Александр Громов.

Первый из могикан

(страница 3 из 30)

скачать книгу бесплатно

Разумеется, никто из них телепортирующего эксмена лично не видел, как не видел и летающего крокодила, но обязательно находилась какая-нибудь очевидица (чаще всего родственница знакомой или знакомая родственницы), которая столкнулась с данным феноменом буквально нос к носу. Как правило, далее подробно описывался ужас очевидицы и поспешное бегство эксмена в Вязкий мир. Очевидица бывала напугана всегда, а эксмен – когда как. Согласно некоторым байкам, он гнусно ухмылялся и подмигивал, прежде чем исчезнуть, а иногда предварительно раскрывал пасть, чтобы изречь какое-нибудь апокалиптическое пророчество. Вот ужас-то!..

Тут уж совсем захотелось заткнуть уши. Ну что они могут в этом понимать? Сами-то когда телепортировали в последний раз? Постыдились бы!

Иные рассказчицы договаривались до абсурда, утверждая, что кто-то когда-то сталкивался с эксменом аж в Вязком мире… Где-где? Повторите. Кто? Когда? Имя? Адрес?

Тьфу на вас. Человек не может одновременно заниматься балетом и борьбой сумо. Собаки не кукарекают, а киты не порхают под облаками. В Вязком мире невозможны никакие встречи.

Аксиомы? Да. Для всех, у кого в голове есть толика мозгов. Данность есть данность, и разумный человек мирится с нею. Жаль, например, что невозможен вывих языка, но тут уж ничего не поделаешь, хотя некоторым болтливым дурам данный диагноз совсем не помешал бы. В целях общественного спокойствия.

Таких зловредных фантасток Ольге всегда хотелось подвергнуть психиатрической экспертизе и, в зависимости от ее результатов, направлять либо на принудительное лечение, либо на принудительные работы. Кстати, программа тотального перераспределения рабочей силы открывает для трудотерапии массу возможностей… Вымысел имеет право на существование, во-первых, в книгах и фильмах, а во-вторых, если он не причислен цензурой к категории вредных. Так было, так и будет.

А как же иначе?

3

Мама занималась стряпней. Чуть только Ольга переступила порог квартиры, нос моментально уловил восхитительный запах поспевающей в духовке кулебяки с соминой под луком, тертым сыром и майонезом – фирменного маминого блюда. Рот мгновенно наполнился слюной.

– Привет, мама!

Бурной радости по поводу явления дочери не последовало. Ольга нисколько не сомневалась, что мама смотрела состязания по телевизору и, наверное, болела за дочь, но поздравлений от нее вовек не дождешься. Правда, все же решила испечь любимое блюдо, а значит, все еще сопереживает дочери, радуется ее успехам. Еще не махнула на дочь рукой.

– Физкульт-привет! – Без сарказма, конечно, не обошлось. – Как поживает Вязкий мир?

– Лучше всех. Ему-то что.

– А тебе? – сейчас же спросила мама.

– И мне неплохо. Видела?..

– Видела. Так в цирке звери с тумбы на тумбу скачут. Позорище. Когда ты, наконец, делом займешься?

– Каким это? – весело спросила Ольга.

– Переведешься на очное отделение, вот каким! Скажи честно, когда ты в последний раз учебник в руки брала?

Ольга пожала плечами:

– Да дней десять назад, наверное.

Как раз перед состязаниями…

– Спорю на компот, что это была «Криминалистика», а не «Гражданское право», – подковырнула мама. – Угадала?

– Наполовину. Еще «Основы судебной медицины».

– Ох, накажешь ты сама себя… Тебе надо быть в числе первых, лучшей быть надо! Ты сама посуди: много ли выпускниц заочного отделения попадает на человеческую юриспруденцию? Процентов десять самых-самых! А остальные так на всю жизнь и погрязнут в эксменской преступности! – Маму передернуло. – Или еще того хуже: проработают в полиции!

– А что ты имеешь против? – Ольга начала сердиться. Такие разговоры последние год-два повторялись с нудной однообразностью. Мама долбила, как дятел, в одну точку. – Я на хорошем счету. Вот, сегодня завоевала серебро. Кто обо мне знал? Кто такая Ольга Вострецова? Обыкновенная штатная единица. А теперь, может, в сборную пригласят…

– И что дальше? Спорт высоких рекордов? Твое ли это дело?

– Допустим, не мое, – сердито сказала Ольга. – Значит, буду служить, как служила.

– Лупить эксменов дубинкой по головам должны те, у кого мозгов в голове столько же, сколько у эксменов, – наставительно заметила мама. – У тебя мозги есть, и ты должна учиться.

– Мама!

– А что, я не права?

– Пожалуйста, мама! Служба развивает.

– Она развивает в человеке только тупость, силу мышц и скудный набор рефлексов.

– Неправда, она развивает сообразительность! Недавно был случай…

– У хищника, выслеживающего добычу, сообразительность развита еще сильнее, но ведь она инстинктивна. Ты хочешь сказать, что мечтаешь сравняться с животными?

– А что в этом плохого?

Когда-то этот вопрос, заданный самым невинным тоном, ставил маму в тупик. А если она начинала возражать, то спор быстро переходил в пустопорожнюю дискуссию о терминологии. Но, видно, прошли те времена.

– А что в этом хорошего? Рефлексы мозгов не заменят. Не в таком мире мы живем.

– Да? – Ольга рассмеялась. – А в каком?

– Уж точно не в том, в каком вас держит эта ваша командирша, как ее… Настоящий мир шире и краше, а вы в него смотрите, как из дупла. А вашей, как бишь ее… Сцилле Харибдовне того и надо!

– Вообще-то она Стелла Харитовна…

– Да какая мне разница, как ее зовут? Важно, что она совсем не глупа, как я погляжу. Неужто она будет заботиться о расширении вашего кругозора? Где она тогда найдет кадры? Уж она-то понимает: кто поумней, тот в полиции не служит…

– Мама!

Мама только фыркнула и повернулась к духовке. Судя по божественному аромату, кулебяка почти дошла до кондиции.

Маму Ольга любила, но до чего же трудно стало с ней общаться! Беда старшего поколения в том, что оно желает видеть в молодежи свое повторение, желательно улучшенное. Но повторение – это обязательно! Лучше простое или даже немного ухудшенное подобие, чем блестящее невесть что. Наверное, все они мечтают прожить жизнь заново, не повторяя былых ошибок. Сами не могут, так отыгрываются на потомстве. Не успеет родиться дочь, как вокруг нее уже понатыканы указатели: сюда ступай, а сюда не смей, это хорошо, а вон то не тронь – бяка. Как будто жизнь детей принадлежит родителям, а не детям!

Не хочешь быть цензором, как мать, – тогда вот тебе запасной вариант: юриспруденция. Судья Ольга Вострецова – чем плохо? Или прокурор? Разумеется, исключительно по человеческим делам, а то эксмены – это всегда такая грязь и мерзость… Тот факт, что дочь имеет склонность к оперативной работе, во внимание, естественно, не принимается.

А на деле выходит так, что не каждой по душе кабинетное сидение. На всех желающих кабинетов все равно не хватит, ну и незачем увеличивать конкуренцию. Только зря мама думает, что шевелить мозгами можно только в кабинете за двухтумбовым столом. Оперативная работа это не только рефлексы, дубинки, наручники да Вязкий мир – это в первую очередь хорошая голова!

Хорошо еще, что на этот раз мама не напомнила о давнем, почти забытом увлечении Ольги метанием всевозможных боевых снарядов – ножей, звездочек, топориков, боло, даже бумерангов. Увлечений без практического применения мама не понимала.

Теперь смертоносные снаряды висели в Ольгиной комнате на старом, пробитом крюками ковре. Иногда, особенно когда ожидалась большая операция в эксменских районах, Ольга тайком брала с собой пару звездочек в дополнение к штатной экипировке, и каждый раз напрасно. В реальной работе до такой экзотики никогда не доходило дело.

Ольга прошла к себе. Переоделась в домашнее. Сняла с полки «Криминалистику», брякнулась на кровать, полистала, отложила. Успеется. Сегодня будем отдыхать.

Мама гремела посудой, накрывая на стол. Пойти, что ли, помочь?.. Нет, не сегодня. Программа на вечер иная: поесть, поболтать, завалиться на час в ванну с морской солью – и баиньки. Все в мире взаимосвязано: утро вечера мудренее как раз потому, что работа не волк. Хорошо бы завтра обошлось без вызова…

Телефон, хвала Первоматери, молчал. Отключить бы его совсем, а равно и мобильник… Нельзя: это будет расценено как служебный проступок.

– К столу, чемпионка!

Мама расстаралась на славу: на покрытом белоснежной скатертью столе красовались две витые свечи в узорчатых подсвечниках, давно сберегаемая бутылка белого полусухого вина «Улыбка жрицы Первоматери», хрустальные рюмки и столовая посуда из праздничного набора с изображением скачущих амазонок по ободу каждой тарелки. Ну и, конечно, только что разрезанная, исходящая паром кулебяка. Свечи оказались уже зажжены, а бутылка откупорена.

– Садись, дочка, отметим твой успех.

– Ты прелесть, мама! – Ольга захлопала в ладоши.

– Ладно, ладно… – Мама изо всех сил делала вид, что она не прелесть. – Я, собственно, имею в виду твой будущий успех на серьезном профессиональном поприще, а не эти скакалки-догонялки… За твой светлый ум, чтоб он не исчез окончательно. За тебя!

– И за тебя, мам! – подхватила Ольга.

Хрусталь мелодично звякнул. Вкус белого вина напомнил Ольге, что она ужасно голодна. Хвала Первоматери, теперь о спортивнй диете можно забыть хотя бы на время. В один момент расчлененная кулебяка сильно уменьшилась в объеме.

– Вкусно? – добродушно осведомилась мама.

– М-м!.. Каждый день бы так!

– Насчет каждого дня – большой вопрос, – вздохнула мама.

– М-м? Почему?

– Ты мне вот что скажи, телезвезда: тебе под сегодняшний триумф премию случайно не отвалят?

– Не знаю. – Ольга пожала плечами. – Вообще-то могут. А что?

– Нам зарплату опять задержали, – объяснила мама. – В третий раз уже. Теперь обещают на будущей неделе. Как жить? И цены на продукты растут, что ни день. У нас холодильник почти пустой.

– Если пригласят в сборную, вытребую подъемные, – заявила Ольга с набитым ртом. – А нет, так перехвачу у кого-нибудь взаймы до получки. Не боись, деньги будут. Не надо о грустном, а? Лучше расскажи, над чем ты сейчас работаешь.

Это был верный способ подольститься – мама любила свою работу в детском издательстве и, пожалуй, не променяла бы ее ни на какую другую. Как, впрочем, и Ольга. Надо бы почаще расспрашивать маму, как там обстоят дела на фронте борьбы с крамолой. И сколько удалось заложить контрмин, и сколько отбить штурмов, и какую чушь несут, выгораживая себя, пойманные диверсанты от чуждой идеологии. И что нового пишет Элеонора Жахова.

– Неумёх присылают, – вздохнула мама. – Раньше как бывало: приходит новенькая, напортачит раз, напортачит другой, а потом глядишь – пошло дело. И года, бывало, не проходит, как она уже матерый цензор, и проверять за ней не надо. Иная не просто вымарает, а, когда надо, и за редактором подправит, да так, что та потом себя по лбу бьет: где же, мол, мои глаза были? И бегом за шампанским. А теперь?.. – Мама безнадежно махнула рукой. – Откуда только таких выкапывают?

– Совсем дурочки, что ли? – хмыкнула Ольга.

– Не скажу, что дурочки, – против всех ожиданий возразила мама. – Ум-то у них есть, да только вялый какой-то, ленивый. Подтекста совсем не видят. Не пойму, кто им вообще доверил писать слова. А у нас пошла серия «Старые-старые сказки» для самых маленьких. Этакого добра с дообновленческих времен воз остался. Перелицовываем, понятное дело. Даю одной задание на пробу: отцензурировать сказку «Колобок» в новом варианте. Знаешь эту сказку?.. А, нечего там знать, чепуха ужасная. В исходнике жили вместе двое разнополых престарелых, представляешь себе? Ну, тут перелицовщица кое-как справилась: бабушку оставила хозяйкой, а старика-эксмена поставила к ней в услужение для разных работ по хозяйству. С грехом пополам можно допустить. У нерадивого эксмена, понятно, погреба пусты, и не то что рыбы на кулебяку – пшеничной муки практически нет. Замечательно. Старушка гневается и велит слуге скрести по сусекам до тех пор, пока что-нибудь не выскребется или пока дырку не протрет. Само собой, в конце концов мука обнаруживается у эксмена в заначке. Тоже очень правдоподобно. И приказывает хозяйка эксмену испечь ей Колобок…

Ольге было не очень интересно, но она не перебивала и даже поддакивала. Пусть мама выговорится. Человеку надо время от времени сбрасывать то, что у него накипело на душе, иначе он взорвется, как перегретый котел, да еще обварит окружающих. Не надо. Умение сочувственно выслушать еще никому в жизни не мешало.

– Колобок же вдруг ни с того ни с сего оказывается одушевленным и пускается в бега, – продолжала мама. – Ну сказка, что возьмешь. От зайца ушел, от волка ушел, от медведя ушел, а как наткнулся на лису, так его вояж и кончился. Казалось бы, чего еще желать: заяц, волк и медведь, в отличие от лисы, явные эксмены и простофили, так что сказка вроде бы демонстрирует детям извечные мужские качества: тупость, агрессивность и бахвальство. «Я тебя съем!» – «Я от бабушки ушел, и от тебя уйду». На первый взгляд, логично. Ну, девчонка-перелицовщица и не стала дальше ничего менять, девчонка-редактор не придралась, а девчонка-цензор готова была пропустить все это безобразие, ты представляешь!..

– А что, не надо было? – улыбнулась Ольга, наполняя рюмки.

– Вот именно! Так не понять истинный смысл сказки – это надо уметь!.. За здоровье!.. – Чокнулись. – Ну так вот: истинный смысл сказки заключен в том, любое противоправное действие обречено на возмездие. Наши три вертихвостки даже не поняли, что сам-то Колобок – беглый эксмен, получивший по заслугам! Трактовка образов зайца, волка и медведя в принципе может быть двоякой, однако лично я склонна отнести их к лояльным эксменам, принимавшим участие в поимке преступника. Очень показательно, что беглый ушел от них играючи – это лишний раз доказывает, что эксменам нельзя доверять ни в чем, и объяснит детишкам, почему охрана правопорядка является исключительной прерогативой настоящих людей…

– По сказке так вроде и получается, – заметила Ольга. – Лиса ассоциируется с работницей органов правопорядка…

– Не спеши! Ты права, но все равно сказка никуда не годится. В исходнике беглый преступник вызывает у читателя сочувствие, а в финале даже некоторую жалость. Допустимо ли это? Вот тебе упражнение для ума: что надо сделать, чтобы данный правонарушитель не вызывал никаких положительных эмоций? О чем нужно вспомнить?

– О чем?

– О том, что создатель Колобка сам эксмен! Ну ты сама посуди, мог ли эксмен создать приличное изделие, как ты считаешь?

– Не мог, – честно ответила Ольга, глядя на растерзанную кулебяку.

– Вот-вот, не мог. А значит, у него вылепился не Колобок, а Кривобок, и сказку надо переименовывать. Далее: может ли беглый Кривобок ровно катиться по дорожке? Ни в коем случае. Его турпоход должен быть таким: то о пень ударится, то в канаву свалится. Он в грязи, в занозах, в лягушачьей икре, он сам не понимает, куда в следующую секунду покатится, – ну типичный перепуганный беглый! И своей безудержной похвальбой он маскирует смертный ужас! Короче говоря, высказала я свои соображения девчонкам, а они только рты разевали, и вернула им текст на доработку. Пусть потрудятся. И это еще чепуха, тут недавно хуже было!.. – Мама возмущенно фыркнула.

– Что такое? – заинтересованно спросила Ольга.

– Пришла самотеком перелицовка «Мухи-Цокотухи». Ну, эту сказочку ты должна помнить. В перелицовке сначала вроде текст как текст, сороконожки и бабочки оставлены, клопы и тараканы, разумеется, убраны. Злодейский паук с самого начала был просто находкой: руки-ноги веревками крутит, покушается на убийство при отягчающих обстоятельствах, словом, тянет на вышку. Но далее? Само собой, спасти муху должен не какой-то эксмен-комарик, а полноценное существо женского пола. И некая Мария Цыпкина – так подписано – лепит: «Вдруг откуда-то летит маленькая пчелка, и в заду ее торчит жало, как иголка». Каково?!

Ольга захохотала.

– И ничего смешного! – обиделась мама. – Явное глумление. Чуть раньше, где про паука, еще того хуже: вонзает он в муху совсем не зубы… На том, наверное, основании, что «в уголок поволок». Кошмар! Во-первых, сексуальное преступление, а во-вторых, это даже не инбридинг, поскольку пауки и мухи принадлежат к разным классам членистоногих. Это хуже! Финал тоже ни в какие ворота: пчелка и спасенная муха устраивают лесбийскую свадьбу. Извращение налицо, причем напоказ: пчелка «муху за руку берет и к окошечку ведет», чтобы всему свету было видно это распутство. Естественно, я звоню куда следует, находясь в полной уверенности, что под человеческим именем безобразничает какой-нибудь ополоумевший эксмен. Ну, думаю, я этому пакостнику самому жало в зад вставлю! Полуметровое! Зазубренное! И что же в конце концов оказывается?..

– Обратный адрес, разумеется, фальшивый? – поинтересовалась Ольга.

– Настоящий! – Мама всплеснула руками. – В том-то и ужас! На самом деле эта Мария Цыпкина – сопливка четырнадцати лет! Мне сверху строгое внушение: почему для ерунды серьезных людей от дела отрываю? Никаких эксменов, а просто юная хулиганка…

– Факт хулиганства надо еще доказать, – заметила Ольга. – Похоже, просто дурь и подростковые комплексы на базе возрастных гормональных штормов. У нас с таким контингентом психологи работают.

– И успешно? – фыркнула мама.

– Когда как. Чаще – да.

– Чаще!.. В чаще звери плодятся, а вы с ними цацкаетесь. Брать бы этот твой контингент сразу на интенсивную трудотерапию, и никакой гормон не заштормил бы.

– Нужна сильная рука? – Ольга согласно покивала. – Ну и кому ты это говоришь? Сержанту полиции? У нас в отряде все так думают.

– Будто бы? – прищурилась мама. – Все вы, молодежь, на словах за порядок, а как дело дойдет до закручивания гаек, так сразу вспоминаете о гражданских свободах.

– Кто же и закручивает гайки, как не полиция? – подковырнула Ольга.

– А, полиция! – Мама махнула рукой. – Когда вы нужны, вас не докричишься. Соревнования еще устраивают, полные стадионы собирают! Работать только некому.

– Между прочим, если бы каждая умела нормально телепортировать, работы у полиции было бы вдесятеро меньше.

– Если бы власти думали о людях, лазать в Вязкий мир приходилось бы только тем, кому это нравится, – парировала мама.

– То есть мне, – констатировала Ольга, набирая очко в давнем споре с мамой по поводу выбора профессии.

Мама поперхнулась. Откашлявшись и отдышавшись, глотнула вина, не предложив тост. Держала паузу, как видно, обдумывая очередную и на этот раз сокрушительную педагогическую сентенцию, долженствующую направить неразумную дочь на путь истинный.

Тут-то и запищал телефон. Ольгу снесло со стула.

– Да? Да. Кто?.. Какой пропуск, куда?.. Да. Да. В девять?.. А в чем дело?.. Не поняла. Почему я?.. Завтра? Ладно, договорились. Но вы же понимаете, что я обязана сообщить… Вот как? Ну хорошо. Буду. До свидания.

Трубка шмякнулась на рычаг. По старой привычке озадаченно теребя мочку лишенного серьги уха, Ольга прошлась взад и вперед по комнате. Что бы означал этот звонок из Департамента?

– Начальство? – встревоженно спросила мама. – Что, вызывают? Прямо сейчас?

Ольга помотала головой:

– Нет, не начальство. Вызывают, собственно, на завтра. Но позвонить начальсту мне придется прямо сейчас…

4

Среди великого множества разнообразных привилегий, органически присущих тем или иным группам людей, привилегия астрономов является, пожалуй, наиболее странной: гораздо тщательнее, чем остальное человечество, вглядываться в то, чего давным-давно нет. Кто бы ни сотворил мироздание, он по сию пору должен хохотать над своей стародавней шуткой – невероятно широко раздвинуть пределы Вселенной, одновременно наделив свет смехотворно малой по сравнению с ее размерами скоростью.

Миллиард лет назад одно из заурядных шаровых скоплений, увлеченное притяжением Большого Магелланова Облака, проходившего тогда сквозь дальнюю периферию Млечного Пути, изменило свою орбиту. С галактикой-гигантом не очень-то поспоришь, и удаляющаяся галактика-карлик не сумела утащить скопление за собой. Пигмей никогда не победит сумотори в перетягивании каната. Растрепанное Облако лишь чуть-чуть подтолкнуло скопление в самой дальней от Ядра точке его траектории.

Этого оказалось достаточно.

За четыреста миллионов лет до того, как по илистому дну первобытного океана Земли неуклюже прополз первый трилобит, судьба живой материи в Галактике была решена. Самоорганизация, усложнение и эволюция действуют лишь там, где им позволяют действовать более простые и более могучие законы природы. У простейших слизевидных существ, кишмя кишевших в каждой капле морской воды, впереди была долгая, драматическая и славная история, и все же однажды ей предстояло прервать свое течение.

Перескочив на более вытянутую орбиту, звездный колобок, состоящий из полутора миллионов тусклых красноватых солнц, сделал два оборота вокруг центра Млечного Пути, то почти касаясь Ядра, то уносясь прочь и поднимаясь высоко над галактическим диском с его спиральными рукавами, облаками светящегося газа и полосами пыли. Его путь едва заметно искривляли карликовые галактики в Скульпторе и Печи – ничтожные пародии на звездные системы. На его орбиту влияло тяготение Ядра, спиральных рукавов и невидимой темной материи.

Не касательное, а лобовое – центр в центр! – столкновение с Ядром ждало его на третьем витке.

Оно произошло тогда, когда на просторах Евразии уже господствовали кроманьонцы, когда Великий Ледник только-только начал подтаивать с краев, когда в холодных степях повсеместно водился волосатый мамонт, а южнее доживали свой век последние мастодонты и махайроды. Много воды утекло с плавящегося Великого Ледника, пока еще было чему плавиться, изменился животный мир, и высшая форма живой материи принялась успешно перекраивать лик планеты, вовсе того не жаждавшей. Чередом прошли неолитическая, металлургическая, промышленная, научно-техническая и информационная революции, человечество в муках изжило многочисленные заблуждения вроде противоестественной идеи всеобщего равенства, открыло в себе новые, небывалые способности, загнивший на корню безмозглый патриархат сменился Путем Обновления, и вопрос о сохранении человечества как вида перерос категорию зыбкой надежды, обернувшись твердой уверенностью – хорошо аргументированной, но легко принимаемой и без доказательств.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное