Фридрих Горенштейн.

На крестцах. Драматические хроники из времен царя Ивана IV Грозного

(страница 8 из 55)

скачать книгу бесплатно

Первый ходок. Истинно так, государь милостивый. Челом тебе на приказных бьем.

Иван. Говорите смело. Я, царь, Богом поставлен для защиты народа от притеснений.

Первый ходок. Государь милостивый, жалобы имеем на приказных. Яков Конашка Дементьев, да вот со мной Варажка Михайлов да Негодка Степанов. Бьют челом и плачутся сироты твои. В селе Дуплово заперты были в бане приказными, и заперши, вымучили у нас, у сирот: у меня, Конашки, двадцать пять рублев, у Варажки семь рублев, у Негодки пять рублев.

Второй ходок. Я, царь великий, служилый татарин Исаналейка свияжского города и иные служилые татаровя, да из Сарского уезда служилая мордва, да кунгурский ясашный татарин Кусекайко Салкаев на Юкперду Янгизитова жалобы имеем. В Казани хлеб приказные принимают лживо, по записной их тетради две тысячи пуд ясака ржи и овса тож пять тысяч пуд. А везем вельми больше, а приказный говорит: хлеб в Казани везут вельми плохо… А хлеб, ясак приказные себе берут…

Иван (перебивает). Повсюду голод, а приказные хлеб себе берут… Это не равно ли измене? Далее говорите.

Третий ходок. Пошлины берут приказные и казенные, и черные с черных слобод, да воруют.

Иван. Так-то приказные весь народ бесчестят. Малюта, записать надобно: а буде кто обесчестит гостинные и суконные, и казенные, и черные сотни и слободы, то править за бесчестье: гостиные сотни большой статьи двадцать рублев с человеку, суконные сотни большой статьи пятнадцать рублев, черные сотни и слободу и посадским тяглым по семь рублев. Те люди, что живут и приписаны в той или иной слободе или сотне, кои от приказных были обижены – приказных наказывать.

Малюта. Государь, наказываем кнутом, лишаем чина – все равно скуп, сиречь взятки, берут.

Иван. То мелкоту секут. Верхушку денежную секите, отделывайте, ежели попадутся. Вот таких, как он! (Указывает на Висковатого.) Сего знаете?

Малюта. Как не знать! Печатный думный дьяк Посольского приказа Иван Михайлович Висковатый. Чтоб получить грамоту на поместье, надо дать приказному взятку едва не в полпоместья, да после этого надо еще приложить к ней печать у сего печатника думного дьяка Ивана Висковатого. Человек он гордый. Счастлив может почитать себя тот, кто получит от него грамоту в месячный срок. Да скуп давать.

Иван. Так-то, дьяк Висковатый. Ты меня в нечестии упрекал! (Кричит.) Вор, тать! Безобразно и бесстыдно лжешь перед царем! Обижаешь народ простой! Устрою тебе и иным праведную казнь на Поганой луже перед народными глазами. А ты, Висковатый, если публично покаешься, то поглядим.

Висковатый. Не стану я каяться перед тобой, демоном!

Висковатого уводят

Иван. Злокозненный враг. Ежели не кается грехов своих, то и святых тайн Христовых не дать ему причащать. Аки животину, скотину, отделать. Да с иными татями, с взяточными приказными. Я сию заразу с Руси выведу! Чтоб на Руси закон правил!

Третий ходок. Были, государь, на Москве дьяки честны, а ныне земля ими пуста.

Иван (раздраженно).

Пусть вон идут ходоки. Устал я.

Ходоки торопливо уходят

Иван (в задумчивости). Малюта, возьмешь из Посольского приказа лицевой свод, цареву книгу. Там текст с новыми моими замечаниями остался неперебеленный. Да впишешь все! Народ должен знать изменников. Также возьмешь на себя Висковатого дела Посольского приказа, пока людей других не нашел. Не скупа Русь новыми людьми – братья Щелкаловы, Борис Годунов, Пушкин.

Малюта. Родня мой Богдан Бельский тоже весьма пригож.

Иван. Про собаку Висковатого написать: изменник Руси.

Малюта. Так напишем.

Иван. Вор, напиши.

Малюта. Так напишем.

Иван. Брат мой Владимир Андреич Старицкий был прежде в летописях удельным князем. В летопись, которую Висковатый правил, та запись не вошла. Висковатый брата того не любил. Надо бы восстановить.

Малюта. Исполним, государь.

Иван. Брат мой, старицкий князь, невинно пострадал. Не сам он хотел вместо меня на трон, а иные его оговорили, такие как Висковатый. Записать: дьяк Висковатый виновен в смерти брата моего царева.

Малюта. Исполним, государь.

Иван. Записать также, что Висковатый был против войны с Польшей. (С горечью.) Прежде ведь я любил его как самого себя. Также брата моего Владимира Андреевича Старицкого по благословению отца моего митрополита Макария. А разве не любил я митрополита Филиппа? При женитьбе на благоверной царице Марии Темрюковне разве не ему я изрек: «Отче честные, совокупи меня законным браком с любезнейшей моей». Однако кругом измены, особо от тех, кого любил и верил. А жену покормили отравою, чтоб я был один.

Малюта. Мы, верные слуги твои, не допустим более такого.

Иван. Верные слуги, где они? Новых людей мне найди. Напиши: Басмановых, Вяземских да прочих, прежде именитых опричников, чтоб не было. Мне список составь изменников. (На бумаге читает.) В опричнину взять новых: Малюта Скуратов, Григорий Грязной, Богдан Бельский, трое Годуновых, князь Черемисинов, Федор Трубецкой, из земской знати дьяки Щелкаловы. Не оскудела Русская земля добрыми людьми! (Ходит в задумчивости.)

Малюта. Государь, опричник Федор Ошанин привез из Новгорода в Москву опального архиепископа Пимена. Что с ним делать?

Иван. Посадить в твердое хранило Чудова монастыря. Там поглядим, в монастырь далее отправим или казним.

Малюта. Государь, после погрома изменников велико запустение новгородских дворов. По распоряжению твоему царскому в Новгород переселены многие жители других городов и деревень, в дворах старых новгородских поселены. Да иные идти добром не хотят из своих мест.

Иван (гневно). Не хотят добром, тащить силой. Приказать ратным начальникам тащить силой из городов и деревень кругом пятидесяти миль народ всякого звания на поселение в Новгороде. Также московских сведенцев, тверских сведенцев, полоцких сведенцев и прочих.

Малюта. Ныне, государь, из иных мест переводить мор препятствует. Всеобщая лихорадка, огненная болезнь, чума.

Иван. Против чумы поставить на дорогах воинские заставы. Всех, кто пытается выехать из мест, пораженных чумой, хватать и сжигать на больших кострах вместе с имуществом, лошадьми, повозками. Страже в городах наглухо заколачивать чумные дворы с мертвецами, также и с живыми, которые при тех мертвецах. При чуме сей на пир пригласить именитых опричников Басмановых, отца с сыном Вяземских да прочих. Хочу с ними попировать. (Смеется. Слышен звон колокола.) То звонит колокол новгородского Софийского собора, привезенный мной в слободу. (Крестится.) Пора к обедне звать братьев.

Уходит с Малютой
Занавес
Сцена 15
Александровская слобода. Столовая палата государева дворца. За столом
Алексей Басманов с сыновьями Федором и Петром и Афанасий Вяземский

Алексей Басманов. Стол велик, а званы лишь мы – я с сынами да ты, Афанасий Вяземский. Особо же печально, что велел царь звать также младшего моего сына Петра. Он у меня еще дите – вишь, прутиками играет: одной рукой прутик держит, а другой рукой по прутику бьет. Чадо мое милое! (Гладит Петра по голове и плачет.) Видно, наказывает Бог за грехи, вот я и плачу, грозный воевода.

Федор Басманов (Петру). Петр, не играй! Видишь, отец твой опечаленный плачет.

Петр (отбрасывает прутик). Вижу, отец, что ты очень опечален и плачешь. Что с тобой случилось?

Алексей Басманов. Чадо мое милое, молод ты еще, семи лет, и играешь по-детски, так что не поймешь отцовскую печаль. (Утирает слезы.) Позван я был царем с вечеру, и сказал царь: «Завтра приходи со мной ко мне обедать». И поглядел недобро.

Афанасий Вяземский. То по наущению Малюты да Грязного, да иных сыскных судей. Были мы любимцы царские. Я был до того любим царем, что царь Иван, иной раз, ночью вставший с постели, приходил ко мне беседовать.

Федор Басманов. Не с тобой одним царь в постели беседовал.

Афанасий Вяземский. Со мной не так, как с тобой, Федор. С тобой царь в постели дело имел дурным свойством. (Смеется.)

Федор Басманов (сердито). Неверный ты и поганый человек, Афанасий Вяземский.

Алексей Басманов. Не ко времени ныне распри, други. Были мы все в числе любимцев первые, ныне же царь к нам переменился.

Афанасий Вяземский. Воистину, прежде, когда царь был болен, то только от меня одного принимал лекарства. Ныне же, когда царь переменился ко мне, человек облагодетельствованный мной и порученный мной царской милости, Григорий Ловчиков, донес на меня, своего благодетеля, будто я предупредил архиепископа Пимена о грозящей Новгороду опасности. Вчера царь призвал меня к себе, говорил со мной ласково, а тем временем по его приказанию были перебиты мои домашние слуги. Воротившись домой, увидал трупы, однак повинен был не обнаруживать виду, что в том дурное усмотрел, ибо кругом двора поставлены опричные стрельцы. Жена же моя и дети в трясовице, сиречь в лихорадке. Споро отправил их из слободы в Москву. Не ведаю, что далее будет, какое новое царя наставление, не темница ли, али более того?

Алексей Басманов. Ты, Вяземский, не говорил против похода царя на Новгород, а я говорил. Царь знает, что я не одобрил того похода и потому я не был допущен к походу. Мы, члены Опричной думы, опасаемся, что расправа с Пименом усилит неприязнь к опричному делу.

Афанасий Вяземский (тихо). Царь вовсе разум потерял. Слыхал, еще женится.

Алексей Басманов. На ком же?

Афанасий Вяземский. На новгородской гостье, деве Марфе Собакиной. А сватает Малюта, чтоб через родичку свою с царем породниться да поднять свое худородство. Он-то, Малюта, даже из среднехудородных наших опричников выделяется своим худородством.

Алексей Басманов. Что ж прежние родичи царицы Марьи Темрюковны? Прежде прочего шурин, черкасский князь Мамстрюк Темрюкович, сиречь Мишка, он-то в опале?

Афанасий Вяземский. Любимый царский шуринько в фаворе. Хочет царь сделать его главным воеводой опричного войска вместо родича твоего, Басманов, вместо Захария Очина.

Алексей Басманов (тихо). И Черкасский долго не усидит… Если б его ныне к нашему делу привлечь…

Афанасий Вяземский (тихо). А царь кто?

Алексей Басманов (тихо). Наследник Иван Иванович уж созрел. Был у меня на сей счет разговор с земским боярином Юрием Романовым… Ежели бы с Темрюковичем сговориться, у него войско опричное…

Федор Басманов. Не получится, батюшка, сговор с кострюком-мамстрюком. Кострюк-мамстрюк – это по-нашему значит кострика, костриковый человек, несговорчивый, строптивый, басурман крещеный.

Афанасий Вяземский. Тихо, идут сюда.

Входят царь, Малюта, Грязной, черкасский князь, опричники и скоморохи

Иван. Все ли в сборе?

Алексей Басманов. Все, кто зван, государь.

Иван. Кругом слободы чума! И на богомолье не выедешь. То будем здесь пировать. (Садится к столу.) Несите еду и поите моих бояр!

Слуги разливают вино. Все выпивают

Иван. Люблю хвастанье разгулявшихся сотрапезников. (Выпивает еще. Все выпивают.) Люблю, когда пьют, едят. Когда потешают, зелено вино иссушают, белую лебедь рушат. (Смотрит на Басманова и Вяземского.) Басманов с сынами да ты, Вяземский, чего невеселы? Пир не нравится? Не хотите царя потешить? Знаете вы ведь: не люблю, когда на пиру молчат, – не лихо ли думают? Молчания не выношу. Не сидит ли где измена на пиру?

Малюта. Почто царю не отвечаете?

Грязной. Уж не лихо ли кто против царя думает?

Шут. Они, государь, тайные цели имеют.

Иван. Которые, шут?

Шут. Хотят каменную Москву в полон взять, хотят войти в Кремль-городок.

Иван. Чую, правду шут говорит. Так ли Вяземский, любимец мой?

Вяземский. Государь милостивый, аки пес был я тебе предан всегда.

Иван. Аки пес? Вот мы у ловчего про пса спросим. Малюта, здесь ли ловчий Григорий Ловчиков.

Малюта. Здесь, государь.

Входит Григорий Ловчиков

Малюта. Имеется донос на него, Афанасия Вяземского, от ловчего Григория Ловчикова. Предупредил Вяземский о новгородском походе. Так ли, Григорий Ловчиков?

Ловчиков. Так было. Оружничий Вяземский тайно предуведомил Пимена о грозящей ему опасности от царя.

Иван. Согласники Пимена в ближнем окружении! Ныне, когда я, царь, дознался про твои, Вяземский, тайные сношения с Пименом, спытать хочу: внес ли ты уже вклад на помин души?

Вяземский (испуганно). Государь милостивый, оговорен напрасно.

Иван (гневно). Внес ли вклад?

Вяземский. Велел детям внести в Троицкий монастырь сельцо Офросимово Московского уезда на помин души отца и сына.

Иван. Сельцо Офросимово? Вызнать! Сколько ты за опричное время награбил? Схватить его, засадить в тюрьму, убить несколько его именитых родственников, а его самого подвергнуть пытке, допрашивать, где его сокровища. (Кричит.) Все отдашь, что награбил у народа и нажил за время своего благополучия. (Вяземского хватают.) Помимо того, чтоб показал на многих богатых людей, которые тебе должны. Да и весь тот долг взять в царскую казну.

Вяземского уволакивают

Малюта. Государь, впоследствии Пимен, готовясь сдать литовцам Новгород и Псков, ссылался со своими московскими сообщниками: с боярином Алексеем Басмановым, с его сыном Федором, с оружничим Вяземским, земским боярином Юрьевым-Романовым и дьяками.

Иван (встает из-за стола, нервно ходит). Огромный заговор против меня всех руководящих земщины и опричнины. Того ли хотел, Алексей Басманов?

Алексей Басманов. Государь, знаешь ли, мы, Басмановы, главные зачинщики опричнины. Я, государь, подал тебе мысль об опричнине, чтоб защитить отечество от вельможного произвола. А служил я тебе и отечеству не как Вяземский, обозным воеводой али в опричной казне. Отличился и награжден тобой при взятии Казани, отразил нападение Девлет-Гирея на Рязань да еще немало раз отражал татар, также с успехом в Ливонии воевал.

Иван (гневно). Для кого ты все делал, для меня, не для себя ли? При малолетстве моем сам участвовал в смутах, а после новым Адашевым сделался, меня поработить хотел. (Кричит.) Адашев сгинул в опале, так и тебе будет! Влиянию твоему конец!

Алексей Басманов. Государь, мое влияние было на истинных заслугах воеводы да на пролитой своей крови. Я был за выведение измен, однако против погрома Новгорода. Государь, в правительстве опричном есть люди независимые в суждениях. Они, как и я, не одобряют погрома Новгорода.

Иван. После сокрушения суздальской знати и смены боярского руководства земщины хотите вы надо мной, самодержцем, верх взять, и теми, кто заправляет в опричнине. На вас обрушу свой последний удар. Круг замкнулся. (Гневно ходит.) Советники Пименовы, ныне как раскрылось, что встревожились?

Алексей Басманов. Государь, новгородское дело встревожило тех опричных, которые не утратили способности соображать свои дела, помимо служения твоему величию, с пользой для отечества, також со здравым смыслом. Нелепость обвинения против Пимена для нас сама собой разумеется. Среди церковных деятелей новгородское архиепископство издавна поддерживало опричнину, и было предано тебе, царю. Пимен дружен был со мной да опричниками, да помогал свергнуть митрополита Филиппа, тебе, царю, и опричнине враждебного.

Иван. Все то делалось для своих нужд.

Алексей Басманов. Опричнину ввели, чтоб истреблять неправды боярских правителей. На деле же ныне в глазах народа опричники страшней татар.

Иван. Ах, так-то говоришь? Ты-то, Алексей Басманов, предстатель, заступник народа, так ли? Речи твои прелестные и обманные. Вспомни-ка про свои многочисленные душегубства и убийства в земщине! Душегуб, сколько ты народу погубил! Я же, царь, про многое не ведал, а про многое мне обманом доносили. Также и грешен, слабость имею – привязчив я. Говорят на меня, что я недоверчив и жесток. Я же доверяю безгранично до излишества. Так было с Сильвестром, проклятым попом, так с Адашевым, так и с тобой, Алексей Басманов! Однако Бог наставляет меня, открывает мне верный путь. Ты, Адашев…

Малюта. Басманов, государь.

Иван. Оговорился, а к месту. Ты, Басманов, внушил мне мысль об опричном управлении, устроенном на великом насилии против вельмож, а пожелал ты насилие обратить на меня, самодержца. Однако, с Божьей помощью, обратится то насилие на тебя самого. А заместо тебя и тебе подобных всегда люди найдутся честные. Не оскудела Русь! Вот шурин мой, Михаил, Темрюкович прозванный, человек честного рода. Что скажешь, Михайло Темрюкович, черкасский князь?

Михаил Черкасский. Великий и грозный наш царь Иван Васильевич! Для твоей царской светлости и утехи пустился б я в такое дело. Привел бы черкасские свои силы, горских людей черкасских привел, ибо не все русские надежные.

Иван. То дело говоришь. Приведи. Истинно, не все наши надежны.

Михаил Черкасский. Грозный и сильный царь, сотворю повеление твое. И царь Черкасский горский Темрюк Юрьич выступил с черкасами, с двумя тысячами. С луками казанских татар взяли две тысячи. В Свияжске взяли двести пушек, казны пороховой взяли шесть пуд.

Иван. Вдвое надобно. От казанских князей десять тысяч надобно, чтоб с ними Москву окружить. Скорей чтоб ехали от устья реки Камы. Да от Астрахани воинства шесть тысяч с двенадцатью астраханскими князьями.

Алексей Басманов. Что ж ты, царь, и в Москве готовишь учинить погром, как в Новгороде, да с басурманами заодно? Уж кощунствовать хочешь над землей Русской!

Иван (гневно). Утопить его с сынами. (Опричники хватают Басманова.) Готовы ли, Малюта дела доводные, речи росписные тех изменников, что повинились?

Малюта. Готовы, государь.

Иван. Новгородское изменное дело перешло в дело Московское. Тебе, Алексей Данилович Басманов, я верил особо, и с тобой за обман и измену расправлюсь особо жестоко. Что завещаешь сыну своему старшему Федору?

Алексей Басманов (утирая слезы). Аки воин воину завещаю сыну моему коня буланого с седлом и уздою, саадак и саблю, да колчан, да свою пару коротких немецких пистолетов, да два самопала долгих. Иное свое имение завещаю сыну младшему Петру.

Иван. С тем поторопился. Не пригодится то сыну твоему младшему Петру. (Кричит.) Обезглавить его младенца, сына Петра!

Алексей Басманов (со слезами). Государь милостивый, он мальчик еще, дите малое семи лет, никакого зла не совершил. Пощадите, государь!

Иван (бешено кричит). Обезглавить! Ты, опричник Митнев. (Указывает на одного из опричников.) Обезглавить!

Митнев (стоит неподвижно). Не могу то совершить, царь. Ежели тебе нужна его кровь, то пей ее сам. Царь, воистину, яко сам пиешь, так и нас принуждаешь окаянный мед, с кровью смешанный братий наших, пити.

Иван (гневно). Повелеваю убить его! (Митнева убивают.) Кто взял его, изменника, в опричнину?

Малюта. Афанасий Вяземский. Он сродник Вяземского. Дворянин Митнев выслан из своего уезду, да лишен земляных владений. Однак, по велению Вяземского, в опричнину взят был из Можайска.

Иван (нервно ходит). Никому уж не верю. (Кричит.) Ненавижу вас, изменников! Рубите сына Басманова. (Грязной рубит Петру голову.) Старшего сына, опричного кравчего Федора Басманова, я милую. Предан ли ты мне, Федор?

Федор Басманов (тихо). Предан тебе до могилы, государь.

Иван. Помяни евангельское слово: «Ежели выведешь честное из нечистоты, то будешь, как будто бы уста мои». Чтоб доказать преданность царю, зарежь отца своего. (Федор молчит.) Сделаешь ли?

Федор Басманов (со слезами). Сохранишь ли, государь, жизнь сынов моих, младенца Петра Федоровича да Ивана Федоровича?

Иван. Разжалобил ты меня. Сохраню, ежели отца-изменника зарежешь. Я, царь, тебе отец, а отечество, Русь, тебе дом.

Федор Басманов (плача). Отец, дашь ли прощение мне?

Алексей Басманов (плача). Делай, Федор. (Целует сына.)

Федор Басманов. Прощай, отец. (Убивает отца.)

Иван. Так-то ты, сын Федор, зарезал отца-преступника, покаявшись и возвратившись из тьмы в свет. Ныне ехал бы, Федор, ты прочь в Москву безо всякой боязни и честно бы служил мне, царю и великому князю. (Обнимает и целует Федора. Федор уходит, шатаясь и плача.)

Малюта. Он, государь, теперича вельми опасен.

Иван. К Москве ему приехать не дать. Взять дорогою да отправить в изгнание на Белоозеро.

Грязной. Так сделаем, государь. Глядеть за ним будем, чтоб поскорее умер. (Смеется.)

Иван. Вяземского подвергнуть торговой казни. Потом сослать его в город Городец на Волге. Там его уморить в тюрьме, в железных оковах. Сокровища взять. По доносу Григория Ловчикова ведомо, что заготовили мастера железные бочки, а он, Вяземский, наполнил их золотом и погрузил в реку. А мастеров повелел казнить, чтоб никто не знал о его коварстве, кроме тезки его – дьявола. Выпытать про те бочки.

Малюта. Сделаем, государь. С Басмановыми-Плещеевыми как быть? Их в опричнине много. Басманов потянул за собой весь род Плещеевых.

Иван. Теперь всех их разом чтоб постигло наказание. Захарию Очина-Плещеева, что командовал опричными отрядами, да прочих. (Ходит.) А трупы убрать, пировать будем. (Мертвых уносят. Царь и опричники садятся за стол.) Читал я, был в Мунтянской земле воевода, христианин греческой веры, имя его по-валашски Дракула, а по-нашему – дьявол. Так жесток и мудр был, что каково его имя, такова была и его жизнь. Обедал Дракула среди трупов, посаженных на кол. Много их было вокруг стола его. Он же ел и в том находил удовольствие. Я ж, когда ем, не могу терпеть смрада. Видно, еще не до конца грешен. (Смеется.) Велите монахам, хай воскурят благовоние. Вы ж, скоморохи, пойте.

Скоморохи (поют). Уж как мне то, грозну царю Ивану Васильевичу, уж мне-то можно похвалиться. Вынес я порфиру из Цареграда. Взял Казань-город и славну Астрахань. Вывел я туман из-за синя моря. Вывел я измены из Новогорода. Вывел изо Пскова, изо каменной Москвы.

Иван. Готовишь ли, Малюта, место для казней в Москве?

Малюта. Готовим, государь, на Пожаре, на Красной площади.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Поделиться ссылкой на выделенное