Терри Гудкайнд.

Голая империя

(страница 4 из 54)

скачать книгу бесплатно

Идя к месту, где она расположилась на ночлег, Кара тоже улыбалась. Любой намек на секретность всегда был подарком для морд-сит, доставляя им куда большее удовольствие, чем иные прелести материального мира.

Кэлен не могла удержаться и снова начала зевать и потягиваться, стараясь одновременно собраться и стряхнуть оставшуюся дымку сна. Убрав волосы с лица и рассыпав их по плечам, она внимательно осматривала пустошь, раскинувшуюся вокруг лагеря, в поисках чего-нибудь из ряда вон выходящего. Но женщина не заметила ничего необычного. Все будто умерло. Ни колыхания травы, ни голосов птиц, ни шороха зверя… Горы оттеняли мерцающий блеск звезд, зубчатой линией протянувшись вдоль всего горизонта.

Кэлен внимательно оглядела спящих, убеждаясь, что все на месте. Каре, по-видимому, было очень уютно и тепло, хотя рядом с ее правой рукой лежало наготове оружие. Том спал недалеко от лошадей. Фридрих устроился с другой стороны повозки. Дженнсен свернулась рядом с Бетти, но, судя по тому, как она ворочалась, девушка не спала или же ее сон был неспокоен. Детеныши лежали вытянувшись, прижавшись головками к матери.

Кэлен всегда была особенно бдительна при смене караула. Нет лучшего времени для нападения, чем смена часовых. Кому, как не ей, знать это, ведь она сама часто устраивала вылазки во вражеские лагеря, воспользовавшись именно таким моментом. Как правило, те, кто сдают пост, уже устали и их голова заполнена думами о других делах – о чем угодно, но не о безопасности. Им уже кажется, что караул – забота следующего стража. А те, кто заступает на стражу, по-прежнему витают мыслями где-то далеко и еще не готовы к внезапной атаке. Обычно люди несобранны и наивно полагают, что враг не нападет, пока они не встанут и не соберутся должным образом. Победа достается тем, кто всегда готов к битве. Поражение подкрадывается к неосторожным и потерявшим бдительность.

Кэлен направилась к гряде скал, темневших неподалеку от Ричарда. Она стремительно поднялась на вершину и присела на ней, застыв, как молчаливое изваяние, чтобы лучше видеть окружающее безжизненное пространство. Даже в середине ночи шероховатая скала все еще излучала невыносимую жару ушедшего дня.

Кэлен убрала влажные спутанные волосы с шеи, мечтая о легком ветерке. Бывали случаи, когда зимой она замерзала почти до смерти. То жара, то холод были ее постоянными спутниками на протяжении странствий минувшего тяжелого года. Но, как бы она ни старалась, в эту минуту ей не удавалось вернуть воспоминание о настоящей прохладе.

Через некоторое время Кэлен увидела, что Дженнсен встала и тихонько идет по лагерю, стараясь не разбудить остальных.

– Ничего, если я посижу с тобой? – спросила она, подойдя к холму, где держала стражу Кэлен.

– Садись, конечно.

Дженнсен присела на камень рядом, поджала колени и обхватила их руками, прижимая к телу. Некоторое время она лишь пристально вглядывалась в ночь.

– Слушай… прости меня за то, что было, – запинаясь, проговорила она. – Я не хотела выглядеть безмозглой дурой, которая не способна понять других.

Я никогда не хотела обидеть никого из вас.

Несмотря на темноту, Кэлен показалось, что девушка опечалена.

– Я знаю, ты ни за что бы не сделала это нарочно. Должно быть, ты поступила так непреднамеренно, и я тоже виновата в том, что произошло.

– Думаю, что немного лучше понимаю сейчас, насколько все взаимосвязано и как мало мне на самом деле известно, – кивнула Дженнсен. – Обещаю: никогда не сделаю ничего, кроме того, что ты или Ричард мне скажете.

Кэлен улыбнулась и погладила девушку по голове, обняв ее за плечи и притянув к себе.

– Поверь, я говорила с тобой так сурово только потому, что забочусь о тебе, дорогая. – Дженнсен понимающе пожала плечами. – Я забочусь о тебе так же, как Бетти печется о своих глупеньких близнецах, зная об опасностях окружающего мира, которые подстерегают их на каждом шагу… Ты должна понимать, что, если идешь по тонкому льду, совершенно неважно, заморожено озеро холодом или магией. Если ты идешь в неведомое, то можешь упасть в холодные объятья смерти. Неважно, кто сотворил лед – зимний холод или злая магия, – смерть есть смерть. Я не хочу, чтобы ты ходила по тонкому льду без веской причины, потому что это может стоить тебе жизни.

– Но меня не коснулась магия. Ричард же сказал, что я подобна тем, кто родился незрячим и не может видеть цвета. Я – порванное звено в цепи магии. Правильно ли я поняла то, что он пытался мне объяснить? Так может ли магия повлиять на меня? Или я могу пострадать от магических действий только по случайности?

– Попробуй представить такую картину. Ты идешь по горам. И вдруг с отвесной стены на тебя падает огромный валун. Если он тебя раздавит, будет ли иметь значение, кто его сбросил – злодей, сдвинувший его с места при помощи рычага, или волшебник, владеющим даром?

– Я поняла, о чем ты говоришь, – задумчиво сказала Дженнсен. Ее голос приобрел тревожный оттенок. – Я никогда не смотрела на события с такой стороны.

– Я просто стараюсь помочь тебе, потому что знаю, как легко совершить ошибку, – ответила Кэлен.

На холме надолго воцарилось молчание. Девушка некоторое время наблюдала в темноте за Кэлен.

– Ты владеешь магией. И какую же ошибку ты можешь совершить? – наконец нарушила тишину Дженнсен.

– Любую.

– Ну, например?

– Я однажды приостановилась на секунду, убивая одного человека, – углубилась Кэлен в воспоминания.

– Но я помню, ты говорила, что нельзя спешить и быть слишком нетерпеливой.

– Иногда самое глупое, что ты можешь сделать, – это поспешить. Та, кого я не убила, была волшебницей. Когда я начала действовать, было уже слишком поздно. Из-за моей ошибки она завладела Ричардом и далеко увезла его. Целый год я не знала, что с ним. Я была в отчаянии, думая, что никогда уже его не увижу, и мое сердце разорвется от боли.

– Когда ты снова нашла его? – Дженнсен удивленно смотрела на нее.

– Не так давно. Вот почему мы здесь, в Древнем мире, – колдунья привела его сюда. И в конце концов, я нашла Ричарда. Я совершала и другие ошибки, и каждая из них вела к тому, что неприятности множились и множились, а один промах влек за собой другой. Так было и с Ричардом. Он совершенно справедливо заметил: все мы делаем ошибки. Но если это хоть сколько-нибудь в моих силах, я постараюсь удержать тебя от совершения тех ложных шагов, которых можно избежать.

– Как я могла поверить этому человеку, Себастьяну? – проговорила Дженнсен, смотря куда-то вбок, лишь бы не встретиться с Кэлен глазами. – Из-за него была убита моя мать, а я чуть не убила тебя. Я чувствую себя так глупо.

– Ты совершила эту ошибку не потому, что была излишне беззаботна, Дженнсен. Они обманули, использовали тебя, заманили в коварную ловушку, опутали паутиной лжи. Но в конце концов ты смогла начать думать самостоятельно, захотела взглянуть в лицо правде и доверилась своему сердцу. А это куда важнее.

Дженнсен кивнула, соглашаясь.

– Как мы назовем близнецов? – спросила она.

Кэлен не думала, что давать имена близнецам – удачная идея, но не хотела об этом говорить.

– Не знаю. А как ты хочешь?

– Я была шокирована, когда Бетти столь внезапно ко мне вернулась. Еще больше я была поражена, когда увидела ее малышей. – Дженнсен тяжело вздохнула. – Я никогда не думала, как это ни странно звучит, что у нее могут родиться дети. И у меня не было времени даже подумать об именах.

– Ну, чего-чего, а времени у тебя теперь будет предостаточно.

Дженнсен улыбнулась.

– Знаешь, наверное, я поняла, о чем говорил Ричард, – поделилась она. – Помнишь, он рассказывал, что считал своего дедушку волшебником, хотя никогда не видел, как тот колдует?

– Да. Так о чем ты?

– Ну… вот, я не могу видеть магию, и Ричард не сделал ничего магического, по крайней мере ничего такого, что я могла бы заметить, – она мягко рассмеялась, самым приятным смехом, который когда-либо слышала Кэлен, полным жизни и радости. Это было очень похоже на то, как смеялся Ричард, когда было легко на душе: колокольчик женского смеха к рокоту мужского, две ноты одной радости. – Понимаешь, его слова заставили меня поверить, что он волшебник, так же, как и Зедд, – продолжила Дженнсен. – Ричард открыл для меня весь мир. И вовсе не дар был тем волшебством, которое он мне показал. С его помощью я увидела жизнь во всех ее красках и впервые поверила в то, что моя жизнь принадлежит только мне и ценна сама по себе.

Кэлен слушала девушку и чувствовала, что в груди становится теплее. То, чем делилась с ней Дженнсен, очень точно описывало ее собственные ощущения от общения с Ричардом. Именно он привел Кэлен к вере в жизнь и осознанию безусловной ценности жизни – не для других, но, что более важно, для нее самой.

Некоторое время они сидели вместе, молча наблюдая за ровной пустошью. Кэлен кинула взгляд в сторону спящих и заметила, что Ричард беспокойно ворочается во сне.

Дженнсен тоже обратила внимание на то, как странно ее брат ведет себя во сне.

– Кажется, с ним что-то не в порядке, – прошептала она с возрастающей тревогой, придвинувшись ближе к старшей подруге.

– Ему снятся кошмары, – констатировала Кэлен.

Жене лорда Рала уже в который раз пришлось увидеть, как ее муж сжимает кулаки во сне, будто борясь с каким-то невидимым, но грозным и внушающим страх противником.

– Жутко видеть его таким, – поежилась Дженнсен. – Ричард всегда такой разный… Когда он бодрствует, он обычно выглядит так… в общем, куда более разумным.

– Нет ничего разумного в ночных кошмарах, – произнесла Кэлен с тихой грустью.

6

Ричард проснулся, вздрогнув.

Они вернулись.

Всю ночь ему снился дурной сон. Он, конечно, не помнил его, как и все прочие сны. Но он не сомневался, что сон этот был дурным, поскольку после него осталось бесформенное облако удушливого, неопределенного, безумного ужаса. Ричард сбросил с себя оставшуюся завесу кошмара, как спутанное одеяло. Хотя чувствовалось, что нечто темное все еще скребется в оставшихся обрывках сна и пытается утянуть его обратно в свой темный мир, Ричард знал о призрачности снов и без сожаления их отбрасывал. Сейчас он проснулся, и ощущение ужаса быстро начало рассеиваться, подобно туману под лучами жаркого солнца.

Все же ему надо было отдышаться.

Самым важным было то, что они вернулись. Ричард не всегда знал, когда это случится, но сейчас по какой-то непонятной ему самому причине был в этом уверен.

Иногда по ночам во сне поднимался ветер. Он боролся с Ричардом, срывал с него одежду, трепал его волосы. На этой знойной пустоши обжигающий ветер не оставлял ни единого шанса спастись от жары. Он не приносил свежести и, даже когда дул со всей силой, был столь горяч, что, казалось, облизывал тело языками пламени, вырывающимися сквозь дверцу пылающей печи.

В темноте Ричард не сразу отыскал мех с водой. Он попытался вспомнить, куда его положил, но эта мысль не могла пробиться сквозь ворох других, настойчиво требующих внимания, и вспомнить не удалось. Ничего. Можно позаботиться о питье и позже.

Кэлен лежала рядом, повернувшись к нему. Она собрала длинные волосы в узел под подбородком. Ветер высек тонкие следы на ее щеке. Ричард любил просто сидеть и смотреть на ее лицо. Он залюбовался женой и сейчас, хотя секунду помедлил, прежде чем устроиться поудобнее. Самое дорогое на свете лицо сияло в тусклом свете звезд. Лорд Рал сидел на краю разложенной постели долго и достаточно тихо, чтобы не потревожить ее дыхания. Кэлен крепко спала.

Осмотрев лагерь, он заметил лишь слабый розовый отблеск на востоке. Занимался рассвет.

Ричард понял, что проспал свою очередь стоять на страже. Кара и Кэлен несомненно решили, что сон нужен ему значительно больше, чем им, и сговорились не будить его. Вероятно, женщины были правы. Он был настолько изнурен, что проспал всю ночь. Сейчас, однако, Ричард совершенно проснулся. К счастью, головная боль тоже куда-то улетучилась.

Тихо и осторожно он выскользнул от Кэлен, стараясь не разбудить ее. Ричард интуитивно добрался до меча, лежавшего на другой стороне постели, и как только его пальцы обвились вокруг ножен, отделанных серебром и золотом, почувствовал, что металл по-прежнему был теплым. Всегда успокоительно было обнаружить меч в готовности, не говоря уже о том, как кстати это ощущение пришло именно в этот момент. Бесшумно перекатившись, он плавно надел перевязь через голову, располагая хорошо знакомую кожаную ленту через правое плечо. Когда он вскочил, меч был уже у бедра, готовый выполнить любой приказ владельца.

Несмотря на успокаивающее действие оружия, на душе у Ричарда скребли кошки. Лорд Рал в который раз с отвращением подумал о кровавой резне под Столпами Творения. Он чувствовал омерзение при воспоминании о том, что ему пришлось сделать. Но иначе Кэлен не спала бы сейчас мирным сном в этом лагере, а была бы мертва или с ней приключилось бы нечто более худшее.

Но прошлое принесло и хорошее. Встречу с Дженнсен. Он посмотрел в ее сторону: девушка свернулась калачиком рядом с любимой козой, ее руки обхватили спящих близнецов Бетти. Он улыбался, любуясь ею. Как чудесно знать, что у тебя есть сестра! Мужчина спокойно улыбался тому, какой толковой она была, и всем тем чудесам жизни, которые ждут ее на пути. Мысль о том, что ей страстно хотелось быть рядом с ним, доставляла Ричарду особое, ни с чем не сравнимое счастье. Но само это «рядом» заставляло постоянно быть начеку и заботиться о ее безопасности. Действительно, не существовало ни одного безопасного места, где сорвавшиеся с цепи силы Ордена были бы уничтожены или по крайней мере поставлены на место.

Сильный порыв ветра хлестнул по лагерю, неся густые клубы пыли. Ричард заморгал, стараясь защитить глаза от летящего песка. Звук ветра в ушах раздражал его, поскольку заглушал все остальные звуки. Вслушиваясь очень внимательно, он мог слышать только завывания ветра.

Бросив взгляд на лагерь сквозь вихрящийся песок, Ричард разглядел, что Том сидит на вершине повозки и внимательно наблюдает за окрестностями, неся вахту. Фридрих спал с другой стороны от лошадей, Кара – неподалеку от него, ближе к пустыне. Морд-сит расположилась между ним и Кэлен и, казалось, даже во сне была настороже. В тусклом свете звезд Том не заметил Ричарда. Когда юноша повернул голову и посмотрел во тьму в противоположном направлении, Ричард покинул лагерь, спокойно оставив заботу обо всех остальных на Тома.

Бывалому воину было уютно под покровом ночи. Годы опыта научили его скользить невидимым среди теней, бесшумно двигаться в темноте. Он проделывал это сейчас, двигаясь прочь от лагеря навстречу разбудившему его неведомому, навстречу тому, что не могли почувствовать остальные, стоящие на страже.

В отличие от Тома птицы не упустили движений Ричарда. Они описывали круги высоко наверху, наблюдая и сопровождая его на протяжении всего пути по разбитой земле. Они скользили, почти неразличимые на мрачном бархате неба, но Ричард мог видеть их – они темнели, подобно предательским теням, на фоне звезд и сверкающего черного занавеса ночи. И эти тени, как ему казалось, он мог чувствовать так же хорошо, как и видеть.

То, что раскалывающая боль ушла, было большим спасением, но сам странный характер ее исчезновения тоже служил поводом для беспокойства. Мучительная боль часто покидала Ричарда в те моменты, когда он был отвлечен чем-то важным. Чем-то опасным. И одновременно, хотя боль и ушла, чувствовалось, что она просто прячется в каком-то укромном уголке его сознания, поджидая, когда он расслабится, чтобы снова безжалостно ударить.

Когда накатывал приступ, тошнотворная боль была столь сильна, что Ричард чувствовал слабость каждой частицей своего существа. Хотя раскалывающая боль порой не давала ему встать и требовалось недюжинное усилие, чтобы сделать шаг, просто поставить одну ногу впереди другой, он знал, что остановка означала верную смерть. Да, его новая головная боль была адом сама по себе. Но в последнее время Ричард был не столь озабочен болью, сколь ее природой, ее причиной. Эти приступы были не похожи на те головные боли, что он испытывал раньше и прихода которых так боялся, – на боли, доставшиеся ему вместе с даром, – но они не были похожи и на другие, привычные и «нормальные». На протяжении всей жизни его время от времени мучили ужасные головные боли, такие же, какие были у его матери, но ее они посещали регулярно. Она называла их «мои неумолимые боли». Со временем Ричард понял, что она имеет в виду.

Эти, хоть и беспощадные, были не как те. Он опасался, что они вызваны даром.

Раньше у него уже были боли, вызванные даром. Ричарду говорили, что со временем его способности возрастут, он начнет больше понимать, но время от времени ему придется сталкиваться с головными болями, принесенными даром. Способ лечения был по сути простым. Ему было необходимо всего лишь найти другого мага, обладающего следующим уровнем знаний и пониманием природы дара, и просить его о помощи. Ментальная осведомленность и понимание даст такому человеку возможность контролировать дар Ричарда и через это уничтожить боль, быстро прекратив обострение. По крайней мере так говорили Ричарду.

Конечно, если он не найдет другого мага, сестры Света охотно наденут Рада-Хань ему на шею, чтобы помочь контролировать ускользающую силу дара.

Ричарду говорили, что подобные боли при отсутствии должного лечения смертельны. У него не было оснований сомневаться в истинности этих слов; по крайней мере большая часть из сказанного была правдой. Но не было и возможности решать эту проблему сейчас, обрушившуюся в буквальном смысле слова ему на голову в довершение всех прочих. Прямо сейчас он ничего не мог поделать; поблизости не было никого, кто мог бы помочь ему именно с этой головной болью: ни одного мага и ни одной сестры Света, чтобы снова надеть на него Рада-Хань, хотя он никогда бы этого не позволил.

Ричард напомнил себе, что эта боль не такова, как в последний раз, принесенная даром. Он решил, что не стоит придумывать несуществующие трудности. У него достаточно реальных, настоящих неприятностей.

Затем раздался свист рассекаемого воздуха, когда низко над его головой на бреющем полете промчались громадные птицы. Чернокрылые закружились в воздухе, чтобы разглядеть его, закручивая новые вихревые потоки. За первым хищником проследовал второй, за ним – третий, и четвертый, и пятый. Они бесшумно скользнули прочь, пересекая открытое пространство, следуя один за другим, будто выстроившись в линию. Тяжелые крылья трепетали, когда они старались сохранить равновесие в бурном ветре. Отлетев на некоторое расстояние от Ричарда, они взмыли, поворачивая обратно.

Но перед тем как окончательно вернуться, птицы выстроились, как бы образовав плотное кольцо. Когда они взмахивали огромными крыльями, Ричард мог слышать шорох перьев в воздухе, но сейчас это было невозможно из-за шума ветра. Черные глаза грозных птиц следили за тем, как он наблюдает за ними.

Ричард хотел, чтобы птицы знали, что ему о них известно, и он наблюдал за их ночным возвращением.

Если бы он не был столь озабочен причиной появления птиц и их значением, то, наверное, счел бы прекрасными их лоснящиеся черные силуэты на фоне багровеющего неба.

Но сколько Ричард ни наблюдал за птицами, он не мог представить себе, что они делают. Чернокрылые вели себя так и раньше, но и тогда их поведение было непостижимо для него. Внезапно он понял, что и в прежние разы, когда птицы сбивались в кольцо таким же странным образом, он знал о них. Знал не всегда заранее, знал, будучи не в силах предсказать точное время их возвращения… Но эта особенная головная боль начинала мучить Ричарда перед прилетом птиц и исчезала, когда они появлялись.

Горячий ветер ерошил волосы мужчины, пока он пристально вглядывался в пустошь, затемненную грязной предрассветной мглой. Ему не нравилось это мертвое место. Рассвет здесь не предвещал жизни, а закат не сулил покоя. Ему хотелось снова оказаться с Кэлен в своих лесах. Он не мог сдержать улыбки, вспомнив о местечке в горах, где год назад они вместе провели лето. Это место было столь дивным, что даже Кара стала более мягкой и почти нежной.

В первых лучах постепенно разгоравшегося рассвета перед глазами Ричарда разворачивалось действо, смысл которого был пока скрыт от него. Черные птицы кружились на обычный манер, раз за разом повторяя свой странный маневр. Сегодня все это происходило не над ним, но слегка в стороне, прямо над голой, лишенной растительности пустыней, где ветер занавешивал небеса двойной вуалью зернистого песка. В другие разы это случалось над покрытыми лесом холмами или над лугом. На этот раз, наблюдая за птицами, ему приходилось щурить глаза, чтобы защитить их от летящего песка.

Внезапно наклонив широкие крылья, птицы еще плотнее сбились в круг и спикировали, почти касаясь крыльями земли. Он знал, что они делают это перед тем, как напасть на него, со всей силой вложенной в них ненависти и злобы.

И теперь, когда чернильные тени плясали вокруг него, стягиваясь в тугом вихре, Ричард понял, что потоки песка под крыльями не просто извивались и бесцельно закручивались, вздымаемые ветром, но как бы отекали нечто, пребывающее далеко отсюда.

Волосы на его руках встали дыбом.

Ричард прищурился, пытаясь разглядеть это нечто сквозь бурю и стонущий шторм песчаного ветра. Порывы обжигающего урагана оторвали от земли огромную массу пыли и грязи. Как только закрученные в спирали вихри, взметнувшись над поверхностью земли, прошли мимо птиц, хищники закружились над чем-то под ними. И это сделало тень более различимой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

Поделиться ссылкой на выделенное