Валерий Гусев.

Привет от тети Моти

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

– По первости, – сказал старшина, – ознакомлю тебя с расположением части. Понял?

– Еще как! – похвалился Алешка. – С первого раза.

– Отвечать на вопрос старшего по званию следует: «так точно» или «никак нет»! Понял?

– Так точно, что никак нет!

– И я тебя не понял, – признался Баранкин.

– Ну вот вы, например, спросите: какая сегодня погода? Как отвечать? «Так точно» или «никак нет»?

Старшина взглянул на Лешку с некоторой опаской и впервые задумался, что с этим мальцом будет не просто. Или очень не просто.

– Ну-ну… – Баранкин поправил фуражку и скомандовал:

– С места! С песней! Шагом марш!

И они зашагали строем, небольшим таким – из двух человек. Впереди – бравый старшина, за ним – Алешка, старательно шлепая по асфальту кроссовками: солдатской обуви его размера на складе не нашлось.

Красиво шли, с песнями. Каждый со своей. И, наверное, поэтому старшина все время сбивался со строевого шага. Он басом пел боевую песню: «Броня крепка и танки наши быстры…», а Лешка, шагая за ним, во все горло визжал то ли «В лесу родилась елочка!», то ли «Спят усталые игрушки».

– Стой! Раз-два! – скомандовал старшина и затормозил возле решетчатых ворот с красными звездами на створках. Затормозил так резко, что Алешка по инерции ткнулся лбом в его поясницу.

– КПП-1! – объявил старшина. И пояснил: – Контрольно-пропускной пункт. Чтобы ни один посторонний не проник на территорию нашего славного гвардейского танкового полка. Понятно объясняю?

– Так точно! Никак нет!

– Бестолковый? – ехидно спросил старшина. – Тормоз?

– Никак нет, – ехидно ответил Алешка. – А это кто? Не посторонний? Вот он сейчас и проникнет…

За воротами стоял гражданский грузовичок-фургон «Хлеб» и готовился проникнуть на запретную территорию славной гвардейской части.

– Макароны привезли! – Баранкин похлопал себя по животу. – «Экстра-плюс»! Не боись, Леха, его сейчас проверят.

И правда – из стеклянной будочки рядом с воротами вышел боец с автоматом. Из фургона – водитель. Он предъявил бойцу документы и распахнул задние дверцы фургона.

Боец внимательно изучил документы, а потом заглянул внутрь кузова. Алешка, конечно, тоже. Фургончик был плотно набит уложенными до самого верха здоровенными коробками с фирменным знаком «Экстра-плюс».

Боец бегло осмотрел груз, ткнул одну из коробок стволом автомата, вернул водителю документы и, скомандовав: «Проезжай!», махнул другому бойцу в будочке.

Ворота медленно, с железным визгом, расползлись. Водитель запер дверцы, забрался в кабину. Посторонний фургончик «Хлеб» проник на территорию части и не спеша покатил по ее расположению.

Алешка почему-то усмехнулся.

И они со старшиной пошагали дальше.


…Алешка знакомился с расположением части очень старательно. С большим вниманием. Он потом, рассказывая мне эту невероятную историю, признался:

– Знаешь, Дим, мне было очень интересно. Как будто перед контрольной учебник листал.

– Не понял…

– Ну, Дим… Как будто чувствуешь, что все это очень скоро пригодится.

Понимаешь? Чтобы контрольную правильно написать. И я все-все старался запомнить. Даже фургончик с макарончиками.

Да, эти макарончики те еще оказались! Впрочем, все по порядку… Скажу только, что Алешка здорово эту «контрольную» написал. Это даже не контрольная получилась, а настоящий экзамен. На сообразительность и смелость. И Алешка этот экзамен на пятерку сдал!


…Они вышли на широкую площадку, сбоку которой стояли длинные двухэтажные здания.

– Казармы. Здесь личный состав спит, отдыхает, занимается личными делами. В свободное от службы время. А эта площадка называется плац. Тут мы проводим зарядку, строевые занятия. Парад в праздничные дни. В День Победы, в День танкиста.

– А это что? – Алешка указал на высокую стену вроде каменного стенда. По верху этой стены были нарисованы всякие ордена и гвардейский значок и шла большая надпись: «Боевой путь нашей части. 1941–1945 гг.» А ниже – во всю стенку – громадная карта, на которой красные пунктиры и стрелки соединяли всякие города и другие населенные пункты.

– Боевой путь нашего полка, – с гордостью пояснил старшина Баранкин. – От Москвы до Берлина. Мы им гордимся.

– Еще бы! – сказал Алешка с уважением. – От Москвы до Берлина! – Он помолчал, а потом ехидно спросил: – А кто это рисовал? Остап Бендер?

– Не! Какой еще Брендер, – возмутился старшина и гордо похвалился: – Я рисовал. Здорово?

– Никак нет.

– Обратно не понял, – огорчился Баранкин. – Поясните, товарищ боец.

– Экспрессии мало, – заумно проговорил Алешка.

– Да… – немного растерялся старшина. – Этой… как ее… мало. Еле-еле красок хватило.

– Исправим, – решительно заявил Алешка. – Пошли дальше.

Дальнейшие пояснения старшина стал давать покороче. Чтобы опять не напороться на какую-то неведомую зверушку – экспрессию.

– Клуб танкиста. Мы там вечера отдыха проводим. Песни поем. Пляски танцуем. Один раз спектакль поставили. На песню «Три танкиста». – И уже не очень уверенно: – Здорово?

– Так точно! А это что за домик?

– Штаб полка. Туда без дела не суйся. А вот это самый главный объект. – И старшина указал на отдельно стоящее здание.

– Секретный? – шепотом спросил Алешка.

– Не то чтобы очень секретный. Но очень важный: кухня и столовая. Пищеблок, словом. И мы сейчас этот объект обследуем. И проверим.

Возле объекта стоял уже знакомый фургончик «Хлеб», и двое бойцов без автоматов, но зато в белых халатах таскали из кузова ящики с макаронами. Водитель фургона сидел на подножке и что-то жевал, чем-то запивая. А глазами по сторонам так и стрелял.

В столовой стояли ровными рядами, как солдаты в строю, столики и стулья. На каждом столе ровно посередке – большая миска с нарезанным хлебом, солонка и баночка с горчицей.

С раздачи вышел солдат, тоже в белом халате, с красной повязкой на рукаве.

– Дневальный по кухне рядовой Пчелкин! – доложил он старшине.

– Так, – распорядился старшина. – Снимаю пробу. Выдай две порции по полной программе.

– И компот?

– Обязательно. Без компота скучно. Пошли, Леха, пока на кухню, приглядим за порядком. И запомни первую солдатскую мудрость: «Лучше в армии слов нет, чем «перекур», «отбой», «обед». Запомнил?

– А вторая?

– Что вторая?

– Мудрость.

– Солдат спит, а служба идет.

На кухне Алешку поразила громадная, как танк, плита, на которой что-то бурлило в кастрюлях, похожих на бочки для бензина. Несколько бойцов сидели вокруг такого же бака и чистили в него картошку, а один солдат резал большим ножом хлеб. В углу кухни стоял какой-то странный агрегат. Вроде небольшого космического корабля после аварийной посадки.

– А это что? – спросил Алешка. – Тоже секретный объект?

– Это великий агрегат, – похвалился Баранкин. – Картофелечистка. Автоматическая. – Алешка взглянул на бойцов с кислыми лицами возле баков. Старшина понял его взгляд и пояснил: – Автоматика. Только никак ее не наладим. У нас ведь специалисты по крупному железу. А тут мелкая электроника, тонкое дело.

– Наладим, – уверенно пообещал Алешка. – Я эту электронику насквозь вижу.

Бойцы возле бака подняли головы и с надеждой взглянули на него.

– Садись, Алеха, – сказал старшина, когда они вернулись в столовую. – Сейчас попробуешь солдатские щи.

– Дядя Боря уже пугал, – сказал Алешка. – Щи из топора, что ли? А каша? Березовая?

Баранкин хмыкнул.

Обед Алешке понравился. Особенно – хлеб. Мягкий, душистый.

– Сами выпекаем, – похвалился старшина.

– И капусту для щей тоже сами выпекаете?

– Пока еще нет, – как-то туманно пояснил Баранкин. – Но скоро будем. Встали! Пошли!


После обеда они еще побродили по территории части. Но уже как-то вяло. Старшина время от времени похлопывал себя по животу и зевал во весь рот, прикрывая его широкой ладонью. И пояснения давал очень кратко. Но все-таки четко:

– Боксы для хранения боевых машин.

Глубокие бетонные ниши, в глубине которых таились эти самые боевые машины в боевой готовности. Из боксов только торчали пушечные стволы. Будто прятались там, как в скворечниках, птички с длинными носами.

– Мастерские – целый завод. Котельная. Складские помещения. Склад вещевой – справа. Склад продовольственный – слева. Склад запасных частей. Оружейный, здесь хранятся боеприпасы: снаряды для танков и патроны для личного оружия.

Склады, боксы, ангары, сараи… И везде – часовые с автоматами: «Стой! Кто идет?»

И старшина Баранкин отвечал:

– Старшина первой роты Баранкин с проверяющим.

А иногда просто говорил:

– Сам, что ль, не видишь?

Наконец еще один высокий глухой забор. Ворота. Будочка.

– КПП-2! За ним полигон. Там учимся водить машины. Преодолевать препятствия. Вон дырочка, посмотри.

За забором стоял грозный рев танковых двигателей.

В дырочку хорошо было видно, как по огромному пространству носились боевые машины, вздымая за собой длинные пыльные облака. Даже деревья, окружающие полигон, стояли все серые от пыли.

– А что ты хочешь? Весь грунт траками измочалили. Пыль столбом.

– Здорово! – сказал Алешка. – Мне бы туда.

– Успеешь. – Старшина опять зевнул. – Курс молодого бойца пройдешь – и в машину.

– За пулемет?

– Это потом, на танкодроме. Вон, лесок видишь? За ним – этот самый танкодром. Там маневры проводим, учебные бои. Стрельбы.

– И ночные? – Алешка распахнул глаза.

– И ночные. Как полковник решит.

– Дядя Боря?

– Это тебе он дядя. А нам отец-командир.

– Больно много у него детей, – хмыкнул Алешка. – Небось целая тыща?

– Тыща не тыща, а военная тайна. – Старшина задумался. – Ты вот что, Леха, как в увольнительную пойдешь или в школу, особо-то не болтай. Понял?

– Так точно! А если кто спросит, я совру. Это я умею.

Старшина опять взглянул на него с высоты своего роста, вздохнул. Поверил.

Они прошли еще вдоль дальнего забора, и старшина недовольно крякнул, когда увидел, что одна его секция отцепилась от столбов и накренилась так, что образовалась большая дыра.

– Непорядок, – буркнул старшина и, запоминая, проворчал: – Надо будет сюда поставить шлагбаум. Или толкового ефрейтора. Пошли, Леха, я тебя на место определю. Где проживать-то будешь? В казарме? Или у дяди Бо… тьфу, у товарища полковника?


Когда они шли обратно меж рядами складов, Алешка заметил на земле протянутую из конца в конец блестящую проволоку.

– Сигнализация? – важно спросил он.

– Отчасти, – зевнул старшина. – Сейчас покажу. – И он громко, заливисто свистнул.

Где-то, у крайнего склада, что-то бухнуло, звякнуло – и появился, выбравшись из будки, громадный пестрый пес, вроде московской сторожевой. Он сладко потянулся, смачно зевнул – совсем как старшина, только лапой пасть не прикрыл, – и весело побежал навстречу. Под его тяжелыми прыжками дрожал асфальт и тоненько пело металлическим визгом кольцо, скользящее по проволоке.

Добежав, пес радостно подпрыгнул, сел и протянул Алешке лапу, весело сияя рыжими глазами, красным языком, белыми клыками.

– Сачок, – представил его Баранкин.

– Сачок? – изумился Алешка. – Он что, бабочек ловит?

– Он даже бабочек не ловит, – засмеялся Баранкин. – Сачком в армии называют лентяев. Тех, кто отлынивает от службы. Понял?

– Никак нет! Зачем же вы его держите? На таком ответственном посту?

Ответ был прост:

– А мы его любим.

Что ж, ответ по существу.

Алешка вежливо пожал громадную тяжелую лапу. Пес взвизгнул от восторга, вскочил и подпрыгнул на месте: цепь звякнула, земля вздрогнула.

– Он еще щенок, – сказал Баранкин. – Ему еще года нет. Легкомысленный дурачок. Невоспитанный.

– Ничего, воспитаю, – пообещал Алешка.

– А ты и это умеешь? – недоверчиво удивился старшина.

– Так точно! – вытянулся Алешка. И скомандовал: – Сидеть!

Баранкин мгновенно плюхнулся на землю.

– Да не вам, товарищ старшина, – засмеялся Алешка. – Сачок, сидеть!

Пес, преданно глядя на Алешку, торопливо, с готовностью уселся и, совсем как кошка, обвил пушистым хвостом кончики всех своих четырех лап.

– Ни фига себе! – восхитился старшина. – Я два месяца его усадить не мог.

– Собаку, как и человека, – назидательно произнес Алешка, – надо воспитывать примером. Вставайте, товарищ старшина.

Баранкин поднялся, отряхнул пыль со штанов. Глядя на него, Сачок тоже встал и бурно отряхнулся.

Лешка и старшина громко чихнули. А Сачок чихать не стал. И правильно – это не тот пример.

Глава III
Солдатская каша

– Разрешите доложить, товарищ полковник?

– Докладывайте.

– Вверенный мне объект, – старшина Баранкин указал глазами на Алешку, – прошел инструктаж и ознакомление, а также покормлен обедом из трех блюд, включая компот.

– Добро, – сказал дядя Боря. – Устраивайте его на место жительства, а потом зайдете ко мне.

– А где устраивать? – спросил старшина. – Там или в казарме?

«Там» – это небольшой особнячок у самого забора, который занимали офицеры полка. Они жили в нем со своими семьями. Там же жил и командир части дядя Боря. Но без семьи. Его семья жила в другом городе. Дядя Боря по ней скучал и, наверное, поэтому спросил Алешку:

– Где будешь жить? У меня на квартире или в казарме?

Алешка задумался, поскреб макушку. Старшина и полковник ждали.

– Вообще-то… хотелось бы с вами, дядь Борь… Но это вообще-то не здорово. Скажут: дяденькин сыночек.

– Одобряю, – согласился дядя Боря. Но было видно, что он все-таки немного огорчился. К тому же он обещал присматривать за Алешкой, чтобы тот не угнал из части самый большой танк. – Товарищ старшина, определите нашего новобранца к нашим обормотам.

– Есть определить к обормотам!

Тут Алешка обиделся. Всерьез.

– А хулиганов у вас тут нет? Мне бы с хулиганами хотелось. Надоели мне обормоты.

Полковник и старшина рассмеялись. И объяснили:

– Это не настоящие обормоты. Это отделение бортовых мотористов. А солдаты так их называют сокращенно, в шутку.

– Ладно, – согласился Алешка. – Обормоты так обормоты. Я ведь тоже не подарочек.


В казарме Лешке понравилось. Он никогда не видел столько одинаковых вещей в одном месте. Например, тумбочек и кроватей. Они выстроились вдоль стен, как столы в столовой, и были все как одна одинаково и безупречно заправлены.

Однако старшина Баранкин в сопровождении дневального прошелся по всем тумбочкам и внимательно ознакомился с их содержимым. Несколько тумбочек он так и оставил открытыми, заметив дневальному:

– Эти тумбочки в увольнение не пойдут.

– Ясно, товарищ старшина.

Алешка безмерно удивился:

– А что, тумбочки в вашем полку тоже в увольнение ходят?

Старшина опять смерил его строгим взглядом:

– А как бы ты сказал?

– «Те солдаты, у которых в тумбочках замечен беспорядок, не пойдут в город в очередное увольнение».

Старшина хмыкнул:

– В армии принято выражаться коротко и ясно. Ясно?

– Так точно, – хмыкнул и Алешка.

Две тумбочки старшина не только оставил распахнутыми, но и повесил на их дверцы драные носки, которые в этих тумбочках обнаружил.

– Эти тумбочки тоже в увольнение не пойдут? – хитренько усмехнулся Алешка.

– Эти тумбочки, – совсем уж сердито высказался старшина, – получат по два наряда вне очереди.

– Каких нарядов? Праздничных?

– Очень праздничных. Суточные наряды на кухню: картошку чистить, посуду мыть, столы накрывать, полы драить.

Алешка живо про себя смекнул, что такие «праздничные» наряды ему ни к чему. И сделал выводы…

В самом конце помещения находилась комната поменьше, где и располагалось отделение обормотов. Двери в это помещение не было – только широкий проем. Старшина показал Алешке его койку и тумбочку.

Алешка быстренько и аккуратно уложил свои вещи и отправился продолжать «ознакомление» с частью. У него уже появились кое-какие планы…

Первым делом Алешка навестил своего нового приятеля Сачка. Тот встретил Алешку так, будто всю жизнь его ждал, сидя у окошка. Впрочем, Алешку почему-то все животные так встречают, особенно коты и собаки.

Алешка немного позанимался с ним, а потом направился на плац.

Он задумчиво стоял перед облупившимся стендом, отображающим боевой путь семьдесят шестого гвардейского танкового полка в составе восьмой моторизованной дивизии. От Сталинграда до Берлина.

Сзади подошел дядя Боря и положил ему руку на плечо.

– Ну как, Алексей, осваиваешься? – спросил он заботливо. – Как тебе у нас? Глянулось?

– В целом неплохо. Но недостатки есть.

– Они везде есть, – обиделся дядя Боря за свой полк. – Даже в твоей школе.

– А мы с ними боремся.

– Представляю, – вздохнул дядя Боря. – А как тебе солдатская каша?

– Так себе, – честно ответил Алешка. Он понял вопрос буквально. – Один раз, когда мама уезжала к бабушке, она попросила папу, чтобы он сварил нам кашу.

– Ну и что? – насторожился дядя Боря.

– Примерно так же получилось, – честно ответил Алешка. И посмотрел на дядю Борю грустными глазами.

– Выбросили? – спросил дядя Боря. – На помойку?

– Зачем же? – удивился Алешка. – Мама заставила папу всю кастрюлю съесть.

– Жестоко, – вздохнул дядя Боря. И строго спохватился: – Ты на что намекаешь? – И стал виновато оправдываться: – Это временные трудности. Нам мало денег отпускают. Но скоро все изменится.

– Больше денег дадут?

– От них дождешься, как же, – проворчал дядя Боря. – Мы сами о себе позаботимся. Вон то поле, за полигоном, нам отдал соседний совхоз. И кое-какую технику. Мы его вспашем и засеем. И будет у нас своя свежая картошка. Своя свежая зелень. Мы и ферму соорудим. Свежие яички, свежее мясо. – Дядя Боря размечтался. – Свежее молоко. Мы уже и сена заготовили, десять копен. На всю зиму хватит.

– Зимой я уже дома буду, – с облегчением вздохнул Алешка. И поинтересовался: – А с чем ваши солдаты сено едят?

– Ты что?! Это для коров сено!

– Надо же, – хихикнул Алешка.

– Да! А коровы – это свежее молоко. Мы уже и макароны стали хорошие покупать…

– Свежие. – Алешка был беспощаден. – Какие нежности! Не нравятся мне эти макароны.

Ах, как он был прав!

– Тебе ничего не нравится! – вспылил дядя Боря. – И наш боевой путь тоже? – Он указал на облезлый стенд.

– Путь нравится! – вспылил и Алешка. – Героический! А нарисовали какую-то каракатицу! Недостойную такого пути.

– Что? – Дядя Боря подбоченился, строго взглянул на Алешку сверху вниз. Как и всякий командир, он не терпел возражений. – Критиковать каждый может!

Но он не знал, с кем имеет дело.


Через пять минут возле стенда возникла такая вот картина.

Две высокие лестницы-стремянки. На одной, на самом верху, – Алешка с кистью мастера в руке. На другой – старшина Баранкин. Одной рукой он бережно, но крепко держит Алешку за шиворот, другой рукой – почтительно – раскрытую баночку с краской. Внизу – два бойца, один поддерживает Алешкину стремянку, другой стремянку Баранкина. Есть еще и зрители – свободные от служебных обязанностей солдаты; они ничего не делают, только глазеют, раскрыв рты. И время от времени с готовностью переставляют стремянки в нужные места по кратким и точным указаниям художника.

Наконец Алешка делает завершающий мазок и усталым движением опускает кисть в баночку. Они с Баранкиным спускаются на землю, отходят от стенда и окидывают его оценивающими взглядами.

Работа художнику удалась. Вместо кривых и невыразительных стрелок Алешка мастерски изобразил танковые колонны на марше. На месте боев он нарисовал настоящие сражения. Огненные разрывы, клубы дыма, пулеметные строчки. Красота!

Баранкин созерцает картину без слов. Он поражен.

– Вот это да! Не то что Брендер.

Тут же появляется сержант Семечкин. И вопит в восторге:

– Батальное полотно! Бородинская панорама! Ну точь-в-точь как у нас в Кулебаках.

– Такого и в Кулебаках нет, – вздыхает Баранкин. И кивает на Алешку: – Знатный хлопец. На все руки. Он нам картофельную чистку еще починит!


Так что вечером, к отбою, Алешка явился в казарму героем дня. Обормоты – молодые солдаты под командой уже известного нам старшего сержанта Горшкова – приняли его в свой коллектив с удовольствием.

А вот тут-то и выяснилось, что это отделение и есть самые настоящие обормоты. Алешка в этом быстро разобрался.

Дело в том, что в армии, как, например, и в школе, иногда встречаются глупые и ленивые люди. И их почему-то стараются собрать в одно место. В нашей школе был такой третий класс «В», где учились юные двоечники, хулиганы и лоботрясы. Так и в полку. Все командиры старались избавиться от таких ленивых оболтусов и спровадить их в отделение бортовых мотористов. Занимались эти лодыри в основном тем, что доставляли на полигон, если было нужно, запасные части к танковым моторам. Но даже и такая простая служба была им в тягость, обременительна. И так они небрежно к ней относились, что частенько привозили на полигон совсем не то, что требовалось. Вместо пальцев к танковым тракам они могли привезти лампочки для фар, вместо приводных ремней – аккумуляторные батареи. Понятно, что из-за такой службы их «тумбочки» не вылезали из нарядов вне очереди.

Ко всему прочему эти лентяи были довольно глупыми и темными людьми. Они плохо учились в школе, совершенно не читали книг, а только жевали жвачку и смотрели по телевизору тупые американские боевики. Не зря их назвали обормотами.

Алешка убедился в этом в первый же вечер, после отбоя. Когда все улеглись в постели, один из обормотов по фамилии Чуня стал рассказывать, как малым детям сказку на ночь, содержание одного фильма.

Алешка слушал и едва не хохотал, отвернувшись к стенке.

– И тут этот как врежет ему в лобешник! А тот – брык и на пол, ножки кверху. А другой – сзади. Этот, значит, развернулся и прямо башкой в капот. И понеслась драчка!

И самое удивительное – остальные обормоты его слушали взахлеб и все понимали: кто в лобешник, кто в капот… Кто – тот, а кто – наоборот – этот. (Кстати, этот Чуня был самый темный обормот. Как потом узнал Алешка, Чуня, например, был твердо уверен, что Мойдодыр – это город.)

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное