Николай Гумилев.

Глоток зеленого шартреза

(страница 1 из 51)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Николай Степанович Гумилев
|
|  Глоток зеленого шартреза
 -------

   Николай Гумилев.
   Рисунок Н. Войтинской. 1909 г.
 //-- ФЛАМИНГО В ЛАЗУРИ --// 
   В одном из ранних стихотворений Николай Гумилев так отозвался о своих эстетических вкусах и пристрастиях:

     Сады моей души всегда узорны,
     В них ветры так свежи и тиховейны,
     В них золотой песок и мрамор черный,
     Глубокие, прозрачные бассейны.


     Растенья в них, как сны, необычайны,
     Как воды утром, розовеют птицы,
     И – кто поймет намек старинной тайны? –
     В них девушка в венке великой жрицы.


     <<…>>


     У ног ее две черные пантеры
     С отливом металлическим на шкуре.
     Взлетев от роз таинственной пещеры,
     Ее фламинго плавает в лазури…

   В этих строках емко сформулирована квинтэссенция поэтического мироощущения Гумилева. Говоря коротко, основную, доминирующую черту его творчества можно определить понятием экзотика. Причем экзотика в самом широком, можно сказать, универсальном, смысле: зоологическом, ботаническом, географическом, историческом… С первых шагов в литературе Гумилева всегда влекли необычные, загадочные, удивительные страны и материки, эпохи и персонажи. Вот почему он на протяжении многих лет, от сборника к сборнику, вновь и вновь возвращается к африканским, или скандинавским, или китайским сюжетам, к темам войны, охоты и опасных путешествий, к мифологическим героям и легендарным сильным личностям – от хитроумного Одиссея и Дон Жуана, чья мечта «надменна и проста», до конквистадоров «в панцире железном» и отважных капитанов «с ликом Каина»… Именно тягой к экзотике объясняется его пристрастие к ситуациям, как говорится, пограничным, когда приходится балансировать на опасном рубеже между жизнью и смертью, добром и злом, раем и адом, Богом и дьяволом, когда, как писал он в одном из стихотворений, надо вести страшную игру в прятки «со смертью хмурой»…
   Но вместе с тем только экзотикой Гумилев отнюдь не исчерпывается. Скорее, его неполные полтора десятилетия жизни в искусстве показывают, как он, по мере литературного взросления и мужания, стремился преодолевать экзотику – так, как его собратья по цеху акмеистов, по выражению критика Жирмунского, «преодолевали символизм». Творческий путь Гумилева – это попытка возвращения из окутанных чарующей дымкой и благоуханным дурманом таинственных далей в овеянную пороховым дымом и смрадом крови жестокую будничность «страшных лет России», по слову другого выдающегося поэта той эпохи Александра Блока.
Этот крутой маршрут оказался для Гумилева долгим, непростым и завершился для поэта неожиданной катастрофой: гибелью…
   В отличие от других крупнейших российских писателей ХХ века, чье творчество замалчивалось или в лучшем случае не афишировалось при советской власти (Булгаков, Мандельштам, Ахматова, Набоков), Гумилев, расстрелянный в 1921 году по подлому и конъюнктурному обвинению в контрреволюционном заговоре, был попросту запрещен. Негласный запрет на имя и творчество Гумилева продержался более полувека. Лишь в 1990-е годы он вновь занял подобающее ему место в литературной истории страны.
   В этом сборнике литературная биография Гумилева представлена в двух измерениях – в более известной широкому читателю поэтической ипостаси и менее известной – прозаической . Наверное, мало кто знает, что проза всегда занимала довольно важное место в творчестве выдающегося русского поэта начала ХХ века. В письме от 1 февраля 1907 года двадцатилетний Гумилев писал Валерию Брюсову: «Идей и сюжетов у меня много. С горячей любовью я обдумываю какой-нибудь из них, все идет стройно и красиво, но когда я подхожу к столу, чтобы записать все те чудные вещи, которые только что были в моей голове, на бумаге получаются только бессвязные отрывочные фразы, поражающие своей какофонией. И я опять спешу в библиотеки, стараясь выведать у мастеров стиля, как можно победить роковую инертность пера». И еще Гумилев писал мэтру о своем увлечении французскими хрониками и рыцарскими романам: он даже намеревался написать «модернизированную повесть в стиле ХIII или XIV века» . Этим замыслам, правда, не суждено было осуществиться, и от них остались лишь интригующие осколки – фантазии восторженного почитателя европейской классики. Интересно, что многие сюжеты ранней лирики Гумилева варьировались им в новеллах или, точнее, литературных сказках, написанных по мотивам прочитанных в детстве и юности книг. Был момент, когда Гумилев решил издать свои ранние новеллы отдельной книгой: в августе 1908 года газета «Русь» анонсировала выход первого тома «Рассказов» Гумилева, печатавшихся в периодике на протяжении всего этого года, однако издание так и не осуществилось. По-видимому, из-за того, что сам Гумилев относился – и в начале своего творческого пути и впоследствии – к собственным опытам в прозе не слишком серьезно: всего лишь как к старанию «победить роковую инертность пера», чтобы воспользоваться плодами этой победы в поэзии – искусстве «высокого косноязычия».
   О. А.


   Я стал кочевником, чтобы сладострастно прикасаться ко всему, что кочует!
 Андре Жид

 //-- * * * --// 

     Я конквистадор в панцире железном,
     Я весело преследую звезду,
     Я прохожу по пропастям и безднам
     И отдыхаю в радостном саду.


     Как смутно в небе диком и беззвездном!
     Растет туман… но я молчу и жду
     И верю, я любовь свою найду…
     Я конквистадор в панцире железном.


     И если нет полдневных слов звездам,
     Тогда я сам мечту свою создам
     И песней битв любовно зачарую.


     Я пропастям и бурям вечный брат,
     Но я вплету в воинственный наряд
     Звезду долин, лилею голубую.



 //-- МЕЧИ И ПОЦЕЛУИ --// 

   Я знаю, что ночи любви нам даны
   И яркие, жаркие дни для войны.
 Н. Гумилев

 //-- * * * --// 

     С тобой я буду до зари,
     Наутро я уйду
     Искать, где спрятались цари,
     Лобзавшие звезду.


     У тех царей лазурный сон
     Заткал лучистый взор;
     Они – заснувший небосклон
     Над мраморностью гор.


     Сверкают в золоте лучей
     Их мантий багрецы,
     И на сединах их кудрей
     Алмазные венцы.


     И их мечи вокруг лежат
     В каменьях дорогих,
     Их чутко гномы сторожат
     И не уйдут от них.


     Но я приду с мечом своим;
     Владеет им не гном!
     Я буду вихрем грозовым,
     И громом, и огнем!


     Я тайны выпытаю их,
     Все тайны дивных снов,
     И заключу в короткий стих,
     В оправу звонких слов.


     Промчится день, зажжет закат,
     Природа будет храм,
     И я приду, приду назад
     К отворенным дверям.


     С тобою встретим мы зарю,
     Наутро я уйду
     И на прощанье подарю
     Добытую звезду.

 //-- ПЕСНЬ ЗАРАТУСТРЫ --// 

     Юные, светлые братья
     Силы, восторга, мечты,
     Вам раскрываю объятья,
     Сын голубой высоты.


     Тени, кресты и могилы
     Скрылись в загадочной мгле,
     Свет воскресающей силы
     Властно царит на земле.


     Кольца роскошные мчатся,
     Ярок восторг высоты;
     Будем мы вечно встречаться
     В вечном блаженстве мечты.


     Жаркое сердце поэта
     Блещет, как звонкая сталь,
     Горе не знающим света!
     Горе обнявшим печаль!

 //-- CREDO --// 

     Откуда я пришел, не знаю…
     Не знаю я, куда уйду,
     Когда победно отблистаю
     В моем сверкающем саду.


     Когда исполнюсь красотою,
     Когда наскучу лаской роз,
     Когда запросится к покою
     Душа, усталая от грез.


     Но я живу, как пляска теней
     В предсмертный час больного дня,
     Я полон тайною мгновений
     И красной чарою огня.


     Мне все открыто в этом мире –
     И ночи тень, и солнца свет,
     И в торжествующем эфире
     Мерцанье ласковых планет.


