Валерий Гусев.

Фейерверк в пробирке

(страница 2 из 10)

скачать книгу бесплатно

Как я ни всматривался в глубь парка, как ни прислушивался, все никак не мог понять – откуда доносится этот таинственный разговор. Причем какой-то странный. Говорил вроде один человек – сердито, напористо, даже злобно, а еще два голоса как бы оправдывались короткими фразами. И мне даже послышалось: «Идиоты! Записку хоть нашли? И что я буду с ним делать? Под кровать спрячу?»

Я остановился, поводил ушами в разные стороны – мне стало маленько не по себе. Разговор – конкретный. На криминальные мысли наводит.

И тут из бревенчатого теремка вышли трое. Двое из них – ничего особенного, братки такие конкретные. С ними лучше даже днем не сталкиваться, не только вечером. А третий… Третий был наш новый химик. Саша Волчков.

Таким я его еще не видел. Он был зол и опасен. А парни перед ним – откровенно трусили. И чувствовали себя виноватыми.

Все трое обогнули теремок и скрылись за ним на тропе, которая вела к проспекту. Волчков шел впереди, а те двое трусили за ним побитыми собачонками.

Я было двинулся за ними, но они сразу, будто сбивая меня со следа, разделились и разошлись в разные стороны, по своим делам. И я пошел по своему делу, так и сяк примеряя услышанные фразы. Получалась по смыслу какая-то глупость: парни что-то ненужное сперли, а Волчкову это ненужное некуда деть. А зачем ему это ненужное? Бывший ученый, бывший работник милиции, педагог – и какие-то ворюги. И записку какую-то потеряли… Ерунда. Я уже знал по своему жизненному опыту, что любая, даже самая безобидная, фраза может принять конкретный криминальный оттенок. «Убью, зараза!» – услышал я как-то за стеной бешеный крик нашего соседа. А потом – стук, грохот и ругань. И тишина. Убил, значит.

Папа был в командировке, и я позвонил в милицию. Прибыл наряд. Трупа он не обнаружил и соседа не забрал.

Все оказалось куда прозаичней. В стакан соседского пива попал случайно рыжий таракан. А шум и грохот – сосед за ним с веником гонялся. Опрокидывая все на своем боевом пути… Так что я плюнул на все эти заморочки в теремке и поспешил по своему делу.


Но к больнице я подошел в плохом настроении. А тут мне его еще больше испортили. Когда я сунулся к турникету, охранник заступил мне дорогу:

– К кому, юноша?

Вообще эти охранники – везде и всюду – уже на нервы действуют. Наша школа тоже таким обзавелась. Он так вроде ничего, но бездельник ужасный. Ну и вредничает, конечно, понемножку, власть свою над нами показывает.

Раньше у нас уже был охранник – старичок такой, добродушный и приветливый. Но Волчков настоял, чтобы его заменили, и притащил этого Костю. А директору объяснил:

– Школа, товарищ полковник в отставке, уязвимый объект, во многих отношениях. И мы должны быть уверены в безопасности нашего контингента.

И директор, конечно, согласился. Ему и в целом Волчков нравился. Наверное, потому, что тот тоже был когда-то офицером.

– Вторая хирургия, третья палата, больной Е. Лапушкин, – заученно ответил я.

– Он выписался.

Его вчера забрали.

– Как? Он же лежачий!

– Был лежачий, теперь ходячий. Отойди, не мешай. Вы к кому, гражданочка?

Я отошел в полном недоумении и присел на банкетку. Бред какой-то! Кажется-Женя сам говорил нам, что ему лежать еще не меньше месяца. Может, охранник что-то напутал? Или просто свредничал? Потому что в тот раз, когда мы приходили сюда с Алешкой, мой братец сделал ему замечание за грубость. В очень вежливой форме. Он сказал:

– Такому дураку не в больнице работать, а в бане.

Охранник вспылил, но Алешка показал ему фигу и выскользнул за дверь.

И я подошел к окошечку регистратуры. Там сидела симпатичная старушка, и она очень толково ответила на все мои вопросы.

