Николай Гумилев.

Глоток зеленого шартреза

(страница 11 из 51)

скачать книгу бесплатно



     Он скроет жгучую обиду,
     Глухое бешенство угроз.
     Он промолчит и будет с виду
     Недвижен, как простой утес.


     Но где бы ты ни скрылся, спящий,
     Тебе его не обмануть,
     Тебя отыщет он, летящий,
     И дико ринется на грудь.


     И ты застонешь в изумленьи,
     Завидя блеск его огней,
     Заслыша шум его паденья
     И жалкий треск твоих костей.


     Горячей кровью пьяный, сытый,
     Лишь утром он оставит дом,
     И будет страшен труп забытый,
     Как пес, раздавленный быком.


     И, миновав поля и нивы,
     Вернется к берегу он вновь,
     Чтоб смыли верные приливы
     С него запекшуюся кровь.

 //-- ОДЕРЖИМЫЙ --// 

     Луна плывет, как круглый щит
     Давно убитого героя,
     А сердце ноет и стучит,
     Уныло чуя роковое.


     Чрез дымный луг, и хмурый лес,
     И угрожающее море
     Бредет с копьем наперевес
     Мое чудовищное горе.


     Напрасно я спешу к коню,
     Хватаю с трепетом поводья
     И, обезумевший, гоню
     Его в ночные половодья.


     В болоте темном дикий бой
     Для всех останется неведом,
     И верх одержит надо мной
     Привыкший к сумрачным победам:


     Мне сразу в очи хлынет мгла…
     На полном, бешеном галопе
     Я буду выбит из седла
     И покачусь в ночные топи.


     Как будет страшен этот час!
     Я буду сжат доспехом тесным,
     И, как всегда, о coup grace [1 - Последний, смертельный удар (фр.).]
     Я возоплю пред неизвестным.


     Я угадаю шаг глухой
     В неверной мгле ночного дыма,
     Но, как всегда, передо мной
     Пройдет неведомое мимо…


     И утром встану я один,
     А девы, рады играм вешним,
     Шепнут: «Вот странный паладин
     С душой, измученный нездешним».

 //-- ПОЕДИНОК --// 

     В твоем гербе – невинность лилий,
     В моем – багряные цветы.
     И близок бой, рога завыли,
     Сверкнули золотом щиты.


     Я вызван был на поединок
     Под звуки бубнов и литавр,
     Среди смеющихся тропинок,
     Как тигр в саду, – угрюмый мавр.


     Ты – дева-воин песен давних,
     Тобой гордятся короли,
     Твое копье не знает равных
     В пределах моря и земли.


     Вот мы схватились и застыли,
     И войско с трепетом глядит,
     Кто побеждает: я ли, ты ли,
     Иль гибкость стали, иль гранит.


     Я пал, и, молнии победней,
     Сверкнул и в тело впился нож.
     Тебе восторг – мой стон последний,
     Моя прерывистая дрожь.


     И ты уходишь в славе ратной,
     Толпа поет тебе хвалы,
     Но ты воротишься обратно,
     Одна, в плаще весенней мглы.


     И, над равниной дымно-белой
     Мерцая шлемом злотым,
     Найдешь мой труп окоченелый
     И снова склонишься над ним:


     «Люблю! Ты слышишь, милый, милый?
     Открой глаза, ответь мне: «Да».
     За то, что я тебя убила,
     Твоей я стану навсегда».


     Еще не умер звук рыданий,
     Еще шуршит твой белый шелк,
     А уж ко мне ползет в тумане
     Нетерпеливо-жадный волк.

 //-- ПОРТРЕТ МУЖЧИНЫ --// 
 //-- Картина в Лувре работы неизвестного --// 

     Его глаза – подземные озера,
     Покинутые царские чертоги.
     Отмечен знаком высшего позора,
     Он никогда не говорит о Боге.


     Его уста – пурпуровая рана
     От лезвия, пропитанного ядом;
     Печальные, сомкнувшиеся рано,
     Они зовут к непознанным усладам.


     И руки – бледный мрамор полнолуний.
     В них ужасы неснятого проклятья.
     Они ласкали девушек-колдуний
     И ведали кровавые распятья.


     Ему в веках достался странный жребий –
     Служить мечтой убийцы и поэта,
     Быть может, как родился он, – на небе
     Кровавая растаяла комета.


     В его душе столетние обиды,
     В его душе печали без названья.
     На все сады Мадонны и Киприды
     Не променяет он воспоминанья.


     Он злобен, но не злобой святотатца,
     И нежен цвет его атласной кожи.
     Он может улыбаться и смеяться,
     Но плакать… плакать больше он не может.

 //-- ЛЕСНОЙ ПОЖАР --// 

     Ветер гонит тучу дыма,
     Словно грузного коня.
     Вслед за ним неумолимо
     Встало зарево огня.


     Только в редкие просветы
     Темно-бурых тополей
     Видно розовые светы
     Обезумевших полей.


     Ярко вспыхивает маис,
     С острым запахом смолы,
     И шипя и разгораясь,
     В пламя падают стволы.


     Резкий грохот, тяжкий топот,
     Вой, мычанье, визг и рев,
     И зловеще-тихий ропот
     Закипающих ручьев.


     Вон несется слон-пустынник,
     Лев стремительно бежит,
     Обезьяна держит финик
     И пронзительно визжит.


     С вепрем стиснутый бок о бок,
     Легкий волк, душа ловитв,
     Зубы белы, взор не робок –
     Только время не для битв.


     А за ними в дымных пущах
     Льется новая волна
     Опаленных и ревущих…
     Как назвать их имена?


     Словно там, под сводом ада,
     Дьявол щелкает бичом,
     Чтобы грешников громада
     Вышла бешеным смерчом.


     Все страшней в ночи бессонной,
     Все быстрее дикий бег,
     И, огнями ослепленный,
     Черной кровью обагренный,
     Первым гибнет человек.

 //-- ЦАРИЦА --// 

     Твой лоб в кудрях отлива бронзы,
     Как сталь, глаза твои остры,
     Тебе задумчивые бонзы
     В Тибете ставили костры.


     Когда Тимур в унылой злобе
     Народы бросил к их мете,
     Тебя несли в пустынях Гоби
     На боевом его щите.


     И ты вступила в крепость Агры,
     Светла, как древняя Лилит,
     Твои веселые онагры
     Звенели золотом копыт.


     Был вечер тих.
Земля молчала,
     Едва вздыхали цветники,
     Да от зеленого канала,
     Взлетая, реяли жуки.


     И я следил в тени колонны
     Черты алмазного лица
     И ждал, коленопреклоненный,
     В одежде розовой жреца.


     Узорный лук в дугу был согнут,
     И, вольность древнюю любя,
     Я знал, что мускулы не дрогнут
     И острие найдет тебя.


     Тогда бы вспыхнуло былое:
     Князей торжественный приход,
     И пляски в зарослях алоэ,
     И дни веселые охот.


     Но рот твой, вырезанный строго,
     Таил такую смену мук,
     Что я в тебе увидел бога
     И робко выронил свой лук.


     Толпа рабов ко мне метнулась,
     Теснясь, волнуясь и крича,
     И ты лениво улыбнулась
     Стальной секире палача.

 //-- ТОВАРИЩ --// 

     Что-то подходит близко, верно,
     Холод томящий в грудь проник.
     Каждую ночь во тьме безмерной
     Я вижу милый, странный лик.


     Старый товарищ, древний ловчий,
     Снова встаешь ты с ночного дна,
     Тигра смелее, барса ловче,
     Сильнее грузного слона.


     Помню, все помню; как забуду
     Рыжие кудри, крепость рук,
     Меч твой, вносивший гибель всюду,
     Из рога турьего твой лук?


     Помню и волка; с нами в мире
     Вместе бродил он, вместе спал,
     Вечером я играл на лире,
     А он тихонько подвывал.


     Что же случилось? Чьею властью
     Вытоптан был наш дикий сад?
     Раненый коршун, темной страстью
     Товарищ дивный был объят.


     Спутанно помню – кровь повсюду,
     Душу гнетущий мертвый страх,
     Ночь, и героев павших груду,
     И труп товарища в волнах.


     Что же теперь, сквозь ряд столетий,
     Выступил ты из смертных чащ, –
     В смуглых ладонях лук и сети
     И на плечах багряный плащ?


     Сладостной верю я надежде,
     Лгать не умеют сердцу сны,
     Скоро пройду с тобой, как прежде,
     В полях неведомой страны.

 //-- В БИБЛИОТЕКЕ --// 

   М. Кузмину


     О, пожелтевшие листы
     В стенах вечерних библиотек,
     Когда раздумья так чисты,
     А пыль пьянее, чем наркотик!


     Мне нынче труден мой урок.
     Куда от странной грезы деться?
     Я отыскал сейчас цветок
     В процессе древнем Жиль де Реца.


     Изрезан сетью бледных жил,
     Сухой, но тайно благовонный…
     Его, наверно, положил
     Сюда какой-нибудь влюбленный.


     Еще от алых женских губ
     Его пылали жарко щеки,
     Но взор очей уже был туп
     И мысли холодно жестоки.


     И, верно, дьявольская страсть
     В душе вставала, словно пенье,
     Что дар любви, цветок, увясть
     Был брошен в книге преступленья.


     И после, там, в тени аркад,
     В великолепьи ночи дивной
     Кого заметил тусклый взгляд,
     Чей крик послышался призывный?


     Так много тайн хранит любовь,
     Так мучат старые гробницы!
     Мне ясно кажется, что кровь
     Пятнает многие страницы.


     И терн сопутствует венцу,
     И бремя жизни – злое бремя…
     Но что до этого чтецу,
     Неутомимому, как время!


     Мои мечты… они чисты,
     А ты, убийца дальний, кто ты?!
     О пожелтевшие листы,
     Шагреневые переплеты!

 //-- В ПУТИ --// 

     Кончено время игры,
     Дважды цветам не цвести.
     Тень от гигантской горы
     Пала на нашем пути.


     Область унынья и слез –
     Скалы с обеих сторон
     И оголенный утес,
     Где распростерся дракон.


     Острый хребет его крут,
     Вздох его – огненный смерч.
     Люди его назовут
     Сумрачным именем: «Смерть».


     Что ж, обратиться нам вспять,
     Вспять повернуть корабли,
     Чтобы опять испытать
     Древнюю скудость земли?


     Нет, ни за что, ни за что!
     Значит, настала пора.
     Лучше слепое Ничто,
     Чем золотое Вчера!


     Вынем же меч-кладенец,
     Дар благосклонных наяд,
     Чтоб обрести наконец
     Неотцветающий сад.

 //-- СЕМИРАМИДА --// 

   Светлой памяти
   И. Ф. Анненского


     Для первых властителей завиден мой жребий,
     И боги не так горды.
     Столпами из мрамора в пылающем небе
     Укрепились мои сады.


     Там рощи с цистернами для розовой влаги,
     Голубые, нежные мхи,
     Рабы и танцовщицы, и мудрые маги,
     Короли четырех стихий.


     Все манит и радует, все ясно и близко,
     Все таит восторг вышины,
     Но каждою полночью так страшно и низко
     Наклоняется лик луны.


     И в сумрачном ужасе от лунного взгляда,
     От цепких лунных сетей,
     Мне хочется броситься из этого сада
     С высоты семисот локтей.

 //-- СТАРЫЙ КОНКВИСТАДОР --// 

     Углубясь в неведомые горы,
     Заблудился старый конквистадор.
     В дымном небе плавали кондоры,
     Нависали снежные громады.


     Восемь дней скитался он без пищи,
     Конь издох, но под большим уступом
     Он нашел уютное жилище,
     Чтоб не разлучаться с милым трупом.


     Там он жил в тени сухих смоковниц,
     Песни пел о солнечной Кастилье,
     Вспоминал сраженья и любовниц,
     Видел то пищали, то мантильи.


     Как всегда, был дерзок и спокоен
     И не знал ни ужаса, ни злости,
     Смерть пришла, и предложил ей воин
     Поиграть в изломанные кости.

 //-- ВАРВАРЫ --// 

     Когда зарыдала страна под немилостью Божьей
     И варвары в город вошли молчаливой толпою,
     На площади людной царица поставила ложе,
     Суровых врагов ожидала царица нагою.


     Трубили герольды. По ветру стремились знамена,
     Как листья осенние, прелые, бурые листья.
     Роскошные груды восточных шелков и виссона
     С краев украшали литые из золота кисти.


     Царица была – как пантера суровых безлюдий,
     С глазами – провалами темного, дикого счастья.
     Под сеткой жемчужной вздымались дрожащие груди,
     На смуглых руках и ногах трепетали запястья.


     И зов ее мчался, как звоны серебряной лютни:
     «Спешите, герои, несущие луки и пращи!
     Нигде, никогда не найти вам жены бесприютней,
     Чьи жалкие стоны вам будут желанней и слаще.


     Спешите, герои, окованы медью и сталью,
     Пусть в бедное тело вопьются свирепые гвозди,
     И бешенством ваши нальются сердца и печалью
     И будут красней виноградных пурпуровых гроздий.


     Давно я ждала вас, могучие, грубые люди,
     Мечтала, любуясь на зарево ваших становищ.
     Идите ж, терзайте для муки расцветшие груди,
     Герольд протрубит – не щадите заветных сокровищ».


     Серебряный рог, изукрашенный костью слоновьей,
     На бронзовом блюде рабы протянули герольду,
     Но варвары севера хмурили гордые брови,
     Они вспоминали скитанья по снегу и по льду.


     Они вспоминали холодное небо и дюны,
     В зеленых трущобах веселые щебеты птичьи,
     И царственно синие женские взоры… и струны,
     Которыми скальды гремели о женском величьи.


     Кипела, сверкала народом широкая площадь,
     И южное небо раскрыло свой огненный веер,
     Но хмурый начальник сдержал опененную лошадь,
     С надменной усмешкой войска повернул он на север.

 //-- ВОИН АГАМЕМНОНА --// 

     Смутную душу мою тяготит
     Странный и страшный вопрос:
     Можно ли жить, если умер Атрид,
     Умер на ложе из роз?


     Все, что нам снилось всегда и везде,
     Наше желанье и страх,
     Все отражалось, как в чистой воде,
     В этих спокойных очах.


     В мышцах жила несказанная мощь,
     Нега – в изгибе колен,
     Был он прекрасен, как облако, – вождь
     Золотоносных Микен.


     Что я? Обломок старинных обид,
     Дротик, упавший в траву.
     Умер водитель народов Атрид,
     Я же, ничтожный, живу.


     Манит прозрачность глубоких озер,
     Смотрит с укором заря.
     Тягостен, тягостен этот позор –
     Жить, потерявши царя!

 //-- АНДРОГИН --// 

     Тебе никогда не устанем молиться,
     Немыслимо дивное Бог-Существо.
     Мы знаем, Ты здесь, Ты готов проявиться,
     Мы верим, мы верим в Твое торжество.


     Подруга, я вижу, ты жертвуешь много,
     Ты в жертву приносишь себя самое,
     Ты тело даешь для Великого Бога,
     Изысканно-нежное тело свое.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Поделиться ссылкой на выделенное