Николай Гумилев.

Глоток зеленого шартреза

(страница 5 из 51)

скачать книгу бесплатно



 //-- СОНЕТ --// 

     Как конквистадор в панцире железном,
     Я вышел в путь и весело иду,
     То отдыхая в радостном саду,
     То наклоняясь к пропастям и безднам.


     Порою в небе смутном и беззвездном
     Растет туман… но я смеюсь и жду,
     И верю, как всегда, в мою звезду,
     Я, конквистадор в панцире железном.


     И если в этом мире не дано
     Нам расковать последнее звено,
     Пусть смерть приходит, я зову любую!


     Я с нею буду биться до конца,
     И, может быть, рукою мертвеца
     Я лилию добуду голубую.

 //-- БАЛЛАДА --// 

     Пять коней подарил мне мой друг Люцифер
     И одно золотое с рубином кольцо,
     Чтобы мог я спускаться в глубины пещер
     И увидел небес молодое лицо.


     Кони фыркали, били копытом, маня
     Понестись на широком пространстве земном,
     И я верил, что солнце зажглось для меня,
     Просияв, как рубин на кольце золотом.


     Много звездных ночей, много огненных дней
     Я скитался, не зная скитанью конца,
     Я смеялся порывам могучих коней
     И игре моего золотого кольца.


     Там, на высях сознанья, – безумье и снег,
     Но коней я ударил свистящим бичом.
     Я на выси сознанья направил их бег
     И увидел там деву с печальным лицом.


     В тихом голосе слышались звоны струны,
     В странном взоре сливался с ответом вопрос,
     И я отдал кольцо этой деве луны
     За неверный оттенок разбросанных кос.


     И, смеясь надо мной, презирая меня,
     Люцифер распахнул мне ворота во тьму,
     Люцифер подарил мне шестого коня –
     И Отчаянье было названье ему.

 //-- ОССИАН --// 

     По небу бродили свинцовые, тяжкие тучи,
     Меж них багровела луна, как смертельная рана.
     Зеленого Эрина воин, Кухулин могучий
     Упал под мечом короля океана, Сварана.


     Зловеще рыдали сивиллы седой заклинанья,
     Вспененное море вставало и вновь опадало,
     И встретил Сваран исступленный, в грозе ликованья,
     Героя героев, владыку пустыни, Фингала.


     Схватились и ходят, скользя на росистых утесах,
     Друг другу ломая медвежьи упругие спины,
     И слушают вести от ветров протяжноголосых
     О битве великой в великом испуге равнины.


     Когда я устану от ласковых слов и объятий,
     Когда я устану от мыслей и дел повседневных,
     Я слышу, как воздух трепещет от грозных проклятий,
     Я вижу на холме героев суровых и гневных.

 //-- КРЫСА --// 

     Вздрагивает огонек лампадки,
     В полутемной детской тихо, жутко,
     В кружевной и розовой кроватке
     Притаилась робкая малютка.


     Что там? Будто кашель домового?
     Там живет он, маленький и лысый…
     Горе! Из-за шкафа платяного
     Медленно выходит злая крыса.


     В красноватом отблеске лампадки,
     Поводя колючими усами,
     Смотрит, есть ли девочка в кроватке,
     Девочка с огромными глазами.


     – Мама, мама! – Но у мамы гости,
     В кухне хохот няни Василисы,
     И горят от радости и злости,
     Словно уголечки, глазки крысы.


     Страшно ждать, но встать еще страшнее.
     Где он, где он, ангел светлокрылый?
     – Милый ангел, приходи скорее,
     Защити от крысы и помилуй!

 //-- РАССВЕТ --// 

     Змей взглянул, и огненные звенья
     Потянулись, медленно бледнея,
     Но горели яркие каменья
     На груди властительного Змея.


     Как он дивно светел, дивно страшен!
     Но Павлин и строг и непонятен,
     Золотистый хвост его украшен
     Тысячею многоцветных пятен.


     Молчаливо ждали у преддверья;
     Только ангел шевельнул крылами,
     И посыпались из рая перья
     Легкими, сквозными облаками.


     Сколько их насыпалось, белея,
     Словно снег над неокрепшей нивой!
     И погасли изумруды Змея
     И Павлина веерное диво.


     Что нам в бледном утреннем обмане?
     И Павлин, и Змей – чужие людям.
     Вот они растаяли в тумане,
     И мы больше видеть их не будем.


     Мы дрожим, как маленькие дети,
     Нас пугают времени налеты,
     Мы пойдем молиться на рассвете
     В ласковые мраморные гроты.

 //-- СМЕРТЬ --// 

     Нежной, бледной, в пепельной одежде
     Ты явилась с ласкою очей.
     Не такой тебя встречал я прежде
     В трубном вое, в лязганье мечей.


     Ты казалась золотисто-пьяной,
     Обнажив сверкающую грудь.
     Ты среди кровавого тумана
     К небесам прорезывала путь.


     Как у вечно жаждущей Астреи,
     Взоры были дивно глубоки,
     И неслась по жилам кровь быстрее,
     И крепчали мускулы руки.


     Но тебя, хоть ты теперь иная,
     Я мечтою прежней узнаю.
     Ты меня манила песней рая,
     И с тобой мы встретимся в раю.

 //-- В НЕБЕСАХ --// 

     Ярче золота вспыхнули дни,
     И бежала Медведица-ночь.
     Догони ее, князь, догони,
     Зааркань и к седлу приторочь!


     Зааркань и к седлу приторочь,
     А потом в голубом терему
     Укажи на Медведицу-ночь
     Богатырскому Псу своему.


     Мертвой хваткой вцепляется Пес,
     Он отважен, силен и хитер,
     Он звериную злобу донес
     К медведям с незапамятных пор.


     Никуда ей тогда не спастись,
     И издохнет она наконец,
     Чтобы в небе спокойно паслись
     Козерог, и Овен, и Телец.

 //-- ДУМЫ --// 

     Зачем они ко мне собрались, думы,
     Как воры ночью в тихий мрак предместий?
     Как коршуны, зловещи и угрюмы,
     Зачем жестокой требовали мести?


     Ушла надежда, и мечты бежали,
     Глаза мои открылись от волненья,
     И я читал на призрачной скрижали
     Свои слова, дела и помышленья.


     За то, что я спокойными очами
     Смотрел на уплывающих к победам,
     За то, что я горячими губами
     Касался губ, которым грех неведом,


     За то, что эти руки, эти пальцы
     Не знали плуга, были слишком тонки,
     За то, что песни, вечные скитальцы,
     Томили только, горестны и звонки, –


     За все теперь настало время мести.
     Обманный, нежный храм слепцы разрушат,
     И думы, воры в тишине предместий,
     Как нищего во тьме, меня задушат.

 //-- КРЕСТ --// 

     Так долго лгала мне за картою карта,
     Что я уж не мог опьяниться вином.
     Холодные звезды тревожного марта
     Бледнели одна за другой за окном.


     В холодном безумье, в тревожном азарте
     Я чувствовал, будто игра эта – сон.
     «Весь банк, – закричал, – покрываю я в карте!»
     И карта убита, и я побежден.


     Я вышел на воздух.
Рассветные тени
     Бродили так нежно по нежным снегам.
     Не помню я сам, как я пал на колени,
     Мой крест золотой прижимая к губам.


     «Стать вольным и чистым, как звездное небо,
     Твой посох принять, о Сестра Нищета,
     Бродить по дорогам, выпрашивать хлеба,
     Людей заклиная святыней креста!»


     Мгновенье… и в зале веселой и шумной
     Все стихли и встали испуганно с мест,
     Когда я вошел, воспаленный, безумный,
     И молча на карту поставил мой крест.

 //-- МАСКАРАД --// 

     В глухих коридорах и в залах пустынных
     Сегодня собрались веселые маски,
     Сегодня в увитых цветами гостиных
     Прошли ураганом безумные пляски.


     Бродили с драконами под руку луны,
     Китайские вазы метались меж ними,
     Был факел горящий и лютня, где струны
     Твердили одно непонятное имя.


     Мазурки стремительный зов раздавался,
     И я танцевал с куртизанкой Содома,
     О чем-то грустил я, чему-то смеялся,
     И что-то казалось мне странно знакомо.


     Молил я подругу: «Синими эту маску,
     Ужели во мне не узнала ты брата?
     Ты так мне напомнила древнюю сказку,
     Которую раз я услышал когда-то.


     Для всех ты останешься вечно чужою
     И лишь для меня бесконечно знакома,
     И верь, от людей и от масок я скрою,
     Что знаю тебя я, царица Содома».


     Под маской мне слышался смех ее юный,
     Но взоры ее не встречались с моими,
     Бродили с драконами под руку луны,
     Китайские вазы метались меж ними.


     Как вдруг под окном, где угрозой пустою
     Темнело лицо проплывающей ночи,
     Она от меня ускользнула змеею,
     И сдернула маску, и глянула в очи.


     Я вспомнил, я вспомнил – такие же песни,
     Такую же дикую дрожь сладострастья
     И ласковый, вкрадчивый шепот: «Воскресни,
     Воскресни для жизни, для боли и счастья!»


     Я многое понял в тот миг сокровенный,
     Но страшную клятву мою не нарушу.
     Царица, царица, ты видишь, я пленный,
     Возьми мое тело, возьми мою душу!

 //-- ПОСЛЕ ПОБЕДЫ --// 

     Солнце катится, кудри мои золотя,
     Я срываю цветы, с ветерком говорю.
     Почему же не счастлив я, словно дитя,
     Почему не спокоен, подобно царю?


     На испытанном луке дрожит тетива,
     И все шепчет и шепчет сверкающий меч.
     Он, безумный, еще не забыл острова,
     Голубые моря нескончаемых сеч.


     Для кого же теперь вы готовите смерть,
     Сильный меч и далеко стреляющий лук?
     Иль не знаете вы – завоевана твердь,
     К нам склонилась земля, как союзник и друг;


     Все моря целовали мои корабли,
     Мы почтили сраженьями все берега.
     Неужели за гранью широкой земли
     И за гранью небес вы узнали врага?

 //-- ВЫБОР --// 

     Созидающий башню сорвется,
     Будет страшен стремительный лет,
     И на дне мирового колодца
     Он безумье свое проклянет.


     Разрушающий будет раздавлен,
     Опрокинут обломками плит,
     И, Всевидящим Богом оставлен,
     Он о муке своей возопит.


     А ушедший в ночные пещеры
     Или к заводям тихой реки
     Повстречает свирепой пантеры
     Наводящие ужас зрачки.


     Не спасешься от доли кровавой,
     Что земным предназначила твердь.
     Но молчи: несравненное право –
     Самому выбирать свою смерть.

 //-- УМНЫЙ ДЬЯВОЛ --// 

     Мой старый друг, мой верный Дьявол,
     Пропел мне песенку одну:
     «Всю ночь моряк в пучине плавал,
     А на заре пошел ко дну.


     Кругом вставали волны-стены,
     Спадали, вспенивались вновь,
     Пред ним неслась, белее пены,
     Его великая любовь.


     Он слышал зов, когда он плавал:
     «О, верь мне, я не обману»…
     «Но помни, – молвил умный Дьявол, –
     Он на заре пошел ко дну».

 //-- ВОСПОМИНАНИЕ --// 

     Над пучиной в полуденный час
     Пляшут искры, и солнце лучится,
     И рыдает молчанием глаз
     Далеко залетевшая птица.


     Заманила зеленая сеть
     И окутала взоры туманом,
     Ей осталось лететь и лететь
     До конца над немым океаном.


     Прихотливые вихри влекут,
     Бесполезны мольбы и усилья,
     И на землю ее не вернут
     Утомленные белые крылья.


     И когда я увидел твой взор,
     Где печальные скрылись зарницы,
     Я заметил в нем тот же укор,
     Тот же ужас измученной птицы.

 //-- МЕЧТЫ --// 

     За покинутым бедным жилищем,
     Где чернеют остатки забора,
     Старый ворон с оборванным нищим
     О восторгах вели разговоры.


     Старый ворон в тревоге всегдашней
     Говорил, трепеща от волненья,
     Что ему на развалинах башни
     Небывалые снились виденья.


     Что в полете воздушном и смелом
     Он не помнил тоски их жилища
     И был лебедем, нежным и белым,
     Принцем был отвратительный нищий.


     Нищий плакал бессильно и глухо.
     Ночь тяжелая с неба спустилась.
     Проходившая мимо старуха
     Учащенно и робко крестилась.

 //-- ПЕРЧАТКА --// 

     На руке моей перчатка,
     И ее я не сниму,
     Под перчаткою загадка,
     О которой вспомнить сладко
     И которая уводит мысль во тьму.


     На руке прикосновенье
     Тонких пальцев милых рук,
     И как слух мой помнит пенье,
     Так хранит их впечатленье
     Эластичная перчатка, верный друг.


     Есть у каждого загадка,
     Уводящая во тьму,
     У меня – моя перчатка,
     И о ней мне вспомнить сладко,
     И ее до новой встречи не сниму.

 //-- МНЕ СНИЛОСЬ --// 

     Мне снилось: мы умерли оба,
     Лежим с успокоенным взглядом.
     Два белые, белые гроба
     Поставлены рядом.


     Когда мы сказали: «Довольно»?
     Давно ли, и что это значит?
     Но странно, что сердцу не больно,
     Что сердце не плачет.


     Бессильные чувства так странны,
     Застывшие мысли так ясны,
     И губы твои не желанны,
     Хоть вечно прекрасны.


     Свершилось: мы умерли оба,
     Лежим с успокоенным взглядом.
     Два белые, белые гроба
     Поставлены рядом.

 //-- САДА-ЯККО --// 

     В полутемном строгом зале
     Пели скрипки, Вы плясали.
     Группы бабочек и лилий
     На шелку зеленоватом,
     Как живые, говорили
     С электрическим закатом.
     И ложилась тень акаций
     На полотна декораций.


     Вы казались бонбоньеркой
     Над изящной этажеркой,
     И, как беленькие кошки,
     Как играющие дети,
     Ваши маленькие ножки
     Трепетали на паркете,
     И жуками золотыми
     Нам сияло Ваше имя.


     И когда Вы говорили,
     Мы далекое любили,
     Вы бросали в нас цветами
     Незнакомого искусства,
     Непонятными словами
     Опьяняя наши чувства,
     И мы верили, что солнце –
     Только вымысел японца.

 //-- САМОУБИЙСТВО --// 

     Улыбнулась и вздохнула,
     Догадавшись о покое,
     И последний раз взглянула
     На ковры и на обои.


     Красный шарик уронила
     На вино в узорный кубок
     И капризно помочила
     В нем кораллы нежных губок.


     И живая тень румянца
     Заменилась тенью белой,
     И, как в странной позе танца,
     Искривясь, поникло тело.


     И чужие миру звуки
     Издалека набегают,
     И незримый бисер руки,
     Задрожав, перебирают.


     На ковре она трепещет,
     Словно белая голубка,
     А отравленная блещет
     Золотая влага кубка.

 //-- ПРИНЦЕССА --// 

     В темных покрывалах летней ночи
     Заблудилась юная принцесса.
     Плачущей нашел ее рабочий,
     Что работал в самой чаще леса.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Поделиться ссылкой на выделенное