– Это которого в подъезде поколотили? Как же, знаю. Забрали его вчера. Брат евойный забрал. Говорит, в другую больницу повезу. Тама, говорит, лучше. Тама у них, значит, еще один брат – доктором. К себе, стало быть, забрали. Оно и ладно. В машину его погрузили, прямо в кузов, и увезли. Какая машина, говоришь? Ну… обыкновенная. На колесах. Цвет, спрашиваешь? Разноцветная. Радуга такая на ей. Стиральный порошок. «Тогда мы идем к вам»…

Сначала мне даже показалось, что я не в ту больницу попал. В психушку, короче. Разноцветная машина на колесах, полная стирального порошка… Идем к вам…

И тут меня осенило, и все стало на свои места. Фургончик с яркой рекламой стирального порошка! Который забирает больного из одной больницы в другую. Чушь на цыпочках! Бред на носках!

И я пошел домой, озадаченный сверх меры.


Возле школы на меня чуть не налетел еще один одноклассник – Андрюха Сельянов. Я попытался придержать его, чтобы посоветоваться. Но он вырвал руку и простучал копытами мимо меня. И заржал на ходу:

– Некогда, Дим! В аптеку бегу!

Я вздохнул и пошел к директору, доложить о проделанной… то есть о непроделанной работе.

А на втором этаже меня едва не смел с лестницы Юраша Козлов.

– В аптеку? – крикнул я ему вслед.

– Ага! – отозвался он уже за дверью.

Эпидемия в школе началась, подумал я.

Но директор, когда я к нему вошел, был спокоен. Значит, эпидемии нет.

Он снял очки, отложил журнальчик с кроссвордами.

– Кстати пришел, Дим, – сказал он. – Как думаешь: транспортное средство, семь букв, третья «р»?

– Верблюд, – сказал я.

– Подходит, – директор снова посадил очки на нос, вписал слово. – А ты чего пришел? Какие проблемы?

– Ходил в больницу…

– Заболел? – он вскинул на меня глаза. – А по виду не скажешь.

– Я к Евгению Ивановичу ходил.

– А! Как он там?

– Никак! И не там!

– Выражайтесь ясней! – громыхнул полковник, вставая. – Что значит «никак»? Отвечайте по существу!

– Нет его там, Семен Михалыч. – И я рассказал все, что узнал сам.

Полковник нахмурился, призадумался, посветлел.

– Нет оснований для паники. Все ясно – забрали родственники, поместили в другую больницу. Перевозка больного в целях ускорения осуществлена левым транспортом. Нормально.

– Вы думаете? – Он меня немного успокоил. – А куда фрукты деть?

– Положи в холодильник в буфете. Я думаю, Евгений Иванович завтра нам позвонит и сообщит, где его навестить. Съездишь?

Я чуть было не ответил: «Некогда. В аптеку бегу». Но удержался и только кивнул.


Но Евгений Иванович не позвонил. Ни завтра, ни послезавтра. А послепослезавтра мы с Алешкой сидели за уроками: по глазу в учебник, по глазу в телевизор. Шел как раз сюжет из «Чрезвычайных происшествий». И вдруг слышим голос корреспондента:

– На днях в больницу номер пятьдесят доставлен странный пациент. Со следами побоев на лице, с рукой в гипсе и с полной потерей памяти. Обстоятельства его появления в больнице также весьма загадочны. В дверь приемного покоя позвонил неизвестный и со словами: «Что ж вы больными разбрасываетесь», – указал на стоящие под навесом носилки. После чего скрылся. На вопрос дежурного врача: «Как ваша фамилия?» – больной неуверенно ответил: «Кажется, Женя». – «Сейчас он помещен в хирургическое отделение. Просьба ко всем, кто знает что-либо о нем, сообщить в больницу номер пятьдесят, или в ближайшее отделение милиции, либо по телефону 02. Взгляните на него».

Мы взглянули. На койке с задумчивым лицом лежал наш Кажется-Женя! И мне показалось, что он нам подмигнул.

– Не слабо! – вскочил Алешка. – Я сейчас позвоню.

– И скажешь, я узнал: «Его зовут, кажется, Женя», да? Не спеши, Леха.

– Чего – не спеши? Ты что, Дим, не понял? Его похитили!


Надо признать, что Алешка быстрее меня врубился в ситуацию.

– Дим, он что-то ужасное узнал из той бумажки. Что-то для кого-то опасное. И его убрали. Помнишь, он следователя изо всех сил звал? Он хотел ему что-то сказать очень важное. Или предупредить о какой-то опасности. Вот его и утащили.

– А чего же он все позабыл, а? От перемены места пребывания, да?

– Чего ты смеешься? Ему что-нибудь вкололи, и все! Сейчас это просто.

А ведь он прав. Такое часто случается. И папа что-то похожее маме как-то рассказывал. Жаль, мы до конца не подслушали… И по телевизору сколько хочешь такое показывают.

– Знаешь что, Лех, – предположил я. – Ведь его украли в тот же день, когда мы ему эту записку показали, так?

– Точно, Дим, ты молодец! – Я даже покраснел от удовольствия. – Все очень просто. Нужно узнать, кто еще навещал его в тот день, и…

– …Папе рассказать, – завершил я.

– Конечно, – твердо согласился Алешка. И затарахтел: – Но не сразу… В другой раз… В подходящее время… Как получится…

Я молча показал ему кулак.

Он молча усмехнулся.

И не знали мы оба, что опять ввязываемся в очень опасное дело. Это не то что Никишову в ухо дать. Которое он еще не научился защищать каким-то там блоком…


– Дим, – небрежно спросил меня Алешка за завтраком, когда мама на минутку вышла. – Ты сегодня в школу идешь?

Я даже жевать перестал, уставился на него.

– Рот закрой, Дим, – дружески посоветовал Алешка. – Яичницу потеряешь.

Я проглотил кусок и спросил очень строго, как настоящий старший брат:

– Что задумал? Прогулять?

Алешка озабоченно кивнул:

– Прикрой меня, ладно? Я сбегаю в ту больницу, где Кажется-Женя раньше лежал. А ты нашей Любаше наврешь, что я к бабушке поехал…

– А у него есть бабушка? Точно знаешь? А вдруг нет?

– К нашей бабушке, Дим, – терпеливо поправил меня Алешка. – К маминой маме, Дим. Которая зубной врач. Запомнил? Запоминай дальше. Я поехал ее проведать. Потому что она очень скучает по своим внукам. И ей на пенсии, без чужих зубов, очень одиноко. А пенсия у нее очень маленькая, и ей поэтому телефон отключили…

Во намолотил! Бабушка скучает без зубов из-за маленькой пенсии, внуки выключили ей телефон, потому что она зубной врач маминой мамы. И нужно срочно к ней ехать… Да, а зачем?

– Лех, а зачем ты к бабушке собрался?

Тут Лешка, в свою очередь, чуть яичницу не потерял.

– Кто собрался? – спросил он с распахнутым ртом.

– Ты! К бабушке!

Алешка закрыл рот и молча покрутил пальцем у виска. Но этого ему показалось мало, и он веско добавил:

– Иди в школу, Дим! Тебе не помешает.

Тут вошла мама.

– Долго вы будете рассиживаться? Марш в школу! Да! – вспомнила. – Надо бабушке позвонить.

– Ей телефон отключили, – брякнул я. – Из-за пенсии.

– Шутка, – поспешно поправил меня Алешка.


После завтрака, пока Алешка бегал в школу за апельсинами, я все-таки позвонил в милицию и сообщил:

– Неизвестный гражданин, которого доставили в больницу с переломом руки в невменяемом состоянии, есть гражданин Лапушкин Евгений Иванович, учитель химии средней школы.

– Сообщение принял дежурный лейтенант Скворцов. Кто передал?

– Кот Матроскин.

– Понятно, – сказал сообразительный лейтенант. – Так и запишем: сообщение анонимное. Будь здоров, Матроскин.

Перед уроками Матроскин зашел в Алешкин класс, к его учительнице Любаше. (Она очень маленькая, но хорошая и доверчивая, и за это вся школа называет ее Любашей, даже первоклашки.) Я очень толково и достоверно объяснил Алешкино отсутствие: нашей бабушке отключили телефон, Алешка срочно поехал ее проведать. Все, что он намолотил за завтраком, только на первый взгляд казалось «окрошкой» (по маминым словам), а на самом деле Алешка все предусмотрел. На все возможные вопросы подготовил убедительные и правдоподобные ответы.

– Молодец! – похвалила его Любаша. – Ваш Алеша очень внимательный мальчик. – Тут она на секунду призадумалась и честно добавила: – Но не на уроках.


…А внимательный мальчик в это время прикидывал, как ему проникнуть в больницу. Охранник, к счастью, был сегодня не тот, с кем Алешка успел испортить отношения, но и этого нужно было как-то обойти.

Алешка не спешил и не пытался прорваться силой. Он некоторое время изучал обстановку. Внимательно приглядывался – какие тут порядки и распорядки. Чтобы углядеть в них слабое место, щелочку, куда можно шмыгнуть и раствориться в бесконечных больничных коридорах.

Углядел то, что ему надо.

Нянечка или санитарка, пожилая, в общем, старушка выкатила из боковой двери тележку, на которой были сложены стопки чистого белья. Подогнала тележку к турникету, взяла одну стопку, направилась в корпус. А за ней – деловой помощник – небольшой, но старательный. Тоже со стопкой белья, придерживал ее у груди подбородком, пыхтя от усердия.

Охранник и глазом не моргнул, лишь проводил его одобрительным взглядом.

Нянечка с Алешкой поднялись на лифте, прошли длинным коридором, остановились у дверей кладовки. Нянечка отперла и распахнула дверь, уложила свою стопку наволочек на полку. Алешка – тоже. И направился было по своему делу.

– Э! Э! – окликнула его нянечка. – Пошли вниз, там еще полно. И простыни, и полотенца.

– Щаз-з! Мы так не договаривались.

Нянечка подбоченилась и сказала:

– А на вид такой хороший мальчик.

– Ладно, – пообещал хороший мальчик, деваться некуда, – только я дяденьку своего навещу.

– Не выйдет, – сказала нянечка, – нет тут твоего дяденьки. Тут одни тетеньки.

Оказывается, они таскали стопки белья в женское отделение.

В общем, раза три еще Алешка съездил вверх-вниз, а потом нянечка показала ему, как пройти в мужскую хирургию. И наградила его яблоком. Которое Алешка сунул в пакет с апельсинами.


В третьей палате второй хирургии ничего за эти дни не изменилось, кроме того, что на той койке, где лечился Кажется-Женя, спал, отвернувшись к стенке и негромко похрапывая, другой больной. А соседом по палате оказался тот же дядька, что и раньше.

Алешка подошел к нему и брякнул на тумбочку пакет.

– Это что? – скосил глаза дядька.

– Апельсины, – объяснил Алешка.

– Зачем?

– Витамины. А то у всех есть, а у вас нет.

– От кого?

– От этого, – Алешка махнул в сторону второй кровати, – который с вами раньше лежал.

– А… учитель. Забрали его. В другой стационар.

– Я знаю, – сказал Алешка. – Он вам привет передавал. Очень большой.

Дядька во время разговора как-то странно поглядывал на Алешку. А потом вдруг спросил, прямо стихами:

– Леш, ты меня не узнаешь?

Алешка пригляделся и соврал от души, чтобы не огорчать больного. Которому никто не носит витамины в пакетах.

– Узнал! Вы директор сто второй школы. Очень похожи.

Дядька засмеялся:

– Вот врунишка! Я Вася, бомж из нашего парка. По прозвищу Ворон.

Тут Алешка в самом деле его вспомнил. Этот Вася очень хороший человек. Добрый, отзывчивый, аккуратный. А Вороном его прозвали за то, что одно время он жил в нашем парке на дереве. Соорудил там помост с крышей. Даже мебель туда затащил – матрас, кресло, столик, керосинку, посуду. У него и книги были. Все это он собрал на свалках и помойках. И если что-нибудь там полезное обнаруживал, всегда нам об этом сообщал. Честно делился находками. Папа с мамой до сих пор не знают, какие полезные вещи мы прячем в нашей кладовке.

– А где ваша борода? – спросил Алешка.

Бомж Вася провел ладонью по щекам:

– На помойке. Я ее сбрил.

– Жаль. Вам очень борода шла. Вы на Деда Мороза похожи были.

– Ничего, Лех, выпишут – новую отращу. Еще длиннее. А ты чего пришел-то? – И он хитро взглянул на Алешку.

– Просто так.

– Вот врунишка! Я тебя насквозь вижу.

Алешка понял, что вполне может довериться этому человеку. Не подведет и не обманет. А тот добавил:

– Ты не стесняйся, спрашивай меня. Я очень много знаю.

Как потом оказалось, это не была хвальба. Бомж Вася действительно очень многое знал. В силу некоторых особенностей его бродяжьего быта. Но об этом – в свое время, в своем месте.

– Я правда просто так, дядя Вася. Забыл, что Евгений Иванович перевелся в другую больницу. Пришел навестить. – И без всякого перехода ляпнул: – Кто к нему приходил? Следователь был?

– Так я и знал, что дело здесь нечистое. Скажу тебе: никто к нему не ходил. И следователь не был, не успел. Приехал вечером, а Женьки уж нет. Забрали его.

– Кто забрал?

– Двое, вроде как врачи. В халатах. Только знаешь что… – Бомж Вася задумался. – Халаты мне не понравились.

– Не очень белые?

– Не очень белые. И на врачебные не похожи. У меня такой халат был, когда я в пекарне, на хлебозаводе, работал.

– А они о чем с ним говорили?

– Да ни о чем. Сделали укол – и на носилки.

– Какой укол? – спросил Алешка.

– А я знаю? Успокаивающий. Он очень взволновался, когда их увидел. Руками… то есть одной рукой замахал и сказал: «Ну что вам еще от меня надо?»

– А они что? – Алешка слушал затаив дыхание.

– Да ничего. Говорят: «Не боись, мужик, мы тебя вылечим». Нет, не так. Вот так: «Успокойтесь, больной, мы вам поможем». И укол ему вкололи. Он и затих.

– Я так и думал, – вздохнул Алешка. – А больше никто его не навещал?

– В тот день-то? – стал припоминать Вася. – А! Вот как вы ушли, девушка его навестила. Невеста, что ли…

– Какая девушка?

– Молодая. Женского пола.

– Как зовут?

– Не знаю. Женька ее Лидочкой называл. Или Людочкой.

– Или Милочкой, – сердито вздохнул Алешка.

– Точно! – согласился бомж Вася. – Леночкой. Так и сказал, когда она прощалась: «До свидания, Аллочка».

Глава III
Находка на чердаке

Алешка вернулся в школу к третьему уроку. Он зачем-то постоял перед «Нашей гордостью», наверное, в очередной раз полюбовался маминой фотографией, а потом пошел в свой класс.

– Как бабушка? – с тревожной заботой встретила его Любаша.

– Чья? – уточнил Алешка.

– Ваша, конечно.

– В порядке! – похвалился заботливый внучек. – Я ей апельсинов подарил и все наволочки перетаскал.

Любаша удивилась – Алешка спохватился:

– Из прачечной. А завтра опять к ней поеду. Надо из прачечной простыни забрать.

Чтобы совсем не запутаться, Любаша предпочла его дальше не расспрашивать. Алешка вообще ее слабость. Она ему многое прощает. И, кажется, немного побаивается.

– «Тогда мы идем к вам!» – объявил Алешка и пошел ко мне. – Ты вот тут, Дим, – с укором заявил, – ничего не делаешь, только учишься, а вот я целый грузовик наволочек перетаскал на пятый этаж. Пешком.

– А зачем нам столько наволочек?

Алешка ответил не сразу – дождался, пока мимо, топоча и ржа, промчится стадо первоклашек, и сказал:

– Нашей школе угрожает опасность.

Удивил. Там, где собирается в кучку больше трех пацанов, там всегда возникает опасность. А уж когда их тысяча!.. Тысяча опасностей.

– Зря смеешься, Дим, – грустно укорил меня Алешка. – Школу хочут взорвать.

– Хотят, – поправил я. И этому тоже не удивился. Сколько раз уже пытались. Как контрольная в седьмых классах, сразу в милицию звонок. И никаких контрольных.

– Дим, – серьезно сказал Алешка. – Нужно проверить одно дело. Ты мне поможешь. И тебя потом тоже повесят на «Нашу гордость». Ну, не тебя, конечно, целиком, а твою фотографию. Обязательно повесят!

– Надеюсь, не посмертно? – усмехнулся я.

– Я тоже на это надеюсь. Достань мне ключи от чердака.

Да, это задачка. Всеми ключами в нашей школе командуют два человека – охранник Костя и наш завхоз, он же трудовик – учитель по трудовому воспитанию нашего неуправляемого контингента. Как говорит директор-полковник. Ну, с охранником не договоришься, а вот Блин-картошка – человек простодушный и доверчивый. Вроде меня.

У него в подвальной каморке, точь-в-точь как у папы Карло, вместо нарисованного очага висела рама от картины. Сама картина не сохранилась (это было живописное полотно под названием «Учащиеся седьмого класса на уборке урожая черешни в Краснодарском крае»), но в нее были вбиты гвоздики, на которых висели ключи. А над каждым ключом – указующая бирка. «Каб. дир.», «Каб. зав.», «Спортзал», «Учит.» и так далее до «Подв.» и «Чер.». Подвал и чердак, значит.

Ключи наш Блин-картошка выдавал под роспись в толстой тетради. «Ключ взял – ключ сдал». И надеяться, что он, в свете последних требований по борьбе с терроризмом, добровольно выдаст ключи от чердака, – это большая наивность. От которой мы давно уже избавились.

Остается простая военная хитрость. На грани кражи. Впрочем, если что-то взял без спроса и вернул (тоже без спроса) – это уже не кража. Так в Уголовном кодексе написано. И наказание за это не воспоследует. Если, конечно, ты этим чем-то не успел что-то натворить.

Короче говоря, я сбежал в подвал и постучался в дверь каморки. За дверью слышались грустные звуки флейты. Блин-картошка, учитель по труду, мечтал быть учителем пения. Но для этого ему не хватало специального образования. И потому мелодии из его флейты выходили робкие и печальные.

Сейчас он тоже готовился к выступлению на торжествах во имя Дня нашей школы.

– Можно, Иван Кузьмич? – спросил я, входя в каморку.

Блин-картошка отнял от губ флейту, положил ее на верстак.

– Знаешь, Дим, что я сейчас играл? – задушевно спросил он.

– Наверное, полонез. Который Огиньски. – Угадать было нетрудно. Ничего другого Блин-картошка играть не умел.

– Ты молодец, глубоко изучил мировую музыкальную культуру, – похвалил меня флейтист с трудовым уклоном.

– И вы тоже, – похвалил я его. Кукушка с петухом. – Иван Кузьмич, меня Анна Петровна прислала за ключом.

– Сними, распишись, – он снова приложил флейту к губам. – Не потеряй, блин-картошка. А то ухи оторву.

– Что вы, Иван Кузьмич!

– Да, ты мальчик аккуратный. Давай я тебе сыграю. Твой любимый полонез.

– В другой раз, Иван Кузьмич, – одной рукой я снял с гвоздика ключ от кабинета физики, а другой – от чердака. – Анна Петровна ждет.

Я расписался в тетради и выскочил за дверь. Успев краем глаза заметить, что из двери, за которой занимались наши химики-подпольщики, тянется струйкой вонючий дымок. Уж если кто и взорвет нашу школу, так это они – алхимики!


Перед последним уроком мы с Алешкой пробрались на чердак. Включили свет.

Здесь было здорово. Пыльно, все завалено старым школьным имуществом. Со следами деятельности наших предшественников. Три дырявых глобуса – будто ими в футбол играли, старые учебники, макет доменной печи в разрезе, доска из линолеума, на которой сохранилась историческая надпись мелом: «Ирка – дура!» Бродя меж этих остатков, мы вдруг шарахнулись, наткнувшись на останки – в углу стоял почти полный скелет со школьной форменной фуражкой на голом черепе. Такие фуражки носили наши отцы и деды.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное