времени Оракул проводил презентации и другие не менее пышные мероприятия. Каждое – событие в светской и деловой жизни Вавилона.
   Банкиры, нефтяные магнаты, денежные воротилы, представители прессы, владельцы промышленных предприятий, два-три скандалиста из числа профсоюзных деятелей – таков был обычный состав приглашенных. Оракул обычно был представлен внушительными персонами из круга высших посвящений – Верховный Жрец, несколько программистов старшего и среднего состава.
   И, конечно же, пифии.
   Этих строгих женщин в белых одеяниях остерегались. Рассаживаясь, старались найти место подальше от них. Напрягались, если пифия обращалсь с вопросом, отвечали подчеркнуто вежливо. Шутка сказать: пифии! Эти дивные женщины и девы напрямую общаются с богами Орфея! Им дано присутствовать в кузнице богов, где куется будущее. Дыхание грядущего овевает подолы их одежд. Неземное осеняет их своими крылами. И так далее…
   Нет уж. К чему только ни были привычны жители Великого Города, избалованные столицей, в чем-чем могли сомневаться – но только не в богоизбранности пифий. Никто и думать не смел, чтобы посягнуть на их святость и богоизбранность, даже в самых тайных своих мыслях.
   Ни мистики, приверженцы богов Орфея, – к этой религии, собственно, и относился сам Оракул.
   Ни огнепоклонники, на чьих гигантских каменных жертвенниках, не умолкая, ревело пламя, – те принадлежали преимущественно к торговому сословию и ворочали большими делами в нефтеразработках и нефтеторговле. (Среди клиентов Оракула добрая половина относилась к числу огнепоклонников.)
   Признавались пифии и официальным вавилонским культом Бэл-Мардука.
   Никто не смел усомниться в них.
   Никто.
   Ну… может быть, христиане. Но те вообще всех сторонились. В Вавилоне их было немного. Любовью сограждан они не пользовались. А что их любить-то? Сущий сброд. Рабы, нищие, представители низших сословий. У них был, вроде бы, убогий храм где-то на городской окраине, возле кладбища для преступников. Эти христиане представлялись Пиф сборищем шушукающихся фанатиков. Впрочем, она никогда еще с ними не сталкивалась.
   Посещение официальных торжеств Оракула также входило в обязанности младшей жрицы, но, в отличие от суточных дежурств, не было таким утомительным.
   На такой презентации Пиф обожала выискать какого-нибудь банкира из боязливых и начать осаждать его светской беседой. Тот откровенно пугался, потел, озирался по сторонам, точно кошелек украл. Отвязывалась только после того, как официальная часть заканчивалась и всех любезно приглашали к столу а-ля фуршет. А бутербродики со стола а-ля фуршет Пиф любила куда больше, чем пугливых банкиров.
   Западное крыло вельможного особняка, где засел этот сумасшедший курятник – Оракул – было специально оставлено нетронутым. Здесь Оракул блистал во всей своей помпезной роскоши. Не было и следа наглого вторжения варваров с их фанерными перегородками и бумажными шлюхами из журналов. Белые стены здесь, как и положено, сверкали позолотой, канделябры здесь горели, как люстры в Большом Театре, под ноги услужливо стелились пушистые ковры… ну, может быть, в середине немного вытерты… И голоногих нимф и гологрудых амазонок из самого настоящего мрамора здесь было значительно больше, чем на парадной лестнице.
   В большом зале с полом из наборного паркета заранее сервированы столы. В углу монументом маячит Кандида: длинное красное платье, лицо и руки отмыты дочиста, волосы убраны под белое покрывало. «И чтоб на тебя никто внимания не обращал, – строго упредил ее Верховный Жрец. – Не то продам. От тебя давно толку нет, только грязь размазываешь да сплетни носишь». Кандида кланялась, сложив руки на поясе, бормотала приниженно, клялась: ни одна живая душа не заметит, буду стоять, как мебель.
   И стояла.
   А мимо шли и шли.
   Приглашенные. Служители Оракула.
   И косили глазом не на Кандиду вовсе. На пять роскошных столешниц, где выставлены были в огромных блюдах микроскопические бутерброды, где искрилось шампанское и белое хорасанское вино в узких бутылках, обвитых цветным шнуром, где светились нежно и призывно дивной роскошью янтаря, халцедона, опала, лунного камня, родонита… у, не перечислить! – словом, виноград и персики, яблоки и груши, вишни и сливы…
   Вот на что косились.
   Особенно откровенно глядела Пиф. Она была голодной – после целого дня, проведенного в читальном зале библиотеки Оракула над многостраничными трудами по экономике Вавилона. Через неделю переаттестация, сказал Верховный. Если успешно сдаст, – повысит жалованье. Прилежная Аксиция своим ровным аккуратным почерком выписала шесть или семь названий. Теперь они с Пиф читают. Не было дня, чтобы не вспоминался добрым словом наставник Белза. Информация, даром что наполовину состоит из цифр, так и ложится в память…
   …Ложится, вытесняя все другое, даже воспоминания детства, неожиданно подумалось Пиф.
   – …Принципиально новая методика прогнозирования, позволяющая поднять точность предсказаний еще на одну сотую – а это, господа, очень и очень немало, если учесть, что Оракул в принципе не допускает ошибок, о чем вам, разумеется, уже хорошо известно и известно не понаслышке…
   Верховного Жреца напряженно слушали. Ждали, когда перейдет к основному – к новой, несколько видоизмененной форме подачи заказа. Поскольку любая усовершенствованная методика требует немного иного способа представления информации о событиях, развитие которых желательно узнать с точностью до той самой одной сотой, о которой сейчас шла речь.
   – …Таким образом, смежные области, а также области, смежные со смежными областями, и любые незначительные колебания в их развитии, могут иметь некоторое влияние на интересующий предмет, а могут и не иметь, и динамику этого влияния…
   Презентация проходила в Готической гостиной. Вдоль стен, выложенных панелями холеного мореного дуба, расставлены стулья с высокими прямыми спинками, и местные магнаты, банкиры, воротилы и сошки помельче сидели чинно, сложив холеные руки на коленях. По другую сторону стола, разделявшего Гостиную пополам, так же смирно восседали служители Оракула. Скучающе ползали взглядом по потолку, по картинам над головами сидящих. Угасающий вечерний свет пробивался и все никак не мог пробиться сквозь толстые цветные стекла витражных окон. И многоцветная витражная роза горела под самым потолком.
   Среди гостей Пиф вдруг разглядела своего бывшего наставника Белзу. Сидели среди каких-то жирных в хорошо подогнанных черных костюмах. И богаты, на толстых пальцах золотые кольца – тоже какие-то мясистые.
   А грозный Белза как будто меньше ростом стал. Голову в плечи втянул, что ли, сутулиться начал? Не мог же он усохнуть за несколько-то месяцев, что Пиф его не видела. И облысел еще больше. Теперь венчик светлых волос едва оперяет голову. Под глазами круги. Они и раньше были, эти круги, только Пиф их не замечала.
   Вот один из жирных что-то сказал. Процедил, едва соизволив шевельнуть толстыми губами. Белза с готовностью приник ухом к этим губам. Как хорошо помнились Пиф эти движения – стремительные, точные. Выслушал нового хозяина, что-то ответил вполголоса, уселся снова ровно.
   Усталость иссушила его, состарила. И Пиф вдруг поняла, что Белза стал ей жалок.
   Отвернулась, чтобы не встретиться с ним глазами.
   Наконец официальная часть подошла к концу, и прием продолжился в соседнем зале, который среди служителей Оракула непочтительно именовался «предбанником». Голодные служители налетели на бутерброды, как воробьи на раскрошенную булку. Закусочка, деликатная и скуповатая, кончилась исключительно быстро.
   С бокалом хорасанского вина Пиф разгуливала по залу, наблюдала. В углу два программиста (можно подумать, не кормят их в Оракуле! не вольнонаемные ведь) жадно пожирали фрукты.
   Кандида, таясь, суетливо подбирала яблочные огрызки. Поймав взгляд пифии, побледнела.
   – Пирожок вот спеку… – пробормотала она.
   Пиф только бровями шевельнула.
   – Можно? – совсем ослабев от страха, спросила Кандида.
   – Бери, – разрешила Пиф. И поскорее ушла.
   Сегодня было скучно.
   Она подошла к окну, но сквозь витражи почти ничего не видела. В мути красных и зеленых стекол угадывались могучий Евфрат, причал, прогулочный катер.
   – Пифка, – услышала она за спиной голос.
   Обернулась.
   Беренгарий. Ну, нахал.
   И уже изрядно набрался – интересно, как это ему удалось?
   Пошатываясь и глядя на нее мутно и ласково, старший группы программного обеспечения протянул ей свой бокал.
   Пиф с подозрением отшатнулась.
   – Что это?
   – Коктейль.
   И лукаво улыбнулся.
   Оба фыркнули. Они давно работали вместе, им часто выпадали дежурства в одни и те же дни. Вокруг них постепенно образовалась пустота. Двое посвященных беседуют у окна, и цветные стекла раскрашивают их лица в шутовские маски.
   Ни он, ни она не замечали этого почтительного отчуждения. А посетители Оракула, деликатно пожевывая бутербродики и посасывая маслинки, нет-нет, да бросали на них боязливые взгляды.
   Что решается сейчас, что происходит в эти мгновения между жрецами?
   – Ты что, льешь водку в шампанское?
   – Угадала. Умная девочка.
   – Да ну тебя.
   – Ты попробуй, попробуй.
   – Хочешь, чтобы я нализалась?
   – Да ты же алкоголичка. Тебе пробку понюхать – и ты готова.
   …Предсказательница, одержимая божественным духом Феба, берет из рук программиста бокал. Отдает ему свой. Боги, что за ритуал совершают эти двое? Какие молнии Силы проскальзывают между их соприкоснувшихся рук?
   – А этот новенький, как его? – заговорила Пиф, прикладываясь к бокалу Беренгария. – Боги Орфея, какая гадость… Где ты достал водку?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное