Валерий Гусев.

Нападение голодного пылесоса

(страница 2 из 10)

скачать книгу бесплатно

А дальше опять пошли одни лошади. Правда, на четырех ногах. Или лошадиные морды с большими глазами с длинными ресницами. Я даже засмотрелся. А потом вдруг почувствовал: чего-то в Алешкиной папке не хватает. Я еще раз перелистал ее всю. И вспомнил: в ней не было рисунка грустного Волка без маски.

Какая-то смутная догадка чуть шевельнулась у меня в голове. И снова замерла, так и не родившись.

Точнее, не успев родиться. Потому что зазвонил телефон. Это была тетя Галина.

– Дима, – сказала она, – не беспокойся, Алешка здесь. Он на Алмазе катается.

Катается! На Алмазе! Ну, будут ему алмазы! Небо в алмазах, как Бонифаций говорит, когда сердится.


Алешка заявился домой с ясными глазками и чистой совестью.

– Ты где шлялся? – спросил я свистящим от злости шепотом. Чтобы мама не услышала.

– Шляются, Дим, собаки бездомные, – парировал Алешка. – А я делом занимался. Не то что некоторые. Которые дневники пишут. Как красны девицы. Я в театр поступил. Артистом. Буду Великана играть. Прямо на сцене.

Мне захотелось зажать уши. Или дать ему подзатыльник. Пониже спины. Врал бы поскладнее – умеет ведь. А то нагромоздил… Театр на сцене. Во главе с Великаном.

Ух как я разозлился. Потому что очень волновался за него. А он явился и всякие глупости врет!

Но оказалось, что Алешка ни слова не соврал. Когда он мне все рассказал, я тут же сел за свою тетрадь и подробно этот рассказ записал. Чтобы ни слова не забыть. Потому что было ясно – этим приключением дело не кончится. Оно только начинается.

Глава III
«Великан и Роза»

Алешка, оказывается, не оставил без внимания историю с Волком – А. Тимофеевым. У моего братишки много достоинств, но и недостатков не меньше. И самая лучшая черта в его сложном характере – упорство. Если Алешка взялся за какое-нибудь дело, он обязательно доведет его до конца. Он и сам не остановится, и всех на ноги поднимет.

Поэтому, долго не думая, Алешка решил лично разыскать этого грустного Волка, тем более что он его обнаружил, но не он его упустил. И начал розыски гениально просто.

– Дим, – спросил он меня для проверки, – как ты думаешь, кто может лучше знать, где находится Волк?

– Охотник! – радостно ляпнул я.

Алешка усмехнулся. И назидательно произнес:

– Никто лучше Зайца не знает, где находится Волк.

Словом, он забрал свой рисунок для опознания и отправился в клуб каскадеров. Там шло очередное новогоднее представление, точно такое же. Алешка жалобно наврал при входе, что он потерял вчера в зале ключи от квартиры и теперь всей нашей семье негде приклонить голову и принять пищу.

Добрая бабушка-вахтерша без слов (но со слезами) пропустила его и сказала вслед:

– Милок, если не найдешь ключи, приходи ко мне ночевать. Я тебя и покормлю. – Алешку почему-то все стремятся покормить.

– Найду! – сказал Алешка. – Я помню, где их выронил. Они за батарею упали. Я вчера там свои перчатки сушил.

Ключи от квартиры Алешка, конечно, искать не стал, а разыскал Зайца.

И познакомился с ним. Зайца звали Юлей, она была студенткой театрального института. Алешка напел ей, что тоже уже всю жизнь мечтает о театре, а для этого разыскивает своего отца. И показал рисунок Волка без маски.

Юля сделала большие глаза:

– Это твой папа?

– А как же! Он у нас потерялся ненадолго. А мы в это время переехали на другую квартиру. И он не знает, где нас искать.

Алешка врал весело, легко и беззаботно – как птичка поет.

А Юля оказалась очень доверчивой девушкой. И отзывчивой. Она ненадолго задумалась, а потом сказала:

– Я тоже не знаю, где твой папа. Мы с ним познакомились здесь, на елке. Но он мне говорил, что когда-то, будучи без работы, играл на сцене детского театра. «Золотой ключик» называется. У метро «Юго-Западная».

– Знаю, – сказал Алешка. – Как раз рядом с нашим домом. А почему вы милиционерам этого не сказали?

Юля немного смутилась, а потом призналась:

– Я не верю, что он в чем-то виноват. Он очень хороший человек.

Алешка покачал головой, соглашаясь. Мол, бывает. Бывает, что и хороших людей разыскивает милиция.

– Найдешь его, – сказала на прощанье Юля, – передай от меня привет своему папе.

– Ладно, – сказал Алешка. – Но он сейчас в командировке.

Проговорился!

– Как это? – удивилась Юля. – Что-то я не пойму! Ой, извини, второе отделение начинается, бегу на сцену. – И она нахлобучила заячью голову и натянула на руки белые перчатки-лапки.

Алешка усмехнулся – повезло! – и отправился дальше.

А в фойе его остановила старушка-вахтерша:

– Нашел ключи, милок?

– Нашел, спасибо за внимание. Теперь можно ездить.

Старушка, как и Юля, с удивлением посмотрела ему вслед. Почему можно ездить с ключами от квартиры? Загадка.

Это был второй Алешкин прокол. Он это сообразил уже на улице и взял за правило: если врешь, то хорошо помни, как именно врешь. Чтобы ключи от квартиры с ключами от машины не путать. И своего папу с чужим – тоже.


Над входом в театр висела эмблема: занавес, на нем косая молния и длинноносый человечек с громадным ключом в руке.

Алешка потоптался у входа. На билет у него денег не было, да и представление начиналось не скоро. К тому же за дверью маячил здоровенный детина с черной бородой – Карабас-Барабас, а не дружелюбная старушка Тортила.

Алешка осмотрелся. Не иначе искал глупого петуха, чтобы под прикрытием его хвоста проникнуть в харчевню… то есть в театр.

Петух нашелся. В виде объявления на стене: «Театр „Золотой ключик“ продолжает набор актеров в труппу для постановки пьесы „Великан и Роза“. Обращаться к режиссеру Кабакову».

Алешка, долго не раздумывая, толкнул тяжелую дверь.

– Тебе чего? – прогремел над его головой сочный бас.

– Кабакова, – спокойно ответил Алешка. – По вопросу трудоустройства.

– Обедает! – прогремело над ним.

– Подожду, – так же коротко ответил Алешка.

И стал деловито расхаживать по пустому фойе, разглядывая на стенах фотографии спектаклей «Золотого ключика».

Спектакли были какие-то странные, непривычные. Разглядывать фотографии было интересно. Как загадочные картинки в детском журнале. Приятно было их отгадывать. Например, сказка «Репка» Алешку особенно удивила.

Это была не традиционная репка, которая застряла на огороде, а корабль под названием «Репка», который сел на мель, и его безрезультатно стаскивали с мели всем экипажем. До тех пор, пока не появился юнга-девочка по имени Мышка. Она сдернула хвостиком «Репку» с мели и снова шмыгнула в норку – в трюм.

Алешка пожал плечами и перешел к следующему стенду, но тут, в дальнем углу фойе, отворилась дверь с табличкой «Буфет» и из нее вылетел невысокий толстенький человек. За воротом у него торчала заткнутая белая салфетка, на круглощеком румяном лице сияла улыбка, а в руке был бутерброд, который человек дожевывал на ходу. Это и был режиссер Кабаков.

– К вам, Антон Иванович! – прогремел на все фойе Карабас.

Антон Иванович глянул на Алешку и, не останавливаясь, горделиво пожаловался ему, показывая обглоданный бутерброд:

– Видишь, на ходу обедать приходится. Весь в искусстве. Тебе чего?

– На сцену хочу, – тоже гордо сказал Алешка.

– Есть данные?

– Конечно.

– Где выступал?

– В разных местах, – попробовал уклониться Алешка, вприпрыжку поспешая рядом с режиссером, который был весь в искусстве. Даже остановиться не мог. – В детском саду, в школе. У нас в школе есть свой театр. Бонифаций руководит.

– Лев?

– Учитель. Игорь Зиновьевич.

– Знаю! Талантлив. Мыслит нестандартно. Мог бы стать большим режиссером, а стал маленьким учителем.

– Хороший маленький учитель, – обиделся Алешка, – это тоже неплохо.

– Ну-ну, – снисходительно извинился большой режиссер. – Я не в этом смысле, не обижайся. – Они делали уже второй круг по фойе, как два коня в одной упряжке – большой и маленький. – А что означает Бонифаций, знаешь?

– Кликуха такая, – кивнул Алешка.

– Сам ты кликуха. Бонифаций с латыни переводится как «Делающий добро».

– Похоже на него, – подумав, согласился Алешка. – Но не всегда.

– С вами нельзя иначе. Яблоко будешь? Одно тебе, другое мне.

Хрустя яблоками, они помчались дальше.

– В каком амплуа выступал?

Алешка не знал, что такое амплуа, и поэтому ответил осторожно:

– В разном.

Режиссер понял его затруднение и подсказал:

– В каких ролях? Кого играл?

– В детском саду, – стал вспоминать Алешка, – Снеговика играл, но это без слов, только таял, а еще Козленка номер три.

– Это как – номер три? – немного притормозил режиссер.

– Три козленка было. Первый, второй и третий. – И как-то туманно пояснил: – Волк и семеро козлят.

– Не понял, – отмахнулся режиссер и запустил огрызок в урну. – Роль удалась?

– Бесспорно.

– А как ты ее воплотил? Мекал? Травку жевал?

– Бодался!

– Гениально! Дальше.

Тут Алешку осенило. Ему ведь очень было нужно проникнуть в коллектив театра. И он хвастливо заявил:

– В школе обычно великанов всяких играл.

– Чего? – режиссер затормозил так, что его подошвы завизжали, как шины на асфальте. Он взглянул на Алешку сверху вниз: – Не соответствуешь. Рост у тебя неубедительный.

– Еще чего! – возмутился Алешка. – Если по-вашему, то плохой артист должен играть плохих людей, а хороший – хороших? Да? Разве маленький человек не может сыграть большого?

Режиссер призадумался, потом согласился:

– Оригинально мыслишь. Но вот большому человеку сыграть маленького сложно. Согласен? Тогда приходи завтра к трем, будем читать пьесу. И тебе роль дадим. Пьеса – закачаешься!

– «Великан и Роза», я знаю.

– А кто Великан, знаешь? – Режиссер аж расплылся весь. – Оригинальная трактовка: Великан – это директор фирмы. А Роза…

– Знаю! Роза его секретарша.

– Вот и нет! – счастливо расхохотался режиссер. – Роза – его любимая кошечка. Она потерялась, представляешь? Великан в отчаяньи! Он переодевается в…

– В карлика?

– Как ты догадался? Молодец! Он переодевается и отправляется на поиски Розы. Здорово? Талантливо, да? Нестандартно. Приходи завтра к трем.

– Я и брата могу привести. Он тоже артист.

– Приводи. – И режиссер, размахивая салфеткой как флагом, скрылся за дверью с надписью «Буфет».

Алешка посидел немного, чтобы перестала кружиться голова, и отправился кататься на Алмазе.


– Ну, и зачем тебе это надо? – спросил я. – Слава актера нужна?

– Как зачем? Этот Волк работал в «Ключике». Там его наверняка помнят. И я обязательно про него что-нибудь узнаю. Так просто ведь мне никто ничего не скажет. А я там покручусь в коллективе – кто-нибудь обязательно проговорится.

– Тебе-то что? – рассердился я. – Катался бы на лошади!

– Дим! – Алешка широко распахнул глаза. – Неужели ты не понял, что тут скрывается тайна.

Ну да, раз скрывается тайна, надо ее раскрыть.

– Без тебя раскроют, – буркнул я.

– Не раскроют, – серьезно сказал Алешка. – У меня некоторые ниточки в руках. А у них нет. – И он раскрыл папку с рисунками, засунул туда портрет Волка.

Я воспользовался случаем:

– Лех, а зачем эта лошадь на скалу лезет? Что она там забыла?

Алешка оживился:

– Это, Дим, кабардинка. Специальная такая горная лошадь. Ее вывели для горных троп. Она очень добрая, выносливая и очень цепкая. У нее, Дим, исключительно крепкий копытный рог.

Да уж, конечно, добрая. Недобрую лошадь лазить по скалам, цепляясь «исключительно крепким копытным рогом», не заставишь.

– Они, Дим, и в цирке выступают.

Ну да, под самым куполом. Но вслух я этого не сказал, а только поразился – сколько он уже про лошадей знает!

И я взял следующий рисунок.

– Лех, а почему у этой лошади столько ног?

Алешка очень удивился вопросу. Он показался ему наивным.

– Очень просто, Дим, – нехотя, как дурачку, объяснил он. – Я изо всех этих ног самые лучшие выберу. Чтобы лошадь в беге как бы летела над землей. Плавно, Дим, и неукротимо.

Ни фига себе! Какие творческие тонкости. А впоследствии, в ближайшее время, я убедился, что и в раскрытии тайны печального Волка Алешка применил тот же метод. Из лишних ног выбрал самые подходящие.

– Да, – сказал я, – спасибо тебе за мой портрет.

– Понравился? – оживился Алешка.

– Очень, – искренне признался я. – У меня там такое умное лицо.

Алешка как-то странно взглянул на меня. Недоверчиво как-то.

Вздохнул:

– Ну, ладно. Если ты не обиделся, я тебе его дарю. Только на стенку не вешай. И не показывай никому. Даже маме.

Скромный какой. Настоящий талант и должен быть скромным.

– А почему маме нельзя показать?

Алешка пожал плечами:

– Расстроится, – и протянул мне портрет… задумчивого дурака.

Не знаю, как мама, а я расстроился. И засунул этот портрет подальше, в нижний ящик письменного стола.

Глава IV
Кузнечик на собаке

Утром я записал в дневнике очередную дату – 3-е января – и фразу: «Ходил в мастерскую, сдал пылесос в ремонт».

Алешка заглянул через мое плечо:

– Никуда ты не пойдешь, ни в какую мастерскую. Сейчас пойдем на стадион, на скачки. А потом в театр, на репетицию.

– А пылесос? Мама ругается.

– Мы его сами починим. Давай его спрячем в шкаф, будто ты его сдал. А потом починим. Будто ты его из мастерской забрал.

– А деньги на ремонт? Мама деньги дала. Куда их денем?

– Мы ей что-нибудь купим. Приятное. Она будет рада. И не станет расспрашивать.

Все он решает прямо левой ногой. Элементарно.

– Зачеркивать? – спросил я про эту фразу.

– Зачем? – удивился Алешка. – Конспирация нам не помешает.

Ох и хитер мой братец!

И мы пошли на стадион.


Это были еще не скачки. Вроде репетиции. Тренер Галина сказала, что скачки будут в последний день каникул. И победителя ждет приз.

– Какой? – сразу спросил Алешка.

– Секрет. Зачем тебе знать?

– А я из-за всякой ерунды стараться не буду.

Тренер Галина рассмеялась и потрепала его по голове:

– Старайся, Алексей, не пожалеешь. Приз отличный. Иди, время есть, потренируйся немного. И помни: у тебя главный соперник – Полковник.

Алешка нырнул в конюшню и вывел из нее Алмаза. Это был очень красивый конь, с гибкой шеей, немного горбоносый, на тонких сильных ногах. Он доверчиво и грациозно шел за Алешкой мерным шагом, почти положив голову ему на плечо. Будто шептал что-то в ухо, делился своими лошадиными секретами. Сразу видно, что они любят друг друга.

Тренер тетя Галя помогла Алешке оседлать Алмаза и забраться к нему на спину. Алешка тронул повод, и Алмаз послушно, легко перебирая ногами, разбрасывая копытами снег, поскакал по кругу.

Да, если Полковник казался в седле плотным кулачком, то Алешка – совсем наоборот. Худенький, длинноногий, он напоминал своими локтями и коленками маленького сложившегося кузнечика на спине большой собаки.

Нет, это не было смешно. Это было красиво. А когда Алешка послал Алмаза в галоп, мне и вправду показалось, что у лошади восемь ног. Или даже двенадцать. Они так и мелькали, далеко отбрасывая копытами снежные комки.

Тренер Галина распахнула выезд из загона, и все всадники, друг за другом, выскочили на футбольное поле. Выстроились на старте в неровную линию. Лошади волновались не меньше жокеев, переступали ногами, стригли ушами, взмахивали гривами.

– Внимание! – тренер подняла руку со стартовым флажком. – Три круга, галопом – марш!

Она взмахнула флажком, и лошади помчались. Сначала на старте была суета и толчея, но уже на первом круге все участники скачек вытянулись в линию. Впереди легко, чуть касаясь утрамбованного снега, летел Алмаз на своих восьми ногах. За ним, чуть отстав, поспешал Гордый с Полковником.

Так они и прошли всю дистанцию. Алмаз финишировал первым, Гордый – за ним.

Полковник свалился с него и вежливо сказал:

– Это не я проиграл, Леша. И не ты выиграл. Это наши лошади.

Алешка засмеялся.

Полковник покачал головой – тут у него тем более не было шансов.

– Знаешь, Леш, если бы я скакал на Алмазе…

Лешка неожиданно согласился:

– Хорошо. На соревновании поменяемся. Скачи на Алмазе.

– Правда? – обрадовался Полковник. – Спасибо. Это по-дружески. Но ведь ты проиграешь.

– Не думаю, – уверенно возразил Алешка.

– Почему? – удивился Ваня. – Алмаз у нас самый резвый.

И тут Алешка произнес совершенно загадочную фразу:

– Потому что волк украл лошадь!

– Не понял… – Наш степенный Полковник, наверное, первый раз в жизни растерялся.

И я тоже. «Волк украл лошадь». Не слабо! Даже круто!

Волки обычно овец крадут. Да и при чем здесь это?


После обеда, во время которого мама похвалила меня за пылесос, мы отправились в театр.

– Да, – спросила она, закрывая за нами дверь, – а когда он будет готов?

– Вчера вечером, – сказал Алешка, думая совсем о другом. – Или сегодня утром.

– А вы куда?

– Мы – в театр.

– Молодцы! – сказала мама. – А деньги на билеты?

– Ой, мамочка! – защебетал Алешка. – Я забыл тебе сдачу отдать. Можно мы ее на билеты потратим?

– Конечно. Только берите хорошие, в партер.

– В ложу бенуара, – ответил Алешка.

Какие слова знает! И маму это тоже поразило.

– Как вы быстро взрослеете, – нежно сказала она нам вслед.


Карабас без лишних слов впустил нас в фойе.

– Идите в зрительный зал, – сказал он. – Все уже собрались.

В зрительном зале было темно. Только на сцене горел свет. Там стоял обеденный стол, во главе его сидел режиссер Кабаков и что-то жевал. И запивал водой из бутылки. А в первом ряду разместились актеры. В основном молодые и веселые. В руках они держали книжечки. Наверное, подумал я, это и есть пьеса про Великана. Актеры не шумели, не переговаривались, а только переглядывались и улыбались друг другу. Видимо, так они обменивались мнениями о пьесе.

Режиссер сделал глоток и встал:

– Друзья мои! Мы должны прежде всего понять и определить сверхзадачу этой гениальной пьесы…

– А кто ее написал? – нахально перебил его Алешка.

– Я, – скромно потупился режиссер. И показал всем видом: разве я виноват в своей гениальности. – Прошу не перебивать. Что я говорил? Ах да! Сверхзадача. Вот вопрос: кто главный герой пьесы? Вы скажете: Великан. И ошибетесь. Великан, по ходу пьесы, уходит домой из своего офиса. Сажает Розочку в сумку. Розочка убегает. Великан, в отчаянии, переодевается Карликом и отправляется на розыски Розочки. И он встречается со многими людьми. Самыми разными: с бомжами и чиновниками, с продавцами и артистами, с жуликами и милиционерами. Что это значит? Значит, мы можем дать развернутую картину нашей жизни. Показать ее плохие и хорошие стороны…

– А зачем плохие показывать? – опять перебил его Алешка. – Их и так все знают.

– Здравая мысль, – поддержал его бородатый актер, который сидел рядом. Он все время то сдирал с себя бороду, то лепил ее обратно. И каждый раз удивлялся.

Тут поднялся шум. Началось бурное обсуждение. В общем, все как у нас на уроке, когда ученики не очень слушают учителя. И все ведь Алешка натворил. Я решил ему об этом сказать. Чтобы он больше не выскакивал. Повернулся к нему… И отскочил как ошпаренный. На Алешкином месте сидел какой-то жутко бородатый мальчик. Мальчик расхохотался.

Оказывается, пока все спорили, Алешка успел подружиться с бородатым актером и тот дал ему примерить свою ужасную самоклеящуюся бороду.

Когда я пришел в себя, споры о сверхзадаче уже закончились и начались споры по распределению ролей.

Здесь процесс тоже пошел как в детской игре: «Чур, я – царь! Чур, я – царевна! Чур, я – сапожник!»

Постепенно роли разошлись. И неудивительно, что Алешке досталась одна из главных. Ему поручили играть Великана, переодевшегося Карликом.

– Славно! – сказал довольный режиссер. – Но у нас никого нет на роль кошечки Розы.

Действительно, из всех актрис ни одной не было с кошачьей внешностью. И повадками. Одна тетка, правда, немножко подходила – у нее под носом были вполне приличные усики. Но режиссер отверг ее кандидатуру:

– Роль тигрицы вам, Офелия Львовна, обеспечена в следующей пьесе.

Актриса обиделась и ушла. Дожидаться следующей пьесы.

Но тут опять всех «выручил» Алешка:

– Я знаю одного Зайца, очень похожего на кошку.

– Такие бывают? – удивился режиссер. Алешка кивнул.

– Зови! – и радостно шлепнул ладонью по столу.

– На когда? – спросил Алешка.

– На завтра. В три.

– Приведу, – пообещал Алешка. Но поставил условие. Вернее, намекнул: – А моему брату роли не хватило.

Режиссер на секунду задумался. Улыбнулся, найдя выход:

– Офелия нас бросила. Предала. Забирай ее роль. Как тебя зовут? Дима? Вот и отлично.

– А что за роль? – спросил я. Так, на всякий случай – не собирался я играть в этом гениальном спектакле.

– О! Это прекрасная роль! – режиссер Кабаков даже жевать перестал. – Офелия должна была играть ружье!

– Что?!

– Ничего удивительного. По законам драматургии. Ты, наверное, помнишь знаменитые слова Антона Павловича Чехова, великого писателя и драматурга?

– Ну… Смотря какие… Не все, конечно…

– Антон Павлович говорил…

– Кому? – перебил Алешка. – Вам?

– Не только мне. Всему миру. Он говорил, что если в первом акте на стене висит ружье, то в последнем оно обязательно должно выстрелить.

– Я не хочу висеть на стене, – со всей решимостью заявил я. И встал.

– Куда же ты, Дима? – воскликнул режиссер. – В моей пьесе этот эпизод решается элегантнее, чем у Чехова. В моей пьесе ружье не висит на стене, а стоит в углу. Все три акта.

Это еще куда ни шло.

– А стрелять из меня что будет? – спросил я на всякий случай.

Кабаков от души рассмеялся, очень довольный.

– Я и здесь пошел дальше Чехова. – Он выдержал паузу. – В моей пьесе ружье не стреляет!

Я только глазами похлопал. А режиссер с улыбкой ждал аплодисментов. Не дождался и пояснил свое гениальное решение:

– Представляешь, Дима, какая сложная, интересная и ответственная у тебя роль – изображать в течение трех актов нестреляющее ружье! Нестреляющее ружье – это просто палка. Вот ты и должен изобразить его внутреннюю борьбу. Внутреннее напряжение от противоречия. Ему так хочется выстрелить – а нельзя!

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное