Валерий Гусев.

Ворюга в клеточку

(страница 3 из 12)

скачать книгу бесплатно

– Как? Их там двести штук!

– А я фамилию подслушал. Этого советника. Фофан его фамилия.

Странная фамилия у такого важного лица. Впрочем, чего у них только не бывает.

Глава IV
Клаус Хофман-младший

Утро началось с небольших неприятностей. Мы еще спали, в счет карантина, а мама закричала на всю квартиру из прихожей:

– Отец! Ко мне! В одной руке – ремень, в другой – Алексей!

– А Дима? – высунул Алешка нос из-под одеяла. Заревновал.

Оказывается, мама затеяла стирку и ходила по квартире, собирая наши носовые платки.

– Полюбуйся! – мама сунула папе под нос две руки. В одной – зажигалка, в другой – носовой платок с черными окурками.

– Кубинские, – сказал папа. – Очень крепкие, из сигарного табака. Алексей, разве можно курить такие сигареты?

– Ты что-то не то говоришь, – сказала ему мама.

Но папа не обратил внимания на ее слова. Он заинтересовался зажигалкой, щелкнул, прислушался к музыке и произнес загадочное слово:

– «Гаудеамус». А зажигалочка-то фирменная. – Он пригляделся к ней и прочитал вслух гравировку, на которую мы почему-то не обратили внимания: – «Володе Акимову – гордости биофака МГУ, будущему академику, от однокурсников. 01.01.1999 год». Бросай курить, Алексей…

– Гаудеамусом стану? – засмеялся Алешка. – Или академиком?

А мама сказала:

– Мне кажется, отец, что ремень нужен для тебя.

Алешка внес ясность:

– Ма, я не курил, правда. Я это все нашел.

– Нашел бы что-нибудь другое, полезное. И зачем тебе «это все»?

– Объявление напишу. Вознаграждение ведь гарантируется.

– И как ты напишешь? – спросил папа. И подсказал: – «Найдены окурки в количестве шести штук. Верну за приличное вознаграждение в долларах США».

Алешка сначала хихикнул, а потом задумался и серьезно сказал:

– Спасибо, полковник. – Уложил зажигалку вместе с окурками в коробочку из-под конфет и спрятал в стол.

– Вещественные доказательства, – посоветовал папа, – опечатывать положено.

– Сойдет, – отмахнулся Алешка. – Здесь все свои и почти некурящие.

Папа уехал на работу, мама занялась стиркой, а мы отправились в немецкую колонию, где живут немецкие граждане со своими детьми, собаками и машинами. За забором. Да еще и с охраной. С которой, я уже говорил, у нас сложились не самые теплые отношения. Мы как-то забрались туда в тихий вечерок покачаться на качелях, так они целую облаву на нас устроили. Хорошо еще, что мы папе об этом не рассказали. Он ведь тоже их недолюбливает. Я как-то слышал, когда мы с ним проходили вдоль ограды, как он зло вполголоса пробормотал: «Бездельники, холуи. Вас бы в город, в патрульную службу!»

Охранникам там действительно делать нечего. Они только шляются вдоль забора да анекдоты друг другу по рации рассказывают. Ну и ворота и калитки отпирают своим немецким хозяевам.

За этой оградой было немножко скучновато, но и немножко мы им завидовали – такой там был порядок и такая чистота.

Все по линеечке, даже машины на стоянке стоят, как на параде. А если кто-нибудь выходит погулять с собачкой, то берет с собой веничек и совочек. А собачки ни за что по газонам не бегают. И в детские песочницы не гадят.

Скучновато, конечно. Но и завидно.

За оградой немецкой колонии беззаботно, но аккуратно резвились немецкие дети (киндеры, по-ихнему): без особого ора, очень организованно, дисциплинированно, чуть ли не строем. Одни из них стояли в очереди, чтобы бросить мяч в баскетбольную корзину; другие, тоже по очереди, пробегали по буму, растопырив руки; четверо гоняли ракетками мячик на корте, а остальные вежливо, но эмоционально болели за них. И было их всего штук двести, не меньше. И где тут этот Фофан – младший сын советника посольства?

Но пока я раздумывал, Алешка взялся за прутья ограды, просунул внутрь голову и свистнул.

Свистеть он умел. В одно мгновение на детской и спортивной площадках возникла полная тишина. И все лица повернулись к нам. Как по команде «Равняйсь!».

– Эй! – крикнул Алешка наудачу. – Фофан! Иди сюда!

Я не думал, что на эту странную фамилию кто-нибудь откликнется. Но тут же из очереди к баскетбольному щиту вышел белобрысый паренек Лешкиного возраста и направился к нам. Очередь сомкнулась и пошла своим чередом.

– Их бин Хофман, – сказал паренек. – Вас волен зи?

– А по-русски слабо? – спросил Алешка, пытаясь выдернуть голову, застрявшую между прутьев.

– Не слабо, – скромно похвалился маленький немец и довольно прилично перевел: – Я есть Хофман-младший. Что вы хотел?

– Мы хотел поговорить, – пыхтя пробормотал Алешка. И сказал мне: – Уши прижми.

Я не понял, зачем мне прижимать уши, но послушно это сделал.

– Да не свои уши, Дим! – заорал Алешка. – Мои! Голова обратно не лезет, не видишь?

Тут спохватился один из охранников и медленно, похлопывая себя дубинкой по ноге, направился к нам.

– Застрял? – злорадно спросил он. – Попался? – И протянул было руку, чтобы щелкнуть Алешку в его беззащитный лоб.

Но тут маленький скромный немец преобразился. Был цыпленок, а стал боевой петух.

– Хальт! – резко выкрикнул он.

И охранник, испуганно отдернув руку, вытянулся перед ним. Как рядовой перед генералом. И стал что-то, оправдываясь, бормотать, путая немецкие слова с русскими. Немецкие я не понял – я и английские-то уже забывать начал, – а русские были такие:

– Герр Хофман… Я извиняюсь… Им не положено… Орднунг должен быть.

(Орднунг – это по-немецки порядок.)

Хофман-младший что-то еще сказал ему, и охранник грустно побрел к воротам, где стоял второй такой же. Наверное, пожаловаться…

Я тем временем прижал Алешкины уши, и он, крутнув головой, благополучно выскользнул из «капкана».

Хофман-младший просунул руку меж прутьев:

– Клаус.

– Алекс, – ответил Алешка, не теряясь. – Надо поговорить. Пошли в парк.

– Нам не можно гуляйт ваш парк, – отказался Клаус.

– А нам не можно гуляйт у вас.

– Момент. – Клаус на секунду задумался. – Вечер. Семь часов. Калитка. Майн брудер… Мой брат гулять Рекс. Клаус рядом. Яволь?

– Еще какой! – Алешка таинственно повертел головой – нет ли рядом чужих ушей? – и шепотом добавил: – Мы хотел вам помогайт. Интерпол. Понял?

У Клауса стали круглые недоверчивые глаза:

– Интерпол? Такой кляйн… маленький? Такой бывайт?

– У нас и не такой бывайт, – успокоил его Алешка. – Приходи со своим братом Рексом – узнаешь.

Клаус кивнул, еще раз пожал нам руки и побежал на баскетбольную площадку, стал в конец очереди.

– Здорово я по-немецки шпрехал? – похвалился Алешка, когда мы пошли домой.

– Здорово, – признал я. – Особенно «помогайт» и «гуляйт». Правда, с Рексом ты что-то напутал, мне кажется. И с Фофаном тоже.

Старший брат Клауса-младшего был высокий, худой, носатый такой парень (и тоже белобрысый). Рядом с ним сидела красивая (и тоже немецкая) овчарка.

– Привет, Рекс, – сказал Алешка и протянул парню руку.

Парень с удивлением взглянул на него, а его пес подал Алешке лапу.

Оказалось – старший брат Клауса вовсе не Рекс, как напутал Алешка, а Макс. А Рекс – это как раз овчарка. О чем Макс вежливо пояснил Алешке на приличном русском языке.

– А Фофан кто? – нимало не смутился Алексей.

– Я не знаю этого господина. В чем у вас проблема к моему брату?

– Это у вас проблема, – Алешка сразу взял инициативу в свои руки.

Мы сидели в скверике недалеко от нашего детского сада. Там вовсю резвилась наша мелкая детвора. Шум стоял, как возле хорошего водопада. Рекс с удивлением и интересом наблюдал, как все это бегало, прыгало, орало, бросалось и смеялось. Он к этому не привык. И, похоже, ему это нравилось. Казалось, что он даже немного им завидует: поскуливает, переминается с лапы на лапу и машет хвостом, как автомобиль «дворником».

– В чем у нас проблема? – уточнил Макс Фофан… то есть Хофман.

– У вас украли деньги…

– Вы их нашли? – он даже привстал и улыбнулся.

– Нет еще, – признался Алешка. – Но скоро найдем. Если вы нам помогайт.

– Каким образом?

– Нам нужно знать, как все случилось.

Макс пожал плечами.

– Никто не знает.

– Клаус знает, – подсказал Алешка, – но по-русски рассказать не может.

– Клаус уже все рассказал. И нам рассказал, и вашей полиции.

– А нам не рассказал.

Макс очень удивился: почему это Клаус должен нам что-то рассказывать, но вида не показал. Воспитанный иностранец. Европеец, как сказал потом Алешка.

– Клаус был дома в одиночестве. Исполнял свое домашнее задание в своей комнате.

– И ничего не заметил?

– Он не отвлекается в сторону, когда исполняет свое домашнее задание. Он держит руки так, – и Макс приложил ладони к ушам.

А Клаус подтвердил это кивком головы.

– И еще Клаус сказал, что мимо окна пролетела большая птица. Удивительная.

Клаус опять кивнул и стал объяснять:

– Это был большой птица, как маленький человек. Он был в штанах.

Макс на эти слова сдержанно улыбнулся, как, видимо, улыбался всякий раз, когда Клаус рассказывал про эту птицу в штанах.

– Если у вас нет других вопросов, – сказал Макс, – мы должны идти в свой дом.

И мы – тоже.

– Вот чудеса, Дим, – задумчиво сказал Алешка, когда мы простились с «Фофанами». – Настоящий Карлсон в наших краях поселился. Ты что-нибудь понимайт?

Я ничего не понимайт. Так и сказал Алешке. По-немецки.

Папа с самого утра был в хорошем настроении – как-никак выходной. И поэтому он не считал оставшиеся до пенсии дни и годы, а долго пил кофе и с удовольствием шелестел газетой. А мама не ворчала на него за это, не гладила по голове, не вздыхала и не мечтала стать птичкой. Она разгадывала кросcворд.

Мы с Алешкой тоже подсели к столу.

– Как дела в школе? – спросил папа из-за газеты.

– Блеск, – сказал Алешка. – Карантин.

– Вот как? – удивилась мама, не отрываясь от кроссворда. – А я и не знала.

Мы переглянулись, Алешка фыркнул в чашку.

– Не брызгай, – сказала мама. – «Лаконичный отрицательный ответ из четырех букв». Кто знает?

– Нота, – сказал из-за газеты папа.

– Фига, – сказал Алешка в чашку.

– Подошла! – обрадовалась мама.

– Нота? – обрадовался папа.

– Фига, – огорчила его мама.

– Давай дальше, – попросил Алешка. Ему понравилось. – Чего там еще интересненького?

– Очень трудное слово. «Ерунда, глупость».

– А сколько букв? – спросил Алешка, что-то про себя подсчитывая.

– Девять, – сказала мама. – Первая – «с», последняя – «мягкий знак».

– «Супердень», – брякнул Алешка.

Мама вздрогнула, подскочила и сузила глаза.

– Алексей! Где ты этой дряни набрался?

– В телевизоре, – проворчал папа из-за газеты. – Суперкаша, супермама, супердень.

– Пора его выбрасывать, – сказала мама.

– Кого? Алешку?

– Телевизор. И газеты заодно.

– Особенно с кроссвордами, – сказал папа. – Впрочем, в газетах иногда попадается что-нибудь интересное. Вот например, – и он прочитал вслух:

– «На днях в одно из отделений милиции поступило сообщение от гражданина, пожелавшего остаться неизвестным, о готовящемся преступлении. Неустановленный молодой человек подросткового возраста настойчиво пытался выяснить у одного из сотрудников Театра зверей им. Дурова, каким образом можно приучить домашнее животное воровать чужие вещи в виде денег и золотых изделий. Принимаются меры по розыску подозреваемого».

– Чушь, – сказала мама. – Грамотеи. «Воровать чужие вещи». А то бывает, что воруют свои?

– Супердень! – фыркнул Алешка в чашку. Так, что забрызгал каплями кофе всю папину газету.

– Не думаю, – сказал папа, выглянув из-за нее.

С ремонтом у нас все как-то не получалось. Не совпадало. То времени нет, то денег. Появляются деньги – не хватает времени. Есть время – не хватает денег.

На этот раз немного совпало. Немного денег и немного времени.

– Отец, – сказала мама, – давай хоть ребячью комнату приведем в порядок. Обои поклеим.

Папа поморщился.

– Ладно, – согласился он. – Я обои куплю, а вы…

– Обои я давно купила, – обрезала его мама. – И ты прекрасно об этом знаешь.

– А я буду старые обои сдирать! – завопил Алешка.

Как всегда – самое интересное выбрал. И быстрее всех.

– Фига! – сказал папа. – Нота! Я в нашей семье самый высокий…

– Ты самый красивый, – мягко возразила мама, – а самый высокий, то есть самая высокая… Стой, Алексей! Еще рано!

Но было уже поздно. Когда мы его догнали, два полотнища старых обоев вместе с подклеенными под них газетами уже валялись на полу.

– Отступать некуда, – сказал папа. – Продолжайте. – И скрылся в своем кабинете.

Сдирать обои – милое, даже веселое дело. Не то что клеить. Через полчаса в нашей комнате две стены уже оголились, и мы стали спорить, кто понесет лохмотья обоев на помойку. Алешка при этом попутно прочитывал на обороте всякие статьи и заметки в газетах. Интересно же, что творилось в стране несколько лет назад.

Очень интересно!

– Тащи ножницы, Дим! – воскликнул Алешка в большом волнении, не отрывая глаз от какой-то статьи.

Я дал ему ножницы – он аккуратно вырезал какую-то небольшую заметку. Прямо с обоями.

– Читай! – сказал он.

Заметка называлась «Юный рекордсмен». И вот что в ней было написано:

«Вчера на стадионе подмосковного города Раменское состоялись областные соревнования юных авиамоделистов. Победителем стал ученик девятого класса 875-й московской школы Володя Акимов. Его радиоуправляемая модель – копия советского самолета АН-2 – выполнила весь комплекс фигур высшего пилотажа и совершила посадку с такой точностью, будто управлялась опытным пилотом, находящимся в ее кабине.

Это уже четвертая победа Володи (две из них – в общесоюзных соревнованиях), и мы от души поздравляем талантливого конструктора. Так держать, Акимов!»

– Здорово! – согласился я. – Молодец этот Акимов… – И тут до меня дошло!

Я рывком выдвинул ящик Алешкиного стола, достал конфетную коробку…

Точно! Так и есть! «Гордости биофака Володе Акимову…»

– Жаль, – вдруг сказал Алешка.

– Чего тебе жаль? – не понял я.

– Такой талантливый рекордсмен стал мелким жуликом. Употребил свой талант на вредность. – Алешка помолчал, повздыхал – он так всегда делал, когда принимал трудное решение, – и сказал: – Но все равно мы его должны найти. Талантливый жулик еще вреднее, чем дурак.

– Найти… – усмехнулся я. – Его вся московская милиция ищет. И папин Интерпол.

– Он сам нас найдет, – уверенно сказал Алешка и подбросил на ладони зажигалку.

Конечно, можно было бы как-то проникнуть в МГУ, поспрашивать там: мол, вот училась у вас гордость биофака в таком-то году. И где эта гордость проживает? Мы ее зажигалку нашли. «Давайте ее сюда, – ответят нам, – мы сами ее Акимову вернем». И что тут скажешь?

Алешка это сразу сообразил и, вспомнив папины насмешливые слова про окурки и объявление, схватился за красный фломастер: объявления писать. И тут же сунул его мне:

– У тебя почерк лучше. Пиши: «Найдена серебряная зажигалка с музыкой на имя В. Акимова. Вознаграждение не требуется». И телефон напиши. – Взял у меня написанное, проверил: – Ты чей телефон написал, детина?

– Наш. А что? Бонифация надо было?

– Ты соображаешь, Дим? Или у тебя свинка начинается? Нам же за ним следить надо будет! Нам же нельзя ему на глаза показываться! Светиться нельзя, понял? Пиши Ленкин телефон.

– А это не опасно?

– Чего там опасного? Вознаграждение получит, хоть оно и не требуется. Баксов сто.

Я написал еще с десяток объявлений, и мы быстренько расклеили их возле метро, на ближайших остановках троллейбуса и на доме Санька. А потом побежали к Ленке. Обрадовать ее вознаграждением в сто баксов.

Теперь оставалось только ждать.

Нам стало ясно, что никакая это не сова. А какой-то загадочный Карлсон-ворюга со своим хозяином, который посылает его за добычей. Этот хозяин – Володя Акимов, гордость МГУ и будущий академик, – самый настоящий жулик. Но очень талантливый. И он решил таким образом разбогатеть. За счет немецкой колонии.

Но все оказалось не так просто.

И еще одна мысль упрямо возвращалась в мою голову: не тот ли это Академик, который дружит с дядей Степой, батей Санька?

Глава V
Попался, рекордсмен?

Через день нам позвонила Ленка и сказала:

– Радуйтесь! Я сейчас приду.

Мы еле ее дождались. Открыли дверь и сразу потащили в нашу комнату.

– Ой! – сказала Ленка, когда вошла и увидела наши полуголые стены. – Что вы натворили? А родители знают?

– Мы ремонт делаем, – успокоил ее Алешка. – Не отвлекайся.

– Только что мне позвонил приятный молодой человек, вежливый. Поблагодарил меня и сказал, что зайдет сегодня за своей зажигалкой в шесть часов вечера.

– Он не спросил, где ты ее нашла? – поинтересовался я.

– Спросил, – Ленка немного смутилась. – А я растерялась. Вдруг назову то место, где он вовсе и не был. Он тогда что-нибудь заподозрит. И я сказала правду: на крыше. Не надо было?

– Любаша говорила, что в нашем классе ты самая умная девочка, – проворчал Алешка. Любаша – это их учительница. Она не только очень молодая, но и очень маленькая. Ее поэтому так и называет вся школа. – Ты сильно изменилась.

Ленка не обиделась.

– А он не спросил тебя, что ты делала на крыше?

– Спросил, – призналась она. – Я сказала, что искала свою собаку.

Алешка сел, я вскочил. Потом – наоборот.

– Он не удивился? – хихикнул Алешка, когда пришел в себя.

– Не удивился, – улыбнулась Ленка. – Нисколько. У него, наверное, тоже есть собака.

Тут Ленка права. Ей виднее. Она тоже своего громадного Норда, правда, он тогда еще был щенком, разыскала однажды в платяном шкафу. Причем за запертой дверцей.

В это время позвонил Бонифаций. Очень некстати – мне совершенно не светило быстренько перевоплотиться из умного Шерлока Холмса в детинушку Скалозуба.

Но мне повезло – ему был нужен Алешка. Оказывается, в связи с карантином обострилась проблема с нашим школьным зверинцем. Его питомцев надо кормить, чистить места содержания и вообще оказывать им знаки внимания – без них наши звери чахнут. И поэтому было принято решение разобрать их на время по домам. Зверей там не так уж много – морские свинки, два попугая, аквариум. Ну и приблудные мыши. Которые в зверинце не значились, жили в школе сами по себе, обособленно, но время кормления законных обитателей зверинца знали хорошо. И это время не пропускали.

Алешке достался аквариум. Как самому большому знатоку и любителю животных. От мышей он отказался:

– Мышей не возьму. У нас своих полно. И папа их боится.

– Полковник милиции? – изумился Бонифаций. – Боится мышей?

– А что? – заступился за папу Алешка. – Полковник что, по-вашему, не человек, что ли?

Он положил трубку и скомандовал:

– Дим, пошли за рыбками в школу.

– А я? – спросила Ленка. – Я с вами?

– Справимся, – решил Алешка. – Ты пока обои отдирай. Только поаккуратнее.

«Пошли за рыбками» – это громко сказано. Рыбка в аквариуме осталась только одна. Да и та – невидимка.

Сначала их, правда, было много. Но поскольку все первоклашки старались их побольше покормить – хлебными крошками, сникерсами (а один юный мудрец даже «напоил» их как-то целой банкой колы), то рыбок становилось все меньше и меньше. Пока не остался в живых самый устойчивый и благоразумный сомик. Неуловимый к тому же. Невидимый. Все знали, что сомик есть. Но никто его не видел. Он, наверное, или прятался в ракушках, или зарывался в песочек. А может, это просто была школьная легенда. И никакого сомика не существовало. Ни в песке, ни в ракушке.

Тем не менее, как говорил наш завхоз Лютый, сомик «на балансе числился». И ему отпускался на определенную сумму сухой рыбий корм…

Мы слили из аквариума немного воды, чтобы не расплескалась дорогой, и отнесли его домой. Ленка за это время содрала все обои и скатала их в аккуратный рулон, чтобы вынести на помойку. Алешка похвалил ее и сказал, что он может ей доверить ободрать обои и в папином кабинете.

– Стоп! – спохватился я. – У нас новых обоев только на нашу комнату.

– Ну и что, – сказал Алешка. – Зато в следующем году их обдирать уже не нужно. Все готово – бери и клей! А папа все равно на работе больше бывает, чем дома. Он и не заметит.

Но Ленка меня поддержала.

– Давайте лучше вашу комнату поклеим. Время у нас есть. Придут ваши родители и так обрадуются!

Идея понравилась. Мы с Алешкой так редко радуем наших бедных родителей, что нельзя упускать такой случай.

Работа закипела. Я приготовил клей, Алешка размотал один рулон обоев. Мама уже несколько лет этими обоями хвалилась:

– Такие очаровательные розочки. На черенках. Несколько абстрактно, но очень мило. Ребятам будет среди них весело и уютно.

Мы пригляделись: действительно, очень мило, цветочки, листочки, палочки – несколько абстрактно.

В общем, к вечеру мы комнату обклеили, даже полки успели развесить. И сразу стало весело – все стены полыхали алыми пятнами и зелеными штрихами.

– Отпад! – сказала Ленка. – Класс!

– Оригинально, – кисловато согласился Алешка. – Пошли зажигалку продавать.

Мы грамотно и профессионально распределили силы нашей оперативной группы. Ленка пошла домой. Я уселся на скамейку у подъезда с газетой. Алешка укрылся за одной из припаркованных машин.

А до этого он развернул свой план:

– Ленка отдает ему зажигалку, отбирает вознаграждение и сидит у окна. Как только он выйдет из подъезда, подает нам тайный знак: это он!

– А какой знак? – спросила Ленка.

– Незаметный, естественный, – сказал Алешка. – Например, уронишь на улицу цветочный горшок.

– Ему на голову, да? – спросил я. – Чтоб мы не ошиблись?

Алешка бросил на меня взгляд типа: ваши шутки неуместны, сэр.

– Я Норду дам команду, – предложила Ленка. – Он любит в окошко глазеть.

– Годится, – согласился Алешка. – Собака в окне – это очень естественно. – И продолжил: – Когда он выйдет, я возьму его след. А ты, Дим, за мной. И будем иногда меняться. Чтоб он к нам не привык. И не догадался, что мы за ним следим. Главное, довести его до дома. Узнать, где он живет. А потом будем действовать. Все, по местам.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное