Валерий Гусев.

Профессор без штанов

(страница 3 из 12)

скачать книгу бесплатно

– Какой ужас! Дур-ра! Стр-рах!

Мы растерялись. А дядя Федор сказал:

– Может, покудахтать ему? По-ихнему.

– А вы умеете? – спросил разочарованный Алешка.

– Ща! Попробую. И ты тоже.

Но попробовать им не пришлось. Не покудахтали.

– Деру даем! – прошептал Алешка. И был прав. Вертинар плотно прикрыл дверь в вольеру и решительно зашагал к нам.

Дядя Федор сообразил, что это нам ни к чему, и так газанул, что мы опомнились только на шоссе.

– Не вышло, – вздохнул Алешка, когда мы успокоились. – И чем она ему не глянулась?

– Мне тоже, – сказал дядя Федор. – Теперь сниться будет. – Он покачал головой и о чем-то грустно задумался.

И думал до тех пор, пока нас снова не остановил знакомый инспектор.

– Обманули? – спросил он. – Не стыдно?

Дядя Федор начал скрести затылок. А Лешка тут же нашелся:

– Мы не обманули. Нас там плохо встретили… Напугали…

– Вас напугаешь, – совершенно справедливо вздохнул инспектор. – Документы!

– Нет, правда, – поспешил Алешка. – Так напугали, что мы тут же удрали.

– И чем это вас напугали?

– Мы не знаем! Оно такое! Вроде страшной дикой птицы! Она на людей бросается! Хищная! Голодная, наверное. Мы еле отбились. Хорошо еще, Димка на нее сумку накинул.

Умеет Алешка врать. Даже я почти поверил. И послушался, когда он сказал:

– Покажи, Дим, только осторожно. Не напугай офицера милиции.

И я выхватил наше страшилище из сумки и дернул его за ногу. Офицер милиции отступил на шаг и, положив руку на кобуру, прошептал:

– Проезжайте…

Ну мы и поехали. Правда, весь оставшийся путь мы ехали на буксире – машина закапризничала.

– Птички испугалась, – предположил дядя Федор.

Водитель «Газели», который нас буксировал, довез нас до нашего поворота и сказал, что дальше нам не по пути.

Денег, чтобы с ним расплатиться, у нас не было. Мы стали для вида рыться в карманах. Алешка для вида деловито полез в сумку и вытащил из нее курицу, дернул за лапу. Сработало.

– Ладно, – сказал водитель, пятясь к машине, – пользуйтесь моей добротой.

Что он о нас подумал, я не знаю. Тем более что машина наша вдруг опять завелась сама собой.

– Отдохнула, – предположил дядя Федор.

А водитель «Газели» высунулся в окошко и погрозил нам кулаком.

Мы въехали в свой двор и заняли свое место у помойки.

– Эх! – сказал дядя Федор. – Не вышло. Ну, до другого раза. Заходите, если что. Подмогну. – И он пошел домой, поскребывая затылок. А мы остались в машине.

– Дим, – сказал Алешка. – Нам нужно, знаешь что? Нам нужно, как папа говорит, внедрить в эту банду свою агентуру.

– А как? И какую?

– Как, я еще не придумал. – Придумает, не сомневаюсь. – А агентура… Вон она, сама идет.

Во двор вошла Алешкина одноклассница Ленка со своим громадным лохматым Нордом.

Это наши надежные друзья. Они уже не раз выручали нас в наших приключениях. Их, как и дядю Федора, просить не надо.

– Привет, – сказала Ленка, а Норд дал нам подержать свою огромную лапу. – Какие проблемы?

Глава IV.
ЧАСОВОЙ МЕХАНИЗМ БЕЗ БОМБЫ

На следующий день в администрацию частного зоопарка ЭКЗОО вошла немного заплаканная девочка в сопровождении громадного пса. Пес был так велик, что все администраторы как по команде вскочили на свои столы. Девочка немного удивилась, но вида не показала. И, всхлипывая, поведала печальную историю.

– Эта собака заблудилась. И пришла к нам на дачу. Она потерялась. А вы ведь принимаете бездомных животных.

– П-принимаем, – сказала полная дама, сидя на столе. – Но не таких… диких.

– Он не дикий, – сказала Лена. – Он очень послушный.

Тут дверь растворилась, и вошел Вертинар.

– О боже! – сказал он и чуть не сел на пол.

А пес дружески улыбнулся ему, показав все свои белоснежные зубы размером с тигриные.

Но глаза у всех администраторов все-таки загорелись.

– Это кто? – спросил Вертинар, осторожно подходя поближе. – Это кому?

– Это вам, – сказала девочка. – Приютите его.

– Конечно… Это наш долг… Мы всегда…

Полная дама слезла со стола и сказала сладким голосом:

– Девочка… Как тебя зовут? Леночка? Какое чудное имя. Ты не могла бы, Леночка, хотя бы первое время кормить эту собаку, а? Уж очень она большая.

Что и требовалось.

– Не знаю… У меня очень много двоек за третий класс… Мне столько задачек надо решить…

– Мы тебе! – возопил Вертинар. – Мы тебе, Леночка, решим все задачки! Соглашайся.

– Ну ладно, – «нехотя» согласилась Леночка. – Я вам помогу.

И с этого дня Ленка стала приходить к Норду, которому выделили огромный вольер. Она кормила его, выгуливала, вычесывала и собирала его мягкую шерсть в пакет. А ее дедушка потом вязал из этой шерсти носки от своего радикулита. Или ревматизма.

А Вертинар и полная дама добросовестно решали все задачки, которые Алешке задали на лето.

А Ленка каждый день докладывала нам:

– Ребята! Это жулики! Такие бессовестные! Но я пока все разведать не могу.

Оно так. Весь зоопарк делился на две части. В одной части содержались домашние животные – кошки, собаки, черепашки. В другой – вроде как бы дикие – попугаи, обезьянки, змеи. А Ленка могла наблюдать только домашних. И ее информация носила только половинчатый характер. Хотя и так мы узнали очень много. Но нам этого было мало. Нам нужен был агент и среди диких особей мировой фауны.

Помог случай…

Алешка все не оставлял свою идею забрать Прошкина. Раз уж похищение не удалось. И он, где только мог, добивался справедливости.

И вот мы с ним поехали в нормальный зоопарк. Прямо к директору. Самого директора не было, он отправился получать каких-то диких змей, и с нами разговаривала симпатичная девушка. Она прямо сказала, что ЭКЗОО – это шарлатаны, они просто придумали, как наживаться на любви некоторых людей к некоторым животным. И посоветовала не связываться с ними.

– Мы бы могли, – добавила девушка, – поднять шум и забрать у них всех животных. Но нам и так не хватает помещений для них.

– А Прошкин? – расстроился Алешка. – Как нам его достать?

– Боюсь, что у вас ничего не получится, – огорчила нас девушка. – Как вы докажете, что это ваш попугай?

– А он сам про себя говорит! – возмутился Алешка.

– Это ничего не значит, – девушка покачала головой. – У нас вот тоже есть попугай по кличке Майкл. А он все время кричит: «Я – Гриша!»

– Ему видней, – буркнул Алешка.

Расстроенные, мы послонялись по зоопарку и пошли к выходу. А там, возле касс, почему-то толпился народ. Мы, конечно, тоже протолкались.

Прислонившись спиной к стене, там сидел на корточках какой-то дядька. У него были узенькие-узенькие глазки и круглое лицо, похожее на радостную луну в зимнем небе. Усов у него не было, зато была борода. Три курчавых волоска на голом подбородке.

Но не это главное, почему собрался народ. Главное – возле дядьки сидел очаровательный крохотный белый медвежонок. И они с дядькой по очереди тянули из пластиковой бутылки от минералки какую-то молочную смесь. Это было забавно. И трогательно. Медвежонок, когда наступала его очередь приложиться к бутылке, прижимал ее к груди и громко чавкал.

– Медвежонок! – прошептал Алешка в восторге.

– Умка, однако, – поправил его лунолицый дядька. – Маленький медведь, однако, умка называется. С Севера приехал. А местов, однако, нет.

Выяснилось: дядька привез медвежонка в зоопарк, а его не взяли – некуда пристроить.

По Алешкиному лицу я сразу понял, что он что-то задумал. Или придумал. И не ошибся. Алешка посоветовал дядьке отвезти Умку в Ясенево.

Дядька обрадовался, взял медвежонка на руки и встал.

– Куда ехать однако? Какой сторона света? Правый? Левый?

Алешка мне нашептал:

– Иди, звони дяде Федору, а я за ними присмотрю. Чтобы кто-нибудь их не перехватил.

Я нахально (у Алешки научился) зашел в метро, в пункт охраны метрополитена, и сказал:

– Мой папа ждет звонка. Он – полковник милиции, ваш коллега по борьбе.

– Звони! – сказал мне дежурный лейтенант и придвинул телефонный аппарат. – Привет передавай.

Я набрал номер дяди Федора и сказал:

– Срочно нужна машина. Подать ко входу в Московский зоопарк на Красной Пресне. Вам ясно?

– Так точно! Сверим часы?

– Сверим, – сказал я. – И вам, полковник, личный привет от лейтенанта. Как ваша фамилия? – спросил я дежурного, он ответил. – Вам привет от лейтенанта Козлова. Жду!

По дороге мы поближе познакомились с дядькой, у которого лицо было похоже на полную луну в праздник. Оказалось, его зовут Иван, дядя Ваня.

– Однако, у нас все жители – Иван.

– И тетки тоже? – изо всех сил удивился Алешка.

– Однако, нет. Женщины не называются Иван. Они все называются Татьян.

Он рассказал, что очень давно к ним в стойбище приехали учителя. Мужчину звали Иван, а женщину – Татьяна.

– Однако очень добрый люди. Шибко умный. Иван арифметике учил. Олешек считать. Татьян буквы писать учил. Очень умный люди.

И в память об этих добрых и умных людях всех новых жителей стали называть их именами.

– И все-все у вас Иваны? – восхитился Алешка. – И все шибко умные?

– Шибко умные.

– И вы тоже?

– Самый умный, однако. Умку привез.

Много ума надо, чтобы через всю страну неизвестно куда маленького медвежонка везти.

В Ясеневе медвежонку обрадовались. Еще бы!

Но растерялись. Никто из персонала не знал, как его кормить и содержать. И они стали уговаривать дядю Ваню пожить немного в Москве, пока медвежонок окрепнет. И передать свой опыт по воспитанию маленьких белых медведей, однако.

– Однако, чум строить надо, – задумался дядя Ваня. – Где жить?

Тут у них в глазах появился еще один интерес. Но мы еще не знали, какой.

Вскоре выяснилось. Когда мы опять появились в «Зверинце», там между вагончиками уже стояла остроконечная хижина из рубероида, а возле нее у костра, на котором грелся чайник, сидел довольный дядя Ваня, курил трубку. А рядом, свернувшись в клубок, сладко дремал Умка.

И они оба совершенно не обращали внимания на толпившихся возле них зрителей, восторженно наблюдавших эту картину.

– Здорово придумали, – проворчал Алешка. – Живого человека как экспонат выставили!


Неожиданно объявился Ростик. Ни в каких Америках он не был, бабушка на всякий случай преувеличила. Ростик все это время страдал на даче. И, несмотря на голодовку, здорово поправился.

Мы его обрадовали, свозили в Ясенево, показали Прошкина.

– Он! – воскликнул Ростик. – Мой др-руг! Забир-раем!

Обрадовав Ростика, мы тут же его огорчили, пояснив, какие трудности мы уже преодолели и какие нам преодолеть еще предстоит.

– Ростик, – втолковывал ему Алешка, – папа сказал, что нужны особые приметы. Клюв, хохолок, хвост – это все не годится. Это у каждого попугая есть. И не только у попугая.

– И у коровы, – кивнул Ростик, соглашаясь.

– Что, клюв?

– Хвост. Хохолок тоже бывает. Между рогов.

– Ты в своей Америке, – рассердился Алешка, – совсем дураком стал.

Я еле успел вмешаться. И развел боевых друзей по углам. Они еще посопели, поворчали, но успокоились.

– Какие приметы? – задумался Ростик. – Чай любит. Конфеты таскает и прячет на шкафу, в маминой вазе. А когда пришел к нам сосед Крошкин, на шум жаловаться, мама его тоже чаем угостила.

– Ну и что? Какая же это особая примета?

– Очень даже особая, – обиделся Ростик. – Прошкин ему в чашку…

– Сахар положил? – восхитился Алешка.

– Ага. Положил. Только не сахар.

– Умница! – догадался Алешка. И покачал головой: – Только это тоже не примета.

– Бытовое хулиганство, – добавил я. – Думай дальше.

Ростик добросовестно стал вспоминать.

– Песню поет. Про Катюшу. Только очень коротко.

– Это как? Изобрази.

– «У Катюши р-расцветали гр-руши!»

У Ростика здорово получилось. По-попугайски.

– Это примета, – деловито кивнул Алешка и записал эту фразу. – Только для экспертизы маловато будет.

– Думай еще, – подстегнул я Ростика.

– Он разучился в своей Америке, – начал было опять заводиться Алешка, но я его вовремя придержал.

– Он «Спокойной ночи, малыши» очень любит! – вспомнил Ростик. – А когда его спросишь: «Прошкин, который час?», он начинает тикать, как будильник.

– Что-что? – насторожился Алешка. – Ну-ка покажи.

– Я ж не Прошкин! – попробовал было отмотаться Ростик. Но с Алешкой такое не проходит.

– Тикай! – сказал он. И глаза его почему-то загорелись. Особым огоньком.

Ростик насупился, но «потикал».

– Блеск! – воскликнул Алешка. – Вот это особая примета! Самая особая! Никаких нам больше примет не надо. Никаких экспертиз. Мы твоего Прошкина сами заберем!

– А как? – недоверчиво обрадовался Ростик.

– А так! – очень толково и подробно объяснил Алешка.

– Ну… – протянул я. – Наверное, ты прав…

– Значит, – уточнил Алешка, – чтобы Прошкин «затикал», его надо спросить, который час? Так?

Ростик кивнул. И Алешка изложил свой план. По-моему, великолепный. Как хвост у Прошкина. И главное, мы не только вернем попугая, но и страшно отомстим его похитителям.

– Нужно им письмо написать, – начал развивать свой план Алешка. – С предупреждением. – И схватился за авторучку.

– Нет уж! – возразил я. – Ты напишешь! «Тыща бакссофф»!

Алешка ни капельки не обиделся, сразу согласился:

– Да! Это должно быть взрослое письмо. Пиши, Дим.

– Сейчас! – Я включил телевизор и погонял его по каналам. Зачем? Нетрудно догадаться. Боевики повыхватывал, чтобы убедительно написать. Под настроение.

Потом сел за стол и без всяких черновиков накатал:

«Ты, лох моченый! Развернул, в натуре, свой вонючий зверинец на чужой территории. Бабки хватаешь. Делиться, козел, надо. Завтра для начала твой птичник рванем. Подумай».

И подпись – «Группа братков».

А для большей убедительности я допустил несколько ошибок.

– Молодец! – похвалил меня Алешка. – Сразу видно, чей ты брат!

Так кого же он похвалил? Себя или все-таки меня?


И час настал. Вернее – пробил.

Мы дали дяде Федору папину кожаную куртку и мамину золотую цепочку. Она ее все равно не носила. Это была не цепочка, а «златая цепь на дубе том». На такую цепь не то что кота – тигра можно было посадить. Да и не золотая она была, в натуре. Ее маме тетя Наташа подарила. Выбросить-то жалко.

Но дяде Федору она очень понравилась. Он напялил папину куртку прямо на футболку и повесил на шею цепь.

Подошел к зеркалу. Помолчал. А потом сказал с восторгом:

– А я и не знал, что я такой крутой пацан! Типа того.

Да, в этом прикиде добряка дядю Федора стороной надо обходить.

– Поехал! – решительно сказал он. – Письмо давайте.


Через час с небольшим в вагончик-контору «Зверинца» вошел развязный и грубый, не очень молодой парень. В кожаной куртке, с огромной золотой цепью на голой груди.

– Здорово, мать! – сказал он толстой даме и развалился на стуле. – Где твой шеф, в натуре? Бабки считает? Гони его сюда, типа того.

– Я сейчас охрану вызову, – пролепетала дама.

– Зови, блин! – зевнул дядя Федор. – Погромче! А то моим браткам на входе скучно, по жизни.

– Что вам надо? Это ограбление?

Дядя Федор обиделся.

– Мать, к тебе деловой пацан пришел, а ты пургу гонишь! Шефа давай сюда, базар к нему есть.

– А… А его сейчас нет на месте. – Дама дрожала, как осинка под осенним ветром. Как здоровая сосна, точнее. Под ураганом.

– Блин! – дядя Федор встал, пошарил по карманам, вытащил замызганную бумажку. – Отдай ему эту маляву. Секешь?

– С… секу. Это документ?

– Деловое предложение. Здрава будь, боярыня. – И дядя Федор, открыв ногой дверь, вышел из кабинета.


Дядя Федор благополучно вернулся, скинул папину куртку, с явным сожалением снял с шеи «златую» цепь – уж очень она ему понравилась.

Мы с Алешкой переглянулись.

– Дядя Федор, – проникновенно сказал Алешка. – Вы нам очень помогли.

– Как нам вас благодарить? – проникновенно добавил я. – Денег у нас нет.

– А я их не люблю, – признался дядя Федор. – И они меня тоже. Я вот… такие вот цепочки обожаю. Ради красоты.

– Дарю! – сказал Алешка.

Выбросить-то ее жалко.

– Да что ты! – обрадовался дядя Федор. – Да за такой подарок!.. Дим, пиши еще письма! Куда надо снесу! Хоть цельный год носить буду!

И дядя Федор ушел счастливый.

А вечером мама стала рыться в своих шкатулках, приговаривая:

– И куда она делась? Как не надо, так все время под рукой. И главное, здоровенная такая, а затерялась, как маленькая. Отец, ты не брал?

– Что? – отозвался папа из-за газеты.

– Да цепь эту. Что Наташка подарила.

– Попробуй только надеть ее, – пригрозил папа, – я с тобой сразу разведусь. Только ты меня и видела.

– Да я не себе. У нашей вредной Марьи день рождения. – Вредная Марья – это мамина начальница. – Я хочу ей эту цепь подарить.

Папа вздохнул:

– А я и не догадывался, какая ты жестокая.

– Я и сама не догадывалась, – проворчала мама. – И куда она делась? Алексей! Ты цепочку не брал?

– Какую, мам? – невинно захлопал глазами Алешка.

– Большую. Вот такую.

Алешка вздохнул, потупился.

– Алексей! – напомнила мама. – Раскалывайся!

– Я, мама, ее дяде Федору отдал. У него буксирный трос порвался.

Папа рассмеялся, а мама неожиданно сказала:

– Ну и правильно сделал! Зачем нашей Марье буксирная цепь?


Все, что происходило в Ясеневе на следующий день, мы с Алешкой наблюдали со стороны. Расположившись на «расстоянии зрительной связи» от вагончика с попугаями. Стараясь не попадать в поле зрения Вертинара и охранников. Которых стало заметно больше. И которые стали заметно озабоченнее.

Когда Вертинар, боязливо оглядываясь, пошел с тазиком кормить птиц, Ростик покинул нас и смешался с посетителями зоопарка. Так смешался, что мы сразу же потеряли его из вида.

Но зато мы видели, как Вертинар поставил на пол тазик с кормом и вдруг заорал, вылетел из-за сетки и бросился бежать. И все тоже разбежались. И охрана, и зрители. И даже птицы стали разлетаться. Хлопая крыльями. Усиливая панику.

Только один человек не разбежался. Маленький такой, немного пухлый. Он спокойно шел от клеток с большой сумкой. В которой что-то тикало.

Мы пошли за ним следом. Вышли из парка, направились к метро. А навстречу нам летели милицейская и пожарная машины.

Я не выдержал. И позвонил по таксофону в «Зверинец». Алешка при этом шипел мне в спину, как дикая змея.

– Это была злая шутка, – сказал я, когда кто-то в «Зверинце» снял трубку. – Маленькая месть за большие подлости.

И мы поехали домой.

Но сначала зашли к Ростику. Он вытащил Прошкина из сумки и посадил на спинку кресла. Это была очень трогательная сцена.

Прошкин начал прихорашиваться, поправлять перышки, а потом поднял свой красивый хохолок и ласково сказал:

– Р-ростик! Ур-ра! Р-ростик др-рянь! Где Р-ростик шлялся!

А потом вдруг взял и «затикал».

Глава V. “ОДНАКО, ПЛОХОЙ ЛЮДИ”

Когда в «Зверинце» все успокоилось и он начал нормально работать, мы поехали на встречу с нашим агентом дядей Ваней.

Возле его чума, как всегда, толпился народ. Умка лежал на спине и, держа бутылку со смесью передними лапами, азартно чавкал и пускал пузыри, совсем как человеческий ребенок. Дядя Ваня, шибко умный, курил трубку и пил чай из «люменевой», как он ее называл, кружки.

Он нам обрадовался, как своим сородичам, встал навстречу, отставив кружку.

– Шибко хороший люди пришли! – Лицо его стало совсем круглым, а глазки совсем исчезли в морщинах. – Чай, однако, пить будем. С баранком. – И к зависти посетителей, дядя Ваня пригласил нас в свой чум.

Умка, тут же отбросив бутылку, поскакал за нами вперевалку и ткнулся черным носом Алешке в коленку.

– Однако очень хороший люди, – кивнул дядя Ваня в Алешкину сторону. – Его всякий зверь любит.

Не знаю, какой такой Алешка «люди», но то, что его «всякий зверь», даже змеи, любит, – это факт.

В чуме у дяди Вани было очень скудно. Как на том самом Крайнем Севере. Я представлял его себе как навеки замерзшие моря, из которых торчат кое-где всякие льдины и торосы, а по безлюдным берегам – безбрежные снега, из которых кое-где торчат чахлые веточки и клочки мха, помятые снежными бурями и объеденные оленями.

В чуме, правда, торосы не торчали. Здесь торчала только старая кривоногая раскладушка, застланная меховым спальным мешком, который дядя Ваня захватил, наверное, из своего родного чума. Ну и висела на проводе голая лампочка. Вот и вся мебель.

Да, и еще стояла посреди чума вверх дном большая кастрюля. На нее дядя Ваня положил связку баранок – он очень их любил («Однако, на Севере такой баранок не водится») и поставил для нас кружки с чаем. Чай был очень вкусный – крепкий, заваристый, как сказал Алешка. Он со вкусом прихлебывал, грыз «баранок» и делился кусочками с Умкой. А потом как-то по-взрослому спросил:

– Как жизнь, дядя Ваня? Лучше, чем в родной тундре?

– Однако, в тундре шибко луче, – тоже вздохнул дядя Ваня. – Олешки ходят, шибко добрый зверь. Много олешков. А людей очень мало. Но шибко добрый люди. – Он еще раз вздохнул и виновато добавил: – А здесь сапсем плохой люди.

– Всякий здесь люди, – мудро заметил Алешка и отставил пустую кружку.

А дядя Ваня, не удержавшись, стал нам жаловаться на «сапсем плохой люди». Посетители «Зверинца» дразнят Умку, пытаются накормить его конфетами, отчего медвежонок «шибко больной станет». А самый плохой люди – шибко глупый ученый.

Вот что мы поняли. Персонал «Зверинца» делал все возможное, чтобы побольше привлекать сюда посетителей. Для этого и медвежонка согласились взять, и чум построили. А теперь еще стали читать лекции о животных.

– Ну и что плохого? – удивился я. – Очень полезно. А то наберут в дом всякую живность, а сами даже не знают, чем ее кормить.

– Носами своими, – расхохотался Алешка, вспомнив крокодила Джонни.

Но дядя Ваня даже не улыбнулся, ему было что сказать.

Оказывается, приезжал вчера с лекцией «шибко глупый ученый», рассказывал посетителям, как на Севере охотятся на белого медведя.

– Шибко здорово врал!

Действительно, ученый так описывал медвежью охоту. Мол, бродит медведь по льдинам, ищет полынью. А как найдет, так садится возле нее и ждет – либо рыбка в воде мелькнет, либо тюлень вынырнет. И так сидит он день, два, три – ни рыбка не мелькает, ни тюлень на льдину не вылезает.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное