Николай Гумилев.

Глоток зеленого шартреза

(страница 7 из 51)

скачать книгу бесплатно

     Янтари и жемчуга.


     Вот в пустыне я и кличу:
     «Солнце-зверь, я заждалась,
     Приходи терзать добычу
     Человеческую, князь!


     Дай мне вздрогнуть в тяжких лапах,
     Пасть и не подняться вновь,
     Дай услышать страшный запах,
     Темный, пьяный, как любовь».


     Как куренья, пахнут травы,
     Как невеста, я тиха,
     Надо мною взор кровавый
     Золотого жениха.

 //-- САДЫ ДУШИ --// 

     Сады моей души всегда узорны,
     В них ветры так свежи и тиховейны,
     В них золотой песок и мрамор черный,
     Глубокие, прозрачные бассейны.


     Растенья в них, как сны, необычайны,
     Как воды утром, розовеют птицы,
     И – кто поймет намек старинной тайны? –
     В них девушка в венке великой жрицы.


     Глаза, как отблеск чистой серой стали,
     Изящный лоб, белей восточных лилий,
     Уста, что никого не целовали
     И никогда ни с кем не говорили.


     И щеки – розоватый жемчуг юга,
     Сокровище немыслимых фантазий,
     И руки, что ласкали лишь друг друга,
     Переплетясь в молитвенном экстазе.


     У ног ее – две черные пантеры
     С отливом металлическим на шкуре.
     Взлетев от роз таинственной пещеры,
     Ее фламинго плавает в лазури.


     Я не смотрю на мир бегущих линий,
     Мои мечты лишь вечному покорны.
     Пускай сирокко бесится в пустыне,
     Сады моей души всегда узорны.

 //-- ЗАРАЗА --// 

     Приближается к Каиру судно
     С длинными знаменами Пророка.
     По матросам угадать нетрудно,
     Что они с востока.


     Капитан кричит и суетится,
     Слышен голос, гортанный и резкий,
     Меж снастей видны смуглые лица
     И мелькают красные фески.


     На пристани толпятся дети,
     Забавны их тонкие тельца,
     Они сошлись еще на рассвете
     Посмотреть, где станут пришельцы.


     Аисты сидят на крыше
     И вытягивают шеи.
     Они всех выше,
     И им виднее.


     Аисты – воздушные маги,
     Им многое тайное понятно:
     Почему у одного бродяги
     На щеках багровые пятна.


     Аисты кричат над домами,
     Но никто не слышит их рассказа,
     Что вместе с духами и шелками
     Пробирается в город зараза.

 //-- ОРЕЛ СИНДБАДА --// 

     Следом за Синдбадом-Мореходом
     В чуждых странах я сбирал червонцы
     И блуждал по незнакомым водам,
     Где, дробясь, пылали блики солнца.


     Сколько раз я думал о Синдбаде
     И в душе лелеял мысли те же…
     Было сладко грезить о Багдаде,
     Проходя у чуждых побережий.


     Но орел, чьи перья – красный пламень,
     Что носил богатого Синдбада,
     Поднял и швырнул меня на камень,
     Где морская веяла прохлада.


     Пусть халат мой залит свежей кровью, –
     В сердце гибель загорелась снами.
     Я – как мальчик, схваченный любовью
     К девушке, окутанной шелками.


     Тишина над дальним кругозором,
     В мыслях праздник светлого бессилья,
     И орел, моим смущенный взором,
     Отлетая, распускает крылья.
ЖИРАФ


     Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд
     И руки особенно тонки, колени обняв.
     Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
     Изысканный бродит жираф.


     Ему грациозная стройность и нега дана,
     И шкуру его украшает волшебный узор,
     С которым равняться осмелится только луна,
     Дробясь и качаясь на влаге широких озер.


     Вдали он подобен цветным парусам корабля,
     И бег его плавен, как радостный птичий полет.
     Я знаю, что много чудесного видит земля,
     Когда на закате он прячется в мраморный грот.


     Я знаю веселые сказки таинственных стран
     Про черную деву, про страсть молодого вождя,
     Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
     Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.


     И как я тебе расскажу про тропический сад,
     Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…
     Ты плачешь? Послушай… далеко, на озере Чад
     Изысканный бродит жираф.

 //-- НОСОРОГ --// 

     Видишь, мчатся обезьяны
     С диким криком на лианы,
     Что свисают низко, низко,
     Слышишь шорох многих ног?
     Это значит – близко, близко
     От твоей лесной поляны
     Разъяренный носорог.


     Видишь общее смятенье,
     Слышишь топот? Нет сомненья,
     Если даже буйвол сонный
     Отступает глубже в грязь.
     Но, в нездешнее влюбленный,
     Не ищи себе спасенья,
     Убегая и таясь.


     Подними высоко руки
     С песней счастья и разлуки,
     Взоры в розовых туманах
     Мысль далеко уведут,
     И из стран обетованных
     Нам незримые фелуки
     За тобою приплывут.

 //-- ОЗЕРО ЧАД --// 

     На таинственном озере Чад
     Посреди вековых баобабов
     Вырезные фелуки стремят
     На заре величавых арабов.
     По лесистым его берегам
     И в горах, у зеленых подножий,
     Поклоняются странным богам
     Девы-жрицы с эбеновой кожей.


     Я была женой могучего вождя,
     Дочерью властительного Чада,
     Я одна во время зимнего дождя
     Совершала таинство обряда.
     Говорили – на сто миль вокруг
     Женщин не было меня светлее,
     Я браслетов не снимала с рук.
     И янтарь всегда висел на шее.


     Белый воин был так строен,
     Губы красны, взор спокоен,
     Он был истинным вождем;
     И открылась в сердце дверца,
     А когда нам шепчет сердце,
     Мы не боремся, не ждем.
     Он сказал мне, что едва ли
     И во Франции видали
     Обольстительней меня,
     И как только день растает,
     Для двоих он оседлает
     Берберийского коня.


     Муж мой гнался с верным луком,
     Пробегал лесные чащи,
     Перепрыгивал овраги,
     Плыл по сумрачным озерам
     И достался смертным мукам.
     Видел только день палящий
     Труп свирепого бродяги,
     Труп покрытого позором.


     А на быстром и сильном верблюде,
     Утопая в ласкающей груде
     Шкур звериных и шелковых тканей,
     Уносилась я птицей на север,
     Я ломала мой редкостный веер,
     Упиваясь восторгом заране.
     Раздвигала я гибкие складки
     У моей разноцветной палатки
     И, смеясь, наклонялась в оконце,
     Я смотрела, как прыгает солнце
     В голубых глазах европейца.


     А теперь, как мертвая смоковница,
     У которой листья облетели,
     Я ненужно-скучная любовница,
     Словно вещь, я брошена в Марселе.
     Чтоб питаться жалкими отбросами,
     Чтобы жить, вечернею порою
     Я пляшу пред пьяными матросами,
     И они, смеясь, владеют мною.
     Робкий ум мой обессилен бедами,
     Взор мой с каждым часом угасает…
     Умереть? Но там, в полях неведомых,
     Там мой муж, он ждет и не прощает.

 //-- ПОМПЕЙ У ПИРАТОВ --// 

     От кормы, изукрашенной красным,
     Дорогие плывут ароматы
     В трюм, где скрылись в волненьи опасном
     С угрожающим видом пираты.


     С затаенною злобой боязни
     Говорят, то храбрясь, то бледнея,
     И вполголоса требуют казни,
     Головы молодого Помпея.


     Сколько дней они служат рабами,
     То покорно, то с гневом напрасным,
     И не смеют бродить под шатрами,
     На корме, изукрашенной красным.


     Слышен зов.Это голос Помпея,
     Окруженного стаей голубок.
     Он кричит: «Эй, собаки, живее!
     Где вино? Высыхает мой кубок».


     И над морем седым и пустынным,
     Приподнявшись лениво на локте,
     Посыпает толченым рубином
     Розоватые длинные ногти.


     И, оставив мечтанья о мести,
     Умолкают смущенно пираты
     И несут, раболепные, вместе
     И вино, и цветы, и гранаты.

 //-- ОСНОВАТЕЛИ --// 

     Ромул и Рем взошли на гору,
     Холм перед ними был дик и нем.
     Ромул сказал: «Здесь будет город».
     «Город, как солнце», – ответил Рем.


     Ромул сказал: «Волей созвездий
     Мы обрели наш древний почет».
     Рем отвечал: «Что было прежде,
     Надо забыть, глянем вперед».


     «Здесь будет цирк, – промолвил Ромул, –
     Здесь будет дом наш, открытый всем».
     «Но надо поставить ближе к дому
     Могильные склепы», – ответил Рем.

 //-- МАНЛИЙ --// 

     Манлий сброшен. Слава Рима,
     Власть все та же, что была,
     И навеки нерушима,
     Как Тарпейская скала.


     Рим, как море, волновался,
     Разрезали вопли тьму,
     Но спокойно улыбался
     Низвергаемый к нему.


     Для чего ж в полдневной хмаре,
     Озаряемый лучом,
     Возникает хмурый Марий
     С окровавленным мечом?

 //-- ИГРЫ --// 

     Консул добр: на арене кровавой
     Третий день не кончаются игры
     И совсем обезумели тигры,
     Дышат древнею злобой удавы.


     А слоны, а медведи! Такими
     Опьянелыми кровью бойцами,
     Туром, бьющим повсюду рогами,
     Любовались едва ли и в Риме.


     И тогда лишь был отдан им пленный,
     Весь израненный, вождь алеманов,
     Заклинатель ветров и туманов
     И убийца с глазами гиены.


     Как хотели мы этого часа!
     Ждали битвы, мы знали – он смелый.
     Бейте, звери, горячее тело,
     Рвите, звери, кровавое мясо!


     Но прижавшись к перилам дубовым,
     Вдруг завыл он, спокойный и хмурый,
     И согласным ответили ревом
     И медведи, и волки, и туры.
     Распластались покорно удавы,
     И упали слоны на колени,
     Ожидая его повелений,
     Поднимали свой хобот кровавый.


     Консул, консул и вечные боги,
     Мы такого еще не видали!
     Ведь голодные тигры лизали
     Колдуну запыленные ноги.

 //-- ИМПЕРАТОРУ --// 

     Призрак какой-то неведомой силы,
     Ты ль, указавший законы судьбе,
     Ты ль, император, во мраке могилы
     Хочешь, чтоб я говорил о тебе?


     Горе мне! Я не трибун, не сенатор,
     Я только бедный бродячий певец,
     И для чего, для чего, император,
     Ты на меня возлагаешь венец?


     Заперты мне все богатые двери,
     И мои бедные сказки-стихи
     Слушают только бездомные звери
     Да на высоких горах пастухи.


     Старый хитон мой изодран и черен,
     Очи не зорки и голос мой слаб,
     Но ты сказал, и я буду покорен,
     О император, я верный твой раб.

 //-- КАРАКАЛЛА --// 

     Император с профилем орлиным,
     С черною, курчавой бородой,
     О, каким бы стал ты властелином,
     Если б не был ты самим собой!


     Любопытно-вдумчивая нежность,
     Словно тень, на царственных устах,
     Но какая дикая мятежность
     Затаилась в сдвинутых бровях!


     Образы властительные Рима,
     Юлий Цезарь, Август и Помпей, –
     Это тень, бледна и еле зрима,
     Перед тихой тайною твоей.


     Кончен ряд железных сновидений,
     Тихи гробы сумрачных отцов,
     И ласкает быстрый Тибр ступени
     Гордо розовеющих дворцов.


     Жадность снов в тебе неутолима:
     Ты бы мог раскинуть ратный стан,
     Бросить пламя в храм Иерусалима,
     Укротить бунтующих парфян.


     Но к чему победы в час вечерний,
     Если тени упадают ниц,
     Если, словно золото на черни,
     Видны ноги стройных танцовщиц?


     Страстная, как юная тигрица,
     Нежная, как лебедь сонных вод,
     В темной спальне ждет императрица,
     Ждет, дрожа, того, кто не придет.


     Там, в твоих садах, ночное небо,
     Звезды разбросались, как в бреду,
     Там, быть может, ты увидел Феба,
     Трепетно бродящего в саду.


     Как и ты, стрелою снов пронзенный,
     С любопытным взором он застыл
     Там, где дремлет, с Нила привезенный,
     Темно-изумрудный крокодил.


     Словно прихотливые камеи –
     Тихие, пустынные сады,
     С темных пальм в траву свисают змеи,
     Зреют небывалые плоды.


     Беспокоен смутный сон растений,
     Плавают туманы, точно сны,
     В них ночные бабочки, как тени,
     С крыльями жемчужной белизны.


     Тайное свершается в природе:
     Молода, светла и влюблена,
     Легкой поступью к тебе нисходит,
     В облако закутавшись, луна.


     Да, от лунных песен ночью летней
     Неземная в этом мире тишь,
     Но еще страшнее и запретней
     Ты в ответ слова ей говоришь.


     А потом в твоем зеленом храме
     Медленно, как следует царю,
     Ты, неверный, пышными стихами
     Юную приветствуешь зарю.

 //-- * * * --// 

     Мореплаватель Павзаний
     С берегов далеких Нила
     В Рим привез и шкуры ланей,
     И египетские ткани,
     И большого крокодила.


     Это было в дни безумных
     Извращений Каракаллы.
     Бог веселых и бездумных
     Изукрасил цепью шумных
     Толп причудливые скалы.


     В золотом невинном горе
     Солнце в море уходило,
     И в пурпуровом уборе
     Император вышел в море,
     Чтобы встретить крокодила.


     Суетились у галеры
     Бородатые скитальцы.
     И изящные гетеры
     Поднимали в честь Венеры
     Точно мраморные пальцы.


     И какой-то сказкой чудной,
     Нарушителем гармоний,
     Крокодил сверкал у судна
     Чешуею изумрудной
     На серебряном понтоне.

 //-- НЕОРОМАНТИЧЕСКАЯ СКАЗКА --// 

     Над высокою горою
     Поднимались башни замка,
     Окруженного рекою,
     Как причудливою рамкой.


     Жили в нем согласной парой
     Принц, на днях еще из детской,
     С ним всезнающий и старый
     И напыщенный дворецкий.


     В зале Гордых Восклицаний
     Много копий и арканов,
     Чтоб охотиться на ланей
     И рыкающих кабанов.


     Вид принявши молодецкий,
     Принц несется на охоту,
     Но за ним бежит дворецкий
     И кричит, прогнав дремоту:


     «За пределами Веледа
     Есть заклятые дороги,
     Там я видел людоеда
     На огромном носороге.


     Кровожадный, ликом темный,
     Он бросает злые взоры,
     Носорог его огромный
     Потрясает ревом горы».


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Поделиться ссылкой на выделенное