     Я не ищу больного знанья,
     Зачем, откуда я иду;
     Я знаю, было там сверканье
     Звезды, лобзающей звезду.


     Я знаю, там звенело пенье
     Перед престолом красоты,
     Когда сплетались, как виденья,
     Святые белые цветы.


     И, жарким сердцем веря чуду,
     Поняв воздушный небосклон,
     В каких пределах я ни буду,
     На все наброшу я свой сон.


     Всегда живой, всегда могучий,
     Влюбленный в чары красоты.
     И вспыхнет радуга созвучий
     Над царством вечной пустоты.

 //-- ГРОЗА НОЧНАЯ И ТЕМНАЯ --// 

     На небе сходились тяжелые, грозные тучи,
     Меж них багровела луна, как смертельная рана,
     Зеленого Эрина воин, Кухулин могучий,
     Упал под мечом короля океана Сварана.


     И волны шептали сибиллы седой заклинанья,
     Шатались деревья от песен могучего вала,
     И встретил Сваран исступленный, в грозе ликованья,
     Героя героев, владыку пустыни Фингала.


     Друг друга сжимая в объятьях, сверкая доспехом,
     Они начинают безумную, дикую пляску,
     И ветер приветствует битву рыдающим смехом,
     И море грохочет свою вековечную сказку.


     Когда я устану от ласковых, нежных объятий,
     Когда я устану от мыслей и слов повседневных –
     Я слышу, как воздух трепещет от гнева проклятий,
     Я вижу на холме героев, могучих и гневных.

 //-- ПЕСНЯ О ПЕВЦЕ И КОРОЛЕ --// 

     Мой замок стоит на утесе крутом
     В далеких, туманных горах,
     Его я воздвигнул во мраке ночном,
     С проклятьем на бледных устах.


     В том замке высоком никто не живет,
     Лишь я его гордый король,
     Да ночью спускается с диких высот
     Жестокий, насмешливый тролль.


     На дальнем утесе, труслив и смешон,
     Он держит коварную речь,
     Но чует, что меч для него припасен,
     Не знающий жалости меч.


     Однажды сидел я в порфире златой,
     Горел мой алмазный венец –
     И в дверь постучался певец молодой,
     Бездомный, бродячий певец.


     Для всех, кто отвагой и силой богат,
     Отворены двери дворца;
     В пурпуровой зале я слушать был рад
     Безумные речи певца.


     С красивою арфой он стал недвижим,
     Он звякнул дрожащей струной,
     И дико промчалась по залам моим
     Гармония песни больной.


     «Я шел один в ночи беззвездной
     В горах с уступа на уступ
     И увидал над мрачной бездной,
     Как мрамор белый, женский труп.


     Влачились змеи по уступам,
     Угрюмый рос чертополох,
     И над красивым женским трупом
     Бродил безумный скоморох.


     И, смерти дивный сон тревожа,
     Он бубен потрясал в руке,
     Над миром девственного ложа
     Плясал в дурацком колпаке.


     Едва звенели колокольца,
     Не отдаваяся в горах,
     Дешевые сверкали кольца
     На узких, сморщенных руках.


     Он хохотал, смешной, беззубый,
     Скача по сумрачным холмам,
     И прижимал больные губы
     К холодным девичьим губам.


     И я ушел, унес вопросы,
     Смущая ими божество,
     Но выше этого утеса
     Не видел в мире ничего».


     Я долее слушать безумца не мог,
     Я поднял сверкающий меч,
     Певцу подарил я кровавый цветок
     В награду за дерзкую речь.


     Цветок зазиял на высокой груди,
     Красиво горящий багрец…
     «Безумный певец, ты мне страшен, уйди».
     Но мертвенно бледен певец.


     Порвалися струны, протяжно звеня,
     Как арфу его я разбил,
     За то, что он плакать заставил меня,
     Властителя гордых могил.


     Как прежде, в туманах не видно луча,
     Как прежде, скитается тролль,
     Он, бедный, не знает, бояся меча,
     Что властный рыдает король.


     По-прежнему тих одинокий дворец,
     В нем трое, в нем трое всего:
     Печальный король, и убитый певец,
     И дикая песня его.

 //-- РАССКАЗ ДЕВУШКИ --// 

     В вечерний час горят огни…
     Мы этот час из всех приметим,
     Господь, сойди к молящим детям
     И злые чары отгони!


     Я отдыхала у ворот
     Под тенью милой, старой ели,
     А надо мною пламенели
     Снега неведомых высот.


     И в этот миг с далеких гор
     Ко мне спустился странник дивный,
     В меня вперил он взор призывный,
     Могучей негой полный взор.


     И пел красивый чародей:
     «Пойдем со мною на высоты,
     Где кроют мраморные гроты
     Огнем увенчанных людей.


     Их очи дивно глубоки,
     Они прекрасны и воздушны,
     И духи неба так послушны
     Прикосновеньям их руки.


     Мы в их обители войдем
     При звуках светлого напева,
     И там ты будешь королевой,
     Как я – могучим королем.


     О, пусть ужасен голос бурь
     И страшны лики темных впадин,
     Но горный воздух так прохладен
     И так пленительна лазурь».


     И эта песня жгла мечты,
     Дарила волею мгновенья
     И наряжала сновиденья
     В такие яркие цветы.


     Но тих был взгляд моих очей,
     И сердце, ждущее спокойно,
     Могло ль прельститься цепью стройной
     Светло чарующих речей.


     И дивный странник отошел,
     Померкнул в солнечном сиянье,
     Но внятно – тяжкое рыданье
     Мне повторял смущенный дол.


     В вечерний час горят огни…
     Мы этот час из всех приметим,
     Господь, сойди к молящим детям
     И злые чары отгони.

 //-- ПОЭМЫ --// 

   Правду мы возьмем у Бога
   Силой огненных мечей.
 Н. Гумилев

 //-- ДЕВА СОЛНЦА --// 

   Марианне Дмитриевне Поляковой

 //-- I --// 

     Могучий царь суров и гневен,
     Его лицо мрачно, как ночь,
     Толпа испуганных царевен
     Бежит в немом смятеньи прочь.


     Вокруг него сверкает злато,
     Алмазы, пурпур и багрец
     И краски алого заката
     Румянят мраморный дворец.


     Он держит речь в высокой зале
     Толпе разряженных льстецов,
     В его глазах сверканье стали,
     А в речи гул морских валов.


     Он говорит: «Еще ребенком
     В глуши окрестных деревень
     Я пеньем радостным и звонким
     Встречал веселый, юный день.


     Я пел и солнцу и лазури,
     Я плакал в ужасе глухом,
     Когда безрадостные бури
     Царили в небе голубом.


     Явилась юность – праздник мира,
     В моей груди кипела кровь,
     И в блеске солнечного пира
     Я увидал мою любовь.


     Она во сне ко мне слетала,
     И наклонялася ко мне,
     И речи дивные шептала
     О золотом, лазурном дне.


     Она вперед меня манила,
     Роняла белые цветы,
     Она мне двери отворила
     К восторгам сладостной мечты.


     И чтобы стать ее достойным,
     Вкусить божественной любви,
     Я поднял меч к великим войнам,
     Я плавал в злате и крови.


     Я стал властителем вселенной,
     Я Божий бич, я Божий глас,
     Я царь жестокий и надменный,
     Но лишь для вас, о, лишь для вас.


     А для нее я тот же страстный
     Любовник вечно молодой,
     Я тихий гимн луны, согласной
     С бесстрастно-блещущей звездой.


     Рабы, найдите Деву Солнца
     И приведите мне, царю,
     И все дворцы, и все червонцы,
     И земли все я вам дарю».


     Он замолчал, и все мятутся,
     И отплывают корабли,
     И слуги верные несутся,
     Спешат во все концы земли.

 //-- II --// 

     И солнц и лун прошло так много,
     Печальный царь, томяся, ждет,
     Он жадно смотрит на дорогу,
     Склонясь у каменных ворот.


     Однажды солнце догорало
     И тихо теплились лучи,
     Как песни вышнего хорала,
     Как рати ангельской мечи.


     Гонец примчался запыленный,
     За ним сейчас еще другой,


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Поделиться ссылкой на выделенное