Александр Громов.

Последнее дело Херлока Шолмса

(страница 1 из 2)

скачать книгу бесплатно

Всякий в Управлении расследований знал: если уж Рампл, деловито стуча когтями и привычно принюхиваясь, шествует по коридору третьего этажа в главном здании, стало быть, дело серьезное. Где-то случился прокол. По пустякам начальство беспокоило кого угодно, только не сыщика-киноида.

Кто и почему обозвал кобеля исковерканным именем престарелой мисс Марпл из серии древних романов, давно забылось. По традиции все специальные детективы, будь то андроиды, киноиды или даже инсектоиды, получали слегка «подправленные» имена сыскных знаменитостей прошлого, реальных или литературных. В одном подразделении с Рамплом служили, например, толстый пыхтящий тюлень Кюль Руапо, детектив-варан Реппи Сэймон, слон Гремэ и питон Пюден. Можно предположить, что на долю Рампла просто-напросто не досталось подходящего мужского персонажа. Конечно, каждый специальный детектив – изделие штучное, уникальное, дорогущее, их очень немного, но знаменитых сыщиков, оставшихся в памяти человечества, и того меньше.

Рампл ничуть не обижался на свое имя. Комплексовать он не умел. Зато перечень того, что он умел, занимал в личном деле семь страниц петитом.

Темпераментом он напоминал терьера, чутьем – добермана. Длинные стройные ноги заставляли вспомнить о борзых. Лобастая голова могла бы принадлежать сенбернару, но челюсти-капкан, казалось, были позаимствованы у питбуля. Прибавьте к этому силу кавказской овчарки, неприхотливость дворняжки, бесстрашие бультерьера, выносливость лайки, и вам вряд ли захочется оказаться в роли подозреваемого.

Тем более – в шкуре лица, опрометчиво сопротивляющегося аресту. Кое-кто из завсегдатаев исправительных учреждений имел возможность убедиться на личном опыте: Рампл играючи прокусывает любую шкуру.

Хвоста – никакого, даже обрубка. Хвост – индикатор эмоций и злейший враг сыщика. Пролистав однажды спецификации первых моделей детективов-киноидов, Рампл узнал об экспериментах с мускулистым хвостом-кистенем, незаменимым при обезвреживании группы вооруженных преступников, нападающих как спереди, так и сзади. Некий лейтенент Кертонпинк уложил таким образом четверых отпетых рецидивистов. Все же в идее оказалось больше минусов, чем плюсов.

Рампл держался того же мнения. Оружие детектива – интеллект, а хвост с шипастым набалдашником более подошел бы оперативнику или конвойному. Но кому придет в голову применять методы тончайших биотехнологий для выращивания специальных конвойных, когда для этой грубой работы вполне подходят люди? Несколько спецов во внутренней охране Управления – и довольно.

Рампл был кобелем, в противном случае моментально оброс бы свитой четвероногих ухажеров, мешающих следствию. Его сексуальные инстинкты были подавлены – иначе ему пришлось бы разрываться между чувством долга и запахом какой-нибудь блудливой болонки. Его чистый аналитический ум превосходил остротой ум подавляющего большинства людей. Перестроенные голосовые связки позволяли общаться вербально.

К сожалению, в голосе Рампла то и дело слышались взлаивающие нотки, отчего его разговоры с людьми, как правило, не отличались особой сердечностью.

А руководитель Департамента дальнего внеземелья генерал-полковник Мориарти был как раз человеком и унаследовал свою фамилию от родителей-итальянцев. Рампл не завидовал ему, хотя знал, что никогда не станет генерал-полковником. И просто полковником не станет. Майор – вот предел для специальных детективов, даже если они андроиды.

О киноидах и говорить нечего, несмотря на извечную симпатию людей к собакам. Симпатия – да, но равные шансы – нет и нет. Рампл носил чин капитана, что подтверждалось одиноким погоном на ошейнике, и не рассчитывал на большее. Разве что удастся с блеском распутать какое-нибудь головоломное и, главное, громкое дело…

Как обычно, Мориарти не пригласил Рампла сесть в кресло – берег обивку. Дождавшись благосклонного кивка, Рампл опустил бесхвостый зад на ковровую дорожку, начинающуюся от двери в кабинет и теряющуюся под столом начальника. Замер, приготовившись внимать. Лишь позволил себе допустимую для киноида вольность: вывалил длинный язык и часто-часто задышал – в кабинете было жарковато.

– У нас ЧП, – сразу взял быка за рога начальник департамента, – Херлок Шолмс пропал.

Рампл перестал дышать и насторожил левое ухо. Правое после распутанного им «дела фугасных мух» слышало хуже.

Он знал Херлока Шолмса. Знаменитый сыщик-андроид служил в другом подразделении того же департамента и достиг практического потолка – майорского чина. Его послужной список был раза в два длиннее, чем у Рампла, и количество неудач измерялось смехотворно малой величиной. Собственно говоря, крупных провалов у Шолмса не было вовсе.

– Прервалась связь с колонией на Уникуме, – брюзгливо информировал Мориарти. – Компания «Новая родина» направила туда своего штатного специалиста по решению проблем. Перебросившись на Уникум, тот обнаружил всех людей мертвыми, после чего запаниковал, немедленно покинул планету и поднял тревогу. Поскольку дело серьезное, от Управления туда был послан Херлок Шолмс. Я сам его послал! – Мориарти весь кипел. – И что же? Шолмс сообщил, что прибыл на место и приступает к расследованию, обязался выходить на связь строго в оговоренное время, но больше никаких сообщений от него не поступало. Уже сорок пять часов он молчит, хотя связь исправна. Меня это, мягко говоря, беспокоит. Надеюсь, вас тоже?

– Так точно, – лающе отчеканил Рампл.

– Планета Уникум признана одной из самых благоприятных для колонизации. А Шолмс – наш лучший специальный сыщик. Что могло с ним произойти?

– Он достиг карьерного предела.

Мориарти побагровел:

– Не думаете ли вы, что Шолмс мог оказаться дезертиром или предателем?

«Это вы так думаете», – точно определил Рампл, но вслух сказал другое:

– Ни в коем случае. Смысл жизни специального детектива – служение закону. Страсть жизни – расследование необычных преступлений, разгадка головоломок. Мы все такие – служим не за чины и награды, хотя от них не отказываемся. Мне ничего не известно об отклонениях Херлока Шолмса от спецификации.

– Тогда с чем же связаны ваши слова?

– Я всего лишь указал на общеизвестный факт. – Слово «факт» Рампл буквально тявкнул. – Отношение к нам, специальным, все мы считаем несправедливым. Но мы честно служим. По-другому мы просто не умеем.

– Еще бы вам уметь по-другому, – пробормотал Мориарти, и Рампл понял: его слова несколько успокоили начальника. – Значит, вас беспокоит судьба расследования и вашего коллеги?

– Так точно, беспокоит.

– Тогда немедленно приступайте к изучению имеющихся у нас материалов. Компания «Новая родина» предоставила нам полное досье по Уникуму. После чего перебрасывайтесь на место и действуйте. Вопросы?

– Где я могу найти этого специалиста по решению проблем?

– В карантине, где же еще. Обычная процедура. К тому же не исключено, что все колонисты, а с ними и Шолмс, погибли в результате неизвестной смертельной инфекции. Еще вопросы? Нет? Идите.


Специалистом по решению колониальных проблем компании «Новая родина» оказался матерый человечище с внешностью призера конкурса вышибал. Наблюдая за ним сквозь непроницаемую для живых организмов мембрану карантинного изолятора, Рампл не заметил никаких следов былой паники. То ли Иван Буряк – так звали «вышибалу» – давно уже успел взять себя в руки, то ли Мориарти преувеличил.

Проще говоря, Буряк мирно валялся на прогибающейся под ним тахте и пролистывал какие-то распечатки, временами делая в них пометки карандашом. Рампл подумал, насколько внешность бывает обманчива. Этого хомо природа щедро одарила бычьей силой и совсем не бычьим интеллектом. Колониальные проблемы заковыристы, и решать их посылают не дураков. Если же надо весомо стукнуть кулаком по столу или, реже, по чьей-нибудь вздорной голове, тут у Буряка, похоже, не было конкурентов.

Рампл ткнул лапой в сенсор, заставив мембрану пропускать звуки. Затем деликатно гавкнул, привлекая внимание. Кашлять он не умел.

Буряк взглянул на него поверх распечаток:

– Ну?

Рампл представился. И сейчас же понял, что спец по проблемам уже обо всем догадался. Впрочем, невелика и премудрость отличить слепленное из разных собачьих пород тело киноида от естественных собачьих гибридов.

– Спрашивайте, – кратко предложил Буряк и сел на жалобно застонавшей тахте.

– Как ваше самочувствие?

– Представьте, прекрасно! – От рокочущего баса задребезжала изолирующая мембрана. – Но у меня еще все впереди.

– Что вы имеете в виду?

– Эпидемию, конечно. Отчего же еще умерли шестнадцать человек на Уникуме? Перебили друг друга? Не похоже. Уверен, это не полицейское дело. Если вы читали мой отчет, то прочли и предварительный диагноз проблемы. Это эпидемия неизвестной болезни, вот что это такое. Мне неясна только продолжительность инкубационного периода. Знаю только, что не более шести месяцев. Пока, как вы видите, я жив, но совершенно справедливо нахожусь в изоляторе.

– Третьи сутки, – заметил Рампл.

– Вот именно! Либо мое пребывание в карантине затянется на шесть месяцев – а именно столько времени пробыли на Уникуме те шестнадцать первопоселенцев, – либо отыщется метод лечения. Либо, наконец, я умру раньше. Сказать вам, что мне более всего по душе, или сами догадаетесь?

– Через полчаса я отбываю на Уникум, – сказал Рампл.

– В самом деле? – Буряк даже привстал. – Ну-ну. Надеюсь, существуют скафандры для киноидов? Я пользовался только маской. Не исключено, что эта зараза проникает через кожу. Никто не доказал, что она убивает только людей. И еще: обязательно прочтите мой отчет.

– Я читал.

– Тем лучше. Постарайтесь вернуться живым. Это не только в ваших, но и в моих интересах.

В течение нескольких секунд Рампл размышлял, стоит ли поделиться с Буряком толикой служебной информации, и решил, что вреда не будет. Разумеется, он нарушал порядок и мог получить взыскание, но Буряк был ему симпатичен. Вот такие-то здоровяки как раз и мрут от мнительности. Полгода – более чем достаточный срок.

– Расслабьтесь, – сказал он. – Думаю, вам ничего не грозит. Если бы вы заразились, то уже были бы мертвы.

– Почему?

– Один наш сотрудник, андроид, прибыл на Уникум вскоре после вас и не вернулся. – На всякий случай Рампл решил не упоминать фамилию знаменитого сыщика. – Думаю, он мертв, как и те шестнадцать. Если речь идет об эпидемии неизвестной болезни, то ее инкубационный период исчисляется часами. Вам повезло.

Неспешно удаляясь, он уловил чутким ухом не несущую полезной информации реплику «ну ни хрена себе!» и сейчас же вернулся к мембране. Работа со свидетелем – тонкое искусство, и Рампл владел им в совершенстве. Одно дело человек, думающий тяжкую думу, и совсем другое – ошалевший от радости. Последний сотрудничает искренне и с удовольствием.

– Еще один вопрос… Не заметили ли вы чего-нибудь такого, что не посчитали нужным изложить в отчете? Я имею в виду субьективные впечатления.

– Да какие там субъективные… – прогудел Буряк. – Одно только скажу: испугался я. Мне враг не страшен, если я его вижу, а так… – Он развел громадными ручищами. – Словом, не на шутку испугался. Обошел бочком-бочком помещения – и пулей назад, в гиперкабину. Еле-еле обратные координаты набрал. Дрожь била. Все это, понятно, не для протокола…

– Понимаю, – кивнул Рампл. – Вам еще не приходилось видеть шестнадцать покойников…

– Да при чем тут покойники! – завопил Буряк. – Видел я покойников будьте-здоровы! Может, побольше вашего видел! Работа такая. Новые планеты – это вам не фунт изюма. А вот чего я никогда не видел, так это блаженства на лицах мертвых! Такого блаженства, что меня жуть взяла! Они умирали с наслаждением, вы понимаете?!


Рампл не врал, говоря, что прочитал отчет Буряка, а лишь не договаривал. На самом деле он ознакомился экспресс-гипнотическим методом с полным досье на планету и согласился с теми, кто окрестил ее Уникумом. Во-первых, планета была чуть легче Земли, с более чем комфортной силой тяжести для тучных людей, сердечников, астматиков и подагриков. Со временем ее предполагалось развивать как планету-курорт. Во-вторых, продолжительность суток, года, спектр излучения светила, состав и плотность атмосферы не слишком отличались от соответствующих земных показателей. В-третьих, на планете не имелось ни пустынь, ни чересчур высоких гор, ни активных вулканов, а жизнь в ласковых морях не поднялась выше планктонного уровня организации. В-четвертых, на суше имелась макроскопическая жизнь, зато жизнь микроскопическая, по-видимому, отсутствовала. Даже люди не принесли ее на Уникум – земные бактерии и вирусы, не говоря уже об одноклеточных водорослях и грибковой плесени, не приживались в тамошних условиях. Ну чем не рай?

Как обычно, экипаж корабля-«сеятеля» компании «Новая родина», проведя первичное исследование планеты, оставил в уютном местечке на поверхности одного из материков гиперкабину и пару жилых куполов. Несколько суток спустя гиперкабина выбросила на почву Уникума шестнадцать добровольцев-квартирьеров – восемь мужчин и столько же женщин. Им предстояло прожить на Уникуме год, изучая местность, возделывая поля, выявляя местные источники пищи, расширяя первичный поселок для приема следующей партии колонистов, а главное, проверяя на себе саму возможность жить на новом месте. Если все сошло бы благополучно, через год к квартирьерам должна была бы прибыть следующая партия уже из ста-двухсот человек, затем еще и еще, и так вплоть до непрерывного потока колонистов. Стандартная, хорошо отработанная практика.

Не раз и не десять случались осечки. Иногда квартирьерам приходилось эвакуироваться с новой планеты столь спешно, что обтекаемое выражение «срочная эвакуация» на деле означало паническое бегство. Иногда они с трудом выдерживали год, после чего компания признавала планету бесперспективной и списывала убытки. Гибель людей не была чем-то из ряда вон выходящим, человечество платило жизнями за звездную экспансию, но случаи гибели всей партии колонистов отмечались сравнительно редко. Иногда виной тому была недостаточная психологическая совместимость в коллективе первопоселенцев, чаще – какой-либо неучтенный фактор, свойственный новой планете.

Не все ведь обнаруживается во время первичного исследования, на то оно и первичное. Например, полной неожиданностью для квартирьеров стало открытие, сделанное меньше месяца назад: сухопутная жизнь Уникума представлена одним-единственным видом живых существ! Все три царства живой материи – растения, животные и грибы – на поверку оказались либо стадиями онтогенеза, либо экологическими формами одного и того же вида, но никак не царствами. Вот тогда-то за планетой и закрепилось окончательное название. Где еще возможны такие чудеса?

Обнаружилось чудо обыкновенно: в результате будничных наблюдений. Вокруг куполов первичного поселка росли деревья с весьма раскидистыми кронами и крупными, с хороший кокосовый орех плодами. Недозрелые плоды оказались съедобны, отравлений не было. Небольшие существа, напоминающие кроликов способом передвижения и пристрастием к рытью нор, с удовольствием объедали зеленые проростки у стволов деревьев. Наконец, там и сям среди редколесья попадались высоченные шляпочные грибы; их, похоже, никто не ел. В смысле, никто до людей, поскольку и грибы, и «кролики», как уверенно показали анализы, годились человеку в пищу.

Чего же еще желать? Колонисты приободрились, тем более что редколесье с «орехами», «кроликами» и грибами тянулось на весь материк. Решить так просто проблему пищи – да это же рай неземной! Пусть пища эта не особенно вкусна, зато содержит почти все, что надо человеку. И какое изобилие!

Конечно, биологов удивляло полное отсутствие местных аналогов насекомых, почвенных червей и микроорганизмов. Удивляло их и отсутствие хищников. Но настоящее удивление ждало впереди.

Кончилось жаркое местное лето, наступила благодатная осень, суля прохладную, отнюдь не морозную зиму. И вот тут-то прямо перед тамбуром жилого купола с ветки упал перезрелый орех.

Упав, он раскололся, но вместо полусгнившей мякоти внутри оказался новорожденный «кролик». Полежав несколько минут с видом не жильца на этом свете, он внезапно вскочил, отряхнулся и бодро запрыгал к ближайшему древесному стволу, окруженному питательной порослью, каковую и начал немедленно ощипывать. Наблюдавший все это биолог, почувствовав головокружение, присел на складной стул и, подозревая галлюцинацию, продолжил наблюдение одновременно со съемкой на камеру.

За полчаса упало еще пять «орехов». Четыре из них раскололись при падении, выпустив на свет молоденьких «кроликов», а пятый биолог расколол сам. Новорожденный кролик внутри оказался вялым, «недоношенным», но и он мало-помалу оклемался и поскакал к зелени. А вокруг падали все новые и новые созревшие плоды, и скоро вся поросль вокруг древесных стволов была съедена под корень. Впрочем, назавтра все равно выросла новая. Похоже, от голода «кролики» не страдали.

Но и это не стало концом сюрпризов. Несколько «кроликов», старых и молодых, жили у биологов в вольере с бетонированным полом, чтобы им не взбрела в голову фантазия прокопаться на свободу. В один прекрасный день самый старый «кролик» ни с того ни с сего упал на бок, задергался, конвульсивно вытянулся, затем свернулся в комок и перестал подавать признаки жизни. Его уже собирались отдать на вскрытие, но как назло дежурный микробиолог Сандра Марш в тот день страдала расстройством желудка на почве местных продуктов и слабой квалификации повара, так что трупику пришлось полежать в вольере не то час, не то два.

За это время он оделся плесенью, в которой микробиолог быстро распознала гифы тех самых грибов, что в изобилии произрастали вокруг поселка. Остальных «кроликов» удалили, вольер заполнили тщательно стерилизованным грунтом и стали ждать. Уже через неделю разросшаяся на трупике грибница выбросила плодовое тело, и этот шляпочный гриб на полуметровой ножке ничуть не отличался от прочих.

А еще две недели спустя было доказано: из грибных спор вырастают отнюдь не грибы. Из них вырастают деревья!

Круг замкнулся. Если дереву удавалось вырасти среди шныряющих вокруг прожорливых «кроликов» (впрочем, жесткая листва основного ростка не слишком привлекала травоядных), то сколько-то лет спустя на нем распускались опыляемые ветром цветы, вызревали «орехи», из которых, как рептилии из яиц, вылуплялись бесполые «кролики», питающиеся нежными боковыми проростками материнских деревьев, и каждый зверек был обречен со смертью стать первичным питательным субстратом для грибницы, чей зародыш он носил в себе с самого рождения.

Все были при деле. Рыхля и унавоживая землю, «кролики» заранее готовили почву для грибов. Грибы охотно перерабатывали мертвую органику, в том числе упавшие от старости деревья. Деревья же обеспечивали энергией фотосинтеза всю экосистему – экосистему, состоящую из одного биологического вида!

Похоже, она умела себя защитить и земным микроорганизмам оказалась явно «не по зубам». А что до земной растительности, то ни черта не боящиеся «кролики» не оставили от посевов на опытном поле ни одного зеленого ростка, несмотря на колючую ограду с сигнализацией. Не так-то просто уберечь посевы от существ, много и с удовольствием роющих! То есть можно, конечно, но урожай влетит в копеечку.

Марпл знал по отчетам, что квартирьеров это не смутило. Основу их стола составляли те же «кролики», грибы и мякоть недозрелых «орехов». Остальное обеспечивал полевой синтезатор, а на складе имелся запас сублимированных продуктов. Жить было можно.

И все же что-то убило поселенцев и, вероятнее всего, Шолмса.

Что?

Скафандр биологической защиты для киноидов действительно существовал. Рампл тщательно подогнал его по росту, скрупулезно проверил работу всех систем, начав с внешних обонятельных рецепторов. Зарядил оружие, опробовал в тире прицел. Над продолговатым, сконструированном под собачью морду шлемом устрашающе торчал ствол бластера. Рампл шевельнул нижней челюстью, нажимая на спуск, и разнес мишень в дымящиеся клочья. Снаряжение было в порядке.

После чего он воспользовался гиперкабиной Управления. Как воспользовался ею чуть ранее Херлок Шолмс.


Куполов было два – большой жилой и рабочий, поменьше. Они были соединены гофрированной кишкой и оборудованы тамбурами – распахнутыми настежь и вроде бы ненужными, поскольку болезнетворных микроорганизмов на планете не нашлось.

Не нашлось или правда не было? Рампл пока не знал ответа на этот вопрос. Смотря как искали…

Грибные гифы еще не успели заползти внутрь куполов. Тела погибших лежали там, где застала их смерть. А застала она их по преимуществу на кухне и в столовой. Чуть заметно тянуло тлением. Осторожно ступая, Рампл обошел все помещения. Все люди были здесь. Вглядываясь в их лица, Рампл понял причину паники специалиста по колониальным проблемам. Да, не каждому дано бесстрастно взирать на эти жуткие оскалы, свидетельствующие одновременно о мучительной боли и невыразимом наслаждении! Иван Буряк не солгал: люди умирали в пароксизмах удовольствия.

Остатки пищи в тарелках, мисках, кастрюлях, неизменно стоящих или валяющихся рядом с погибшими, и вздутые животы мертвецов указывали на причину смерти: вульгарный пережор, вызвавший тот или иной вид кишечной непроходимости. Рампл понюхал засохшую пищу. Пахло начавшим портиться мясом и еще чем-то, но тренированный нюх киноида не учуял известных ему алкалоидов или иных ядов. Впрочем, это еше ни о чем не говорило.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное